Kim's boy

𖧷•𖧷•𖧷

— Чон Чонгук, почему на моём столе нет вашего эссе? Ким Тэхён всегда был особенно требователен к выдающимся ученикам. В конце учебного года золотым медалистам было поручено написать эссе на важные общественные проблемы, но Чон Чонгук по какой-то причине этого не выполнил. И сейчас, когда все одноклассники уже покинули кабинет Кима, Чон стоял один на один с профессором, при виде которого у него болезненно тянуло где-то внизу живота, а во рту обильно скапливалась слюна. — Потому что вы не одобрили мою идею, я не успел переписать работу. — Но мы же за две недели до этого всё обговорили, — чётким движением жестикулируя ладонью, изрёк мужчина. — Неужели за это время нельзя было сделать хоть что-то? — Простите, господин Ким. Я повёл себя ужасно, наивно решив, что получу от вас снисхождение, — проговорил ученик и в милой улыбке поджал губы. — Профессор Ким, прошу заметить, — мужчина сделал акцент на своей должности. — И почему это вы наивно решили, что дождётесь от меня поблажек? — Ким упёрся руками о стол, устремив строгий взгляд на Чона. — Потому что я ваш любимый ученик, профессор Ким. Чонгук светил перед мужчиной милой и скромной улыбкой, но Ким знал, что за этим невинным, девственно прекрасным образом прилежного ученика скрывался настоящий развратник и юный повеса. Самое ужасное было не то, что этот хороший мальчик в свои столь юные годы вёл праздный и разнузданный образ жизни, увлекаясь порнографией и отправляя профессору написанные своей же рукой рассказы о их грязной любви, а то, что господин Ким поощрял все его выходки и, что было ещё страшнее, его влекло к этому ювенильному воплощению содомии. Влечение было дьявольским, еле управляемым. И где-то на задворках сознания ещё оставались здравые мысли, разум пытался устанавливать рамки допустимого, но каждый раз этот юнец стирал эту тонкую грань, и обуздать своё педерастическое вожделение было всё труднее и труднее. — Да, Чонгук, вы мой любимчик, не спорю, — помолчав какое-то время, чтобы найтись со словами, профессор продолжил: — Но несмотря на это, вы должны были сдать эссе сегодня, вместе со всеми, а не ждать потаканий, — голос мужчины становился грубее, но Чонгука ничего в нём не страшило. Всё было наоборот. — Я же один из первых сдал вам работу, на ту же тему, которую вы обозначили, — медленно, но уверенно подступая к столу профессора, проговаривал Чон, нежно улыбаясь. — Господин- — Чонгук, я не могу принять эссе, в котором представлены описания любви между учеником и учителем! — Проблема недопонимания отношений между учеником и учителем – чем не общественная проблема? — становясь напротив учительского стола, спокойно сказал Чон. — То, что написали вы – не итоговое эссе. Это — фривольность, вульгарность, детский романтизированный рассказ о педофилии и непристойных взаимоотношениях дяденьки с ребёнком! — Вы сказали писать мне про то, что я знаю, — твёрдым голосом отвечал юноша. — Это ты знаешь? Разве только это, Чонгук? — резко перешёл на неформальное обращение Ким. — Ты не можешь писать только оппозиционные, извращённые новеллы. Это не входит в рамки школьной программы. — А я и не пишу в рамках, которые устанавливает школа. Я волен писать то, о чём думаю и что считаю правильным. — Чонгук, это неправильно. Ты мог бы раскрыть свою работу в другом ключе, и тогда я бы поддержал твою идею. Но ты мыслишь совершенно в другую, аморальную сторону. — Аморальным вы называете мои чувства? — взметнув бровями, тихо спросил Чонгук. В его глазах что-то блеснуло. Мужчина тяжело выдохнул. — Да. Чонгук, ты абсолютно уникальный, талантливый ученик, но ты используешь свой талант не там, где нужно. Писать в выпускном эссе о любви между мужчиной и мальчишкой… Это безнравственная, грязная литература. С каждым словом Чонгук всё сильнее обливался слезами горести. Ким не мог этого видеть. — Я не хочу смотреть, как ты льёшь слёзы в моём кабинете. Иди успокойся, Чонгук, — на сдержанных тонах попросил Ким. — Да вы просто слабак, — со всеми чувствами выдохнул юноша. Ким непонятливо на него уставился. Смотря точно в глаза профессора, Чон обошёл учительский стол и встал к Киму вплотную. — Вы же поняли, профессор Ким, что я написал о нас? — прошептал ученик, тихо проронив слезу и заглянув мужчине в самую глубину его тёмных глаз. — Да, Чонгук, именно это я и понял, — также шепча, ответил профессор. — И вы отвергаете мои чувства? Вы побоялись, что моё эссе также прочтут, и все сразу догадаются о нашей связи?.. — Я переживаю за то, что твою работу не примет комиссия, и в случае такого отказа тебя могут не зачислить в университет. — Отговорки это всё, профессор Ким. Ваше жалкое оправдание перед советом. Вам удобно выставить меня в грязном свете, назвать мою работу, в которую я душу вложил, «грязной» и «безнравственной» литературой!.. Вы просто испугались моего таланта, побоялись, что о вас могут узнать, как о женатом учителе литературы, который совратил своей поэзией маленького мальчика и трахнул его, и теперь вы выдвигаете мне обвинения в безнравственности?.. Кто из нас тут растлитель, профессор Ким? Тэхён не ожидал услышать таких дерзких слов от любимого ученика. И хотя Ким был убеждён, что он к нему прислушается и перепишет эссе во благо их обоих, Чонгук же, вопреки всему нравоучению, решил начать войну. — Чонгук, я ещё раз повторю: эссе – это не рассказ-признание о любви подростка и учителя с общественными мотивами. И я просил не выносить нашу половую связь на всеобщее обозрение, — тихим и ровным голосом проговорил мужчина. — Значит, то, что было между нами, просто детский рассказ? И вы отрицаете свои чувства? Я вообще имею какое-то значение в вашей жизни? Ким поднял голову и отвёл глаза от лица юноши, вздохнув и посмотрев вверх, будто там он нашёл бы силы или ответы на все насущные вопросы. — Не было никаких чувств, Чонгук, — выдохнул мужчина. Юноша ошарашенно раскрыл блеснувшие от влаги глаза и отшатнулся. — Как это не- — Просто выбери другую тему для своего эссе, и мы закончим этот разговор, — жёстко перебил профессор. Чонгук выдохнул и покачал головой, в горькой досаде поджав губы. — Всё ясно. Вы решили просто отшить меня, спохватившись за свою репутацию профессионального учителя. — Ты просто не понимаешь, о чём пишешь, Чонгук. Я хочу уберечь тебя. — Нет, меня не надо уберегать. Это вы спасаете себя от меня, потому что у вас не хватило смелости написать про такое, а я смог, — Чон развернулся, уже было сделал пару шагов, но остановился и снова взглянул на учителя. — Знаете, кто вы? Грязный трус и содомит, который видит во мне лишь кусок свежего мяса, а не человека с чувствами. Я влюбился в вас, я тоже хотел любви от вас, но в ответ получил лишь боль и осквернение! Тэхён не знал, что должен был ответить на слова этого наглого юноши. Оставив профессора в своём кабинете одного разбираться со всеми мыслями, Чон в гнетущем молчании собрал вещи и вышел из класса. Между ними на самом деле никогда не было здоровой любви. Их отношения даже нельзя было назвать хорошими дружескими. Они просто понравились друг другу, а потом появилось влечение. Они желали друг друга, но не любили. Объяснить это восемнадцатилетнему амбициозному ученику весьма не просто. Чонгук никогда не видел эту грань между настоящей любовью и мимолётной тягой. Или господин Ким неправильно трактовал его чувства? Может, Чонгук был прав на его счёт, когда назвал его эгоистом и извращенцем? Ведь Тэхён даже не пытался выяснять с ним отношения. Они не говорили о чувствах, о нравах, просто брали, когда было необходимо, когда было желание обладать. Но они же правда никогда не любили друг друга по-настоящему. Или это господин Ким опять чего-то не распознал? Тэхён с самого начала видел манипуляции Чонгука. Не увидеть в чёрных задорных глазах ту похоть и любострастие, с которыми юноша смотрел на профессора, было подвластно лишь незрячему. Те частые беседы о поэзии после уроков, совместные перекуры после школы, у Кима не было шансов не проникнуться симпатией к своему ученику, если брать во внимание ещё то, что юноша постоянно соблазнял его на большее, и его острый язычок неустанно флиртовал и всячески заигрывал с мужчиной. Чонгук был не только выдающимся учеником, юным талантливым писателем, но и искусным манипулятором. А господин Ким шёл на поводу у своих желаний. Он желал Чонгука, и он его получил. Но не всего. Хотя ему было достаточно лишь запаха его молодого тела, как сам Тэхён потом себе сознался. В общем, они друг другу рознь. Влечение прошло, дьявольское вожделение пропало, угасло то желание иметь. Теперь на место исступления и страсти должны были прийти какие-то нежные, искренние чувства, и Тэхён действительно ощутил в себе их появление. Но Чонгук уже ушёл от него. Буквально. Было слишком поздно. Ким в последний момент почувствовал, как при виде Чона в его груди разлилось трепетное чувство, больно похожее на тихую влюблённость. Он хотел уберечь юношу от лишних вопросов и нападков директоров за его вульгарное писание на итоговом эссе, но этот мальчонок был слишком упрям и мстителен, чтобы идти на уступки мужчине, который так беспечно разбил его младое наивное сердце.       Запретный плод сладок, но нужно быть стойким, чтобы не разочароваться горьким послевкусием.

𖧷•𖧷•𖧷

Около месяца назад

Их первый и последний раз случился у Чонгука дома. Юноша любезно попросил господина Кима привезти ему забытые в классе книги, а мужчине вполне хватило такого малейшего повода, чтобы уехать от жены и сорваться за километры для доставки книг в дом своего любимого ученика. Как будто Чону нечего было читать в доме. Когда мужчина подъехал, ворота к дому уже были открыты, приглашая профессора внутрь. И когда Ким ступил на его территорию, в парадных дверях показался Чонгук, вышедший встречать его в одной лёгкой расстёгнутой на всех пуговицах рубашке и шортиках, не скрывающих упругие молочные бёдра. О книгах забыли сразу. Тэхён с чуть раскрытым в восторге ртом и со всем любованием в глазах, что так пристально рассматривали каждый участок бледного юного, не опороченного тела, шагнул ближе, и вскоре они оказались друг к другу вплотную. Чонгук, задрав голову кверху, одними губами нашёл губы профессора и легонько прижался к ним, оставив смазанный и еле уловимый поцелуй. Этот робкий, совершенно невинный жест ещё больше завёл Кима, полностью сорвав с тормозов. Забывая все нормы морали и рамки приличия, Тэхён впился в девственный рот юноши, протолкнул горячий язык во влажную полость, и с силой сжал в своих нежных руках юное хрупкое тельце. Страшно было то, что отсутствие какого-либо сопротивления со стороны Чона подстёгивало мужчину на большее. Потребность росла, тяга обострялась. Не отрываясь друг от друга, Чонгук заманил Кима в свою тихую обитель и поманил за собой вверх по лестнице, прямиком в свою спальню. — Где твои родители? — шагнув в комнату юноши, поинтересовался Тэхён осевшим голосом. — Далеко, — присев на кровать и уперевшись на локти, спокойно проговорил Чонгук нежным голосом. — Они оставили меня на этот учебный год, — младший прошёлся кончиками пальцев ног вдоль своей гладкой стройной ножки, внимательно проследив за взглядом Кима. Мужчина любовался красотой его ног, в паху стало тяжелеть от нового прилива крови. Не было смысла сдерживать своё влечение, потому что господин Ким уже переступил порог дома своего любимого ученика, зайдя ещё дальше и оказавшись у его расправленной постели. Тэхён шагнул к кровати, встав к ней вплотную. Чонгук прижал к себе ноги, согнув их в коленях, и устремил горящий, увлечённый взгляд на мужчину, посмотрев на того снизу вверх и тепло улыбнувшись. Маленького дьявола не смущало ничего, и с ним Тэхён был готов совершить свой самый тяжкий грех. Господин Ким положил свои горячие ладони на белые коленки с маленькими голубоватыми синяками, и резко раздвинул их в стороны. Чонгук не пошевелился, не дёрнулся, он всё так же держался на локтях, упираясь ими в простынь, и удерживал с господином Кимом зрительный контакт, в котором проскальзывали страсть и вожделение. Тэхён склонился над лицом юноши, заставив того лечь на простынь, и сразу подмял под себя. Большое возбуждение упиралось в пах девственника, и от этого ощущения в глазах потемнело у обоих. Мужчина с силой окутал Чона в кольце своих мускулистых рук и выдохнул ему в щёку, на которой расцвёл лёгкий румянец. Он практически всем весом навалился на юношу, отчего Чонгук с шумом выпустил из груди воздух и прикрыл в блаженстве глаза, чувствуя себя придавленным к собственной постели и находясь под мужчиной его порочных мечт. Тэхён уткнулся в шею Чона, вдохнул слабую сладость молочной кожи и провёл по ней губами, оставляя мокроватые следы смазанных поцелуев. Сердце юноши трепетало от столь нежных и интимных прикосновений. Чувствовать себя под ражим, сильным и прожжённым мужчиной было крышесносно, приятно и ужасно возбуждающе. Господин Ким неспешно и уверенно толкнулся бёдрами в пах, и Чонгук раскрыл глаза, затаив дыхание. Тэхён потирался о него своим членом, и через несколько слоёв одежды младший чувствовал, насколько тот был возбуждён. Ему льстило то, что этот великолепный мужчина так его хотел. Чонгук растянул блестящие от слюны губы в довольной улыбке, хотел обвить шею мужчины своими руками, но не вышло – он был крепко скован в тесном плену его разгорячённого тела, так крепко, что выбраться было невозможно. Ким тёрся между его ног уже сильнее, резче и быстрее, наколяясь до предела и выбивая из груди Чонгука сдавленный и блаженный стон. Молочная шея покрылась красноватыми пятнами и лёгкими следами укусов, и мужчина перебрался на лицо, став выцеловывать очаровательно розовые щёки юноши и его блестящие призывно раскрытые губы. Когда в штанах всё стянуло до изнеможения, господин Ким чуть отстранился, чтобы одной рукой расстегнуть ширинку брюк и освободить из плена влажного белья изнывающую плоть. Горячий орган упёрся в тонкую ткань домашних шортиков, и Тэхён одной рукой чуть приподнял младшего за бёдра, чтобы стянуть их с него и полностью обнажить его перед своим достоинством. Чонгук почувствовал холодок и сладостное предвкушение. Он был открыт перед господином, лежал под ним непороченный, незапятнанный и нетронутый. Тэхён с блаженством и обожанием смотрел на его пах и нежно оглаживал его бёдра, с силой сжимая бока и наблюдая за тем, как бледная гладкая кожа без единого изъяна сжималась в его стальной горячей ладони, после чего на ней проявлялись алые следы от его грубых прикосновений. Это было самым настоящим исступлением, которое Ким испивал с особым удовольствием. Скользнув пальцами вниз, мужчина нащупал маленькую влажную дырочку и пылко выдохнул. — Господи, ты маленький распутник, — прошептал Тэхён и ухмыльнулся юноше. — Я совершеннолетний, господин Ким, — напомнил Чон, взглянув мужчине в глаза. — Всё равно ещё ребёнок. Прильнув к раскрытому рту и развязно поцеловав юношу, Ким подушечками пальцев огладил его дырочку и, чуть надавив, скользнул пальцем во влажные стеночки, которые тут же поддались и без труда раскрылись. Лучше бы Чонгук так же хорошо выполнял все дополнительные задания в школе. Юноша закусил губу, зашевелил бёдрами и стал прислушиваться к своим ощущениям. Длинные и умелые пальцы господина Кима идеально помещались в его нутре, хорошо скользили внутри него, разрабатывая плотные стенки. Чонгук хорошо себя подготовил для него. Мужчина поставил колени на матрац и сел на краю постели, приподнял разгорячённое тело юноши и плотно прижал к себе, крепко обхватив его одной рукой, а правой начал часто и резко трахать его дырочку, практически на каждом грубом толчке задевая внутри самое чувствительное местечко. Тэхён не терял времени на дополнительную растяжку – жена ждала дома. Чонгук вскрикивал, раскрывал рот в громком стоне и выгибался в руках мужчины, обнажая ему свою часто вздымающуюся грудь с розовыми возбуждёнными бусинами, и собирал коленки вместе, сжимая внутри себя настойчивые фаланги. Тэхён убрал пальцы, поднёс их к губам и вобрал в рот, смакуя на них сладость девственного нутра и с пеленой похоти в раскосых глазах смотря на Чона. Мужчина взял младшего за подбородок и погрузил два своих пальца в его маленький рот, надавливая ими на горячий шершавый язык и вынуждая их посасывать. Чонгук послушно облизал фаланги, с чмоком выпустил их изо рта и с умопомрачением взглянул на мужчину, тяжело и часто задышав. Господин Ким снова обвил его своими сильными руками, тесно прижав к себе, и со всей страстью и упоением приник к его устам, принявшись языком вылизывать его девственный рот и с громким развязным чмоком посасывать розовые губы. Чонгук стонал в поцелуй, дрожал в сильных руках мужчины и, не выдержав, излился вязким семенем на их вспотевшие тела. Тэхён взял юношу за волосы, с умеренной силой сжал их в кулаке и потянул вниз, чуть отстранив от себя. — Думаешь, кончил от одних пальцев, и мы закончили? Ты знаешь, что сейчас будет, — низким баритоном вполголоса проговорил Ким во влажные исцелованные губы младшего. — Да... — прошептал с придыханием. — И ты полностью согласен с тем, чтобы я забрал твою невинность. — Согласен. — После этого, ты обещаешь мне, что будешь молчать о том, что произошло между нами, и никто ни о чём не узнает. — Обещаю, господин Ким. — Хороший мальчик. Мужчина опустил лёгкий стан на постель, пристроился между стройных ног и навис над покорным юношей, который смотрел на него со всем обожанием и тихо ждал. — Есть смазка? — Под подушкой, — не отрывая зачарованных глаз, проговорил Чон. Ким поднял подушку и обнаружил там баночку вазелина. Он усмехнулся и искусительно посмотрел на младшего, взяв баночку и щедро черпнув мазь пальцами. Осторожно протолкнув фаланги со смазью внутрь, Тэхён создал хорошее скольжение и, вытащив пальцы, стал растирать вязкую мазь вдоль своего члена, добавляя ещё порцию вазелина. Чонгук пребывал в высшей степени эйфории, наблюдая за умелыми и чёткими действиями старшего. Этот мужчина определённо знал, что делал, и юноша с трепетом предвкушал свой незабываемый первый сексуальный опыт. Он был несказанно рад, что его первым секс партнёром стал именно господин Ким. Наконец, Тэхён опустился на юношу, вновь скрепив его тело сильными руками и полностью подмяв под себя, пристроился ко входу, что уже призывно то раскрывался, то сжимался, и упёрся твёрдой головкой в дырочку, разом вошёл на всю длину, не совершив грубого толчка. Как только Чон почувствовал внутри себя внушительный член Кима и ощутил резкую наполненность внутри, его горячее дыхание сбилось, поясница чуть прогнулась от новых острых ощущений, а из уст вырвался томный громкий стон, больше похожий на истомленный вскрик. Мужчина сжимал в своих крепких объятиях Чонгука, наваливаясь на того всем телом, и ритмично входил в поддатливое нутро, двигая одними бёдрами и совершая небольшие, но быстрые фрикции. Плоть идеально скользила вдоль стенок, а головка раз за разом попадала точно по простате, отчего молодое и неопытное тело дёргалось под Кимом почти каждую секунду. Юноше было неимоверно хорошо. Хорошо настолько, что слёзы вскоре рассекли его горящие алые щёки, и зубы каждый раз с силой кусали губы, когда член входил под особенным, идеальным углом. От невероятных растягивающих ощущений внутри и от этого чувства придавленности и тисков в крепких, мускулистых руках, член младшего снова наливался кровью, затвердевая от новой волны возбуждения. В сексе Чону нужен покровитель. Ему было просто необходимо, чтобы кто-то, кто сильнее и вдвое старше него, владел им во всех смыслах, раздавливал его под мощью своего рослого тела и полностью управлял его оргазмом, занимая ведущую позицию. Господин Ким был его эталоном. Это был именно тот мужчина, который был способен воплотить все фетиши Чонгука в реальность, доставив тому несравненное удовольствие. Именно поэтому сейчас господин Ким беспрерывно и неспешно, чётко входил в юношу, сносно и умело имея его дырочку. До ушей доходили хлюпающие звуки и тихие шлепки влажной кожи. Редкие, но такие сладкие, приятные слуху стоны Чонгука воодушевляли господина Кима, и тот постепенно увеличивал амплитуду движений, трахая задницу младшего уже более грубо и настойчиво, но в его чётких и уверенных толчках сохранялась та малейшая и ощутимая нежность и осторожность. Тэхён брал с силой, но он был нежен в своих похотливых желаниях, и Чонгуку сносило голову от того, насколько Ким был властен и решителен, и вместе с тем предельно деликатен и ласков с ним в постели. Частота глубоких толчков увеличивалась с каждой минутой, и через какое-то время в Чона стали долбиться с быстрым, резким ритмом, сильнее вжимая его тело в постель, отчего юноша с наименьшей амплитудой стал скользить по простыням вверх-вниз точно в такт огрубевшим толчкам. Слёзы хлынули из глаз, из уст вырвался крик неизъяснимого наслаждения, перешедший в томный скулёж, и Чонгук чуть поднял голову, чтобы заплывшим взглядом посмотреть на место их сплетения, и, надломив брови, обессиленно упасть обратно на прогретую постель. Юноша чувствовал, как оргазм стремительно настигал его. Поджав ноги, он сжал внутри себя член Кима, из-за чего мужчина умерил темп проникновения и шумно зашипел в разгорячённую шею. Чонгук, насколько это было возможно под немалым весом старшего, выгнулся в спине и с блаженным протяжным стоном обильно кончил во второй раз, обрызгав горячим семенем рубашку господина. Ким взял в свою горячую ладонь небольшой член юноши, аккуратно сжал его и медленно провёл вверх по всей длине, пальцами собрав белёсые выделения. Чонгук лежал под ним изнурённый, мокрый от испарины и жадно глотающий спертый воздух, и выглядел чертовски сексуально. Тэхён, любуясь хорошо отыменным юношей, поднёс пальцы с семенем к раскрытому розовому ротику, и медленно погрузил их во влажную полость, с упоением наблюдая, как блестящие губки смыкались вокруг них и послушно обсасывали все фаланги. Вытащив пальцы, господин Ким возобновил движения внутри, в несколько резких и коротких толчков довёл себя до пика и излился на впалый живот младшего, чуть отстранившись от его пылающего жаром тела. Оба тяжело дышали и молча смотрели друг на друга. Чонгук, распластавшись на кровати, с плёнкой вожделения глядел прямо в глаза Кима, и медленно облизывал малиновые губы кончиком языка. Его руки безжизненно лежали над головой, грудь и испачканный живот еле скрывала лёгкая рубашка, а ноги были согнуты и всё так же вызывающе раздвинуты перед мужчиной. Тэхён сидел между прекрасных юношеских ног, уперевшись руками в матрац по бокам от Чона, и пристально глядел в чёрные глаза, в которых перемешались детский задор и явное сластолюбие. Образ Чонгука во плоти был идеален для Тэхёна, но одно ему мешало полюбить его. Его совсем юный возраст. Ким хоть и был очень рачительным и серьёзным мужчиной, но такую ответственность он был не готов понести. В конце концов, он всё ещё любил свою жену. Чонгук хотел обрести господина Кима во всех смыслах. Юноша влюбился в него бесповоротно, влез в лозы той страстной любви со взрослым опытным мужчиной и поддался искушению. Манеры речи и ухаживания господина охомутали юношеское сердце. Чон по своей натуре был очень хитёр, амбициозен и целеустремлён, и когда он захотел подчинить себе Кима, он без особых усилий это сделал. Он верил в их взаимную любовь без остатка, верил в искренность и преданность своих чувств и мог поклясться, что господин чувствовал к нему то же самое, раз их обоих так сильно влекло друг к другу. Но Тэхён не спешил со словами, и Чонгук молчал тоже. Он боялся быть осужденным мужчиной, боялся невзаимности, боялся оказаться для него одноразовой куклой для траха, свежим мясом для удовлетворения своих непотребств и грязных желаний. Он ждал от господина, любимого учителя, какие-то признания или ответные слова влюблённости, но тот продолжал молчать о чувствах. Чонгук, всё так же неподвижно лежа на постели в распахнутой рубашке и с раскинутыми над головой руками, лениво провёл кончиками пальцев ног по сильной венистой руке старшего, разгоняя этим нежным действием табун мурашек по смуглой коже. Господин Ким обхватил своей горячей ладонью гладкую тонкую щиколотку, оставил на ней пару лёгких поцелуев и погладил вдоль по всей ноге. На его безымянном пальце засияло обручальное кольцо, и Чонгук грезил о том, чтобы оно связывало Кима только с ним, а не с какой-то другой женщиной. — Что будете делать, господин Ким? — нежным, ангельским голосом защебетал юноша, игриво оглаживая прохладными пальчиками стопы сильные плечи старшего. — Поеду исповедуюсь. Чонгук прыснул в тихом смешке и обвил своими стройными ногами крепкий стан мужчины. — Вас, должно быть, ждёт жена? — коротко глянув на кольцо, шаловливо спросил Чонгук. — Да, мне нужно ехать, — господин Ким аккуратно убрал с себя юношеские нежные ножки, поднялся с кровати и принялся застёгивать брюки. После этих слов лёгкая блаженная улыбка тут же иссякла на лице младшего, а глаза посмотрели уже с разочарованием и обидой. — И вы просто оставите меня так? А что же буду делать я? — жалобно заломив брови, протянул в досаде Чон. — Читай книги, — устало выдохнув, довольно отстранённо ответил мужчина. Он насквозь видел все манипуляции этого маленького искусителя. Больше ничего не сказав, они снова посмотрели друг другу в глаза, невольно залюбовавшись. Чонгук сел на постели и огорчёнными глазёнками снизу вверх взглянул на любимого профессора, проследя за тем, как тот молча развернулся и покинул его спальню. Тэхён стянул с плеч рубашку и направился в ванную комнату, чтобы отмыть под горячей водой капли спермы. Слушая звуки льющейся воды, юноша лениво просунул ноги в домашние шорты и опустил взгляд на свой живот. Пальцами легонько проведя по бледной коже, он ощутил остывшее вязкое семя, которое скоро собиралось затвердеть крупными каплями. Пребывая в своих гнетущих мыслях, Чонгук пропустил момент, когда господин Ким вышел из ванной комнаты и спустился вниз, не предупредив о своём уходе и выйдя из дома. Когда юноша услышал звук закрывшейся двери, он подорвался с постели и кинулся вниз по лестнице, желая догнать мужчину. Выбежав на крыльцо, Чон увидел, как господин уже завёл машину и стал отъезжать от ворот его дома. Не став гнаться за ним босиком, юноша закричал в сердцах: — Я люблю вас, господин Ким!!! Но вряд ли Ким его услышал. Тэхён прибавил газу и выехал с территории Чона. Младший смотрел вслед уезжающей машины, а щёки почему-то обжигали слёзы горести и досады. В груди всё же остался неприятный осадок, чувство брошенности и одиночества. Чонгук не понимал, почему Ким не простился с ним по-человечески, не сказав и слова на прощание. Опустив мокрые глаза в пол, юноша увидел небольшую стопку книг, которые господин Ким привёз ему. Перед глазами мысленно воссоздался образ профессора, который стоял перед ним, любовался красотой его тела и мягко сжимал в своих руках, прижимая к сердцу и целуя страстно. Подушечками пальцев Чон прикоснулся к своим губам и почувствовал на них что-то солоноватое – это засохло семя на дистальной фаланге.

...

𖧷•𖧷•𖧷