Чирк-чирк

      Чирк-чирк.       «Зачем ты уродуешь своё тело?»       Чирк-чирк.       «Ты такой красивый, но твои шрамы…»       Чирк-чирк.       «Надо было вдоль, ха!»       Чирк-чирк.       «Я что, плохо тебя воспитывала?»       Чирк и бульк.              Звук, упавшей в воду зажигалки, означал открытие засова нескончаемого потока фраз, которые были сказаны невпопад, но оставили большой отпечаток в памяти.       Алекс стоял на мосту, в остальное время тут слишком много людей, поэтому для побега из дома он выбрал именно ночь. Левая рука, державшая до этого зажигалку, была наполовину перебинтована, а кое-где, предательски выступали красные пятна, но парень скрыл это минное поле в рукавах лонгслива. Однако пластыри всё ещё прятали несколько полос на внешней стороне ладони, в частности пальцы, а вокруг ногтей царила тусовка изгрызенных кутикул. Алекс думал о том, как он будет выживать этим летом, ведь рисковать носить футболки с короткими рукавами и шорты больше не хочется, да и тело стало в несколько раз красочнее, чем в прошлом году, так что многие обещания будут нарушены.       Алекса часто бросали, не сказать, что только из–за этого небольшого недостатка, скорее он и как человек был не самым лучшим, но последние слова у всех всегда были примерно одинаковы. У Алекса были близкие люди, но они таковыми оставались, пока не узнавали о слабости парня к самобичеванию. Алекс, как-раз ждал одного из них, но этот очень пунктуальный молодой человек не спешил на место встречи, поэтому единственное, что парень мог делать это пытаться остановить тот хаос, творившийся у него в голове. Получалось это, правда, с трудом и, когда Алекс решил отправится в круглосуточный за новой зажигалкой, услышал знакомые шаги.       - Прости, задержался. Отец долго не ложился спасть, думал, он вообще с кухни не уйдёт, всё баскетбол свой смотрел. А ты, кудрявый, я гляжу, уже куда-то намылился без меня? – парень, шедший в сторону Алекса, достал из кармана толстовки пачку сигарет. – Жигу давай.       - Не сегодня, утопил. Пришел бы раньше, Макс, был бы сейчас с огнивом – в очках Алекса отразилось недоумение друга, но тот быстро поменял выражение лица, понял, что к чему и, убрав сигареты, снова заулыбался и повеселел.       - Ладно рассказывай, че с рукой, с кем подрался? – спросил Макс, пока они переходили дорогу, таки идя в круглосуточный.       - Это? Ерунда, Тиша разбила вазу, и рука попала по раздачу. К счастью мелкую наказывать не стали, а наоборот по секрету сказали, что этот антиквариат давно пора было выбросить, просто повода не находилось. – ложь выходила из уст почти как родная, привирать или недоговаривать раньше было намного труднее, но теперь остаток его совести потухал, точно огонь от зажигалки.       - Антиквариат – это про сеструху твою, что ли? – за этой репликой Макса последовал шуточный удар и на всю улицу стали слышны два звонких смеха, полных свободы и молодости.       – Но знаешь шутка не уместная, была бы сестра старше меня, тогда, да.       - Ой, вечно ты, какой–то душный, по виду тринадцатилетка, а по духу умирающий старик.       На самом деле, Алекс не выглядел на 13, он был явно старше, тем более учебники в его портфеле, который он зачем–то повсюду таскал с собой, указывали на то, что он учился в 10 классе, а любимые предметы, тетради которых так же всегда были при нем, напоминали, что парень, действительно, страстен поправлять других.       - Кто бы говорил, вот почему это даже после 18 ты ждешь, пока все до одного лягут спать, чтобы уйти из дома? Ты ведь теперь сам ответственен за своё существование, разве нет?       - Эх, глупая подростковая голова, наполненная юношеским максимализмом. Не так всё во взрослой жизни работает, не так. Как говорится: вырастешь поймешь. – Макс потрепал кудрявую голову десятиклассника.       - То есть курить и пить тебе можно, а комендантский час нарушать нет?       - Ну, а про первое никто и не знает. – на эту реплику Алекс драматично закатил глаза, так как точно понимал, что родители его приятеля обо всё догадываются, но всё же дал Максу договорить, - А вообще, отец считает, что раз платит за моё обучение в ВУЗе, то я должен высыпаться, для повышения своей продуктивности, дабы компенсировать все его бабки с помощью знаний. – последние два слова он произносил в издевательской форме, подчеркивая, таким образом, что плевать он хотел на это обучение.       За это время парням удалось преодолеть небольшое расстояние до киоска, Алекс достал кошелёк, Макс достал глупую улыбку, перекинувшись парой фраз с весьма сонной продавщицей, они получили новую зажигалку, которую зажал в руке первый и побрели изучать ночной город дальше.       Они уже много раз прогуливались по этой улице, как и на соседней, так и на перпендикулярной им обеим, но каждый раз ощущался по-новому, ибо разной была и боль в руке, то со слабой, то с сильной интенсивностью чередовались и мысли в голове Алекса. Он всё больше и больше погружался в себя, однако не задохнуться ему помог лишь дым, исходивший со стороны Макса. Его товарищ курил вкусно с особенным наслаждением, как - будто в каждой сигарете находилась отдельная жизнь и он эту жизнь испивал от начала до конца, с благодарностью забирая себе. От вида тлеющего конца, такого же красного как раны на запястье и манящего и едкого, как ожог, в голову снова полезли дурные мысли. Макс почти закончил, значит ещё немного и он начнёт рассказывать о нелёгкой, но забавной студенческой жизни, которой Алекс не особо завидовал.       - Можно попросить тебя об одной странной вещи?       Макс посмотрел на него с некоторым удивлением, но всё же кивнул       - Потуши свою сигарету об меня. – слова, как обычно, покинули губы прежде, чем мозг успел их переварить и вот уже Алекс стоит посреди улицы с застывшим выражением ужаса на лице.       Макс в свою очередь опешил от такой просьбы, но она не показалась ему чем-то необычным.       - Блин, ты тоже что ли из этих?       - Из каких?       - Как же их, которые любят боль. Ну которые еще, блин, вот есть садисты, а есть…       - Мазохисты? – неуверенно продолжил Алекс       - Да! Вот точно. Так ты не ты?       В этот раз кудрявый очкастый подросток был осторожнее:       - Боги, нет, нет! Конечно, нет.       - Тогда зачем хочешь превратиться в пепельницу?       - Не знаю, да просто интересно стало.       - Ты и так постоянно побитый приходишь, что с тобой, брат?       Внезапно воспоминания перенеслись на год назад, когда его впервые увидела младшая сестренка. Тиша никогда не показывала свою любовь к кому бы то ни было, кроме животных, однако, увидев лезвие, очерчивающее кривую линию на руках своего брата, слёзы на её лице так и брызнули, она подбежала и обняла Алекса, так как не делала этого ни разу до этого, а шёпотом произносила только: «Что с тобой, брат». С тех пор Алекс ещё долгое время не покупал канцелярские ножики, не разбирал бритву, но нашёл иной способ разрушать своё тело. Зажигалкой или спичками он оставлял на себе массу ожогов, где крупнее, где поменьше, это было больнее, это было неприятнее, это было заметнее, этим он занимался долго. Несмотря на уже зажившие порезы, они снова вспыхнули яркой ядовитой, болью, под кожу в этом месте будто бы пробралось огромное количество червей, каждый из которых был покрыт острой оболочкой.       У Алекса сперло дыхание. На миг. Всего лишь на миг. Этого мига хватило, чтобы Макс обратил на него внимание, спросил, что с ним не так и всё ли в порядке. Алекс глупо улыбался и кажется ответил, своё излюбленное: «Да я ж пошутил!», после чего вприпрыжку пошёл дальше. Алекс был не глуп, он знал, что эта встреча была чуть ли не последней, далее Макс начнёт от него отдалятся, выходить будет всё реже, а в конце концов, они станут незнакомцами. Да, Максу так и не была открыта его тайна, но тупого маленького неосторожного вопроса было достаточно.       Алекс скакал бы ещё долго, если через пару метров после этой сцены Макс не перехватил его руку и не остановил.       - Послушай, я ведь тоже когда-то был подростком, тоже много разного делал. – Макс держал Алекса за плечи и смотря через линзы его очков прямо в серые глаза, говорил, так, как никогда раньше. - Когда хотелось с кем-то чем-то поделиться, то просто шёл бухать с местными гопорями, когда жизнь наскучила, хотелось выпилиться, начал курить. Проблемы были, решать их никто ни хотел, я сам в первую очередь тоже. Но то время прошло, чуть повзрослевший я обрел новых людей в окружении, понял, что все те выходки в прошлом сделали меня мной, было бы круто, конечно, если бы их вообще не было, но то осталось там позади и это надо было отпустить, что, собственно говоря, я и сделал. Ты – это другое дело. Сейчас ты находишь в своём настоящем и сам выбираешь, что делать, куда идти, и возможно даже не думаешь будешь жалеть об этом или нет. Но все жалеют, это неотъемлемая часть взросления. Вне зависимости от твоего выбора и пути, знай, ты один из тех людей, который перевернул мою жизнь и помог смириться со старым и принять новое, поэтому я, отчасти от благодарности, отчасти с точки зрения прожившего все вот это, – он ладонью покружил над каменным лицом Алекса – постараюсь помочь тебе преодолеть сложности, если это потребуется, если захочешь и, если будет нужно. Ибо, да, в одиночку ты может и станешь круче выглядеть на фоне остальных, но сильнее людей делают другие люди.       Секундное молчание на обдумывание.       - Ого, не зря на журналиста учишься – глаза Алекса сделались стеклянные, рот еле шевелился, но голос был привыкшим к тому, чтобы произносить все слова невинно и простодушно.       Когда-то он давал шанс людям. Шанс узнать его и понять. Может проблема действительно было в том, что он никогда не умел выбирать окружение. И Макс тоже оказался в числе близких только потому что выглядел довольно-таки деструктивным человеком: курящий, пьющий, гуляющий по ночам, не имеющий ни квартиры, ни работы, троечник, клянчивший деньги то у родителей, то у знакомых. Но Макс был старше, старше самого Алекса, старше его давних «друзей», он был грамотный и поэтичный, начитанный и весёлый, душа компании, влезающий в любую передрягу, с целью кого-нибудь защитить, а также лёгкий на подъём человек, у него были цветные волосы в серые времена года, а также стрижки, сделанные на спор, он отличался от тех, кого раньше выбирал Алекс или кто раньше выбирал его.       - Пубертатная язва. – Макс наконец отпустил его, весь свой монолог он продержал коротенькую сигаретку в зубах и только-только выкинул её – В общем, всё, что я хотел сказать, сказал, дальше дело за тобой, пиши, звони в любое время, ты мой братишка, поэтому в обиду никому не дам, даже если будешь обижать сам себя. Погнали.       - Ну-ну. – весело посмотрел Алекс – Ты такой хиляк, что даже себя защитить не сможешь, куда тебе до меня?       Ответом ему служил пинок под зад и навалившаяся на плечо рука. Они пошли дальше, смеясь и шутя.       Порезы, шрамы, ожоги до сих пор жгли руку изнури, но душа стала чистой и свободной. Мигом все мысли перестали тревожно чесаться в голове и хоть на короткую ночь Алекс стал чище, чем был при рождении. В ладошке по-прежнему лежала зажигалка, которая после ухода Макса произносила короткое «Чирк-чирк», освещая своим огнём треть лица Алекса с красовавшейся улыбкой.              Чирк-чирк.