Хтонька

      Ночь. Издалека приглушенно доносятся звуки жизни города. Проезжают машины, кто-то с музыкой, а кто-то с сиреной, в маленьком магазинчике на заправке каждый раз, когда открывается дверь, едва уловимо звенит надоедливый колокольчик. В старой комнате, укутанной неравномерным слоем пыли, всё это слышно только если очень внимательно прислушаться. И перестать дышать. Для обычного же человека здесь, казалось, стоит мертвая тишина. Только ночной ветерок треплет грязные обрывки ткани на окне, которые, возможно, когда-то были шторами, а может, и просто мешковиной, призванной прикрыть пустое окно. Покой этого места прерывает внезапный глухой стук. Рядом с окном появляется сумка, затем за ней раму окна укрывает брезент.       — Не бойся, я тебя подсажу, — раздается задорный голос.       — Бля, я туда не заберусь! Давай ты первый, — отвечает ему другой голос, женский.       — Да заберешься. Мне проще сначала тебя подсадить, а то подтянуть я тебя туда не смогу.       — Это намёк, что я жирная?       — Не начинай, а! Лезь! Там круто! Ненадолго слышна только возня и ругательства, но потом в окне появляется девушка, неуклюже и тяжело переваливаясь через подоконник, цепляясь руками за раму.       — Алкашку возьми! — требовательно раздается сзади неё. Девушка нетвердо становится на старые доски пола и, оборачиваясь, тянется вниз, поднимая позвякивающий пакет. Потом отходит на пару шагов, оглядываясь.       — Пиздец тут стрёмно… — восхищенно выдает она, чуть пошатываясь.       — А я тебе что говорил? Тут ахуенно! А главное, вообще никого нет! — гордо говорит парень, ловко заползая в комнату.       — Ну-ка, иди сюда… — тянет он, грубо дергая спутницу на себя и тут же тесно обвивая ее тело руками. Девушка только пьяно смеется и подается в требовательный поцелуй, наполняя мрачную комнату пошлыми звуками.       — Мне надо еще выпить… — выдыхает она, отстраняясь и слизывая тянущуюся паутинку слюны между их ртами. Парень усмехается и отпускает свою жертву, подходя к пакету.       — Пиздец, — тянет девушка, осматриваясь, — поверить не могу, что тут кто-то жил! Как это место еще не снесли? — рассеянно произносит она, обходя комнату.       — Хуй его знает, но, говорят, это из-за призрака, — усмехнувшись, отвечает парень, ловко вскрывая две небольшие стеклянные бутылки.       — Призрака? Серьезно?       — Ага, мне тетка рассказывала, что еще в ее детстве здесь в окнах постоянно видели человека, и всякая хрень тут творилась. Девушка только скептически хмыкает и прислоняется к старой стене, поднося горлышко бутылки к ярко накрашенным губам с чуть поплывшим контуром.       — Стрёмно, — повторяет она, когда бутылка наполовину пустеет. Парень усмехается и подходит к ней, прижимая к стене с явным намерением продолжить начатое. Девушка закидывает ногу на его бедро, заносит руки за шею, чуть покачивая бутылку в пальцах. Парень, зеркаля пьяную шальную улыбку, снова приникает к губам, проводит ладонью по бедру, задирая и так натянутую весьма непристойно юбку и, хватая за ягодицы, чуть приподнимает спутницу над полом. Та лишь пьяно смеется в поцелуй и откидывает почти пустую бутылку куда-то в угол. Из темноты с диким воплем на них бросается нечто. Парень роняет девушку, она кричит, пока он пытается ухватить орущий и шипящий комок…       — Сука! Вот погань! — сквозь зубы ругается парень, пиная нечто. От удара комок отлетает к окну, где в тусклом свете можно разглядеть вставшую на дыбы кошку.       — Блядь, — задушенно снова ругается парень и, потянувшись пытается нашарить что-нибудь сзади, но девушка его опережает, бросая в кошку какой-то мусор.       — Убирайся, мразь! — вскрикивает она. Кошка, ловко увернувшись от резкого выпада, прыгает на оконную раму и исчезает.       — Ты норм? — еще несколько грубо от испуга говорит парень.       — Да. Помоги мне встать! — недовольно рыкает девушка в ответ. Парень пытается подхватить ее под руки, но она, не устояв на каблуке, провалившемся в щель между досками, падает обратно. Через мгновение по комнате разносится крик. Парень отшатывается, и пошарив по карманам включает фонарик. Рука девушки в крови.       — Что за херня? — не понимает он, когда девушка, взвыв, оборачивается. Сзади, около стены, лежит обломок доски с ржавыми погнутыми гвоздями.       — Бля, как он тут..? — начинает было парень, но его прерывает сильный порыв ветра от окна. Покосившаяся дверь, висящая на почти выдранных петлях, душераздирающе скрипит, а потом громко хлопает.       — Пойдем отсюда, — шепчет вмиг побледневший парень, но девушку слишком занимает раненая рука. Всю ладонь окрасило бурыми разводами от грязи, кровь яркими струями течет по предплечью к локтю, капая на старые доски пола.       — Слышь, говорю — пойдем! — кричит парень, вздергивая девушку наверх. Та еле стоит на ногах. Он толкнает ее к окну, оборачиваясь за вещами, но еще один порыв ветра щедро сыплет ему пыль с песком в лицо. Из горла непроизвольно рвется кашель. Пока девушка неловко выкарабкивается, парень практически на ощупь хватает сумки и, споткнувшись, почти вылетеает в окно. Из-за рамы раздается еще один крик и за ним причитания.       — Блять! Нога! Сука! В комнате снова все замерло. Только ночным ветром треплет остатки ткани на оконной раме. Прозрачный лунный свет, просачивающийся в комнату, кажется, стал плотнее, принимая очертание фигуры, и через мгновение к окну шагнул юноша. Его босые ноги не отпечатывались на полу, под ним не было тени, его кожа будто чуть подсвечивалась. Он выглядел странно: длинная старинная ночная рубашка с рюшами, той же ткани мягкие бриджи, а за стройными юношескими плечами развевался, будто на ветру, водопад длинных, доходящих до талии светлых волос. Юноша подошел к окну и, зацепив край ткани, плотно запахнул, игнорируя приближающиеся сирены скорой помощи.       — Милая, иди сюда, — мягко позвал он, протягивая руки к темному углу. Из дыры в стене аккуратно выползла кошка, громко замяукав. Юноша подошел, присаживаясь и осторожно взяв животное в полупрозрачные руки, погладил пальчиками между пушистых ушек.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. Кошка в ответ только прикрыла глаза и замурлыкала. Призрак тяжело вздохнул и опустил ношу на пол. На юном лице проступила совсем не детская печаль, но, как только кошка посмотрела на него, он постарался улыбнуться. Призрак вышел из комнаты, потянувшись к верхнему ящику в покосившимся шкафу, единственному, что был плотно закрыт, и достал оттуда глиняный горшочек с крышкой. Он подошел к расчищенному углу, где стояли две мисочки. В одну была налита вода, а во вторую он насыпал корма из надкола сбоку на горшке, просто наклонив, даже не снимая крышки. Кошка тут же подбежала к миске, с удовольствием принимаясь за еду. Улыбка на лице мальчика стала чуть спокойнее, не такая вымученная. Он мягко провел по спинке не отвлекающейся от еды кошки.       — Ничего, милая, — тяжело вздохнул он. — Они еще пожалеют. Всё будет, моя хорошая. Кушай… Мальчик говорил рассеянно, будто мыслями находился на самом деле не здесь. Призрак чуть вздрогнул, когда услышал крики людей слишком близко к дому и, встав, прошел по зданию, замыкая все двери и плотно зашторивая окна. Сегодня больше никто не потревожит его обитель.

✺

      Мальчишка тощий, угловатый, несуразный, бежал в темноту, уже почти не разбирая дороги. Он спотыкался, но, отталкиваясь руками от земли и захлебываясь тяжелым дыханием, продолжал упорно бежать. Призрак заинтересованно посмотрел на то, как он оббегает дом и прислоняется к грязной стене, мелко подрагивая. Через несколько минут послышался низкий грозный крик. Мальчишка в ужасе распахнул глаза и отшатнулся от угла. Испуганно осматриваясь, он попятился вдоль стены, прощупывая. Руки слепо шарили, задевая слои грязи и мха, мгновенно осыпающиеся от прикосновения. Призрак позволил старой двери отвориться, и мальчик чуть не упал внутрь. Гость странно одет, вещи не по росту и не по погоде, волосы грязными клоками торчат в разные стороны, на бледном лице красные пятна от бега. Призрак рассмотрел его очень внимательно, будто решал что-то. Со двора отчетливо послышалась ругань. Мальчишка крупно вздрогнул и осмотрелся. Призрак замер, размышляя над ситуацией. Нежданный гость тем временем заметил обломок стены и бросился туда. Мальчик, забившись в пролом, попытался прикрыть его покосившейся дверью, но та наглухо застряла. Призрак осторожно подтолкнул ее благополучно, скрывая гостя. Мальчик втиснулся во влажное, сгнившее дерево, подтягивая ноги, и зажал себе рот, с силой вжимая ладонь в лицо. По грязным пальцам побежали дорожки слез. В дом, чуть не снося дверь, резко вломился грузный мужчина. Призрак отшатнулся и прижал дверь сильнее, чтобы надежно скрыть мальчишку. Мужчина то кричал, то ругался сквозь плотно сжатые зубы. В дальнем углу комнаты чуть скрипнул пол, и тот словно разъяренный бык побежал туда. Призрак проверил мальчика, заглядывая сквозь доски, тот замер и, кажется, даже не дышал. Мужчина с криком и угрозами обошел дом, подергал дверь, но та, придерживаемая рукой призрака, не поддалась. Пнув старую стену и пробив в ней очередную дыру, где-то в метре от спины сжавшегося в компактный комок гостя, мужчина вышел. Мальчик, мелко подрагивая, уткнулся в ладони и осторожно, через раз, задышал. Напряженную тишину, разбавляемую только задушенным осторожным дыханием и всхлипами, пронзило громкое «Мяу!». Мальчик вздрогнул всем телом и посмотрел на кошку перед собой. Животное спокойно уселось у его ног, любопытно подрагивая хвостом.       — Милая, пожалуйста, — дрожащим отчаянным шепотом обратился мальчик к кошке, — тише… ш-ш-ш… — трясущийся грязный палец коснулся мокрых от слез губ. Кошка только подошла ближе и боднула лбом замершую в воздухе руку. Мальчик послушно осторожно погладил ее по шерстке самыми пальчиками, а потом, чуть успокоившись, более смело прошелся по теплой спинке. Лишь изредка он замирал, задерживая дыхание, и снова оглядывался, прислушиваясь, но в дом вернулось абсолютное умиротворение. Громко всхлипнув носом, мальчик с силой умыл лицо в ладонях, размазывая грязь.       — Держи, — раздалось мягкое из ниоткуда. Гость замер, медленно поднял голову и отшатнулся от зависшего в воздухе платка.       — Ох, нет, прошу прощения! Только мгновение! Клянусь, я не хотел напугать! — запричитал Призрак, проявляясь. Мальчик замер с широко раскрытыми глазами, его сердце, кажется, пропустило удар. Вот только бежать некуда. Он плотно зажат в стене, дверь явно заело — раз ее не смог сдвинуть взрослый мужчина, то ему и пытаться не было смысла, а полупрозрачный юноша стоит, высовываясь из края стены, и его белесый образ насквозь протыкают несколько балок. Неуверенно мальчик дернул рукой, затем протянул дрожащие пальцы к предложенному платку и принял его, всё еще без возможности вымолвить и слово. Он поднес белую, красиво блестящую в лучах луны шелковую ткань к лицу, рассматривая, а потом беспомощно снова поднял взгляд на…       — С-спасибо, — бесцветно выдохнул он. Может, он всё-таки умер? Может, он не удачно упал, или ему и вовсе не удалось убежать из-под тяжелой руки отчима, и сейчас этот пьяный урод на самом деле пытается спрятать его труп? Или, может, он уже лежит рядом с мамой? Мальчик дернул головой и, зажав в руке прохладную ткань платка, попытался успокоить дыхание. Нет. Он дышит, он слышит собственный пульс, хоть и где-то в горле, он чувствует платок и… и пушистую кошку под пальцами в конце концов. Нет, он не умер. Мальчик поднял взгляд на Призрака, беспомощно осматривая невообразимое явление. Хозяин дома только присел напротив, тяжело вздохнув и протянул руку, под которую тут же послушно нырнула кошка, громко мурлыкая. Это немного успокаивало. Если не боится кошка, значит, наверное, и ему ничего не угрожает.       — Кто это был? — спросил Призрак, нарушая затянувшуюся тишину. Мальчик сглотнул и огляделся, будто все еще думал, что мужчина где-то рядом.       — Это… — сипя, начал он, но умолк и прокашлялся. — Это мой… — он помотал головой. Нет уж! Этот урод не имеет никакого отношения к нему! — Это мамин муж, — наконец выдохнул он. Призрак нахмурился.       — Он не твой отец? — уточнил он, любопытно склонив голову набок.       — Нет. Мой отец бросил маму уже давно, еще до моего рождения. А этот… он появился недавно. Уверен, если бы мама была дома, она бы его уже прогнала, — грустно и зло закончил мальчик, сжимая платок в кулаке.       — А где она?       — В больнице. Она… — горло сжало комом, но мальчик только помотал головой и вздохнул. — Она болеет, уже почти год. Полгода назад перестала приходить в себя, даже ненадолго. А этому и хорошо. Он получает ее деньги и пропивает всё, — зло выплюнул мальчик. Призрак грустно посмотрел на него. Но его гость явно не договорил.       — И ладно бы просто деньги, сейчас он водит к нам домой каких-то уродов и еще… еще я узнал, что он продает вещи. Наши с мамой! Я… — начал было мальчик, но резко умолк. Призрак положил подбородок на согнутые колени и обнял руками щиколотки.       — И что ты сделал? — осторожно подтолкнул его продолжать юноша.       — Забрал мамины украшения и мои вещи, а сегодня решил забрать и документы, а там были еще деньги, и их я тоже взял, но… Этот мудак вернулся раньше и набросился на меня, — мальчик поджал губы. — Он и до этого иногда, ну…- замялся мальчик, пытаясь найти в прозрачном взгляде понимание. — Но мама никогда не позволяла ему меня бить, но… мамы теперь нет, и я тоже не хочу там быть. Мальчик замолчал, а потом снова посмотрел на Призрака. Юноша был, наверное, его возраста, если и старше, то ненамного. Он сидел напротив, волосы двигались, струясь в воздухе, будто он весь — лишь игра света, и все время норовили скользнуть сквозь стену.       — Кто ты? — наконец сформулировал вопрос мальчик, уже почти спокойно, даже скорее любопытно осматривая свою компанию. Призрак поджал тонкие губы.       — Я тут живу, — выдохнул он наконец и бледно улыбнулся. — А говорят, тут живет призрак. Они немного помолчали.       — А это Хтонька, — тепло улыбнулся кошке дух. — Она тоже тут живет, но она определенно не призрак. Мальчик почти улыбнулся на это высказывание. Он посмотрел на вылизывающуюся кошку. Обычная трехцветная дворовая кошка. Разве что почти чистенькая и достаточно ухоженная. Левое ушко было бледно-розовое, вокруг левого глаза и вплоть до шеи все было белое, а по правой стороне — темное ушко и, перемежаясь, рябили темные и золотистые пятнышки, одно даже залезло на половинку влажного носика. Мальчик улыбнулся забавной зверюшке и снова погладил. Голова что-то совсем отяжелела и начинала болеть, на тело навалилась усталость, и била противная дрожь. Видимо, расплата за сегодняшние приключения.       — Меня зовут Дима, — почти зевая, представился мальчик. — Точнее в паспорте я Вадим, но мама меня всегда звала Димой и… Призрак дружелюбно улыбнулся, но в ответ молчал.       — А тебя? — попытался Дима. Дух как-то смущенно замялся, а потом грустно посмотрел вниз, пожимая плечами.       — Я не помню, — выдохнул он. В лице его появилось что-то отстраненное, и, казалось, юноша стал более прозрачным, чем был, словно исчезая.       — Стой! — попросил мальчик, протягивая руку, но та прошла сквозь Призрака. Хозяин дома встрепенулся и удивленно посмотрел на пальцы в своем предплечье.       — Прости, — Дима спешно убрал руку, заметив, что собеседник снова стал более-менее видимым. — Просто … не уходи. Призрак пару мгновений не шевелился вовсе, но потом кивнул.       — Ты замерз? — уточнил он, глядя как подрагивают плечи Димы. Мальчик пристыженно прикусил губу.       — Думаю, стоит выходить, — предложил Призрак, вставая, и без видимых усилий отодвигая прислоненную дверь. Дима опасливо осмотрелся.       — Он ушел, — мягко, но уверенно сказал Призрак.       — Домой наверное, — с обидой сказал Дима, неловко выкарабкиваясь из стены. — А вот мне теперь и идти некуда. Призрак наклонился, подхватывая кошку на руки, и неловко осмотрел гостя.       — Ты мог бы остаться здесь, — предложил он. Дима молча осмотрелся. Все внутри заросло пылью, по пустому помещению гулял ветер из выбитых окон. Призрак проследил за его взглядом.       — Пойдем в спальню, — позвал он, чувствуя необычайное воодушевление. Юноша опустил кошку на пол, а потом развернулся, показывая гостю дорогу.       — Здесь же все разрушено… — неуверенно всё-таки начал Дима, осматривая комнаты, обломки старинной мебели и покосившуюся лестницу.       — Вот тут каркас железный, сюда ступай, — скомандовал Призрак, поднимаясь вверх. — А здесь моя комната. Слегка не прибрано, но есть кровать! И еще… — юноша взметнулся и поднес руку в угол комнаты. — Есть электричество! Дима вздрогнул, услышав странное шипение, но потом заморгал свет и в комнате сначала не ярко, но медленно разгораясь, действительно засветились желтым светом лампочки. Дима осмотрелся. Тут имелось окно, правда, снаружи закрыто ставнями, зато даже целое. На всех вещах все равно присутствовал слой пыли, но кровать и правда была даже почти чистой. Хоть и старой. Он такие только в фильмах видел. Да и все здесь: покосившийся комод, шкаф, длинная табуретка перед партой — выглядело будто из музея, но было целым. Видимо, до второго этажа так никто и не добрался.       — Ого! — восхищенно выдохнул Дима. Призрак довольно улыбался.       — Это моя спальня. Еще у нас есть кухня, но она на другой стороне, и… Здесь Хтонька спала. Тут тепло! — заверил Призрак. — Ты можешь остаться! Мы никого сюда не пускали, так что тут всё цело! — похвастался хозяин дома. Дима неуверенно улыбнулся. Вряд ли сейчас он найдет что-то лучше. Спать на улице уже холодно. А тут… Пыльно, конечно, зато сухо, действительно тепло, даже свет есть. И тихо. Лучше, чем у него дома сейчас, это точно.       — Да, спасибо, — устало сказал Дима, подходя к кровати. Он встряхнул плотное покрывало от пыли и кошачьей шерсти, а под ним обнаружилось даже почти чистое белье, хоть и с какими-то бабушкиными рюшками.       — Спокойной ночи, Призрак, — уже с закрытыми глазами пробормотал Дима.       — Спокойной… — выдохнул хозяин дома, исчезая из комнаты.

✺✺

      — Эй… — голос как будто падал в глухую темноту. — ЭЙ! Дима, задыхаясь, побежал вперед, пока не увидел перед собой очертания слишком знакомого дома. Старый двухэтажный дом, давно утративший даже намек на былое великолепие. Лепнина, под крышей почти вся отбита, темнеющие дыры вместо окон, грязный уроливый фасад, заросшие каким-то зеленым мхом колонны… Дима остановился, глядя в зияющие тьмой окна, отчаянно всматриваясь, пока не увидел… Да! В окне второго этажа что-то мелькнуло!       — Эй, ты! — крикнул он снова, пытаясь дозваться обитателя дома. Сзади должна быть дверь! Дима оббежал здание, а может, дом сам повернулся, а он стоял на месте? Или как объяснить, что вот он уже у приоткрытой старой двери, хотя не сделал ни шага? Дима толкнул ее, входя.       — Эй! Ты здесь? — закричал он, и снова ощущение, что в пустоту. Глухо. Голос рассеивается, и даже эха нет. Он прошел дальше. Большая комната с дырой в стене, покосившаяся деревянная дверь, на которой еще можно разглядеть вырезанный красивый узор, деревянные доски пола, выкорчеванные, будто кто-то пытался дорыться до фундамента. Еще шаг. У окна мелькает что-то белое. Дима обходит полуразрушенную стену, заходя в соседнюю комнату.       — Ты…? — он снова теряет голос, лишь стоит увидеть ее полностью. Длинные волосы, будто танцующие на ветру, полупрозрачное тело в старинном платье парит в метре над землей, но спиной к незваному гостю. Или званому? Как он снова здесь оказался? Она звала? Почему? Он беззвучно открыл рот, словно рыба в аквариуме. Светящаяся, зависшая в воздухе фигура вздрогнула и будто сделала глубокий вдох. Ее голова медленно начала оборачиваться через плечо. Он замер, боясь спугнуть, чтобы все-таки увидеть…       Дима резко подскочил на кровати, слыша, как пронзительно отозвались старые металлические пружины. С пересохших губ срывалось загнанное дыхание, сердце барабанило в ушах. Ноги тронуло что-то теплое. Дима вздрогнул, отнял руки от лица и уставился на кошку.       — Фух, Боже! Хтонька! От страха чуть концы не отдал! — устало запричитал Дима.- Иди, иди сюда, дурочка, — уже ласковее позвал он кошку, протягивая раскрытую ладонь. Кошка потянулась, а потом все-таки поднырнула под руку и мягко затарахтела. Мальчишка тяжело выдохнул, выравнивая дыхание. Давно уже ему не снился этот сон! Глупо. Но если бы кто ему даже месяц назад сказал бы, что он будет ночевать в этом странном доме — он бы не в жизнь не поверил! И не согласился бы! Даже на спор! А теперь…       — Дима, ты проснулся? — внезапно из стены выглянула прозрачная голова. Мальчик отшатнулся, случайно сбрасывая кошку.       — Блять! Просил же, не вылезай откуда ни попадя! Я тут с вами поседею! — закричал Дима, натягивая на себя тяжелое одеяло. Призрак состроил страдальческую рожицу и вытянулся из стены полностью, присаживаясь на край кровати.       — Извини, я честное слово не специально, — грустно выдал он. Дима посмотрел на унывшую полупрозрачную мордашку. В утренних сумерках образ хозяина дома, казалось, совсем растворяется. И почему он думал, что ему снится сон о девушке? Из-за волос, наверное, да и эта его ночнушка…       — Да перестань ты… — неловко отмахнулся Дима, вставая с кровати и поправляя одежду. — Что у нас на завтрак? За те несколько недель, что он тут живет, как-то даже привык уже, что перед его школой Призрак угощает его чем-то на завтрак, а потом Хтонька провожает его аж до заправки, а потом важно идет к ларьку, потому что там ее Зинаида Ивановна подкармливает, а когда возвращается, они с Призраком разговаривают, правда, в основном о чем-то отвлеченном. Вадим пытался выспросить что-то у хозяина дома, но тот сразу терялся, иногда даже начинал пропадать. Хотя недавно, когда Дима вернулся, Призрак, словно глубоко задумавшись, причитал, что уже холодает, а значит, надо прикрыть какие-то щели, а то можно простыть, и стал рассказывать, как его лечили. Диме даже поплохело, особенно от рассказа о пиявках и противных микстурах. Но как только Вадим начал допытываться у Призрака, когда это вообще было, юноша снова завис на полуслове и начал исчезать. Дима решил больше ничего не спрашивать лишний раз и просто слушать. Возможно, именно это и нужно Призраку? Чтобы его выслушали?       — Мы сделали омлет! И в этот раз даже не сожгли! — гордо похвастался Призрак. Дима только улыбнулся. Опытным путем выяснилось, что Призрак не умеет готовить, но правда пытается.       — Отлично! — Дима мельком глянул в телефон, отмечая, что будильник скоро должен был зазвонить. — Тогда пойдемте завтракать. Призрак тут же встал, подхватывая заворчавшую кошку и толкая дверь в комнату. В коридоре было холодно. Конечно, там-то окна побитые. Дима повел плечами, сбрасывая морозную дрожь, и быстрым шагом спустился по задней лестнице, узкой, но целой, в прогретую кухню. Тут все тоже было целое и, с недавних пор, даже чистое. Они с Призраком и кошкой вымели отсюда осколки, щепки и всякую грязь. Плиты не было, зато была небольшая металлическая печка. Призрак ее ловко разжигал, но возможности как-то контролировать температуру не было.       — Смотри! Смотри! У нас вроде правда получилось! — воодушевленно лепетал Призрак. Дима увернулся от старой и наверняка горячей сковородки и заглянул внутрь.       — О, а выглядит круто! Спасибо! — довольно прокомментировал он. Призрак, хлопоча, усадил гостя за деревянный стол, поставил сковороду и вручил металлическую вилку со слегка погнутым зубцом. Дима вгрызся в завтрак, обжигая рот.       А вечером он уже сидел ближе, подтягивая к печке руки. На сковороде, шкворча, готовилось что-то, а Дима задумчиво всматривался в щелки печки.       — Как выпадет снег, наверное, проще тут стелить, — выдохнул он задумчиво. Призрак встрепенулся, встал и принялся помешивать еду.       — У нас так и делают. Помню, Марфа Лукьянична, когда у дочи ребятня пошла, просила матушку, чтоб их пускали, а потом и просить перестали, просто каждый год тут и стелились, — выдохнул с улыбкой Призрак. — Мама даже отдавала сюда одеяла и перину. Марфа Лукьянична тогда отнекивалась, мол, они и так пол выстелят, но матушка сказала, нечего спину ломать. Дима сглотнул, притихая и весь обращаясь в слух.       — А кто такая Марфа Лукьянична? — очень осторожно спросил он, когда пауза стала затягиваться. Призрак улыбнулся тепло, не прекращая помешивать.       — Это моя няня, кормилица моей матушки. Она рассказывала, что с ней выросла. А потому и меня ей доверить ничуть не страшно. Дима сглотнул, больше не решаясь подавать голоса и вырывать Призрака из задумчивости.       — Помню, знаешь, матушка с папенькой поехали на ярмарку в город, а там в палатке установили фотоаппарат! Маменька тогда так восхитилась этим волшебством! Она и свой портрет заказала, и отца, и вместе с отцом. А потом и меня попросили к ним. Мы тогда с Марфой Лукьяничной и собрались. За нами папа даже прислал экипаж, чтобы…- Призрак нахмурился, Дима замер и, кажется, перестал дышать. — А я тогда приболел. Это было по весне, и только на днях приходил доктор… — задумчиво продолжил Призрак. — Помню, маменька сказала, что ей хочется и мой портрет непременно, и со всей семьей. Она потом сидела, сшивала альбом, отец даже выкупил ей из полиграфии городской настоящий калиграфский набор, чтобы она все красиво подписала. Ой, а я так испугался! — смущенно улыбнулся Призрак, наконец отвлекаясь и смотря на Диму. — Там такой страшный аппарат в специальной комнате, и надо было сидеть неподвижно, пока фотограф не разрешит сдвинуться! И свет там приглушен, а потом резко вспыхнул! Я так боялся!       — Но всё получилось? — включившись в историю, спросил Дима, поддерживая поток воспоминаний. Призрак довольно кивнул.       — Да. Не с первого раза, что правда. Маменька велела сделать несколько, и одну себе в рамочку поставила рядом с красным уголком в их спальне. А общее фото не получилось, мне стало совсем плохо, и меня поспешили увезти домой. Призрак заметно тяжело вздохнул, и Дима вместе ним. Он встал, переставляя сковороду на стол, и обернулся. Полупрозрачный юноша все еще сидел с пустым взглядом.       — А что она подписывала в альбоме? — спросил Дима, даже не надеясь на ответ.       — Ну, как же! Имя, дату… — Призрак как-то рассеянно провел рукой по воздуху. — Маменька очень любила этот альбом. Так гордилась им. Когда… когда они пришли, я его убрал. Спрятал. Чтобы… Призрак повернулся так быстро, что показалось на мгновение, что он вот сидел смотрел в одну точку и меньше мгновения спустя образовался сразу лицом к нему.       — Пойдем! — вдруг позвал он, вскакивая и хватая Диму за рукав. — Там… там же есть! Дима поддавшись волнению Призрака побежал за ним в коридор, потом по лестнице вверх и к спальне, где ему пришлось затормозить, он-то не может проходить сквозь двери! Когда он вошел, юноша сидел на коленях на полу и тщетно пытался вскрыть паркет. Опустить руки под пол получалось, а вот поддеть только одну деревяшку никак. Призрак чуть не выл от отчаяния.       — Сейчас! — крикнул Дима и метнулся обратно в кухню за кочергой. Тонкой частью удалось сковырнуть уголок дерева и вскрыть. Дима включил фонарик на телефоне и посмотрел внутрь. В щели действительно что-то виднелось. Он отодвинул доску и, положив телефон на край, достал темно-зеленую большую шкатулку, не тяжелую и достаточно тонкую. Дима поставил находку на пол, рассматривая. Призрак включил свет, а пока нагревалась лампочка, Вадим стер часть прилипшей пыли и открыл крышку. Внутри на подложке из ткани был альбом. Дима осторожно вытянул его, укладывая на колени. Призрак присел рядом и почти рябил от волнения. Вадим осторожно открыл первый лист и посмотрел на черно-белое фото молодой женщины. Большая шляпа с цветами, платье с корсетом и добрый взгляд, пронизанный какой-то мягкой теплотой — вот что первым бросилось в глаза.       — Это моя матушка, — прошептал Призрак. — Мария Назаровна. Там на обороте подписано. Дима не стал проверять, юноше явно не терпелось пролистнуть дальше.       — Знаешь, а ведь отца я почти не помню… — так же прошептал он, смотря на следующих страницах на фото женщины с мужчиной. — Только усы, и что глаза у него были как крепкий чай, а еще он любил газеты и дымить трубкой. А маменька вечно просила его курить только на балконе или террасе, боялась, что я от этого могу разболеться. Дима осторожно перелистнул страницы, останавливаясь на изображении мальчика. Не успев удержаться, он глянул на застывшего Призрака и потом снова на фото. Там юноша казался немного помладше. И, хотя Призрак и мальчик на фото были похожи, на картинке он выглядел каким-то сильно болезненным и растерянным, а Призрак перед ним потерял тонкие черты, был полупрозрачным и чуть подсвечивался, отчего лицо приобрело мягкость, и взгляд задерживался только на более явных нюансах внешности. Пальцы Призрака коснулись нечеткого контура на фотокарточке.       — Я закашлялся, — повинился Призрак. — Нужно было сидеть неподвижно почти четверть часа! Но матушка все равно оставила и это фото, сказала, что закажет у художника по нему семейную гравюру или портрет, а меня потом еще раз сфотографировали отдельно. Но в альбоме оставили эту… Призрак замялся. Дима осмотрел страницу, но надписей не нашел.       — На обороте… — шепотом подсказал Призрак. Мальчик послушно поддел фото и перевернул. На белом фоне пятнами расплылись чернила, ни год, ни часть надписи разобрать бы не удалось, но в уголочке красивым ровным почерком с завитушками было выведено «Феодосiй Алексiйевич Н…». Дима дернулся, когда юноша перед ним как-то растерянно, но радостно вскрикнул.       — Федо́! — выдохнул Призрак и улыбнулся, так ясно, так счастливо. — Моё имя «Федо́»! Дима широко улыбнулся.       — Я рад с тобой познакомиться, — искренне сказал он. В тот вечер они извлекли еще несколько сокровищ: какие-то бумаги, сверток с чернилами и старинным пером, вазу, фарфоровые статуэтки, и вдалеке под полом виднелись какие-то свёртки, но для того, чтобы их достать, надо было отковырять еще деревяшки, и они решили пока оставить так. Дима очень хотел расспросить Федо, как он умер, зачем он все это спрятал и когда он жил, но Призрак был так счастлив узнать свое имя, что Дима просто не смог заставить себя его потревожить.

✺✺✺

      Вадим сидел на неудобном высоком стуле, кое-как опираясь о тонкую столешницу, и старался не всматриваться в темноту за огромным окном. Телефон зарядился уже почти полностью, и он одергивал себя от того, чтобы в очередной раз взять его в руки, в надежде, что так будет быстрее. Ночь. Заправка, которая находится метрах в семиста от того самого дома, где мягко подрагивает теплый свет в старинных лампах, а Призрак наверняка сидит и гладит кошку, ожидая, пока его жилец насладится какими-никакими благами цивилизации. Дима попытался разглядеть, не видно ли хотя бы очертаний здания, но снова — только его отражение и тьма. Жутковато. В магазине заправки всегда было немного душно. Парень, что работает тут ночью, вечно закрывал все двери и окна, зато включал телевизор. Вот только по нему сейчас шли местные новости. И, к сожалению, игнорировать их уже не получалось. Бойкая, хоть и не очень красивая девица стояла лицом к камере, а за ее спиной… Дима повернулся к экрану и полностью обратился в слух.       — В заброшенном доме на окраине города, который местные жители прозвали «Домом с призраком» недавно произошло трагическое событие. Молодая пара, движимая духом приключений и увлекающаяся мистическими практиками, проникла в здание. К сожалению, оба участника этой истории пострадали: парень повредил ногу и со сложным переломом сейчас готовится к повторной операции, а девушка была серьезно ранена, после госпитализации выяснилось, что именно там она заразилась столбняком. Инфекционной безопасностью граждан заинтересовалось ЦКЗ. Местное управление предложило снести здание и провести обеззараживание. «Конечно, это уже не поможет пострадавшим, но убережет от новых инцидентов. Возможно, даже ваших детей!» — заявила член совета Маркулова Инесса П…       — Бля… — перебил глухой голос продавца репортаж журналистки. Дима с силой втянул в себя воздух.       — Его не могут снести! — почти одними онемевшими губами произнес он. Сердце в груди, кажется, пропустило удар. Рука соскользнула со столешницы, оставив мокрый неровный след.       — Да уж… Если они это сделают, я точно уволюсь ко всем чертям, — раздраженно выдал сонный парень-студент. Дима, наверное, впервые внимательно посмотрел на работника заправки.       — Ты, ток не смейся, — предупреждает он. — Я тут маринуюсь уже года два и, когда только устроился, думал «Заебись! Сиди ночью, нихуя не делай. Машины тут редко когда вообще проезжают. Только междугородние, но они обычно едут на нормальную заправку, а не на вот это уебище. Покупатели ночью тоже заходят не часто. Ахуенная подработка.» Но через месяц тут начала твориться чертовщина. Я тебе, блять, клянусь, я видел, как в полночь передо мной мимо кассы проплывала баклажка воды и кошачий корм, а потом еще молоко и какой-то из этих ублюдских пледов, — парень закинул руку за спину, указывая на стойку с подушками, пледами, мягкими игрушками и всякой мелочью в дорогу. — Ну, я решил, глюки или, может, приснилось. Камеры смотреть в тот момент побоялся. Но с утра на инвентаризации мы именно этого не досчитались. Сука, я думал, я с ума схожу. Но знаешь что? — он протянул палец в сторону камеры, висящей в углу под потолком. — Там реально все видно! В помехах, и картинка лагает, но прям видно, как дверь открывается, как… бля, как всё это выплывает за дверь. По воздуху! Сука, в интернет сольёшь — скажут, хуёвый монтаж! Но! Я. ВСЁ.ВИДЕЛ! Парень чуть отдышался и механически поставил какую-то коробку на полку.       — И… что дальше? — выдохнул Дима, когда пауза начала затягиваться.       — Короче, я после этого просто раз в там, неделю-две оставляю пакет с кормом, молоком или коробкой сливок за дверью. И знаешь что? На утро его всегда нет! — парень как-то странно мотнул головой и посмотрел на полку перед собой, видимо что-то прикидывая. — Хотя, с недавних пор еще начали пропадать некоторые продукты, тоже, знаешь, по мелочи. Но я думаю, что это дневняки подворовывают, — закончил парень, возвращаясь к работе.       — Ты думаешь, это Призрак с того дома приходил сюда? — вернул Дима диалог к теме разговора.       — Конечно, — уверенно кивнул парень. — Вот прикол: все знают, что там живет призрак. Но бля! Только я знаю, что у него там живет еще кот, — парень заржал, но потом улыбка медленно стекла с его лица. — Бля, если здание снесут, он, наверное, придет в ярость. Бабка моя говорила: «Не гневите мёртвых!». Хотя это никогда не останавливало никого. Всё равно мы с пацанами бегали в твоем возрасте на кладбище курить, — хмыкнул он. Дима тяжело вздохнул и снова проверил телефон. Не сто процентов, но до завтра дотянет. Он быстро нырнул под стол, выключая и сматывая зарядку, попрощался с продавцом и побежал в сторону дома.       — Дима! — услышал он звонкий привычный голос как будто отовсюду. — А мы тебя ждали! Знаешь, я еще кое-что вспомнил и… Вадим усмехнулся. Федо выплыл из стены с широкой улыбкой, но тут же замер и зарябил.       — Что ты вспомнил? — осторожно спросил Дима, оттягивая момент. В последнее время Призрак и правда вспоминал всё больше и больше. Как он в детстве измазался одуванчиками и вымарал парадную рубашку, как у соседей Марфы Лукьяничны сбежала порося, и вся деревня его ловила, а один мальчишка хвалился, что ему удалось даже на нем покататься. Как маменька взяла его в город, и они обедали в ресторации на площади; а еще с недавних пор он вспоминал и то, что происходило после его смерти.       — Знаешь, — задумчиво сказал Федо, гладя разнеженно дремавшую у печурки кошку. — Я помню, как она была совсем маленьким комочком. Я был на чердаке и услышал писк. Сначала подумал, что забрались крысы с помойки у магазина, спустился под полы, прошелся по стенам — никого. А потом увидел в кустах, с обратной стороны дома, грязный комок. Я … не знаю. До этого я не выходил из дома. А тут даже не подумал об этом, подошел, а она как зашипела! Попыталась выгнуться и стала совсем похожа на какое-то маленькое лесное чудище. — Призрак улыбнулся, любовно почесав кошку между ушками. — Притащил ее в дом, впервые разжег печку, подумал, что надо бы отмыть, напоить, покормить. Так боялся оставить её одну — вдруг метнется, сбежит. Но она ж у меня не совсем дурочка! Тут тепло. Так мы и остались. Вдвоем. Горло свело от осознания, что всё это может кончиться.       — Дима, что-то случилось? — полупрозрачное лицо рябило от волнения. Вадим медленно кивнул.       — Я… — начал было он, но осёкся, собираясь с мыслями. — Тут… недавно была парочка? Ну, парень с девушкой? Дима до сих пор с опаской о чем-либо спрашивал, особенно он усвоил, что не стоит пытаться спрашивать Федо о его смерти. Призрак растерянно посмотрел на него, а потом кивнул.       — Да, это было… — Федо коротко нахмурился, пытаясь припомнить, но сдался. — До тебя. Они забрались в окно в зале. А Хтонька не любит, когда к нам вламываются. В общем, я их прогнал. Дима поджал губы, посмотрев на явно помрачневшего Призрака.       — Федо, — бесцветно сказал он, — девушка заболела и… теперь этот дом хотят снести. Призрак дрогнул. Дима успел испугаться, что тот растворится, исчезнет или замрёт, как это иногда бывало, но…       — Они не могут! — прокричал Федо. — Это мой дом! Вадим вздрогнул от неожиданности. Призрак опустился на доски пола босыми ступнями и прижал ладони к лицу.       — Т-только мой! Никто не может его снести! — плаксиво причитал Федо. — Дима, они не могут! Дима растерянно осмотрелся, не зная что сказать.       — Мы… можем уйти. Взять вещи, Хтоньку, и…       — Я не могу уйти! Я никогда…. — Призрак отнял руки от лица и упрямо посмотрел на Диму. — Это мой дом! Наш. Нас всех! Мы тут живем! Вадим попытался придумать, как бы по аккуратнее сформулировать мысль, но в голову ничего не шло.       — Федо, ты определенно здесь существуешь, но… Ты — призрак. Хтонька — уличная кошка, а я… Ну, я тут скорее прячусь в надежде что мамин муж не придет в школу или не обратится в полицию… Но мы, никто из нас, не должен быть тут, — медленно проговорил он вслух, содрогаясь от этой мысли внутренне. — И мы не можем запретить снести дом.       — Почему?       — Потому что этот дом нам не принадлежит.       — Но он мой! — вскрикнул Федо снова, а потом взвился куда-то под потолок и исчез. Дима опасливо шагнул вперед, потом услышал копошение и уже смелее направился к лестнице. Но не успев подняться, притормозил, потому что Призрак чуть не налетел на него.       — Вот! Вот смотри! — Федо вжимал в его руки какие-то бумаги. — Я тогда не знал, точнее, я совсем забыл, я же говорил тебе, что схоронил все самое важное под полом! Вот! Тут бумаги отца! Этот дом мой! Вадим послушно попытался что-то рассмотреть в полумраке коридора. Документы, как ни странно, неплохо сохранились, но разве сейчас это важно?       — Федо, ты… не можешь… — попытался сказать Дима.       — Но может, сможешь ты? — с надеждой спросил Призрак, переставая мельтешить. Вадим закусил губу.       — Как ты себе это представляешь? Кто я? По этим документам, может, дом и принадлежит тебе, но не мне. Я не твой родственник и… и вообще … Федо замер, оседая на пол.       — Я не уйду отсюда, — как-то бессильно заявил он. У Димы сжалось сердце и защипало глаза.       — Пожалуйста, давай уйдем? Мы найдем новый дом! Призрак замотал головой и прижал ладони к вискам, зажмуривая глаза.       — Я не пойду! Никогда не уходил и сейчас не уйду!       — А ведь при жизни, ну, разве ты не хотел выйти? Разве не хотел путешествовать, увидеть мир? — попытался с другой стороны Дима. Призрак только сильнее замотал головой. Вадим до боли сжал зубы, резким движением стирая предательски защекотавшую щеку каплю.       — Эй, — позвал Дима, нависая над сжавжимся в комок Призраком, но голос предал его. — Эй! Федо вздрогнул и поднял на него глаза. Его лицо исказилось, будто он плачет, но полупрозрачные потусторонние глаза не могут исторгнуть слез.       — Уже поздно, — только и выдавил из себя Дима. — Пойдем в спальню. Призрак взглянул на него снизу вверх, как будто попытался отчаянно подобрать слова.       — Пойдем, — мягко выдохнул Вадим, делая шаг ближе. — Я очень устал. Сегодня мы точно ничего не сможем придумать. Узкие плечи дрогнули, будто Призрак резко вздохнул, а потом он распрямился и протянул платок. Вадим улыбнулся, вспоминая, как началось их странное знакомство.       — Спасибо, — кивнул он, громко шмыгнув носом.       — Ты… не помнишь, что тогда произошло? — всё-таки решается спросить Дима, когда они вместе забираются на кровать. Вадим сразу же кутается в одеяло, потому что в комнате весьма прохладно на самом деле, Федо же садится, почти копируя его позу, напротив, в изножье кровати.       — Ты… можно мне сегодня побыть здесь? — ни с того ни сего спрашивает он. — Я знаю, ты говорил, что тебе неприятно думать, что я пялюсь на тебя во сне…       — Можно, — твердо отвечает Дима, приваливаясь плечом к стене. — Так ты…?       — Не знаю, — перебивает его призрак резко. — Я помню, что мы прятались. Мы с матушкой. Отец сказал подождать, пока он поговорит, но его долго не было. Матушка тогда сунула меня Марфе Лукьяничне через заднюю дверь, но когда я понял, что они куда-то уходят всей семьей, сбежал и вернулся сюда. Помню, что тут были какие-то люди. Они громыхали, ломая все. Я тогда очень испугался, но быстро пробежал наверх и все собрал, положил под пол, а потом спрятался в шкаф.       — В шкаф? — переспросил Дима.       — Да. — Федо как-то невесело усмехнулся и кивнул на платяной шкаф. — Я в детстве очень боялся, что ночью ко мне может прийти лекарь, или если вдруг чудища какие, а там я закрывался, и мне было спокойно. Это все, что я помню, — выдохнул Федо, как-то слишком внимательно всматриваясь в изломы складок на ткани одеяла. Дима заставил себя сделать вдох, потом выдох. Черт, а ведь вполне возможно, что…. ну, что… нет, нужно успокоиться и гнать от себя такие мысли! Даже если Федо остался где-то в доме, он точно не хотел бы увидеть…. это!       — Ясно, — почти прошептал Вадим, только чтобы нарушить тишину и развеять мысленный образ. — А потом, как оказался здесь? Федо отрицательно покачал головой. Дима снова вздохнул. Он сам был далеко не в том настроении, чтобы утешать. Покидать этот дом и его необычного хозяина у него не было никакого желания, и не только из любопытства. За это время он уже привык тут. Это место для него стало почти таким же родным, каким когда-то был дом с мамой.       — Может… Может, еще что-то придумаем, — неуверенно выдохнул Вадим, пальцами перебирая складки одеяла на коленях. Призрак не ответил, только поджал губы.       — Я не уйду. И не хочу, чтобы ты уходил, — прошептал Федо, крепко сжимая кулаки. Дима только прикусил губу, а потом поднес пальцы к крепко сжатому, слегка просвечивающему кулачку. Федо встрепенулся, вскинул неуверенный взгляд на Вадима.       — Как думаешь, — медленно спросил он. — Что будет, если я прикоснусь? За все то время, что Дима здесь жил, они с призраком никогда не соприкасались. Могли что-то передать друг другу или вместе гладить кошку. После того случая, когда Призрак исчезал у него на глазах в стене, Вадим старался избегать прямого контакта. Было что-то слишком странное в том, что его рука может пройти сквозь его собеседника. Дима не то чтобы часто задумывался об этом, но вот сейчас, когда Федо выглядит так… грустно… Мама бы его обняла. Она вообще очень хорошо умела утешать. Жаль, Дима не научился у неё, пока еще мог.       — Не знаю, — честно ответил Призрак.       — Но ты можешь трогать предметы и даже гладишь Хтоньку. Федо задумался.       — Да, но нужно сосредоточиться, а то могу просто провалиться сквозь…       — Тогда сосредоточься, — попросил Дима и протянул ладонь, замирая. Призрак любопытным взглядом прошелся по нему, а потом по раскрытой ладони, затем тоже поднял руку и приблизил пальчики.       — Я не… — прошептал Федо, но замолчал. — Я не знаю, что ты можешь почувствовать.       — Я тоже, — усмехнулся Дима. — Но давай узнаем. Сердце взволнованно билось, судя по тому, как воздух холодил ладонь — она вспотела. Но Вадим упрямо держал ее в воздухе, полностью сосредоточившись на ощущениях. Федо робко провел подушечками пальцев по середине ладони. Дима почти вздрогнул, почувствовал сначала онемение, а затем щекочущую теплоту. Это не было что-то настоящее. Это не было привычное прикосновение, но это определенно было…что-то.       — Я вроде тебя чувствую… — прошептал Дима, переводя взгляд на Призрака. Федо сел близко и тоже посмотрел на него, а потом смущенно улыбнулся, хотя, казалось, в его взгляде промелькнула какая-то горечь.       — Мы… в разных мирах. Его пальцы медленно скользнули по ладони, и вот они уже сложили обе руки в зеркальном молитвенном жесте. Сердце Димы гулко отдавалось вибрацией по ребрам. Ладонью он все еще чувствовал легкое покалывание и тепло, и видел, как просвечивающая узкая ладонь почти тает в миллиметре от его кожи. Это было ужасно несправедливо! Всё это! Федо не уйдет, просто не сможет, а Дима не сможет остаться и… Вадим снова потеряет всё.       — Дима? Он почти вздрогнул, когда его окликнули, а потом с силой провел пальцами другой руки под глазами. Он не будет плакать! Слезы еще ни разу в жизни ему не помогли.       — Всё нормально, — грубовато выдохнул он, смутившись, и убрал руку. — Я, наверное, спать. Правда устал. Дима поплотнее закутался в одеяло, все так же полусидя.       — Ты можешь остаться тут, — добавил он. — Я… подвинусь к стене, а ты ложись рядом. Мы поместимся. Федо как-то запоздало моргнул и кивком головы согласился со всем сказанным.       — Я никогда ни с кем не спал в одной постели, кроме как с матушкой, — неловко проговорил он, пока они укладывались. Дима хмыкнул. Это и правда было немного странно, но сейчас оставаться одному он точно не хотел.       — Спокойной ночи, Федо, — сонно выдохнул он.       — Спокойной… Федо лежал напротив Димы. Тот хмурился во сне, кутался плотнее в одеяло и глубоко дышал. По деревянному полу послышались мягкие шажки, а потом кошка прыгнула на кровать. Федо притянул ее наощупь и уложил между ними, поглаживая. Наверное, впервые, с тех пор как … как умер, он испытывал страх. Нет, ужас и отчаяние. Он не мог покинуть свой дом. Не хотел. Но и потерять все было бы невыносимо. Им ничего не повредит. Дима уйдёт. Может, сможет взять с собой и Хтоньку, а вот Федо останется. И на этом все кончится. Если бы он мог, Призрак бы плакал. Выл бы от всего этого. От несправедливости, боли, что сжала давно не бьющееся сердце, но он больше не мог. Федо придвинулся ближе, пытаясь почувствовать хоть что-то. Тепло, дыхание… нет. Кошка недовольно заворчала, потревоженная.       — Тише, милая, — прошелестел Призрак. — Все будет хорошо… Он говорил это, и сам себе не верил. Ничто уже не будет. За это время он вспомнил многое. Хорошее, плохое, но… только вновь приобретя это, он понял, почему было проще забыть. Так не о чем было жалеть. Не по чему скучать. Не надо было маяться случайно, вспомнив, как мама гладила по голове или щеке перед сном. Или увидев на улице солнце, стараться хоть как-то уловить частичку тепла. Да, его жизнь вовсе не была долгой, насыщенной на события или приключения, может быть, она была слишком спокойной и скучной. Но зато она была полна любви и тепла. Федо поднял руку, осторожно касаясь щеки Димы. А вот у него была даже слишком насыщенная жизнь. Наполненная не самыми лучшими событиями. И, возможно, если бы Федо мог, он бы очень хотел подарить ему тепло, уют… Дом. Наверное, он бы очень хотел быть рядом и никогда не расставаться. Да, если бы мог… Призрак убрал руку, снова опустив на кошку. Хтонька громко замурчала, и он не смог ей отказать, почти рефлекторно принимаясь гладить.       Резкая боль прошила грудь, рёбра сжало, глаза запекло. Федо попытался сделать вдох, но не вышло. Попытался закричать, но словно был нем. Только рот раскрывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на сушу. Глаза жгло, горло конвульсивно сжималось. По щекам потекли горячие слёзы, только после этого он смог судорожно и громко втянуть воздух и закричать. Возглас получился сиплый, и горло от него обожгло, так что дальше получалось делать только осторожные короткие вдохи-выдохи.       — Федо? Взволнованный голос Димы слышался будто сквозь воду.       — Ф-Федо?! Юноша попытался открыть крепко зажмуренные глаза и сделать более глубокий вдох. Он сглотнул вязкую слюну и замер. Медленно он втянул в себя воздух, а потом дрожа выдохнул. Он… дышал. Он … чувствовал боль?       — Федо! — резкий от волнения почти пронзительный голос врезался в уши. Он почувствовал, как плеча касаются прохладные пальцы. Голова взорвалась болью, но… как? Федо зашипел, прижимая руки к вискам, но замер, действительно чувствуя прикосновение. Он распахнул глаза, но видел лишь тьму.       — Я ничего не вижу! — хотелось закричать, но изо рта выходил лишь сиплый шёпот.       — Сейчас! — Дима зашарил руками по кровати, а потом резко глаза обжег свет. — Ой, прости. Федо застонал от боли и … холода, и…       — Боже мой, ты настоящий! Федо поморщился и попытался снова открыть глаза, постепенно привыкая к свету фонарика.       — Что? — прохрипел он. Дима положил телефон рядом.       — Прости, я понятия не имею, как ты включал тут свет… — растерянно проговорил Вадим, осматриваясь. Федо дрожа сел и провёл пальцами по лицу, стирая слёзы. Он сглотнул.       — Я… — начал он, но горло сжало, а глаза снова заволокло слезами.       — Эй, тебе больно? — испуганно спросил Дима. Федо прислушался к себе мгновение и отрицательно замотал головой. Уже нет. Но…       — Я чувствую. — растерянно прошептал он. Во рту было солоно от собственных слез. Но он никак не мог остановиться. Его трясло и …       — Иди сюда. Тут холодно, — сказал Дима, осторожно увлекая его под одеяло, обнимая. Через какое-то время у Федо получилось вдохнуть ровнее, и он неуверенно протянул руки, обнимая Диму в ответ.       — Я не понимаю, — прошептал он. Дима вздрогнул и чуть сильнее сжал руки, видимо, задремав.       — Я тоже, — все-таки ответил он. — А что произошло?       — Мы с Хтонькой лежали, и я …       — Опять пялился на меня во сне? — нервно усмехнулся Дима и зевнул, открывая рот до хруста в челюсти.       — Д-да, … — растерянно сказал Федо, от чего-то тоже зевая. — А потом я, кажется, уснул…       — Уснул? А ты спал, когда … ну, раньше? Федо нахмурился, пытаясь припомнить, но в голове были только размытые образы.       — Не помню…       — Вообще ничего? — осторожно уточнил Дима. Федо облизнул губы и усмехнулся.       — Хочу пить. Не думал, что хоть когда-то смогу почувствовать это снова, — голос был хриплый, губы пересохли, а кончик носа замёрз. — Я, наверное, помню… но. как-то странно.       — Да как бы… все это странно, — хмыкнул Дима. Федо глубоко вздохнул и уткнулся холодным носом в плечо.       — Три часа ночи… — как-то отстранённо заметил Дима, одной рукой поворачивая к себе телефон. Федо всхлипнул носом и передернул плечами.       — Марфа Лукьянична говорила, что это ведьмин час. В него души уходят в мир иной.       — А некоторые, видимо, возвращаются, — устало усмехнулся Дима. Федо замер и отстранился. Сердце забилось чаще.       — Ты чего? Юноша задергался, выпутываясь из тёплых рук и одеяла, и слепо зашарил руками по кровати. Но истеричные поиски не увенчались успехом. Федо встал, но ноги его ослабли, и он почти упал на холодный деревянный пол. Дима вздрогнул и подполз к краю кровати.       — Ты в порядке?       — Хтонька! — почти выкрикнул Федо. — Она… должна быть тут! С нами! Дима встал, поднимая одеяло и освещая фонариком, но в складках ткани никого не было.       — Где же… — почти одними дрожащими губами прошептал Федо, на коленях шаря по кровати. Дима сел на пол и посветил под кровать, в самом углу, у стены, виднелась спинка кошки. Федо лёг на пол и попытался достать, причитая, зовя кошку, но животное не реагировало. Дима резко вытер глаза и полез сам. Только прикоснувшись, он уже понял… Хтонька была прохладная, не двигалась, и как будто слишком плотная. Он осторожно вытащил кошку. Федо дрожал и закрывал рот руками. По тонким покрасневшим пальчикам текли слёзы. Дима расстегнул замок, снял кофту и аккуратно завернул тело кошки.       — Я… мне жаль… — зачем-то сказал он, потому что, наверное, нужно было что-то сказать. Федо, всхлипнув, подполз к нему ближе и снова уткнулся в плечо.       — Ничего, — всхлипнул он, крупно вздрагивая. — Все будет… все будет хорошо. Дима прикусил губу и, потянувшись, стащил к ним вниз одеяло, плотно укутывая обоих. Федо устало вздохнул, смаргивая слёзы. Он не мог даже посмотреть на свёрток — сердце сжималось от горя, но… Возможно, ему не зря подарили второй шанс.

✺✺✺✺

      Молодой парень сидел в просторной столовой напротив большого старинного окна. Его длинные светлые волосы были собраны в низкий аккуратный хвост, а на переносице красовались узкие очки, которые он иногда поправлял тонкими длинными пальцами. В другой руке он держал помятую инструкцию и очень внимательно вчитывался в мелкий текст.       — Вот ты где спрятался! Ой, как пахнет, это тот чай с травами, да? Я тоже хочу! — раздался задорный женский голос, обгоняя девушку, вошедшую вслед за высказыванием, на несколько секунд. Парень тяжело вздохнул и, не отвлекаясь, отодвинул чашку с дымящимся чаем, подтягивая ближе таблетницу.       — Блин, Федо, это же пиздец! — протянула она, подходя ближе и растерянно осматривая несколько флакончиков, таблетниц и размер инструкции к очередному препарату. — Ты вроде молодой парень, ну, на сколько ты меня старше, на пару лет? А таблеток как у старого деда! Федо усмехнулся, откладывая фармакологический манускрипт и снимая очки. Насмешливым взглядом он пробежался по пухленькой низенькой брюнетке.       — Марьяна Амировна, сколько раз просил вас не бегать на чай во время посещения? У нас гости, а ты их бросаешь! Никита Гаврилович не сможет уследить за группой из тридцати человек один!       — Да все норм, — отмахнулась девушка, заваривая чай. — Они смотрят слайды. Она обернулась, ожидая пока заварится напиток, и снова покосилась на набор юного химика на столе.       — Все-таки жуть… Что, без них вообще никак? Парень закатил глаза, с улыбкой покачав головой.       — Это у меня с детства.       — Капец. И что б ты делал, если б жил в средневековье?       — Умер бы, — как-то слишком легко и насмешливо ответил парень. — Марьяна, я вас очень прошу, у меня сердце не на месте, вернись, пожалуйста, в зал! Можешь даже взять с собой чай! Девушка показала язык, но послушно направилась в коридор вместе с чашкой. Федо вздохнул, делая глоток подостывшего чая. Слева коротко завибрировал телефон, парень посмотрел на экран, а потом привычно разблокировал, заходя в чат с Димой. «Сегодня закончу пораньше! Вы как?» Федо улыбнулся, оставляя чашку и двумя руками перехватывая устройство. «У нас ещё одна группа. Поэтический вечер перенесли на четверг.» — напечатал он и отправил. «Класс! Тогда сегодня наконец-то ужинаем вместе!» Парень поджал губы, чтобы не засмеяться, и отложил телефон.       А вечером Федо привычно готовил на небольшой, но удобной кухне. Окно покрылось испариной, на сковороде мерно шкворчала еда. На фартук кухни мягко опустились кошачьи лапки. Парень улыбнулся и погладил кошку между ушек.       — Папочка скоро будет дома, Кики, — рассеяно заверил он. — Сегодня у нас семейный ужин. Кошка смешно заворчала, компактно усаживаясь рядом с плитой. Федо перевел взгляд на запотевшее окно, со вздохом погружаясь в воспоминания. Всего-то пару лет назад они с Димой стояли у входа в их домик, а он держал совсем крошечного темного котёнка со смешными кисточками на ушках.       — Подожди-подожди! — просил Федо, аккуратно отцепляя маленькие лапки от своего свитера. — Вот так, малышка, ты идёшь первая, — обращаясь к котёнку, сказал он, осторожно ставя на лапки маленькое существо и подталкивая к раскрытой двери.       — Может, просто перенесём на руках? — скептически взглянув сверху на неуклюже переставляющего лапки котёнка, уточнил Дима.       — Нет, Дим, надо чтобы она сама! Кошка первая входит в новый дом! От кошки там правда и были только уши с кисточками, большие испуганные глазки-пуговки, кругленькое смешное пузико и хвост стрелой. Они подобрали малышку буквально за пару дней до переезда. Федо увидел, как в луже около дороги что-то активно барахтается, и вышел взглянуть, только подойдя ближе, услышал очень громкий, злой писк. Котенок, видимо, отбился от своих и убежал подальше от дороги, скорее всего, пытался попить из лужи, но увяз. Малышку они забрали домой, отмыли и отогрели. Дима тогда любовно назвал ее «Кикиморой Болотной», пытаясь уже с третьего раза вымыть из густой тонкой шерсти клочья грязи и пожухлой травы так, чтобы не причинить котёнку лишней боли. Федо мягко подтолкнул Кики через порог.       — Ну все, теперь заходим? — насмешливо уточнил Дима. Федо уже хотел что-то ему съязвить, но котёнок вдруг встала на дыбы и страшно зашипела. Потом принюхалась и, взревев, бросившись по коридору. И минуты не прошло, как дернулась занавеска и скрипнуло приоткрытое в коридоре окно, казалось, само по себе.       — Кики! — прикрикнул Федо, забегая в дом и поднимая котёнка на руки. — Не обижай Хтоньку!       — Кажется, теперь Хтонька будет хозяйкой только в главном доме, — хмыкнул Дима, заходя внутрь. Федо тяжело вздохнул, включил вытяжку и тряпкой стёр конденсат с окна. Многое произошло с той ночи. И все он прекрасно помнил: как они, забыв про горе, снова достали бумаги, как лезли под пол за шкатулкой с матушкиными украшениями, часть которых, к сожалению, пришлось продать, чтобы суметь отвоевать дом, оформить ему документы… а потом они начали понемногу восстанавливать поместье. Дима подрабатывал на стройке, а после пошёл учиться. К сожалению, буквально той же зимой его мама оставила этот мир, но долго они не горевали. Федо казалось, что он переживал даже больше, и Дима сказал, что уже давно с ней попрощался. Порадовался только, что отчим больше не сможет пропивать ее деньги. Впрочем, его судьба совсем не миловала, но это другая история. По памяти, рисункам и снимкам, Федо удалось восстановить дом и вернуть ему былую красоту. Сейчас там проводятся экскурсии, читаются лекции, иногда поместье бронируют для мероприятий и несколько раз в неделю у них проходят творческие вечера. Федо в свободное время увлёкся фотографией и с недавних пор с радостью предлагает свои услуги всем гостям поместья Н. Он уже почти сжился с легендой, что поместье принадлежало совсем не ему, а дальнему родственнику. Сами они с Димой живут в небольшом доме на территории поместья. Им много места не нужно. Это уютное строение, одноэтажное, на четыре комнаты и с современными удобствами. Они вместе построили свой дом, в котором живут с Кики. Федо вздрагивает, когда слышит, как открывается входная дверь.       — Я дома! — весело провозглашает Дима. Парень улыбается, доставая тарелки.       — Хорошо. Как раз все готово.       Еще позже, когда ночь, полноценно вступила в свои права, Федо сидел в гостиной, укрыв ноги пледом и читал. На кухне шуршала вода и стучали тарелки. Через несколько минут в комнату зашёл Дима, вытирая руки кухонным полотенцем.       — Ну, все. С посудой я расправился, — похвастался парень.       — Мой герой, — иронично хмыкнул Федо, закрывая книгу и откладывая ее на тумбочку. Дима тяжело завалился на диван рядом, подтягивая себе ближе под бок Федо.       — Устал? — обеспокоенно выдохнул парень, откидываясь на широкое сильное плечо.       — Заебался, — хмыкнул Дима. — Анатолич требует, чтоб я на себя смену брал, но я пока в начальники не рвусь. Это ж не только языком трепать, с тебя же первого и спросят, если что не устроит.       — А чего он сам?       — Он, видишь ли, на пенсию удумал. Федо снял очки, обнял парня за торс, утыкаясь носом в шею.       — Соскучился? — мягко выдохнул Дима, крепче приобнимая. Парень усмехнулся.       — Замёрз, — коротко ответил, смущенно ощущая, как теплеют щеки.       — Ты, блин, сам как кот! Лишь бы куда пристроиться, чтобы погрели! Федо молча забросил ноги в пледе на колени к Диме, с трепетом ощущая, как на них тут же легла тяжёлая крепкая рука. Он неровно вздохнул и слепо нашарил ладонь, переплетая с огрубевшей от работы родной рукой свои пальцы. Дима подавил смешок и поцеловал светлую макушку, глубоко, до мурашек под лопатками вдыхая теплый запах. В их доме было тепло и уютно. А за окном, в ночной мгле, две кошки в траве гоняли светлячка. Одна чёрная с кисточками на ушах и одна почти прозрачная с тёмным и светлым ушком.