Вечная мерзлота и одиночество в жаре

С тобою мы вместе болеем

Хотя далеко друг от друга

Ты где-то лежишь, где север

Я где-то лежу за югом

      Джисон заболел. Так глупо, посреди лета. Просто взял и заболел. Пока все его друзья отдыхали, наслаждались каникулами, гуляли и дурачились, он просто сидел дома с температурой. Так обидно.       Джисону семнадцать. Это его последнее лето детства, потому что буквально через пару месяцев ему уже будет восемнадцать. И всё. Он станет совершеннолетним. Его зона ответственности увеличится. Она и так уже не маленькая, ведь парень живёт один.       На самом деле, у него нет какой-то грустной истории, где бы его били родители или выгоняли из дома. Вернее было, но это встречается в большей части российских семей, так что это нормально. Да, в детстве его били, даже в подростковом возрасте пару раз перепадало. Из дома его не выгоняли; нет, такого не было. Так уж вышло, что Джисон живёт один. Он уже окончил второй курс в колледже, так что привык к этому за два года.       Его родители бывают дома периодически, когда возвращаются из очередных командировок. И Хан не очень любит такие момента. К нему сразу пристают с расспросами, советами, историями. А парень просто хочет немного личного пространства и тишины. Да, он замкнут в себе. Но он интроверт. Ему так спокойнее.       А вообще у него есть лучший друг и парень. Общения с ними Джи хватает с головой. Один слишком активный, прям социальная бабочка, а другой спокойный и ответственный. Минхо всегда заботится о младшем, понимая, что тот просто забудет о себе, выполняя задания или разбираясь со взрослой жизнью.       Они живут вместе с Минхо и Феликсом в трёхкомнатной квартире, что принадлежит родителям Хана. Тех не бывает дома по полгода, так что им вообще плевать. Феликс спит отдельно, а Минхо и Джисон вместе. Втроём гораздо веселее и легче, чем одному.       Но сейчас лето. Феликс уехал к родителям, в свой родной город; Минхо — к бабушке на север. Старший бы ни за что не оставил Хана одного, но против родителей не пойдёшь, даже если тебе уже двадцать. Билет был куплен без ведома и желания парня, так что у него не оставалось выбора.       К слову, Минхо тоже заболел. Тоже глупо и посреди лета. Джисон сначала усмехается, когда слышит от старшего эту новость. На языке вертится колкое: «Ну и дурак», но потом в голову ударяет осознание, что он — Хан — вообще-то тоже заболел.       Если смотреть по карте, кажется, будто они должны быть в одном часовом поясе. Ну или, на худой конец, — у них должна быть час разница. Но на самом деле у них разница во времени в долгие два часа. Они находятся в разных часовых поясах. И почему это именно так, Хан правда не понимает. А ещё между ними расстояние в почти две тысячи километров. Но это если ехать на машине. А по прямой — всего чуть больше тысячи. Джисон — на юге, Минхо — на севере. Хан — в мало известном городе, что в шутку называют столицей мира, Ли — в Богом забытом городке, что назван в честь одиннадцатого месяца года. Забавно.

Одиночество на вкус — это плесень в кружке чая

Я ещё тебя дождусь, я её не выливаю

Одиночество на вид — это полки магазина,

Что продуктами забит, но моя пуста корзина

      Когда уезжает Феликс, Джи не сильно замечает его отсутствие. В конце концов, он привык к тому, что каждое лето в их квартире становится тихо, так как самого громкого человека нет рядом. Хан думает, что так даже лучше. За три месяца разлуки они успевают так сильно соскучиться, что потом не ссорятся месяца четыре. А потом Ликс уезжает к родителям, и они снова не видятся пару недель. А уж потом остаётся месяцев пять, и лето. Так и проходит время.       Когда уезжает Минхо, квартира заметно пустеет. Хан чувствует это сразу же, в первую ночь. Кровать непривычно большая; постель — холодная; подушка — невзбитая; комната — непроветренная. Минхо всё это делал перед сном, пока уставший Джисон был в душе. Джи всегда приходил с мокрыми волосами, никогда их не сушил и ложился спать, прижимаясь к старшему. Хо на него всегда за это ругался, но всё равно обнимал и целовал в лоб.       С Минхо не хотелось пошлости. С ним хотелось нежности, любви; хотелось тёплого молока с домашним печеньем, просмотром какой-нибудь дурацкой корейской дорамы в пледе и поцелуев. Любых и побольше. В лоб, висок, щёку, нос, губы. Хоть куда, лишь бы чувствовать родные губы на себе.       Хан остро ощущает одиночество. Его никто не встречает, когда он возвращается домой с работы; никто не интересуется, как прошёл его день, заключая в тёплые объятья. Джисон старается жить как раньше, но у него не очень хорошо получается. Парень всё равно каждый день по несколько раз возвращается к отсчёту дней до возвращения парней. Первым должен вернуться Ли-старший, и это не может не радовать.       Об одиночестве напоминает абсолютно всё: начиная от обычной кружки, заканчивая походом в магазин. Кружка — потому что Минхо перед поездкой пил чай. Он уже опаздывал, поэтому не допил ароматную жидкость, оставляя её в своей кружке. Хан так её и не вымыл. Как следствие, в ней появилась плесень. Но младшего это мало заботило. То, что кружка оставалась стоять на том месте, где её оставил Хо, напоминало парню о том, что тот скоро вернётся. Это греет и без того израненную душу Джисона. Знаете, так иногда бывает, когда жизнь вроде бы и не плохая, а даже хорошая. Вот только, когда её рассматриваешь поближе, понимаешь, что лучше бы, чтоб она была плохой. Так, хоть проблемы заметнее. Вот и у Хана всё вроде бы было хорошо, но это только если мельком смотреть.       Ладно, с кружкой разобрались. А почему же магазин напоминает парню об одиночестве? Всё просто. Каждый день после работы Джисон заходил в магазин, что находился не далеко от их дома. Он всегда брал там продукты. А ещё какие-нибудь вкусняшки для Феликса. И кофе для Хо. Вот только сейчас ему хватало небольшого количества продуктов, а сладости и кофе было не для кого покупать. И получалось, что Хан приходил в магазин по привычке, а потом стоял и смотрел на свою пустую корзину, хотя все полки были наполнены различными продуктами.

Одиночество на слух — как фальшивая гитара,

Простоявшая в углу; я играть на ней не стала

Одиночество — духи, аромат вонзится в скулы

Миллилитры из тоски, что уже не существует

      Для Хана одиночество — это не заниматься музыкой. Парень очень любит играть на гитаре и петь под неё. Но только он не может это делать, когда он один. Для Джисона это просто невозможно. Вот гитара и пылится в углу комнаты целый месяц, пока Джи живёт один. Он просто не может заставить себя взять её в руки.       Первое время он тосковал. Потом вроде немного отпустило. Хан просто создавал видимость, что он не один. Пользовался гелем для душа Феликса и духами Минхо. Это оживляло их запахи в квартире и создавало ощущение, что они уехали всего пару дней назад, в то время, как время до их возвращения становилось всё меньше и меньше.

Хочу рассказать тебе тайну

Ты сердце моё слышишь

      Когда Хо нет рядом, Хану всегда хочется с ним поговорить. Хотя он не любитель разговаривать по звонку, а уж по видео и подавно, но он чувствует острую необходимость услышать голос старшего. Младшего разрывает от нетерпения. Он только недавно осознал одну очень важную тайну. Хан знает её уже довольно долго, но только сейчас полностью понял её суть.       Он очень любит Минхо. А старший всегда, словно слышит Джисона, как бы далеко они не были. А вернее сказать, слышит не Хана, а его сердце.       Джи звонит ему в шесть утра. У Минхо сейчас четыре. На удивление, Хо принимает звонок всего лишь через два гудка, включая видео. Старший выглядит немного сонным, его волосы не уложены, а лицо чуть припухло.       — Доброе утро, — сонным голосом говорит Минхо. Он сидит на кухне совершенно один, за его спиной окно, а там — только зарождается заря. «Так рано?» — удивляется про себя младший.       — Доброе, — мягко улыбается Хан, глядя на любовь всей своей жизни.       — Ты чего так рано, Хан~и? — беспокоится старший.       — Да так, просто… — пожимает плечами Джисон. Звонить ради такого в шесть утра кажется глупостью. Но Хан всё-таки решает это озвучить. — Хочу рассказать тебе одну тайну… — заговорщически шепчет младший. Минхо лишь кивает на его слова, готовясь внимательно слушать. — Я очень тебя люблю.       — Я знаю, милый, — улыбается Хо.       — А ещё ты слышишь моё сердце, — так же шепчет Хан. Ли улыбается так ярко, что его глаза превращаются в полумесяцы.       — Джисон~и, поставь на плиту чайник, — просит старший. Да, у них газ. Да, Джисону не нравится пить чай, что кипятиться в обыкновенном электрическом чайнике. Ему нравится кипяток из старого доброго чайника, который нужно греть на газе. Минхо всегда так делает для него.       — Поставь телефон ближе, — просит в ответ младший. Ли послушно придвигает свой телефон ближе. Теперь Джи может видеть только его лицо. — Ты как там, с температурой?       — Ничего, уже лучше. Думаю, ещё пару дней, и я буду в норме, — тихо отвечает Хо, чтобы никого не разбудить. — Что насчёт тебя, бельчонок?       — Я градусник свой разбил, — Хан опускает взгляд в пол. «Давай, называй дураком, — думает парень. —Тебя назову «милый». Джи уже привык к различным не очень обидным (как кажется ему самому) оскорблениям в свою сторону, поэтому мозг уже сразу пытается предугадать реакцию собеседника.       — Боже, Хан~и, ты не поранился? — беспокоится Минхо. Младший поднимает на него удивлённый взгляд. Его даже не будут ругать?       — Н-нет, хён, всё хорошо. Но… Ты даже не будешь меня ругать?       — Зачем, Сон~и? Это всего лишь градусник, мы купим новый. Главное, чтобы ты был в порядке, — мягко улыбается Ли.

Ты видел мое сердце

Держал его руками

И каждый удар резкий

Тебя очень сильно ранил

Оно же стеклом битым

Кровь напоминала воду

      Если так подумать, Минхо вытаскивал Хана из такого дерьма, что становится страшно. Когда они только познакомились, Хо стало очень страншно за подростка, у которого большие щёчки, прям как у хомячка, родинка на одной из них и очень добрые, но грустные глаза. Хан почти постоянно шутил про смерть, но на это почти никто не обращал внимания, воспринимая всё это как своеобразное чувство юмора и чёрный юмор.       Минхо пришлось по кусочкам восстанавливать хрупкое сердце младшего, что было так безжалостно разбито. Хо резался об его осколки как о битое стекло, заклеивал раненые пальцы (свои — фигурально, Джисона — в прямом смысле) и снова принимался чинить и клеить то, что, казалось бы, вообще нельзя починить и склеить.       Но старшему удалось. Спустя долгий год он смог восстановить сердце Джисона. Минхо старался относится к нему максимально нежно и аккуратно, чтобы вновь не разбить его. Он задаривал Хана маленькими подарочками, крепко обнимал, мягко улыбался, трепетно целовал, нежно касался и всячески оберегал. Поэтому любая грубость в сторону младшего, воспринималась Ли очень болезненно. Казалось, словно каждое обидное слово очень сильно ранило Минхо.       Однажды старший пришёл домой, но его никто не встретил. Тогда они только начинали жить вместе. А вернее, Хо только начал оставаться у младшего с ночёвками. В тот момент он так сильно испугался, что потом ему пришлось пить валерьянку. А Хан всего лишь уродовал раскрашивал свои запястья красными полосами. Минхо опоздал минут на пять. К тому моменту, как он смог зайти в ванную, вся раковина уже была в кроваво-красной жидкости с привкусом железа. Хо аккуратно обработал порезы младшего, мягко касаясь его повреждённой кожи.       С тех пор такие случаи стали повторятся всё реже и реже, пока и вовсе не исчезли. Но Минхо всё же опасается, что Хан рано или поздно может снова взяться за старое. Поэтому он максимально нежно относится к своему бельчонку.

Ты не отпустил сердце

Лишь только своё отдал

      Минхо был рядом с ним в одни из самых трудных моментов жизни. Старший показал, что Хана можно любить. Любить самой нежной любовью, чтобы аж сахар на зубах скрипел; чтобы до приторного вкуса на языке; до потери сознания от ласковых прикосновения и мягких поглаживаний во время объятий.       Когда сердце младшего было разбито, и, казалось, что оно больше не сможет функционировать, пришёл Минхо и смог его починить. Никто не мог, а старший справился. Правда, пришлось отдать большую часть своего сердца, чтобы сердце младшего смогло забиться правильно. Но это не важно. Пока счастлив Джисон, счастлив и Минхо.       — Потерпи немного, бельчонок. Осталось всего два дня, и я буду с тобой, — мягко улыбается старший. Хан улыбается в ответ, понимая, что он смог прожить этот месяц не так уж и плохо.       Через два дня Минхо стоит на пороге их квартиры. Он крепко обнимает Джисона, что слегка привстал на носочки, чтобы дотянутся до старшего. Хо оставляет мягкие и нежные поцелуи на всём лице Хана. Младший почему-то называет их тёплыми. Ладони крепко сжимают такую родную тонкую талию. Пальцы наконец приходятся по сильным плечам, снимая с них всё усталость, что накопилась за их месячную разлуку.       Минхо целует щёки, нос, лоб, скулы, наконец накрывая такие родные губы. Он медленно перебирает их, наслаждаясь формой, что так идеально подходила под его собственные.       — Я так скучал, Хо~я, — отчаянно шепчет в поцелуй Джисон и прижимается как можно ближе.       — Я скучал не меньше, Хан~и, — Хо обнимает младшего ещё крепче, прижимая того так близко, насколько это вообще возможно, хотя ближе уж некуда.       И им совсем плевать на простуду, что ещё не до конца прошла у обоих. Но разве какая-то простуда может разлучить сердца, что бьются в унисон вот уже два года, с того самого момента, как один Ли Минхо починил сердце Хан Джисона, заменяя половину разбитого вдребезги и не имеющего возможности на починку своим, оставляя себе осколки, что пришлось склеивать любовью, поцелуями и объятьями, тёплым молоком и домашним печеньем? Нет, конечно.       Поэтому парни целуются долго и нежно, соединяя свои сердца в одно целое. Хотя Минхо сделал это ещё два года назад. Он отдал своё сердце, соединяя два в одно целое.