Леопард

Арсений сегодня спокойно говорить не может. Внутри у него вновь пробудился зверь, что рычит и пытается выбраться наружу. Хорошо ещё, что Попов по жизни человек спокойный и сдержанный, потому то и зверя этого внутри себя стойкими цепями связывает и держит. Но зверь этот не так прост, он сдаваться не сопротивляется и всё ищет лазейки из жёстких внутренних кандалов. Альфа рычит на каждого, кто к нему подойдёт с какой-то новостью или вопросом, хотя он вроде как побеждает внутреннего зверя. Да, гон — не шутки. Его надо уметь контролировать. На работу конечно можно было не идти, но он понадеялся на треклятые таблетки, что должны были облегчать буйство внутри. Но вот только они помогали лишь чуть-чуть, не давая только найти того самого омегу и взять прямо на этом столе, где сейчас со скоростью черепахи движется положенная работа. Что за омега? Да так, коллега один с леопардовыми ногтями. Попов вообще против служебных романов был, но когда в его офисе появился этот "Леопард", то все принципы отправились на тот свет. И хотя ведёт себя он как последняя сучка, но к себе располагать явно умеет и этим неоднократно пользовался. Но наконец-то зверь внутри уступает и начинает дремать, скованный цепями. Арсений свободно выдыхает, слабо улыбается и продолжает начатую вчера работу. Но как только он утыкается в таблицы, то за дверью становится слышно цоканье каблучков, а через пару секунд кто-то бесцеремонно вбегает в кабинет. Попов безумно раздражённо оборачивается, но при виде этого человека внутренний альфа начинает биться в конвульсиях, а в глазах плясать черти. —Арсений Сергеевич, я... — омега резко затыкается и вдыхает резкий запах дорогого вина, от которого можно только при вздохе опьянеть. От альфы он исходит, конечно же. Леопард хмыкает, расползается в ухмылке и начинает говорить очевидно не то, зачем пришёл, — Арсений Сергеевич, Вы б дома отсиделись в этот... Пикантный период. Арсений оглядывает этого самого Леопарда, которого на работе редко называют по имени — Антоном. При даже беглом взгляде он шумно вздыхает от вида омеги, за что тут же начинает себя проклинать. Внутренний зверь начинает рвать цепи, чувствуя рядом яркий запах вишнёвой помады. Антон вообще не боится о том, что с таким видом его любой альфа изнасиловать может: рубашка белая по стройной фигуре; обтягивающие тоненькие чёрные штаны, что в каждой складке блестят на свету; чёрный корсет с завязками; на ногах туфли на шпильках. Кудрявые волосы зачёсаны на один бок. Губы ярко раскрашены красной помадой, а от глаз чёткие стрелки. Крупная цепь на шее, куча браслетов и колец. В нём, чёрт возьми, всё идеально. Даже характер, стервозный довольно таки, бывает жутко бесит, но при этом забавляет и даже возбуждает. Его правда и не изнасилуют: он скандал такой закатит если его тронешь без его воли, что и в Сан-Франциско услышать отсюда получится. Шастун также в людях неплохо разбирается и понимает, к кому как подходить. Да и умный, довольно трудолюбивый человек, хотя по приходу в его кабинет так не скажешь. Кругом косметика, всякие безделушки и, казалось бы, работать абсолютно негде. Но при этом он выполнял всё, что ему поручали в сроки в прекрасном состоянии. Если Арсений мог не спать ночами, делая какой-нибудь отчёт, а потом выпивал по несколько стаканов кофе в два часа, то Леопард в это время занимался чем-то своим в размеренном темпе и был бодр, а также без кругов под глазами, будто у панды. —Арсений Сергеевич, может Вам кофе сделать? — Антон ухмыляется чуть шире. —А что ещё ты можешь сделать? — Попов говорит это почти задыхаясь. Он ясно знает, что умеет ещё делать этот омега... Своим ртом. И не понаслышке. —А что, Арсений Сергеевич, Вам прямо сейчас продемонстрировать? — Леопард сменяет ухмылку на игривую улыбку и чуть дёргает бровями. Потом без всякого стеснения садиться на стол к работающему коллеге, что даже является ему своеобразным начальником. Прогибается в спине назад и выдыхает. —Вряд-ли сейчас, быть может я дождусь вечера? — Попов с каждым словом рычит всё больше и впивается короткими ногтями в подлокотники своего кресла. —Как знаете, Арсений Сергеевич. — Антон тянется губами к щеке альфы, влажно целует, а после качая бёдрами уходит к двери. Почти уйдя, он шипит то, что окончательно позволяет внутреннему альфе Попова выкарабкаться из ловушки сдержанности. — Значит этим вечером леопард побудет собачкой. Уже после ухода омеги, Арсений глотает вязкую слюну, разгоряченно шепчет "блядство" и немного уняв свой пыл, возвращается к работе. Только спустя час он понимает, что след от губной помады остался на недавно вновь показавшийся щетине. Отношения между этими коллегами были не очень понятными. Они часто занимались сексом, целовались, были друг у друга дома. Но это не было любовью. Кроме похоти ни у кого из них чувств как таковых друг к другу не было. Меток не было, отношений на ты тоже. Ну, в принципе оба от этого не страдали. *** Уже вечер. Люди из офиса выходят, свет выключается. Только Арсений с Антоном не спешат. У них ещё много интересного будет в этот вечер... Попов провожает работников, некоторым пожимая руку, а затем идёт в свой кабинет. Свет наполовину потушен, что только предаёт интимной атмосферы. Арсений ждёт омегу, смотря новости в телефоне, а потом слышит знакомое цоканье каблуков о блестящий пол. Леопард быстрым шагом подходит к кабинету, распахивает дверь, а зайдя закрывает на ключ изнутри. Скидывает с себя сумочку, в которой вряд-ли что-то лежит кроме косметички и телефона. Медленными, но уверенными шагами подходит к альфе. Тот телефон уже отложил, внимательно следя за движениями Шастуна. А тот уже кладёт свои аккуратные окольцованные ручки Попову на плечи и мягко поглаживает их. Альфа хмыкает, резко притягивая омегу к себе за талию и обжигая своим дыханием параллельное себе лицо. —Оу, так сразу? — Леопард вновь игриво улыбается, а потом впивается своими губами в чужие, страстно целуя. Сначала это просто настойчивый поцелуй, что отнимает воздух у лёгких, а потом понеслись укусы. Арсений вводил свои острые, почти вампирские клыки в губы напротив, по-хозяйски водил языком по ряду белых зубов омеги и сплетал их языки в безумный танец похоти. Но всему бывает конец, как и этому. Омега отстранился, прижался щекой к груди Арсения и стал медленно спускаться вниз, скользя этой самой щекой по одежде. Опустившись на колени перед ним, Леопард облизнулся, немного размазав помаду длинным языком по подбородку. Но это лишь подлило масла в огонь. Антон мастерски расстегнул ремень, а после поддел сразу два слоя одежды и спустил вниз. Взору открылся длинный и довольно толстый член, который был прямо-таки букетом из ярко выраженных вен. Он стоял уже тогда, когда омега утром забежал к нему в кабинет, но сбавить возбуждение не было возможности. Поэтому пришлось терпеть до вечера, чтобы его обслужили опытные накрашенные губки. Антон ухватился одной рукой за член, подвёл голову к нему поближе и облизнул сначала лишь головку, что уже вызвало шумный выдох. Леопард улыбнулся, провёл языком по всей длине, а потом вобрал головку в рот, облизывая внутри своих полостей. Через несколько минут он вобрал всю длину в своё горло, борясь с еле различимым после долгих тренировок, рвотным рефлексом. Омега стал двигать головой вперёд-назад, задавая свой темп и разрабатывая горло. Рефлекс уходил, оставался лишь небольшой дискомфорт, с которым Шастун боролся. Вдобавок ко рту он продолжал обводить своим языком член со всех сторон, что безумно нравилось альфе. Через ещё небольшой промежуток времени Арсений ухватил Леопарда за голову и насадил ртом на себя ещё сильнее, испуская блаженный стон. Омега под ним от резкости начал пускать из глаз слёзы, но продолжал. Попов теперь уже сам толкался ему в рот, потягивая за волосы. На минет уже было мало похоже, это переросло в еблю в рот. С каждым толчком наращивал темп. Когда оргазм должен был вот-вот вырваться, то Антон вытащил член изо рта, при этом делая ещё несколько движений своими наманикюренными пальчиками вокруг него и держа рот открытым у самой головки. Оргазм получился очень бурным, как в прочем то и всегда. Антон проглотил всё, облизнувшись и выпустил член из руки. Арсений ещё пытался отдышаться, смотря на Леопарда, что сейчас сидел с ухмылкой возле его ноги. Слёзы размазали макияж, что был на глазах. Помимо слёз вниз капала смазка и пролитая мимо рта сперма. Помада была также размазана по лицу и по члену, что сейчас ещё подрагивал от недавней разрядки. Антон сидел с открытым ртом и высунутым языком, продолжая облизываться. Сейчас ему и правда больше подходило прозвище Собачка, нежели Леопард. Но это был не конец, впереди было только самое интересное. Немного передохнув после своего оргазма, альфа потянул омегу к себе, чтобы тот встал. Последний, сделав это, лёгким движением перекинул уложенные волосы на другой бок, ведь они уже не держались. Он опёрся бёдрами о стол, стоя лицом к стене, а после вновь выгнулся в спине, оттопыривая аппетитную задницу и издав нетерпеливый стон. Попов моргнул пару раз, а после подошёл к Антону сзади и прикусил кожу на шее, начиная развязывать корсет. Покончив с ним, он принялся за рубашку. Выкинув ненужную одежду сверху, он развернул омегу лицом к себе и переместился к его соскам. Он облизнул один, оттягивая пальцами другой и слушая наслаждение Леопарда в виде громких высоких стонов, что заводили ещё больше. Внизу живота уже вновь рисовался стояк. Арсений отстранился от сосков и поднял взгляд к лицу Леопарда. —Как сегодня хочешь, Киса? —Арсений Сергеевич, давайте ломать стол. — Твёрдо произнёс он, а потом вновь захлебнулся в стоне, когда альфа прикусил его сосок. На такое предложение Попов был более, чем согласен. Он резко развернул Шастуна к себе спиной, вдавив его в стол. Тот упёрся ладонями в поверхность, откинул назад голову и опять выгнул по-кошачьи спину. Арсений прижался пахом к проходу омеги через брюки, расстёгивая их. В голове мыслей никаких не было кроме той, что сейчас он будет грубо втрахивать омегу в офисный стол и слушать любимые визги. Стянув штаны, взгляд упал на неприкрытые нижним бельём округлые ягодицы, между которых ручьём текла смазка. Теперь очередь альфы пришла облизываться. Он коснулся ладонью одной половинки, а потом с небольшого размаху сделал шлепок. Омега ахнул. Такое ему безумно нравилось. Второй рукой он стал мять другую ягодицу, что также нравилось обоим. Потом Попов решил, что пора начинать основное. Он даже не растягивал омегу. Зачем? За столько раз в него легко входит и двигается свободно внутри. Поэтому он приставил головку ко входу, поводил немного возле, а потом сразу ввёл во всю длину. Леопард прогнулся в спине до хруста с тем же высоким стоном и по инерции закатил глаза. Он был готов, но такой эффект всё равно вызывал вход сразу всегда. Да и не против никто был в общем-то. Дав омеге немного привыкнуть на всякий случай, он толкнулся пару раз медленно, потом обхватил талию и насадил на себя ещё сильнее. До радужных звёзд в глазах от передоза ощущений. А после он уже начал двигаться резко и быстро, будто в самом деле желая сломать пополам стол, на котором между прочим весь день лежала его работа, которой он всё-таки заняться не смог из-за своего состояния. Через минут двадцать постоянных шлепков, толчков и громких стонов Антон впервые за день кончил, но ему продыху не давали и продолжали, даже оттягивая за волосы голову ещё больше назад, хотя казалось, что уже некуда тянуть. Через ещё некоторое время альфа был опять на пике. Почувствовав это, он вытащил член из Леопарда и поводив немного рукой вдоль него, кончил на выебанную задницу. Картина была не менее прекрасна, чем после минета. Только здесь не было слёз и следов помады с тушью, но зрелище всё равно было ещё какое. Стол они конечно не сломали, но секс получился отличный. Пока оба пытались отдышаться в душной комнате, пропитанной их совместными запахами, то за окном уже было темно, а в офисе на их счастье давно никого не было. Несмотря на жару в комнате, дышать смесью запахов вишнёвой помады, вина и недавней ебли было волшебно. Ухватившись за потные плечи друг друга, они тратили последний воздух на поцелуи. Интересно, со всеми леопардами проводить период гона так охуенно?...