I'll Be There for You

Бак просыпается в крепких объятиях и ощущает, как ему щекочет шею от дыхания спящего мужчины позади. Мурашки тут же пробегают по коже. Он ворочается, пытаясь перевернуться, но его притягивают к себе еще ближе, что-то неразборчиво бормоча. Бак затихает. Он смотрит на расслабленное лицо Томми, на мягкие губы, которые накануне выцеловывали каждый миллиметр его тела и которые он смаковал своими. В груди волной проносится и оседает тепло. Лучшее начало дня — проснуться в надежных руках своего парня. И вау, он все еще поверить не может, что все это — реально. Он действительно встречается с Томми, они ходят на свидания, когда у них получается выбить свободное время в плотном графике, и даже устраивают ночевки друг у друга. Они не обсуждают их незаметное сожительство, но Бак все чаще замечает, как в его шкафу появляются вещи, которые ему не принадлежат. Или пара кроссовок, совершенно точно не его, стоят у порога. Зубная щетка в общем стакане, чужая кружка и само ощущение уюта в доме. Это кажется настолько правильным, что когда все уже стоит на своих места, то Бак думает, будто так было всегда. Этот день определенно хорош, думает Бак. Он с сожалением выскальзывает из цепких объятий, оставляя свою руку на чужой немного подольше. Его губы на пару секунд замирают на виске у мужчины в легком касании, когда тот слегка сдвигается и оставляет сонный поцелуй на губах Бака. На лице у него совершенно глупая улыбка. Почти вприпрыжку он бежит готовить завтрак. Счастлив, он так счастлив. Никогда это окрыляющее чувство не было больше, чем с Томми. Когда завтрак готов Бак оставляет записку, не смотря на то, что он просто уходит на работу, а не сбегает от парня, с которым они провели ночь вместе, не рассчитывая на большее. Украв еще один поцелуй у Томми, более долгий, чем до этого, Бак летит в часть. На крыльях любви, наверное. Чим бы непременно пошутил про это.

***

— Это была тихая смена, — улыбается новичок и продолжает заниматься своим делом. — Я ожидал, что будет хуже. Бак поднимает глаза от телефона, в который секунду назад улыбался от сообщения Томми, и словно в замедленной съемке видит, как вытягиваются от ужаса лица стоящих рядом с ним Чима и Хэн. Вид его самого, вероятно, не лучше. Эдди напрягается, но остается с нейтральным выражением. Каждый из них вспоминает прошлые смены после подобных слов. Их покой будет нарушен и очень, очень скоро начнется самый долгий, изнурительный день, полный глупых и ужасных вызовов. Раздается звонок. Бак страдальчески поднимает руки к небу, которого даже не видно, и тихо кричит: — За что?! Чим похлопывает его по плечу, проходя мимо, и все молча погружаются в машину. Эдди сжимает плечо Бака в знак поддержки. Бак пишет Томми о произошедшем и оставляет большое количество плачущих смайликов. Он тут же думает о том, как это глупо, но в ответ получает «Я буду ждать тебя, Эван», и прячет появившийся румянец от остальных.

***

В первой половине дня для тихой смены все идет слишком гладко. Они сразу выезжают, когда приходит вызов, и у них даже остается время на обед, приготовленный Кэпом. Чим жалуется на то, что такими темпами они истратят всю удачу. Глупые вызовы все равно поступают, такие как порез бумагой, где девушка истерично вопит на то, что они слишком медлительны и она умрет от потери крови или заражения. Пьяный парень, думающий, что его похитили, потому что он ничего не видит, но оказывается, что это его одеяло. Не более. Лидирует вызов пожилой женщины, утверждающей, что ее дом горит. Когда они прибывают на место, то видят совершенно целый дом. Старушка уверена в том, что в ее доме обитает демон, которого они должны изгнать посредством огня. То бишь, они и должны поджечь ее дом. Следующим поступает вызов о пожаре, в котором пострадали несколько рядом стоящих домов, вблизи леса. Огонь настолько сильный, что им требуется больше помощи, чем они думают изначально. После успешного завершения работы Бак слышит знакомый окрик человека, у которого сегодня не должно быть смены, но, очевидно, что-то пошло не так. Томми идет к нему взъерошенный, как всегда после полетов, но радостный. Бак ничего не хочет больше, чем вместе вернуться домой, но смена еще не окончена. Им дают пару минут, во время которых Томми прижимает его к дому немного дальше места, где находятся все пожарные машины. Они впиваются друг другу в губы так, словно от этого зависит судьба целого мира. Томми вжимает Бака в стену намного сильнее, чем он привык, и целует так чувственно, что у Бака подкашиваются ноги. Он держится дрожащими руками за чужие плечи и бессвязно стонет в особо приятные моменты. Вовремя они вспоминают, что Бак все еще на работе. Напоследок он получает еще один жаркий поцелуй. К 118-ой Бак приходит один, растрепанный и раскрасневшийся. Счастливый. После все идет своим чередом. Эдди боксирует и Бак даже перекидывается с ним парой слов о Кристофере и планах на выходных. Хэн переговаривается с Карен и он, проходя мимо, здоровается с ней и Марой. Бак даже успевает расслабиться, пока находится с Бобби наверху и они вместе готовят то, что станет их ужином позже. Вторая половина дня — начинается ад. Атмосфера беззаботности тут же рассеивается, когда им начинает не хватать рук, и все судорожно бегают там, где могут помочь по мере своих сил и возможностей. Вызовы летят с необычайной скоростью, и этот день вскоре становится самым худшим из всех, которых Баку пришлось отработать. Все молча соглашаются. Вскоре у них не остается время приехать в часть, чтобы перевести дух, и они сразу же выезжают на следующий вызов, не отойдя от прошлого. Пожар, охватывающий ближайшие дома настолько быстро, что даже с двумя другими бригадами им все еще требовалась помощь. Две аварии, в одной из которых не выжил никто, а в другой им не удалось спасти маленькую девочку. Одно вооруженное ограбление с множеством жертв. Падение человека с высоты, и они даже не успели добраться до него, чтобы поговорить. Взрыв самодельной гранаты в квартире, человек был сразу же доставлен в реанимацию, но и это не спасло его рук. Пожалуй, самым безобидным вызовом второй половины дня был человек, застрявший на дереве высотой четырехэтажного здания. Удивительно, как изначально хороший день стремительно превратился в ужасный. День подходит к концу и каждый чувствует себя так, словно его выжали, намочили и снова выжали. Нет ничего хуже, чем вины от того, что они не смогли спасти так много людей. Они переглядываются, и даже если объятия гораздо сильнее, чем обычно, никто ничего не говорит. Каждый собирается возвращаться домой к тем, кто в должной мере сможет их успокоить. Бак в том числе. Самое большее, на что он сейчас надеется — это прийти домой и прижаться к Томми. Утонуть в долгих, любящих объятиях и получить ласковую улыбку в ответ на свою, усталую. Он, вероятно, так и сломается от прошедшего дня при мужчине, пока тот будет слушать его рассказ и поглаживать по спине. Томми всегда знает что ему нужно, и Бак ценит то, что тот может слегка затормозить, если ему это необходимо. До конца смены остаются считанные минуты, когда их вызывают на ограбление с поджогом.

***

По связи говорят, что все нападавшие ушли из горящего дома. В то же время Бак слушает, как девушка истерично рыдает и показывает на дом, повторяя «Эбигейл, моя Эбигейл! Моя малышка!» . Когда подходит муж женщины он, не раздумывая, бросается в самое пекло. В спину кричит Бобби, приказывая оставаться на месте, но Бак несется вперед, перепрыгивая через отвалившиеся перекладины и другие мешающие препятствия. Кругом творится настоящий кошмар, все затянуто тошнотворным дымом и Бак отмахивается от летающего пепла около него. Яркое и опасное пламя лижет ему пятки, но он несется вперед быстрее, заходя в каждую комнату с криком имени. Совсем рядом раздается детский крик и этого достаточно для того, чтобы определить место. — Кэп, я нашел девочку. Ребенок плачет, но внимательно слушает, когда Бак говорит, что ей нужно быть сильной, чтобы вернуться к маме. Маленькие руки обхватывают Бака за шею и они возвращаются обратно к выходу. Все охвачено пламенем. Бак останавливается, мешкая. Время не бесконечно и ему нужно решать, что делать, когда вспоминается окно этажом выше. Респиратор свободно болтается на Эбигейл, и она пытается подтянуть его к себе. Бак предупреждает всех о том, куда они направляются, и бежит в обратную сторону. Дышать становится труднее, перед глазами плывет. Он ощущает себя так, словно плавится. Они возвращаются на второй этаж, и Бак не находит решения лучше, чем хотя бы попытаться выжить, чем вообще не пытаться. Он говорит девочке схватиться за него спереди и крепко держаться. Сам он чувствует дрожь по всему телу и держится лишь благодаря адреналину. Девочка готова, и он пытается свиснуть с окна, цепляясь руками за края. Невероятно опасно, и он надеется, что девочка держится изо всех сил. Он отпускает руки, тут же оборачивая их вокруг девочки, надеясь таким образом защитить ее и перенести большую часть удара на себя. Пара секунд ощущаются невероятно быстро, и Бак слышит отвратительный хруст, сопровождаемый болью в ноге, от которого он вскрикивает. Боль настолько велика, что он не может думать ни о чем, кроме нее в течении нескольких секунд. Как в тумане Бак замечает, что девочку забирают. Его трясет. Он будто задыхается. Кто-то выражает свою благодарность, и он отшатывается, когда чужая рука ложится на плечо. Каждая частичка тела кричит от боли. Чим и Хэн подбегают, Эдди впереди, словно ведет их к нему. Наконец Бак сдается слабости и падает прямо в руки подбежавшего мужчины. Он знает, что ему помогут. Последние мысли о том, как он пропустит ужин.

***

Просыпается Бак неохотно. Сначала в сознание проникают окружающие звуки. Писк монитора, шелест страниц, тихие звуки шагов и удаляющиеся голоса. Бак слышит ровное дыхание рядом и понимает, что в комнате находится еще человек. В горло словно засыпали песок, настолько его сушит. Бак даже сказать об этом не может, только слабо хрипит. Человек рядом тут же захлопывает книгу и бросает. Бак чувствует, как его хватают за руку и оставляют на костяшках нежный поцелуй. — То’м'? Бак вздыхает, когда слышит голос своего парня: — Да, да, Эван, это я. Я здесь. Веки медленно открываются и первое, что Бак видит — хмурое и обеспокоенное выражение на чужом лице. Он хочет прижаться губами ко лбу Томми и стереть чужое беспокойство. Большее, на что он сейчас способен — сжать пальцы на чужой руке и постараться улыбнуться. Ему протягивают стакан воды, и Бак с благодарностью принимает его. Постепенно Бак приходит в себя, и вспоминает произошедшее. Прежде, чем он успевает спросить о девочке, Томми понимает вопрос с полувзгляда: — Она в порядке. Сейчас с мамой. Они обе очень благодарны тебе. Бак закрывает глаза, удовлетворенный ответом. Обезболивающие работают на ура, и он не чувствует боли от слова совсем. Только привычное онемение во всем теле, сопровождаемое легким холодом. Теперь, когда он окончательно очнулся, ему интересно только одно. Почему Томми вообще тут? — Почему ты тут? — Вырывается сразу. Ничто не способно разбить Бака сильнее, чем быстро сменившаяся нежность во взгляде на неуверенность. — Я не должен был приходить? Ох, черт. Конечно, Томми не знает насколько он рад, что просыпается не в одиночестве и рядом с ним есть тот, кому он доверяет. Он бесконечно рад видеть близких, но еще больше он рад видеть Томми. Человека, которого любит всем сердцем. Проблема в том, что Бак не ожидает, что Томми относится к нему так же трепетно, как он к нему. Это его первые отношения с мужчиной, в то время как у Томми точно нет, и он гораздо более умелый во всех вопросах. И, вероятно, не такой неуверенный или озабоченный в том же, что беспокоит самого Бака. Но в это же время Томми так сильно заботится о нем и иногда Баку кажется, будто все это нереально. Сам мужчина кажется нереальным, не говоря уже о том, что он действительно может находиться с Баком в больнице, тогда, когда он больше всего этого хочет. Ни одна из его прошлых девушек не сидела с ним, ожидая, когда он проснется. Почти ни одна не была рядом, когда он восстанавливался дома, после травмы. Ни одна не поддерживала его во время кошмаров. Не то чтобы он позволял это кому-либо вообще. Эдди узнал лишь потому, что Бак ворвался к нему домой поздно ночью, в истерике требуя показать Криса. Цунами оставило на нем отвратительный шрам. Всегда рядом были Эдди и Крис, Хэн и Чим, Бобби. Мэдди. Но это была его семья, а Томми… это же Томми. Его парень. — Прости, — бормочет Бак. — Я не это имел в виду. Никто не делал этого для меня раньше. Взгляд Томми проясняется. Конечно же, он понимает что Бак имеет ввиду. Иногда он ненавидит то, насколько Томми легко удается читать Бака. — Я буду рядом, Эван. — Томми сжимает его руку и смотрит прямо в глаза, словно дает обещание. Обещание, которое Бак знает, что тот выполнит. В глазах появляются предательские слезы. — Для меня не существует того, что важнее тебя. И, если честно, что Баку нужно для счастья, как не любящая семья за дверью, которую он слышит гораздо раньше, чем она оказывается в его палате, и этот невероятный мужчина перед ним? Может, только долгие объятия на их диване и нежный поцелуй, который дарит ему Томми чуть позже, когда Бака выпишут.