Свет

Темнота вокруг заставляла тонуть в себе. Глаза ничего не видели, ни за что не могли ухватить. Страх сковывал тело и сжимал горло своими когтистыми ледяными руками. Жан пытался вздохнуть, хоть какая-то кроха кислорода должна была попасть в его лёгкие. Он двигал губами как рыба и ничего не мог сделать. Слух обострился, так как зрение в полной темноте отказывалось работать. Он слышал малейшие шорохи, что происходили за стеной сравнимой с картоном. И они совсем не утешали, а наоборот заставляли сильнее сжиматься в уголок. Моро не заметил, как стал биться головой об стену. Затылок неприятно саднил, но эта боль меркла по сравнению с тем, что он пережил. А пережил он многое и каждое извращённое действие Рико до сих пор хранилось в его памяти. Лучше бы эти фрагменты можно было бы сжечь, может тогда ему дышать стало бы легче. Мысли совсем унесли его от сюда. Далеко далеко в стены Эвермора. Такие же черные, как души тех людей, что там находились. Местечко под стать своему королю. Тренировки выматывали и каждый день был похож один на другой, менялось лишь одно. Пытки. Рико не любил повторяться, он каждый раз придумывал что то новенькое. И с каждым днём в его голову лезли все более ужасающие вещи заставляющие захлёбывается в своем страхе и молиться, что бы сегодня взор короля не был направлен на тебя. Моро не повезло быть в свите короля. Кто то считал, что это преимущество и даёт тебе уйму возможностей. Кто находился в этой свите просто надеялись, что сегодня их добьют и они больше никогда не откроют глаза и не увидят этот мир. Когда сбежал Кевин, стало вдвойне тяжелей. Все внимание теперь было на нем. Он стал любимой игрушкой, которую так боялись потерять и отпустить от себя, что решили сломать, разорвать на клочья. Своя комната стала не местом долгожданного отдыха, а камерой пыток. В нее возращаться не хотелось, лучше спать где-нибудь на улице, чем там. Жан тогда шел после тренировки, тяжело дыша от усталости. Тело все горело и очень хотелось спать. Со сном здесь всегда были проблемы. Переступив порог комнаты, он не успел опомнится, как чьи то руки схватили его и хорошенько приложили головой об стенку. В глазах тут же потемнело, а тело обмякло. Очнулся он уже на своей кровати, связанный. Перед глазами было лицо Рико. Он улыбался. И это самое страшное увидеть улыбку короля. Ведь она не излучала миролюбие и искренность, она вселяла леденящий страх. Мурашки побежали по телу. Рядом с Рико стояли два ворона. Оба амбалы, которых ещё нужно поискать. Жан тяжело сглотнул. Страх липкой паутиной сковал его конечности, а дыхание сбилось. Рико поднялся со стула, нарочно ласково проводя пальцами по щеке, где была татуировка. Это не предвещало ничего хорошего. Его рука сместилась на шее и сжалась. Жан захрипел, дрыгал руками пытаясь их освободить и скинуть ладонь короля. Но попытки выбраться ничего не дали, лишь развеселили его мучителя. Рико убрал руку только когда, что Моро уже терял сознание. А ему не хотелось, что бы игрушка была в отключке, когда для него приготовлена такая игра. Подойдя к другим воронам, Морияма отдал приказ начинать делать то, что было задумано изначально. Те лишь гадко усмехнулись подходя к кровати. Жан неосознанно сжался, когда увидел их нависшие тени. В глазах всё ещё рябило, но он был пока в сознании. Они трогали его. Грубо, резко. Задирали футболку и стягивали шорты. Мерзко, противно и тянет блевать. Знакомое чувство. Какие они по счету? Если их будет два сразу, то четвертые. От этой мысли его чуть и правда не стошнило на себя же. Бедра теперь были полностью оголены и уже облапаны. Жан заметил, как Рико поднял руку и вороны отошли. Ничего не будет? Не уж то король решил смилостивиться. Но Моро рано радовался, очень рано. Радость его не наступит никогда, возможно, только на том свете. Рико достал заженные свечи. Языки пламени танцевали, оставляя тень на лице, хорошо освещая единицу. Первая капля воска прошлась на колено и он зашипел от этого. Воск покрывал своими мелкими каплями его бедра от чего он взвыл от боли. Рико специально подносил свечи как можно ближе к коже, Жану казалось, что он даже чувствовал огонь на своих ногах. Голос стал более хриплым, а вскрики отрывистыми. Он не заметил как свечи исчезли, ничего больше не капало ему на кожу. Моро тяжело дышал. Его волосы взмокли, как и лоб. Не успел он толком прийти в себя как по свежим ожогам прошлись руки. Все те же прикосновения. Это ещё не конец. Они с двойным энтузиазмом трогали его и уже полностью раздели. Жан мотал головой и начал умолять ничего с ним не делать. Он пытался докричаться до Рико, но тот лишь сидел на стуле, наблюдая за всем этим. Ему хотелось сбежать, спрятаться от всего мира, что бы его никто не нашел. Все что они делали с ним, он хотел бы забыть раз и навсегда. Эти похабные словечки, руки, что душили его и трогали, где им вздумается. Забыть бы как они входили в него по очереди и кончали в него же. Когда это закончилось на часах было 4 утра и наверное за окном было бы светло, если бы тут были окна. Но светло не стало, стены давили так же как и темнота. Он сжал в комок, слезы текли по щекам. Он ничего не чувствовал кроме боли. Глаза были красные от слез, он столько пролил их за одну ночь. Лучик света метнулся по нему, заставляя поморщился и отвести взгляд. Глаза начали болеть ещё сильнее. Жан не мог вспомнить, что могло быть в гнезде, которое излучало бы такой свет. Тем временем лучи распространились по всей комнате, делая ее такой светлой, что Моро ахнул. Там вдалеке виднелся силуэт. И он так же сверкал, будто солнце в небе. Силуэт приближался и вскоре сидел около него и настойчиво звал по имени. –Жан. Жан. ЖАН! Моро открыл глаза наконец начиная реагировать на свое имя. Перед ним сидел Джереми. Он обеспокоено смотрел на него, держа свою руку на его плече –Боже, Жан, что с тобой? Я захожу, а ты тут сидишь, никак не реагируешь Парень молчал не в силах ничего ответить. Горло саднило, кажется он кричал не только в своих воспоминаниях. Нокс все так же сидел перед ним. Он никак не давил своим присутствием, а наоборот вселял спокойствие. Он был подтверждением того, что Жан пережил это все и теперь не имеет ничего общего с воронами кроме как прошлого, которого не изменить. Моро поднял свои руки, что вначале не хотели его слушать и крепко обнял Джереми, прижимая к себе. Тот так и замер от неожиданности. Но собрав в себя в руки, Нокс обнял в ответ. Так мягко и аккуратно, что сердце Жана грозились не выдержать такого. Он цеплялся за него, не желая выпускать из рук. Да, что там из рук, он не хотел выпускать такое солнце из своей жизни, ведь оно наконец стало ему светить и улыбаться. Джереми Нокс и был его светом, разгоняющий всю тьму вокруг.