Что было вчера?

Парень под настойчивую трель будильника с немыслимой скоростью напяливал джинсы и в суете бродил по комнате, параллельно кидая в чёрный, потёртый рюкзак учебники. Он особо не смотрел, что скидывает, а потом оставляет ширинку в покое и смотрит на учебник литературы в рюкзаке, понимая, что ни литературы, ни физики сегодня нет. Он ругается про себя, успокаивает свой пыл и уже сосредоточенно собирает учебники по комнате, стараясь не смотреть на время. Но потом сдаётся, смотрит на часы, которые весят над кроватью и знатно приахуевает. Всё ещё стоит в полу рваной, домашней футболке со смешным динозавром и чуть ли не воет от безысходности. Он быстро натягивает бесформенную кофту, носки, хватает рюкзак и вылетает из квартиры. Потом, когда уже почти спустился, вспоминает, что не закрыл квартиру, удивляется, что умылся и принял душ всего за пять минут. Просто удивляется, что собрался за пятнадцать минут. Парень поднимается к квартире, закрывает её и с пятого этажа несётся на улицу. Он мельком глядит на время и снова ужасается. Первый урок он скорее всего пропустит. Да и кому нужен русский язык первым уроком? Никому, кроме парня, у которого по нему средний балл 3.50. И учитель его ненавидит. Будь на то её воля, она бы забила его розгами. Впрочем, у них эта неприязнь друг к другу взаимная. Антон Шастун — ученик 11"А» класса, практически отличник. Ну, был в девятом классе, а сейчас почти хорошист. Если бы не великий, могучий, правдивый, свободный, ёбанный русский язык! С учёбой у парня не сложилось ещё с конца десятого класса. Вероятно, он через чур расслабился, а вернуться в привычное русло уже не получилось. В принципе, каждый учебный день был пыткой. Не думал он, что отучится ещё два года ахуеть, как тяжело. В девятом классе Антон заявил, что гордо останется до одиннадцатого, получит красный диплом…вспоминая эти слова он нервно, истерически смеётся и проклинает себя за эти слова. Антон бежит к автобусной остановке и почти пищит от счастья, ну, как минимум облегчённо выдыхает, когда автобус приезжает ровно в 9:20. Спустя ещё десять минут парень уже приезжает и бежит к любимой школе, снося всё и всех на своём пути. Подлетая к своему шкафчику, он слышит звонок и ругается шёпотом себе под нос. Быстренько переобувается, понимает, что к нему наверняка доебётся эта женщина по поводу внешнего вида. Только ей не всё равно. Вот историку, например, вообще плевать. Ты приди на его урок в портупее или кигуруми, он лишь посмеётся! В 9:34 Антон скромно стучит в дверь, и запыхавшись, говорит, когда открывает дверь в класс: —Здравствуйте… Извините за опоздание. Но после этого не следует ни криков, ни ругани, ни обсирания его жизни, а лишь увлечённые взгляды классного руководителя, русички, которая при классной не смеет открыть свою пасть, и какого то мужчины. Они все втроём смотрят на него, пока парень неловко топчется на пороге класса. А потом он смотрит на класс. И те тоже смотрят на него, даже не говорят. —Садись на место, Антон Классная кивает головой в сторону парт и Антон с выдохом быстро заходит и садится на место рядом с Серёжей, его другом. Позади них сидит Дима. Снова в телефоне. —Чего происходит? Это чего за мужик? Шёпотом спрашивает Антон у Серёжи, осматривая незнакомца. Ольга Николаевна и Антонина Степановна что то выясняют между собой, а он стоит и смотрит на Антона. Так смотрит, что некомфортно становится. —Физрук новый. Лишь коротко отвечает Серёга, тоже доставая телефон. А Антон медленно вспоминает, что по расписанию у них физкультура. Её не было с начала года, так как учителя не было. А ещё зачем физ-ра старшему классу? Вот именно, не за чем. —А физкультура сегодня? —Будет. И вот тут Шастун уже думает о плане побега. Выйти в окно вполне хорошая идея. —Тогда у меня болит нога. На выдохе говорит парень, доставая тетрадь и учебник из рюкзака. —А у тебя болит нога? —Для него…—Он кивает на нового учителя физкультуры.—…Да Сергей хмыкает и обращает внимание на классную, которая решила заговорить: —Мы с Антониной Степановной посмотрели, у вас немного поменяется расписание. Физкультура и история поменяются местами. То есть история сегодня у вас седьмым, а физкультура восьмым. Все услышали? И только попробуйте прогулять. А потом Ольга Николаевна уже собирается уйти, но тут смотрит на Антона и добавляет: —Повторю для особо непунктуальных, это - Арсений Сергеевич, ваш новый учитель физкультуры. Так называемый Антон Сергеевич тихо хихикает от слов классной и кивает, снова смотря ровно на Антона, отчего у парня пробегают мурашки по коже, и он непонятно зачем кивает ему в ответ. А может и классной в ответ. Одному богу известно, кому и зачем кивнул Антон. А потом новый физрук решает заговорить: —Что же, я надеюсь, мы с вами сдружимся. Голос у мужчины бархатный, немного с хрипотцой, приятный. Да и сам он приятный, красивый… Волосы пышные, слегка кудрявые, волнистые и глаза тёмные, глубокие, полные молодости что ли? Интересно сколько ему лет? Девочки за партой впереди захихикали, сразу выпрямились, поправились и грудь чтобы напоказ. Очевидно, что новый учитель девочкам очень понравился. Да и Антону, честно, тоже. Не, ну а чего? Он красивый, одет не в старый, безвкусный, чёрный костюм, как по канону, а в простую, просторную светлую футболку и спортивные штаны. Ничего особенного, но как ему идёт… А потом до Антона дошли две вещи. Первая, что он пялиться на него не отрываясь. А вторая, что он как бы его новый учитель. И по факту это был фатальный пиздец, ведь если бы он встретил такого мужчину на улице, всю жизнь бы корил себя за то, что не познакомился с ним. Не сказать конечно, что это любовь с первого взгляда, но новый физрук определённо был непростым. И с этого дня нормальная, спокойная жизнь кончилась. Единственное, что могла обсуждать вся женская половина класса — это Арсений Сергеевич. И у всех девочек в классе словно случился период пубертата, ведь абсолютно все они свихнулись на новом физруке. Куда не пойди, из любой части класса было слышно: «О, он такой очаровашка», «Да, у него кудряшки такие прикольненькие!» и многая другая чушь. И плевать, что со всей этой чушью Шастун был согласен. Кудри у Арсения и вправду были очаровательными, а небольшие морщинки от улыбки только придавали шарму и изюминки. И если парень тихо охреневал от того, какой этот новый учитель красивый, то абсолютно все девушки на нём помешались целиком и полностью, когда мальчики не поменялись совсем. Их разговоры всё ещё заключались на танчиках, гонках, а до того, кто открывал им зал и давал волейбольный мячик им дела не было. Обычно, на физкультуру ходит человек десять, чуть меньше половины класса. У всех девочек перед этим уроком начинается менструация, заболевает живот, горло, ноги, душа… А сейчас, все двадцать четыре человека, как по струнке, в идеальном строю появлялись в зале ещё до звонка. Все девушки очень старались выполнять все упражнения с особой элегантностью и аккуратностью, брызгались духами, красились специально перед физ-рой, надевали легинсы и открытые топики и во время приседаний максимально выпячивали грудь вперёд, а бёдра назад. Будь на то воля парня, он и сам бы выпячивал всё что можно и нельзя, но к сожалению, выпячивать было нечего. Но об этом Антон старался не думать. Просто заниматься и в сторону физрука не смотреть. Это всё тактильный голод и отсутствие второй половины. А Арсений Сергеевич оказался не просто красивым мужчиной, а человеком очень приятным и добрым, хоть и немного строгим. Двойки за несдачу нормативов он не ставил, кто сдавать не хотел, просто писал конспекты и делал разминку. У него всё было просто и гладко. Если ребёнок не хочет сдавать шестьдесят метров, пусть не сдаёт. Антон, конечно этим не пользовался. С физкультурой у него было всё вполне неплохо. Иногда твёрдая четвёрка, иногда три поставят, но это редко. В любом случае играть в баскетбол, волейбол, футбол ему очень нравилось и пропускать это Антон не готов. Но вот единственный минус нового учителя заключался в том, что он практически никого не отпускал. Пока ты не придёшь к нему без ноги или руки, в мед пункт бы не попадёшь, уже не говоря о домой. Подобными отмазками раньше пользовались девочки, а сейчас только те, у кого ещё остались мозги на месте. Шастун это профессиональным не считал, но что сделаешь? Он и не прогуливает почти никогда, его это не касается. За все одиннадцать лет парень прогулял физкультуру всего пять раз. Ну может шесть. В любом случае это немного, так что у него уже явно есть абонемент на прогулы. Но у всех бывают пиздецки сложные дни. Например, когда ты проснулся за пятнадцать минут до начала урока, у тебя болит горло, и у тебя контрольная. —Вот это доброе утро. Солнышко нихуя не светит, птички не поют, на улице херачит дождь с градом, а вся твоя тёплая одежда в стирке, либо непонятно где. Тетрадь по химии Антон так и не нашёл. Он понятия не имеет, где она затерялась, хотя найти её очень пытался. Плюнув на поиски тетради и сборы портфеля, Шастун напялил любимые джинсы и футболку, поверх накидывая кофту и куртку. Ещё и на любимой кофте образовалась какая то непонятная дыра снизу. Сегодня жизнь гнобит его по полной. Мамы дома снова не было, а поэтому его никто не разбудил, завтрака не приготовил. Не то, что это её обязанность, просто было бы приятнее проснуться за час, поесть вкусного омлета, а потом не спеша топать в школу. Антон захватил зонт, вышел из квартиры и побежал на автобус, слушая чёткий ритм того, как водяные капли бьются о его зонт. Не сегодня. Сегодня он дойдёт до автобуса сухой и целый… И как назло именно на этой мысли. Ба-бах. Прямо в лужу. —Да сука! Сидя в холодной луже, на асфальте, уже без зонта, так как его удуло в абсолютно другую сторону, Шастун уже был готов разреветься от безысходности. Вся одежда промокла просто в хлам, даже толстовка под курткой. Все вещи неприятно прилипали к телу, и раньше хорошие, большие джинсы сейчас выглядели как скинни джинсики, которые были популярны лет семь назад. С горем пополам парень встал. А когда встал, колено прострелила острая боль. Больше на нытьё времени не было и он похромал в сторону дома, уже опоздав на урок на пять минут. Зонт Антон тащил в руках, ибо зачем он ему, если парень итак выглядит как мокрая курица инвалид? В итоге опоздал Антон на один с половиной урок. Учителя, кажется, начали привыкать, что Шастун приходит ко второму или к третьему. И всегда с таким помятым, разбитым видом, что им, видимо, просто становилось его жалко. Ещё чуть чуть и полезут вопросы: «Антош, а тебя мама дома не бьёт?» Тамара Фёдоровна ничего не сказала, молча пропустила его на место, даже не смотря на мокрые волосы и потрёпанную футболку. —Чего с тобой стряслось? Ты где был? Серёжа, походу, единственный, кто обеспокоен его видом. —Упал и проспал. Как-то поникше ответил ему Шастун и упёрся взглядом в учебник, пытаясь хоть как-то отвлечься от больной ноги. Колено всё ещё ныло. Как можно было так упасть? Как можно быть таким лохом? —У нас физкультура следующим. Он тебя не пропустит без формы. —Да какая форма? Я умираю тут, а он про свою физкультуру! Возмутился Антон, громче чем следовало и из ща чего получил неодобрительный взгляд. —Ну просмотрим как ты будешь с ним договариваться. Он обычно без справки не верит. —Я же всегда с собой ногу бесконечную справку о неожиданных травмах, очень предусмотрительно, знаешь ли. На этом их разговор закончился. Настроение у Антона ужасное, и если потребуется поскандалить, отвоёвывая свою ногу, он обязательно это сделает. Вот и наступила физкультура. Шастун всегда считал, что физ-ра третьим уроком во вторник в расписании ни к селу, ни к городу, но кто его слушал? Всю перемену Арсения Сергеевича не было видно. Обычно парень постоянно рвался пройти мимо спортбазы или спортзала, чтобы увидеть физрука, но сегодня он предпочёл бы, чтобы тот вообще в школу не приходил. Ровно со звонком на урок Арсений зашёл в зал, привычно велел построиться. На его лице всегда сияла расслабленная, непринуждённая улыбка, словно у того всегда, всё хорошо. От такой улыбки подойти не получалось. Коленки подкашивались, ножки подгибались, сердечко выпрыгивало из груди, а ориентация ныла в стороне, ревела и горло произносила, что он больше не би. —Здравствуйте, Арсений Сергеевич! С таким же непринуждённым видом подходит к нему Антон, чуть хромая, и глупо улыбается, как ребёнок, увидевшись большого трансформера на полке магазина. —Здравствуй, что то хотел? Попов обращает на него свой взгляд, полностью забывает про разбушевавшийся класс за спиной. И невозможно не заметить, что так он делал лишь в сторону Шастуна. С остальными он разговаривал в полу-обороте. —Это… Того… У меня нога болит. Можно я сегодня на скамеечке как нибудь? Не пойми из-за чего, стыдливо произнёс Антон скороговоркой. Взгляд Арсения вроде никак не изменился, но он снова повернулся к классу и лишь ответил: —У тебя же недавно болела нога? И я отпустил тебя без справки. Давай в строй. По его виду можно понять, что разговор на этом моменте закончен. Антон ещё с секунду тупо попялился а него, а потом продолжил топить за себя. —Но у меня правда болит нога. —Антон, без справки не отпущу. Иди в строй. Интонация стала более строгой, улыбка исчезла, когда физрук прикрикнул на класс, чтобы те перестали разносить зал. Арсений Сергеевич повернулся к нему, видимо, уже понимая, что ученик так просто без боя не сдастся. —Да где я вам эту справку возьму? Я шёл в школу и упал. У меня болит колено. Что вам ещё нужно? Шастун потихоньку начал закипать от упёрстости Арсения. Неужели так сложно отпустить? —Шастун, в строй иди. И он отвернулся от его окончательно, ясно давая понять, что эти отговорки слушать не хочет. Он конечно красивый, но такой гад, честное слово. Антона это добило полностью, ухудшая настроение ещё сильнее. Парень сорвался на повышенные тона, уже не стесняясь и споря с учителем. —У меня болит нога. Я пару метров пройти не могу! Я не буду бегать! Арсений послушал его недовольства спиной к ученику, а потом развернулся и строго-строго ему сказал. —Значит ожидайте два. Откуда я могу знать, правда ли это. Может ты мне нагло врёшь в лицо сейчас? Учитель так и остановился лицом к нему, будто бы чувствуя, что Антон что то ему скажет. А Антон и скажет. Он его только что нагло назвал лжецом. Как такое пропустить мимо ушей? —На слово поверьте! —Юноша сорвался громкий голос, словно вот вот закипит, как чайник. А потом всё так не сдержался и на эмоциях выпалил: —Делайте че хотите! Сказал нога болит, значит болит. Нашёлся дохуя важный. И Шастун гордо развернулся, не менее гордо хромая на выход из зала. Он правда старался без мата. Не получилось. Его тяжёлые шаги сопровождались гробовой тишиной и удивлёнными взглядами. Учитель ему ничего не сказал. Как только Антон вышел, просто продолжил урок. И что он натворил? Отношения с новым физруком испоганил. Он его теперь, наверное, терпеть не может. Реально поставит два, завалит и на выход из школы. Ему учится то осталось чуть больше полугода, а он испортил отношениях с таким хорошим и красивым мужчиной. Может у него были планы на него после школы? С ещё худшим настроением парень попёрся в раздевалку, чтобы спокойно сесть и передохнуть там. Даже на глаза Арсению Сергеевичу страшно и стыдно попадаться.

***

День этот Шастун пережил еле еле. И уроки отсидел тоже на одном божьем слове. Было стыдно, было грустно, а на стальных уроках невероятно скучно. Последний урок алгебры длился до бесконечности долго, тянулся, словно резинка, никак не хотел кончаться, разрываться. Даже телефон не скрашивал участь сидеть в этом блядском классе, где ещё и душно. Никаких уравнений, естественно он не решал. А кому оно, собственно надо? Все 40 минут Антон сидел и пялился в экран телефона. Друзья с соседней школы звали в клуб вечером, немного выпить, развеяться, отдохнуть после сложной недели. Шастун уже думал, как бы отделаться от этой компании. С ними круто потусить, но как друзья они на троечку даже не тянут. У него лишь два друга — Дима и Серёга. Сколько не отнекивайся, всё же его туда умудрились затащить. Ну, точнее уговорить, мол:"Антох, не боись. Пропустим по стопочке водки и мирно по домам пойдём». После таких слов они шли в клуб всей огромной компанией и большинство набухивалось до беспамятства. Бухать в 17 лет, конечно, так себе, но иногда настроение такое, когда кроме этого ничего не помогает. Хотя настолько много парень никогда не пил. Он действительно выпивал пару стопок, а потом преспокойно топал домой, в час ночи уже видя десятый сон. Вечером они собрались уже у дверей ночного клуба. Время, как специально, выбрали очень уж позднее. В половину девятого Антон уже должен быть как штык дома, но так как мама до завтрашнего вечера на смене, он в это время тусует с малолетней алкошнёй у клуба. Как только Антон зашёл в здание, в нос ударил едкий запах, смешанный из дыма сигарет, алкоголя, пота и многообразия духов. Людей сегодня очень много, даже слишком. Через толпу, что словно единая масса, совсем не протолпиться. Кто то сосался, обжимался в углах, остальные танцевали абсолютно по всему помещению. Друзья куда то разбежались, а юноша решил занять любимое место в углу, у бара. Заказал себе коктейль и тихо наблюдать за всей этой тусой со стороны. Компания, про него не вспоминала совсем, и Антона это вполне устраивало. Он больше любил наблюдать, чем участвовать во всей этой мутной гуще событий. Устраивало, пока про его существование не вспомнил его друг. —Тох, ты чего один сидишь? Лицо Влада, его друга осветилось лучезарной улыбкой и он заказал себе водки. Алкаш несчастный. Всю печень пропьёт к чертям. —Настроение не очень. Единственное, чего он хотел, чтобы от него просто отстали. а лучше пойти домой. Но Влад его планов не разделял, протянул ему стопку, чуть ли не пихая в руки. —Ну так надо поднимать настроение! Шастун отпихнул стопку с прозрачной жидкостью и отвернулся, но тут почувствовал, как ему эту стопку впихнули в руку. И чёрт бы его побрал, если он ещё хоть раз Владоса послушает. Парень как-то невесело ухмыльнулся и сжал прозрачную стопочку в ладони, глядя внутрь. Выдохнув, он залпом опрокинул в себя стопку водки, чувствуя, как напиток приятно жжёт горло и заметно остужает мозг. А дальше ещё стопка, две, три и всё как в тумане. Вот он в толпе. Двигается в ритм музыке с пьяными в хлам Никитой и Арсением. Может и он пьян в хламину. В мозг доходят лишь бессвязные обрывки мыслей. Толпа, люди, музыка… Алкоголем пахнет очень… Зато весело как. Про время он совсем забыл. Слушает лишь музыку, смех, разговоры вокруг. Снова выпивает что то. Что выпивает? А хрен его знает, что он выпил. Что то с текилой, возможно. Лица уже совсем теряются. Кто стоит рядом? Не похоже на Влада… И на Никиту тоже. Он вглядывается в расплывчатое месиво, вместо лица, но потом забивает и забывается окончательно. Сколько он уже тут? С кем он? Контраст холодной стены с вспотевшей от духоты и танца спиной вызывают мурашки по всему телу, А может не контраст, а, например руки на талии. Руки, губы, хорошо… Руки поднимаются на щёки, а потом ниже. Всё ниже, ниже, ниже и ниже… Что происходит? Антон уже совсем не отупляет, что происходит. В голове лишь бессмыслица, туманная дымка. Губы, руки… Целует кто то? А кто целует?..Важно? Нет. Кто то целует так, что Шастун тает в чужих руках на своей талии. Кто то целует мокро, грязно, с языком, держит крепко, что не выпутаться. Дальше чувствуется лёгкое укачивание. Едет куда то? Но даже подумать не успевает, засыпает от мягкости кресел, лёгкого укачивания и прохладного воздуха кондиционера. Кровать мягкая. Простыни совсем холодные. И в комнате холодно. А что за комната? Губы, снова. Ниже, ниже, ниже. Шея болит. Кусают, кажется. Кожу жжёт от горячих поцелуев и лёгкий укусом. Кожу шеи. А потом… Всё ниже, ниже, ниже… Руки, губы. Простыня холодная. Холодно очень. Ладони. Ладони горячие… Тепло, хорошо, жарко, горячо… Пьяный мозг не способен здраво соображать. * Шастун вскакивает с мягкой постели в холодном поту. Он осматривается, не желая вылезать из-под тёплого одеяла. Обычно, он бы лёг обратно и поспал бы ещё минут двадцать, опоздав везде, куда модно. Но не сейчас. Сейчас он в страхе замирает. Смотрит на квартиру. Не его, блять, квартиру. И не Никиты. И не Влада. Смотрит в зеркало напротив большой кровати на своё отражение. Боится даже слово сказать. Кровь ввенах застывает от страха. Квартира не его, верхняя часть его тела вся в засосах, а с кухни несёт запахом кофе, духов и слышится блядская возня. Тут только один вывод. Он продался, как последняя шалава вчера вечером. И судя по самой квартире, человеку вовсе не его возраста. —Бляяяять… Тихо-тихо тянет он, не желая вообще жить сейчас. Вот это намного страшнее ужастиков и монстров. Хотя на данный момент он даже не знал, чего бояться. Того, что он вообще ничего не помнит и может его сюда насильно притащили и трахнули, или того, что он позволил себя трахнуть? Со стороны кухни послышались скрипучие шаги, и Антон уже приготовился к тому, сейчас сюда войдём толстый, старый мужик с кровавым ножом. Парень притаился, закрываясь одеялом, словно крепкой защитой. Но вышел совсем не жирный мужик. И не старый. И ножа в руках у него не было, но Антон испугался ещё больше, еле борясь с желанием выброситься из окна. Уже совсем не стесняясь и во весь голос протянул жалобное, скулящее: —Сука… Ведь у двери стоял его физрук, мужчина, который ему нравится до дрожи в коленках, Арсений, мать его, Сергеевич. И вот она последняя надежда, надежда на то, что его в этом клубе чуть не изнасиловали, а он, как герой спасатель пришёл к нему на помощь. Ну не мог же Шастун переспать с учите… —Днём ты кричишь на меня, а ночью уже подо мной. Мог. Ещё как мог. Антон смотрит на него испепеляющим взглядом, на его довольную улыбку, не зная, что делать; Смеяться с этого высера, который он только что сказал на полном серьёзе, или плакать из-за произошедшего. Но видя мёртвый взгляд Антона, уже с обеспокоенным лицом подлетел к нему. На уроках у него нет этого взгляда. Нет глаз, полных любви или беспокойства. Настораживает то, что всё это появилось после ночи вместе. Антон сидит всё так же, закрыв лицо руками, а потом сухим тоном произносит единственное: —Вы знали, что вы самый безответственный взрослый, которого я знаю? Арсений от этого сильно удивляется. Мужчина ожидал совсем не это. Шастун по хозяйски плюхается обратно на подушку, не смея взглянуть на учителя. Если так подумать, то это же мечта. Проснуться, а рядом не Арсений Сергеевич, а просто Арсений, его любимый, парень, муж. Без разницы. —Почему? Только выдавливает он, с интересом рассматривая Антона. Его взгляд невольно цепляется на багровых метках на шее, на укусах, но тут же возвращается на лицо, понимая, что думать нужно не об этом. —Потому что по факту, вы изнасиловали несовершеннолетнего. Посадить могут. Но Попов на это никак не отреагировал. Чуть посидел молча с задумчивым лицом, а потом аккуратно положил свои ладони на руки юноши, убирая их с лица и нежно поглаживая тыльную сторону руки. —Да, нам явно нужно поговорить.—Он глубоко вдохнул и начал: —Я прекрасно понимаю, что это было неправильно. И что я твой учитель, и что я старше на десять лет, тоже понимаю. Этого всего вообще не должно было случиться, просто ты… Антон его крайне бесцеремонно перебивает со своим крайне возмущённым: —Я? Но мужчина и на это не особо реагирует, лишь так же спокойно поясняет. Просто старается сказать, признаться, хоть это и так сложно. —Я просто старался тебя вывести оттуда, вот и всё. А ты не давался, начал дразнить. Я держался до последнего. Ты мне даже слова сказать не дал, полез целоваться.—Голос его стал тише, слегка дрогнул. Учитель опустил глаза, договаривая.—Как удержаться, оттолкнуть, когда хотел именно этого? Ты мне понравился, Антон, с самого первого дня. Антон будоражил внутри всю внутреннюю суть своим ярким сердцем, трудным нравом и пылкой молодостью невинного сердца. Завлекал и внешность, и разумом. Давно Попов не встречал таких интригующих, пленительных молодых людей. Это его и добило, поразило в самое сердце на пораженье. Шастун смущённо замолчал. Как такое может быть? Он словно забыл, как говорить, тяжело обдумывал эти слова. Ему только что признался его учитель. Арсений ему признался в любви. Арсений. Ему. Господи… Спустя десяток секунд молчания, юноша выпаливает: —И что теперь? Мужчина усмехается, но как-то грустно, так как ответа так и не получил. —Ну тут два варианта. Мы либо с тобой живём долго и счастливо, либо пишется заявление об изнасилование, и я сяду в тюрьму. Шастун смотрит на него как на умалишённого, широко раскрывая глаза. Он крутит указательными пальцем у виска, параллельно добавляя: —Ты дурак что ли совсем? Не буду я на тебя ничего писать. Учитель уже не знает, как ему реагировать и что считать верным. Принимать ли это за отказ? Он удивлённо на него смотрит, давая парню тончайший намёк: —Ты мне так и не ответил, взаимно или нет… Антон теряется на секунду, понимая, как ступил, а потом обхватывает чужоё лицо ладонями и тянет на себя. —Взаимно. Выдыхает в губы он, уголки рта растягиваются в нежной, счастливой улыбке, когда Шастун его легонько целует, ощущая как его притягивает к себе уже его Арсений. Ничего, учиться осталось совсем недолго, а мама его обязательно поймёт, если упустить часть про ночной клуб.