дюпре

Зря, конечно. Встреча выпускников, пятилетняя годовщина пинка из гнезда интерната. Олег не сунулся бы, но корешки прицепились — пошли да пошли. Пошёл. Посмотреть в глаза школьной любви, не дождавшейся из армейки; без обид, так, больше для самоутверждения. Что, де, вот, я такой классный, а ты сиди локти кусай, Анют. Дура. Олег приходит наряженный двумя банками пива, в водолазке и джинсах. Вечеринка, если честно, тухлее некуда; сама идея по умолчанию сосёт. Братства из их выпуска не получилось. Олег сидит на вежливом удалении в альфа-позе, т н позе распорки для очка, чтоб на теоретически двухместный диванчик к нему никто не подсел. Кивает, умеренно улыбается. Олег вежливый. Олегу ваще неинтересно, как там у кого вышло, про себя рассказывать взаимно не хочется, — с непросратыми школьными друзьями Олег общается и без вымученных сходок, врагов не нажил. Олег — латентный одиночка. Ему нахуй никто не нужен, но если есть компания, можно вписаться; похер. Олег тянет своё, уже третье, пиво и ему скучно. — Пусти, — кто-то пихает в коленку. Олег поднимает глаза. Видит знакомые рыжие патлы. — Привет. Олег молча двигается к подлокотнику. Посягатель на его личное пространство —Серый из параллели. Бедовый, рыжий, тощий, с несоответствующим уровню физ подготовки уровнем выебонов. За что, разумеется, в интернате пиздили. Даже Олег пару раз. Ну так, несерьёзно. Для проформы больше. Потом Серый вдруг предложил: давай ты мне протекцию, а я тебе плачу. Олег пошутил: не плачь. Но согласился. По приколу. Не пожалел. Серый не наебал — платил по подростковым меркам приемлемо. Откуда он брал деньги, будучи школьцом в пожертвованных шмотках, Олег не спрашивал. Похуй. Почему бартер заключить решил конкретно с ним — тоже. Ценный совет, что, де, вместо оплаты спортиков лучше было бы поучиться засовывать язык в жопу, Олег удержал при себе. Серый влезал в залупу — Олег разруливал. Пару раз получал в морду. Пару десятков раз давал сам. После выпуска не общались — ни повода, ни желания. Чисто бизнеss, хули. Дружить с Серым Олег не стремился. Поэтому сильно обрадоваться как-то не вышло: не видел пять лет и ещё бы столько же спокойно не видел — похер. Но Серый сидел рядом, почти вплотную, откинувшись на спинку и по-пижонски тряс на ладони бокал с какой-то хуйнёй типа мартини, чё-то пытался пиздеть; игнорить не получалось. Того бокала и короткой переглядки было достаточно, чтоб поставить жопу, что нихрена Серый не изменился. Олег для верности покосился вбок: Серый сидел в брючках а-ля олд мани, лимитированных найках (Олег не пойзон-дрочер, просто так совпало, что вчера он смотрел новый дроп и стонал от цен) и в очечах а-ля шанель, как из клипа Шнурова. Пиздец. Олег потёр подбородок. Серый срисовал. Чё-то не так себе там понял. Ухмыльнулся. — Узнал же? — Олег кивнул и отвернулся. Говорить им всё равно было не о чем. Пока. После самбуки вдруг нарисовались темы для обсуждения. В фонарном свете, зависнув на терраске с сижкой, Олег пьяно таращился Серому в лицо. Слушал и даже что-то там отвечал. Абстрактную хуйню, в основном. Про подлодку Курск почему-то. Серый подпирал щёку до паскудного ухоженной рукой и слюнявил фильтр. Много ржал. Олег слушал его почти умиротворенно. Самбука, талантливо вынесенная в кармане пиджака, согревала мысли и тело. В какой-то момент перескочили на личное. Олег только щас вспомнил, что Анька так и не пришла. Серый ссал в уши расплывчатыми формулировками, типа, бизнес, темки. Олег нахмурился: к чему ведёт? И криво ухмыльнулся, когда Серый сказал кодовое: «знаешь, у меня проблемка...» И дальше: «не поможешь?» Олег кивнул: помогу. По старой памяти и новым тарифам. По трезвяку потом ещё думал, какая сука Серому слила его похождения. Или на морде написано; хотя, если б по морде весь его путь самурая читался, на улице бы шарахались, — Олег тот ещё рыцарь. От школьной чистки ебал нехило апгрейднулся: в бронике с разгрузкой излазить на брюхе всю бадият аш-шам это стиль. Уровень. Дорогого стоит; Олег Серому прямо намекнул. Серый снисходительно поулыбался, достал из кармана гугловский смартфон, потыкался, показал на экране набранную в калькуляторе цифру. Олег сухо сглотнул. Прихуел. Но виду не подал. Работёнка ему подходила. Как и ожидалось, деньги уёбищный характер Серого испортили окончательно. Если в школе недоброжелатели стремились больше попустить гонорливую суку посредством коленки в живот, то теперь проблему-рыжулю предполагалось решать либо мокрухой, либо тяжкими телесными. — Мне пообещали отрезать пальцы, — Серый, почти как сто лет назад, в интернате, хихикает и отхлебывает доктор пеппер. Только доктор пеппер щас перелит в сраный хрусталь. — Какой-то японский вайб, не находишь? Олег скептичен. — Чоп? Серый отмахивается. — Ещё чего. Я же не депутат. Периметр на камерах. — А я тебе нахуй тогда? — спрашивает Олег. Хотя он, к сожалению, знает. Догадывается. Серый смотрит чуть снисходительно. В глазах искрится слишком знакомая давняя ебанца. — Сработать на опережение. Принеси мне палец этого якудзы, м? Олег смотрит на красную муть в бокале. Пу-пу-пу. Палец он, конечно, никому не отрезает. Он же не ебанутый. Хлопает пару миньонов бедолаги, которого сначала нахлобучили морально, а теперь ещё и физически; Олег стреляет под ноги, той стороной двери, где петли, зажимает кисть. Мужик в ахуе. Олегу его не жалко: за слова надо отвечать. Больше брезгливо; ну кусок говна же, не пизди лишнего, раз не вывозишь зеркалку. В следующий раз Серого пытаются снять с дерева. Олег отстреливает снайперу жопу и ловит в лесу, километрах в двух от стрельбища. Пакует, увозит за три пизды. На тупиковой дороге поясняет: беги, бля, и забудь о Питере, ворошиловский стрелок хуев. Не твоё это. И выволакивает из багажника за шкиряк. Снайпер едва ли моложе Олега. Гипотетически они даже могли бы служить вместе. Хотя не, не могли: там, где служил Олег, таких долбоёбов после первой вылазки грузили в тюльпаны. Олег — герой Эриха, бля, Марии. Ремарка. Выживший Серёжа Бодров. Он отпускает снайпера, не имея никаких гарантий, что этот дебил не попробует снова. Серый рационально сказал убить. Олег врёт ему про утопленный в болотах Ленобласти труп. Это первый пиздёж в длиннющей цепочке; Олег вешает лапшу, как бумажные фонарики на ёлку. Не, нихуя, не стыдно. Олегу не нравится Серый в общечеловеческом смысле, плюс этот вечный вызов социуму — такая заноза в заднице, пассатижами не вытянешь. В Сером Олегу нравятся только деньги. Так Олег думает, пока не видит Серого в бассейне. Серый лежит на шезлонге и посасывает какую-то хуйню типа сигариллы, в вафельном халате, весь такой бежевый папа, и Олег, кажется, впервые видит его ноги голыми. Раньше как-то не приходилось. Вау. Бля. Олег мигает. Сухо сглатывает. Это как перебегать жд пути перед сигналящим сапсаном или прыгать с моста в обмелевшее русло. — Всё нормально? — спрашивает Серый. Гнёт бровь. Вопрос риторический. Серый, не дожидаясь ответа, продолжает пиздеть о своём. Олег думает, типа, может, я бы хотел пристроиться между твоими ногами и трахнуть тебя под песни щенков. Может быть. Вероятно. Так, чисто гипотетически. Олег, если чё, не из этих. За смотринами в казарменном душе замечен не был. Длинные сирийские ночи в обнимку коротал исключительно со стволом. Своим. Мц 116 эм, в нарезное дуло которого ссала смотреть арабская весна. Алмут самт. Так про них говорили по другую сторону барханов. Отсталые дикари из кровавой анархии, которым бравые герои несли свою славную тиранию с Башар Асадом во главе. Ага. Готтентотская мораль и каптагон — единственное, что после Парса возбуждает Олега. Гормональная вечеринка у бассейна — минутная слабость. Просто у Серого слишком охуенные ноги. — И об активах... Олег, ожидая конца брифинга, киснет в фойе. По телеку крутят неделю лондонской моды. Актуальный тренд — сексуальные ножки от викстед. Трендсеттеры дрочат на вырез бедра. Олег бы поспорил. Самый актуальный тренд весны 2017 — ноги одной рыжей беды у него на плечах. Может быть, Олег и поехал чуть-чуть. По этим ногам и вообще. Кукушечкой. Он, собирая пустышку-хлопушку для недоброжелателя, совершенно сознательно раскручивает в башке сцену с шезлонгом. Представляет, как зажимает бесящий рот и не даёт дёргаться, и Серому нравится, потому что Олег уверен, что таким сукам нравится пожёстче; иначе зачем провоцируют? Олег прикрывает глаза. Пальцы машинально мотают катушку с леской. Он представляет, как Серый стонет в руку и что коленки, когда Олег их в принудительном порядке разводит, дрожат; визуализируется слишком легко. Посттравм какой-то стрёмный выходит. Тарантиновский. — Боже, — слышит Олег. Открывает глаза. Серый стоит над ним и смотрит со смесью любопытства и лёгкого отвращения. — Тебе, типа, настолько нравится? — спрашивает Серый. — Войнушка, стрелялки, вся эта история. Олег не понимает. По инерции следит за направлением взгляда Серого и вот уже понимает. Стоит в этой комнате не только Серый. Мда. Ситуация. — Ты бы хоть девочку себе снял, — с сочувственной улыбочкой говорит Серый. — Я тебе нормально плачу, вроде. Должно хватить. — Инфляция, — отшучивается Олег без тени смешинки. Он раб физиологии. Наблюдая за тем, как Серый со своим СДВГ не может усидеть на кожаном кресле, Олег думает, что между креслом и Серым критически не хватает его. И, буравя пространство взглядом на двести ярдов, представляет, что Серый так ёрзает уже на нём. Запрокидывает затылок на плечо. Царапает подлокотники и ладони с наружной стороны. Всхлипывает. Мысли у Олега при этом чистые, трезвые. Всегда. Когда Серого всё-таки похищают (Олег устало трёт шею: нахуй бодигард, да? шея в порослях ночной щетины колется), Олег, естественно, едет спасать принцессу из башни. Потому что принцесса неплохо платит. Достаточно, чтоб ехать без СОБРа и прочих ряженых; у Олега свои методы общения с драконами. Киднеппинг — личное. По заложникам у Олега были факапы, после которых хотелось в умиральную яму. Поэтому сорри, мальчики, вашу тусовку рейдят для рейва. Блат-хата — заброшенный домик с яблоньками. Всех, кроме Серого, на квадрате Олег выносит контрольными в фейс. Двух в затылок. На изи. Олег даже расстроен: думал, будут боевики. Хотя бы. Готовился. А их хватило на одну к51. Фу, блять. Макаки, вашу мать, только время отняли. Кучу времени отняли! Серый обнаруживается в уличном погребе. Добротно скрученный, с завязанными глазами и ртом. Олег даёт себе две секунды на постоять у верхушки лестницы. Поразглядывать. Серый валяется у её подножия, прям на стяжке, жалкий, безотказный. Охуенно доступный. Олег щурится. Он слишком хорошо представляет, что мог бы с таким Серым сделать. Отъебать, перехватив за вязки на предплечьях, например. Где? Похуй. Хоть на этом бетоне прям. Стереть красивые коленки в кровь и волосы в строительной пыли изговнять. Себе только ширинку расстегнуть. Балаклаву с броником оставить. Не целовать. Не развязывать ни в коем случае. Только трогать. Много, везде. Грубо. Олег делает шаг по ступенькам вниз, потому что ещё немного и начнет воспроизводить фрикции. Игра в имитацию — спорная штука, но не для Олега. Олег даёт волю фантазии, зная, что мозги останутся холодными. Он психопат. Режет нахуеверченные недоуздки с мыслью, что этим ножом мог бы Серому вспороть горло. Ну, по завершении. Чтоб без обязательств. Никто не определит, до или после охраны грохнули. Слишком маленький временной разброс. Да и кому надо? Скоропостижка — ну, с заложниками случается. Специфика. Понимать надо. А Серый не прям понимает. В нём как будто напрочь отсутствует осознание собственной смертности. Олегу уже просто по-человечески интересно, как можно наживать себе столько врагов. Только специально если. Из садомазохизма; тю, снова про секс. Здрасьте пожалуйста. Олег себе исповедуется, что, может, был бы не против. Если с Серым. С девками тестил — выходила хуйня. Но тут потенциал о-го-го. Можно и попробовать. Так, по лайту. Чисто теоретически. Свечкой по сиськам там или плётку. Без фанатизма. — Да пошли вы нахуй, — говорит Серый в трубку и швыряет телефон. Олег везёт его по делам в закатанной тачке. Серый на заднем закуривает, на опуская окна. Беспокойно посасывает сижку. Дива, бля. Губы у Серого тонкие, бесцветные. Сигарету обхватывают плотно. Олег думает, что мог бы найти им применение поинтереснее. — Суки, — плюёт Серый и откидывается на сидении. Раздражённо проводит по волосам ладонью. Олег наблюдает за ним в зеркало заднего вида и, когда он, задушенный никотином и злостью, оттягивает ворот футболки, Олег представляет то, что представлял уже хуеву тучу раз: Серый на заднем бункера выгибается и дрочит, закусив губу. Синяя от вен ладонь накрывает головку. Серый дёргает бёдрами, как блядь. Олег легко может представить, что он порнушно облизывает пальцы. И что на подбородке потом остаётся ниточка смазки. И что Серый не носит белья; тут уже на уровне канонического. — Ау-у, приём! — Серый щёлкает пальцами. Раздражённо жуёт окурок. Олег думает, что мог бы его завалить. Недоёб повышает сговорчивость. Но это неэтично. Соу на сегодня никаких сигаррэтс афтер секс. Как говорится, пока только до. Олег делает осмысленный взгляд — типа слушает. Ладонь автономно барабанит по оплётке руля. Сигнал светофора сменяется зелёненьким. Олег выруливает на шоссе. Бесчётное количество раз он представлял и то, как Серого в машине раскладывает. В фантазии Серый в подобии сарвангасаны бился коленками об низкий купол. Олег занимал тактическую позицию между его невъебенных ног, держал за ляжки. Чехлы скрипели в унисон толчкам. Стёкла запотевали. За стёклами была лесополоса. На тиковых ковриках валялись юзаные гандоны. Тощая жопа Серого была искусана в мясо. Нехуй потому что. Вертеть и вообще. Ну это так, отговорка. Про верчение жопой. Ничё личного, просто фетиш. Олег не ревнует, естественно. Некого. Не к кому. Серый подозрительно асексуален: за полгода Олег ни разу его не спалил. Может, поэтому и напрягается, когда Олег вплотную подходит. То ли от страха, то ли от возбуждения. Хуй разберёт снежинок этих. Олег из любопытства пошептал бы ему на ухо всякого, пока не обоссытся или не кончит. Рубрика э-э-эксперименты с Сашей Пушным, хоум-версия. Мечты-мечты. В реальности очередной партнершип идёт по пизде: Серый тявкает на пайщиков из концерна однодневок. Олег слушает и думает: сука, заткнись. Нельзя орать на тех, с кем шэришь кипрские оффшоры. Уйми шило. У этих ребят есть право наследования твоей доли. Завали. Серый, ёб твою. Увы, Серый телепатические месседжи не воспринимает. Олег разглядывает ногти. Он обречён. Эту ёбаную истеричку однажды точно шлёпнут. Неёбаную, вернее. Олег раздражённо думает: бля, рыжуль, если настолько зудит, мой ствол к вашим услугам. В качестве жеста доброй воли. Не 9а-91, но тоже вполне себе. Попрыгаешь на хуе, глядишь, отпустит малёха. Как снова прижмёт — так уж и быть, обращайся. Всегда пожалуйста. Олег меценат же. — Считаю до пяти и отстреливаю яйца, — щедро обещает Олег. — Потом ухо. Потом кишки. Чел, держащий Серого на мушке, ему верит: потная ладошка испуганно дёргается. Серый скучающе косится на дуло, прижатое к его виску. Олег держит типа на прицеле. Что тот пересрал — это правильно. Олег не шутит нихуя. — Раз, — говорит Олег. — Спрячь волыну. До чела доходит, как до жирафа; это просто пиздец, доверять такие дела такому еблану. ПрофессиАнализм от слова анал. — Два, — говорит Олег. Щёлкает предохранителем. — Пять. Три выстрела чётко по обозначенным мишеням. Ну, почти. Вместо живота третья пуля ушла в шею. Тип корчится, агонируя. Серый корчит недовольную мину: левая щека и шея (тоже слева) краснеют свежими брызгами. — Чё так долго? — Ебался, — огрызается Олег. — Скажи спасибо, что вообще пришёл. — Ещё бы ты не, — фыркает Серый. — И не строй из себя героя. Твой проёб. В твои обязанности входит, чтоб я вообще в таких ситуациях не оказывался. Олег молча протягивает ему салфетку. Думает: а в обязанности твоего пиздака закрываться в нужный момент не входит? Глядишь, и не возникало бы их, ситуаций-то. Но Серому такое говорить нельзя. Это как комбкатализатор к баллиститному пороху: ебанёт. Серый вообще как селитра. Бешеная сука. Красивая сука. Олег с ним благоразумно молчит. Открывает рот только когда хочет почувствовать себя долбоёбом. — Как вы отдыхаете? — спрашивает Олег и уже на этапе озвучивания вопроса понимает, что снёс хуйню. — А мы на вы? — Серый смотрит поверх очков. С насмешечкой. Очки ему не идут. Серый в них похож на завуча мбоу сош. Не секси. Олег знает его медкарту уже лучше своей; зрение там прекрасное. Очки — очередные выебоны. Серый смотрит из-под них, как Миранда Пристли. — Я про другое, — говорит Олег. — вы — айтишники. Вы ж зажравшиеся. Вот что Олег имеет в виду. Изнеженные жопы с удалёнкой и матча-латте. Комфортодрочеры. Олегу правда интересно: его фантазии хватает на Дубайск и Монако. Плебей, хули взять. Серый выглядит настолько пресыщенным, что для него Мальдивы должны ощущаться чем-то типа курортов краснодарского края. Принцесска на горошине, наш ответ болливуду; если неудобно спать, Олег может предложить только лечь сверху. Сервис уровня спа резорт. Русский олл инклюзив, детка. Серый роняет очки на кончик носа. — А что такое? — спрашивает. — В отпуск захотелось? По песочку ностальгируешь? — По гальке, — ощетинивается Олег. Мысленно дошучивает: ещё по Вальке, Таньке и Дашке. По любви, наверное. Ебли хватает. С обиженками на Серого Олегу расхлёбываться ещё лет двести. На заслуженную пенсию он уже не рассчитывает. Хотя хотелось бы. Мулатки, вилла, чёрный русский на балконе где-нибудь. Где угодно. Где нет песка и Серого с его хуйнёй. Олег закуривает, пока ждёт у машины. Точно успеет. Хоть всю пачку. Серый на свои вылазки собирается хуже бабы. Наряжается. Ходит с надменным еблом потом, типа вог. Мда. Олег затягивается. Он, скорее всего, попадёт в Вальхаллу. Как и подобает воину, погибнет в бою. Бой, конечно, громкое название для уличной разборки. Олег давит сигарету об капот. Он сдохнет, потому что Серый своим чсв зацепит кого-то серьёзного. Или просто не повезёт. Олег не слишком везучий. На нём столько отметин — кожа как одеяло лоскутное. Весь перештопанный, перерезанный. Ну, норм. Опыт, как говорится. Олегу похуй. Шрамы его не портят. Девкам нравится. Эффектно. Спина особенно. Даже Серого цепануло; Олег случайно засветил, когда перед ним переодевался однажды. Не то чтобы Олег хотел в ебало тыкнуть, типа, на, смотри, но и не прятал. Просто дождь, грязь, говно. В мокрой футболке с кондёром не айс, да и салон засрать не хотелось. Вот и оголился. — Здорово тебя, — тихо тогда сказал Серый. И отвернулся. Засмущался или триггернуло, хз. Олегу видно было, как он нервно облизал губы; Олег предпочёл думать, что показалось. На встрече с конкурентами Серый сидит, закинув ногу на ногу. Специально принимает позу омежки. Обманка для хищника от хищника покрупнее. Олег смотрит на слишком узкие для прямых брюки и представляет, как трахает Серого в этой переговорке. Офисная йога на кресле с колёсиками. Эротизированная секретарша приносит кофе. Серый берёт чашку и не делает из неё ни глотка. Параноик, думает Олег. И прихлёбывает из своей. Кофе дрисня. Судя по кислому ебалу Серого, встреча тоже. По ее окончании Серый говорит, что срочно надо исчезнуть. Недельки на две. Олег думает: параноик ёбаный. Но не спорит. Кто платит, тот музыку и заказывает. Они сматываются в глэмпинг, в Норвегию. Без ноутов, телефонов и проч. Олег настоял: если конспирация, то по-взрослому. Серый почти не мандел. Видимо, сильно боялся. От таёжной тоски листал немногочисленные книжки на финском, прибухивал красненькое. Олег тоже читал. С трудом, но понимал саамский: бабка была из Мурманска. Когда глаза уставали, медитировал. Делать было решительно нехуй. Настолько, что Серый, на пятый (или восьмой? время в отрыве от города не воспринималось) день под вечер пришёл к Олегу в гостиную пьяненький, в одном полотенце, и, глядя Олегу в глаза, полотенце сбросил. Олег, выдержав зрительный контакт, полотенце поднял и вернул. Финта не оценил. Серый сказал: — Ну и дурак. И, развернувшись, ушёл. Олег взглядом проводил его обиженную спину. В который раз оценил ноги. Жопу, которой почти не было. Неправильный ромб Михаэлиса. Сложен Серый был объективно так себе, но выглядел при всём этом гармонично, хорошо — красиво. Олег потом думал, почему тогда не воспользовался. Светская отмаза про субординацию звучала заебись, но настоящую причину Олег не знал. То ли чуйка, то ли нежелание разочаровываться; мечты должны оставаться мечтами, все дела. Парадоксально, но норвежский прецедент с отказом их сблизил: Серый запитал к Олегу доверие, как кабель к щитку. Живого общения стало больше. Гораздо. Олег не возражал: от него требовалось в основном слушать и односложно реагировать. «Пиздец», там. Или «ого». Серый делился личным беззастенчиво, от этих откровений временами ощущался совсем раздетым, бесстыжим, и Олега его раскрытость одновременно отталкивала и возбуждала; противоречивая смесь селитрой гремела внутри. Олег смотрел на то, как Серый восторженно разглядывает бенуашного Врубеля, и видел, как ебёт его в вернисаже. Или на. Олег не уверен, как правильно, и в том, что корректно представлять секс в музее, где экспозиция частично представлена библейскими сюжетами, не уверен тоже. Но Серому бы понравилось. Шалость на грани административки — очень в его духе. В стиле выброса денег из окон офиса и прооппозиционных выходок. Серый пиар, как выражается Серый. Он охуенно балансирует между госзаказами и интервью медузе. Олег не осуждает. Он не то чтобы лучше, да и в целом похуй. Олег лучше многих знает, что деньги не пачкаются. Особенно доллары. Денег у Серого много. Для перелёта он арендует бизнес джет; стюардессы лижут им задницы и наливают моёт. Олег смотрит и думает, насколько же у Серого дохуя денег. Просто он-то знает, хау мач стоит снять самолёт, и ещё думает, что Серому пошла бы форма стюардессы. Любой компании, хоть победы. Главное, чтоб с чулками. Олег представляет ноги Серого, просвечивающие через белый капрон, особенно на щиколотках. Какая на ощупь их синтетическая гладкость. Олег снял бы зубами, искусав то место на бедре, где оставила след резинка. Потом зализал бы. Серый, не догадываясь, что с ним только что мысленно проделали, болтает ногой и смотрит в иллюминатор. Расслабленный. Он сегодня в кедах и мешковатых джинсах а-ля южный централ. Водолазка, толстовка. Уличный стиль делает из него панкушку-спидозницу. В апартах, уже по прилёту, Олег думает, что было бы классно трахнуться в толчке самолёта. В качестве экспириенса. Не обязательно с Серым. Просто с ним сейчас есть возможность — чисто гипотетическая. Никаких практических шагов Олег не предпринимает. Шанс поебаться на высоте восьми тыщ утекает сквозь пальцы. Возвращение в Питер выходит интересным. Город встречает их заминированным личным авто. Талантливо так, причём. Не заметишь, если глаз не намётан. Если — тут шашисту не повезло: у Олега в военнике специализация стоит под сапёрским кодом. Олег на детонирующих штучках собаку сожрал и не поперхнулся. В Сирии оттачивал. Не наебёшь теперь. А вот кого понеопытней — запросто. Олег скидывает тачку с начинкой ментам. Пусть ебутся. Сам увозит Серого на конспиративную хату. — Кто? — спрашивает по дороге. — Хз, — пожимает плечами Серый. — Узнай. В этот момент Олег как никогда хочет ему въебать. Сдерживается. Уже по проторенной дорожке идёт заигрывать с ментами; они снюхались ещё давно, в самом начале; Олег по опыту знает, что в его шатком деле с ментами лучше дружить. Олег им помогал пару раз. Ездил в Казахстан, чтоб в багажнике вернуть жулика на родину, — кпп они ж только на бумаге, по факту степь справа, степь слева и вокруг нихуя. Жулики апеллировать пытались потом, а менты разводили руками: по Лиговке шлялись, хуй знает, зачем, вот и загребли. А что про Казахстан, это уже сказки какие-то. Командировок заграничных в отделе не было. Так что, дружочек, порожняк гонишь. Так что; с ментами у Олега всё на мази. Исполнителя с их помощью он находит, пусть и не сразу. Наказывает. Новостные сводки неохотно простреливает двустрочник про горелый труп без зубной карты — бомж, очевидно. Подростки игрались. Дефективное поколение, жертвы тиктока. Тачку от греха подальше Олег всё равно меняет. Раз подлез один — смогут и другие. В безопасности нет мелочей. Перед релокацией в офис дефис резиденцию Олег приезжает, чтобы лично всё осмотреть. Каждое помещение, каждую камеру. Он тоже, походу, становится параноиком. Эта хуйня заразна. Серый ржёт: лучше жить шизом, чем сдохнуть по невнимательности. Олег с ним согласен. Жить всегда лучше. В панорамной гостиной офиса Серый растекается по дивану. Становится заметно, как он скучал по знакомой обстановке; Олег морщится. Быть привязанным — признак слабости. Серый — человек места. Олег к местам не цепляется. Ему одинаково некомфортно дома, в окопе и на двухместной шёлковой простынке в отеле — Олег и не ищет уюта. Практичность в приоритете. — Сашими хочется, — зевает Серый, потягиваясь. — Закажи, — предлагает Олег. — Фи, — Серый состраивает гримасу. — Скучно. И так две недели в четырёх стенах просидел безвылазно. — Так это ж твой обычный жизненный стиль, — говорит Олег. — Так это когда я сам выбираю затворничество. А тут вынужденно, — Серый перекатывается со спины на живот. Подпирает щёку рукой. — В ресторан хочу. Ща столик заброню. И они, насрав с Эвереста на безопасность, едут к Исаакию, жрать сырую рыбу. На обратной дороге Серый говорит: поехали через Ваську, хочу в севкабельпорт. Олег думает, что там нехуй делать. Сумерки и мокрый ветер с Невы. Трамонтана, если выёбисто. Серый жмурится на огни через реку, заправляет волосы за ухо. Олег встаёт рядом, облокотившись о перила, чтоб заслонить от ветра. Хуй знает, зачем. Большой мальчик уже. Не простынет. — Чё ты со мной забыл? — спрашивает Серый с улыбкой. В фонарном свете лицо у него совсем юное, как будто им не под тридцать. — Злая иранская бабка заколдовала, — криво ухмыляется Олег. — Тридцать лет и три года на одну суку работать. Серый улыбается шире. Олегу нравятся его мелкие зубы. — Можно тебя поцеловать? — спрашивает Серый. Олег отворачивается. На здании морпорта враждебно красным горят маячки. Никак не получается нащупать сигареты в кармане. Башка пустая. Пробило, и мысли вытекли, остались только тексты Шевчука и похабные картинки. Олег поворачивается к Серому. — Нельзя. И Серый тут же прижимается к его губам своими, холодными. Серому похуй. Боже, храни его за это.