Это игра

      — Дама треф, — уверенно проговорил Пик, сидя напротив Красного Джокера в кожаном кресле.       — Ц, твоя взяла, — цыкнул напарник, кидая на ломберный стол свои карты. Его лицо потускнело от негодования, глаза закатились, губы сами собой поджались. Король же наоборот, ухмыльнулся. Эта жадная и до того довольная ухмылка расплывалась по лицу так, что стали видны острые клычки из под верхней губы. Будто это было не по плану на сегодняшний вечер. Сам король несколько поёжился от ветерка, что дул из распахнутого настежь окна. Абсолютное спокойствие и уверенность пикового заставили Джокера занервничать.       — Показывай обещанное, — грубо отчеканил восьмой, постукивая сигарой по пепельнице, так же пристально наблюдая за партнёром по законченной игре. Тот потупился, живо поднимаясь с места и куда-то убегая.       Последний тоже встал, потушив сигарету.       — Это Зонтик, — проговорил Красный, проходя обратно к Пику. За плечо он придерживал молодого парня, лет шестнадцати. С плеч, шёлковыми, голубыми волнами, падали волосы. Глаза закрытые чёрной повязкой. Миловидное, аккуратное личико, маленький носик, нетленные пухленькие губки и обворожительные пунцовые щёчки, видимо от мороза. На тоненькой молочной шейке красовалась красная, атласная ленточка, завязанная в небольшой бантик. Укороченная футболочка, юбка, скрывающая не всё, лишь меньшую часть его чудесных, мягких на вид, пухленьких бёдер и ягодиц. Стринги. Вся одежда, кроме белоснежных чулочков, была тёмной, местами с серебряными вкладками. Руки завязаны за спиной тугой светлой бечевой. «И откуда они взяли такие наряды?» — пронеслось в голове Красного, что было совсем не его дело.       — Девственник. Пока что, — расплываясь в нахальной и пошлой улыбочке, произнёс Джокер. Ему нравилось как выглядит эта "куколка". Расставаться с ней не хотелось от слова совсем.

...

      — Красивый... — подходя ближе к парню и обсматривая с разных сторон, молвил король. И только сейчас пиковый заметил, как губы младшего дрогнули, сжались; из-под повязки стекла жгучая слеклянная слеза, оставляя мокрый след за собой. Голова "мальвины" легонько опустилась вперёд.       — Ну пошли, — тихо проговорил восьмой на ухо шестому. Тот сжался и яро покраснел от осознания, что его "выйграли" как игрушку. Тот вздрогнул от прикосновения по своему плечу рукой, которая только что обогнала его спинку, взявшись за хрупкое плечико. По тельцу сразу пробежались мурашки от прохладных пальцев руки. Зонтик сглотнул, начиная медленно покачивать головой, тем самым соглашаясь со старшим.       Клоны двинулись, вышли за дверь, оставляя Джокера наедине со своими мыслями, тот заметно погруснел от победы Пика, тоже удалился с места через некоторое время.

...

      Пиковый неспешно вёл трефового, придерживая за плечо к машине. Младший не сопротивлялся, наоборот, поддерживал решение быстрее куда-то уйти из этого места. Улица, усеянная фонарями, звёзды, туман. Всё заставляло задержаться на подольше на свежем воздухе.       — Меня Пик зовут, — разбавил тишину восьмой, подходя к машине и открывая двери. Зонтик качнулся, садясь на ощупь на сидение.       — Понятно, — прошептал шестой.

...

***

      Король медленно прошёл в комнату, улавливая на себе взгляд хорошенько вымытого трефа. Зонтик немного подрагивал от понимания того, что сейчас будет происходить, всё же искренне надеялся на то, что его спасёт беленький тёплый халатик, который был одет сверху на его обнажённое тельце. Рука восьмого прошлась по ручке двери позади себя, не отрывая глаз от фигуры напротив, он легко качнулся и захлопнул дверь. Резкий звук, хоть и жданный трефом, заставил младшего вздрогнуть и сделать шаг назад, ближе к стене. Тяжёлый вздох и пиковый, пытаясь вразумить себя после бутылки спиртного, мотает головой, начиная движение ближе к стене, в которую несколько секунд назад вжался нетронутый.       Тёмный, как ночь, образ заслонил за собой всё, что можно было разглядеть в комнате. Шестой вжался в стену сильнее, чувствуя запах дорогого вина и табака, что был выкурен последнем относительно недавно. Тяжёлое, будто животное, дыхание заставляло бояться всё сильнее. Всё больше страха и стресса, и у трефа начинают слезиться глаза уже сами собой, без какой-либо веской причины. Туша сверху стреляет взглядом, осматривая каждый сантиметр тела, специально пытаясь посмотреть в глаза, зацепиться и смахнуть всё, что сейчас на валете.       — Ты правда девственник? — спросил Пик, приближаясь ближе к ушку пассива. Тот, ни жив ни мёртв, округляет глаза, пытаясь наконец начать соображать трезво, ибо король не позволит чувствовать комфорт в данной ситуации.       Голова младшего качнулась вперёд, показывая таким образом, что сказанное выше - правда.       Тут же по ушку шестого проскользил горячий язык, оставляя мокрый след. Это простое действие вызвало мурашки по коже и судорожный выдох, больше похожий на стон. Наглые руки старшего начали сверху вниз стягивать халат.       Показалась бледная шея, по которой тут же провели большим пальцем, несильно надавливая, останавливаясь ниже, на правой ключице. Язык начал тщательно обрабатывать ушную раковину живее, тело снизу - трястись. Зонтик почувствовал как внизу живота начинает приятно тянуть, от того он начал быстрее дышать. Руки короля зашли ещё дальше, стягивая единственную вещь на валете всё ниже, по плечи.       От уха пассива наконец отстали, наклоняясь ближе к шее. Жаркое дыхание начало опалять кожу, заставляя нижнего сильнее съёжиться. Под навесом восьмого нельзя было противиться. Это валет знал точно. Но на сколько далеко сможет затащить трефового его новый "хозяин" не было известно никому, кроме него самого. Возбуждение прокрадывалось всё ближе к Зонтику, не чувствуя под собой пола из-за онемения конечностей он чуть не падает на пикового, придерживаясь за его плечи. Нижний всхлипывает от сожаления ситуации, пытаясь вернуть связь с ногами и телом впринципе. Пик на то реагирует абсолютно спокойно, ожидая того, что шестой сможет нормализовать состояние, немного придерживает нижнего и даёт собраться с мыслями. Про себя пассив молится всем богам, которые только существуют, дабы избежать конфликта из-за этой донельзя глупой ситуации. К сожалению, полностью онемение конечностей не прошло, но трефовый, с громким «Извините!», возвращается в исходное положение. Пиковый усмехается, вновь приближаясь ближе к тонкому покрову валета и осторожно засасывает его, оставляя за собой своеобразную "метку". Голубоглазый вздрагивает и простанывает, снова обхватывая плечи актива. Верхний хихикает, приподнимая свою голову к лицу шестого. Нижний немного краснеет, глазами спрашивая в чём проблема, на это его рот живо затыкают своим, начиная просовывать сквозь чужие зубы язык.       Сопротивления со стороны валета не было, поэтому Пик сделал это практически без проблем, постепенно окутывая трефового новой волной чувств и эмоций. Ноги дрожат так, как никогда раньше. Пассив пытается заставить себя расслабиться и получать удовольствие, сменить мысли или выкинуть их из головы вовсе. Ничего из этого не работает, но младший ёрзает у стены, закатывая глаза от удовольствия. Длинный язык восьмого идёт дальше, оглаживать зубы и дёсна, сплетаться с другим языком, вместе с тем и руки, не желающие оставаться в невидении. Одна по-немногу стягивает велюровый ремешок халата, вторая же зарывается в спутаные волосы голубоглазого. Шаг за шагом и ремешок спадает полностью, Пик отстраняется от партнёра. Зонтик пытается понять что произошло секунду назад, фокусируя взгляд на упавшей вещи. От понимания того, что он теперь ничем не защищён и помощь в виде этого ремня ранее уже не поможет ничем, треф встаёт на месте, окаменевает. Достаточно просто просунуть руку под сам халат для того, чтобы оголить ту или иную часть тела. Валет покрывается краской, на автомате закрывая личико дрожащими руками. Пиковый перестаёт лыбиться и надсмехаться над беспомощностью нижнего, резко хватает его за руку, грубо отрывая её от лица. Шестой недоумевает, смотрит прямо на восьмого. Тот закатывает глаза, наклоняясь ниже, хватая Зонтика, и перекидывает через плечо. Пассив вскрикивает, к его сожалению, уже на кровати. Слишком много эмоций одновременно. Он чувствует как не может справиться с этим шквалом, но давать заднюю уже поздно.       — Сам ноги раздвинешь или помочь? — гнустно смотря на тушку внизу, спрашивает пиковый. Зонтик начинает сильнее краснеть от слов актива, только больше подсжимает их ближе к себе.       — Я стесняюсь, — раздался тихий голосок трефового. Он выглядел так, будто сейчас расплачется на месте и хоть что ты делай.       Последний хмыкнул, рукой опуская чужие ноги. Разводить их вот так просто было не лучшим решением, как казалось ему, из-за этого верхний прильнул обратно к шее. Слишком просто достаётся ему эта девственность. Ему хочется на играться вдоволь, словно в последний раз. Если пиковый решил так, значит трефовому уже некуда будет деться из его бесстыжих лап.       Младший чувствует прикосновение чего-то скользкого к шее, вздыхает. Восьмой проводит языком ещё несколько раз, останавливается. Сбитое дыхание и учащёное сердцебиение обоих заставляет ускориться в своих действиях Пика, поэтому король живо спускается ниже, к грудной клетке Зонтика и продолжает возбуждать тело пассива. Последний за пару мгновений буквально смахивает с голубоглазаго халат, не оставляя шанса закрыться и спрятаться. Это сильно напрягает и психологически убивает валета изнутри. Младшему тяжело даётся сосредоточение и расслабление, поэтому он начинает ёрзать сильнее и зажиматься. Руки трефового сами собой тянутся к паху и стараются закрыть всё ниже таза. Ноги сводятся вместе, тело начинает изнемогать от действий сверху. Пик проводит языком посередине живота, параллельно оглаживая талию и ребра валета. Останавливается языком на соске, начиная облизывать его и медленно оттягивать, что ещё сильнее отражается на состоянии младшего. Зонтик громко и протяжно стонет, впервые не стесняясь своего голоса, что исходит из его нутра, эхом расспространяясь по комнате.       — Расслабься, — спокойно проговаривает пиковый, замечая то, как сильно зажимается и закрывается пассив. Верхний смотрит в глаза напротив, его взгляд прожигал насквозь, волей-неволей заставляя трефового подчиниться и убрать руки со своего полового органа даже без каких-либо сопротивлений или отказа. Ноги разводить он пока не спешит, хоть наличие возбуждения уже стало заметно по привставшему стволу шестого. Король, не долго думая, переводит одну руку на бедро младшего и потихоньку раздвигает, стараясь не причинить дискомфорта. Зонтик поддаётся, расслабляя ноги. Оба смотрят вниз, на паховую зону трефового, на что он начинает смущаться сильнее и закрывать уже своё личико руками. Пику это не нравится, он в какой-то степени начинает злиться на ситуацию и хочет прильнуть к коже бёдер младшего. От неожиданного укуса шестой вскрикивает и резко хватает за волосы последнего. Тот, наглым образом прокусывает кожу сильнее, добиваясь ярко-красного следа на покрове. Король посасывает кожу, затем немного отстранившись, начинает вылизывать свежую рану, словно пассив животное, которое нуждается в таком виде обработки. Шестого это смущает, особенно если брать в расчёт, что все эти действия происходят около его члена, который уже налился кровью и требует разрядки.       Пик встаёт на колени, так, чтобы видеть нижнего и переводит свой острый взгляд сначала на его лицо, до сих пор скрытое под ручками, после на половой орган. Зонтик пугается, но вида не подаёт. Никто не знает, что в голове сейчас у старшего, кроме него самого, что он хочет сделать, для какой цели и что будет в итоге.       Рука, что была около члена теперь вовсе перешла на сам орган, трогая и расстирая. Это выглядело так, будто восьмой делает это впервые, будто никогда не видел член, будто никогда не трогал его.       От возбуждающих прикосновений Зонтик тихо стонет, закрывая руками рот, чтобы проронить как можно меньше звуков. Сильное смущение и страх дали о себе знать и сейчас.       Пик в это время уже смог удобно пристроиться на коленях младшего, мастурбируя ему уже быстрее, большим пальцем надавливая на головку, чтобы то быстрее закончил. Руки не спасают трефа, и он решает стонать, уже не имея права на сдерживание своего же голоса. В голове начало всё перемешиваться, превращаясь в кашу. Перед глазами тоже всё поплыло, начало двоиться. Это и понятно. Валету ещё никогда не приходилось так извиваться под кем-то, издавать подобные звуки и стоны, как-то раскрепощаться и расслабляться. Всё было ему в новинку, абсолютно всё.       Пальцы пикового стали уже увереннее двигаться по стволу, нарочно делая так, чтобы шестой быстрее разрядился. Младший протяжно стонет и изливается, не предупредив при этом короля. Честно сказать, он просто не успел этого сделать, но поклялся самому себе в мыслях, что более такого не повторится.       Виновато посмотрев на Пика, Зонтик отводит взгляд, стараясь не думать о плохом и том, как чейчас отреагирует на такую дерзость старший. А король и не против этого смущения. Вновь на его лице рассплылась нахальная улыбка, обозначающая то, что его вполне устраивает ситуация. Это порадовало и шестого, который уже успел прочесть в глазах последнего понимание.       В момент к его уху нагнулись, шепча что-то неразборчивое. Через мгновение пассива оторвали от постели и спустили на пол. Тот, конечно же, ничего не понял и вопросительно посмотрел на фигуру выше.       Пик сидел абсолютно спокойно, успел спустить на пол ноги и развязать ремешок со своего халата. Валет снова краснеет, понимает, что сейчас его заставят принимать в рот орган короля без согласия самого шестого. Старший спокойно разводит ноги, также раздвигая халат, чтобы нижнему было проще.       Долго соображать Зонтику не пришлось, поэтому он обхватил уже возбуждённый ствол, начиная дрочить пиковому. Любопытство попробовать разыгралось в младшем не меньше, чем страх, поэтому он решился на отчаянный шаг. Язык коснулся головки, сразу отстранился. Тяжело пересилить себя, но всё ещё интересно до какого этапа он сможет дойти. Такой шанс. Нельзя его просто так упустить. Шестой вновь прильнул к головке, касаясь её уже губами, понемногу облизывая. Король не торопился. Решил, что насилие лишь отобьёт желание заниматься чем-то таким и Зонтик так и не расслабится, не попробует сделать это самостоятельно. Язык пошёл дальше, проходя по всему органу, возвращаясь в исходное положение. Затем головка полностью оказалась во рту. Пассив старался тщательнее вылизать буквально каждую венку, чтобы не просто узнать какого это, а ещё и оттянуть процесс. Также это было наилучшим способом, чтобы затуманить пиковому голову и все планы, на то, что он собрался сделать сегодня с младшим. Король, понятное дело, смог раскрыть младшего на раз два, поэтому актив стал сначала просить шестого по хорошему ускориться, на что тот мягко кивнул, продолжая в том же темпе обрабатывать орган. Это сильно разозлило и удивило восьмого. Ни в жизнь он не смог бы подумать, чтобы его не слушались. Тяжёлая рука легла на голубые волосы нижнего, начиная их сжимать. Зонтик перепугался, но отстраниться не смог из-за того, что теперь его крепко держали и даже не думали отпускать. За волосы схватили настолько сильно, что даже глаза пассива заслезились. Пиковый начал тихонько двигать рукой, за которой следом пошла и голова валета. Шестой начал сопротивляться, показывая, что не может взять больше, но последнего уже ничего не волновало. Не состояние трефового, не то, что младший делает это впервые.       Сто раз пожалев, что согласился на это, Зонтик давился членом, всё ещё заметно нервничал и пытался отстраниться. Попытки вновь не увенчались успехом. Последний начал двигать рукой быстрее, потому что и сам понимал в какой ситуации находится пассив.       На глазах нижнего образовывались и стекали слёзы за весь пройденный этап, голова кружилась, в глазах временами темнело. Пиковый всё таки отпустил Зонтика, закончив ему в рот со сдавленным стоном. Младший несколько покачнулся, но сумел встать на ноги без посторонней помощи, дойти до ванной комнаты. Выплюнув сперму и вернувшись обратно в комнату, шестой расслабленно вздохнул. Но не долго продлилось его расслабление и спокойствие на душе.       — Ложись, — кратко выразился восьмой, отодвигаясь с кровати дальше, чтобы Зонтик смог сесть на край. Пассив так и сделал. Волнение вновь стало преобладать над трефовым, ноги снова начали подрагивать.       Король качнулся ближе к валету, хватая его за запястья и пододвигая ближе к себе. Младший охнул, но не стал мешать.       Живо поставив шестого раком, восьмой принялся смазывать пальцы лубрикантом, что достал из тумбочки. Зонтик напугался, чувствуя как о его задницу трётся чужой половой орган, быстро вжался лицом в подушку от стыда. Нужно было немедленно закончить, так считал треф, покрываясь мелкой дрожью по всему телу. Голубоглазому было тяжело принимать данную ситуацию, но ничего более как просто лежать, вжимаясь в тёплую мягкую подушку под собой, он не придумал. Пиковый смазал пальцы, касаясь ими прохода нижнего. Тот вздрогнул, тихо вздыхая. По телу разлился неприятный холодок. Зонтик поджал губы, добиваясь того, чтобы его теперь вообще не было слышно. Старший постепенно начал вставлять в девственное отверстие один из пальцев, сразу проталкивая его до конца. Шестой взвыл от болезненых ощущений и выгнулся, вцепляясь зубами и руками в подушку. Король же, начал поглаживать пальцем стенки, двигаясь туда-обратно, чтобы быстрее закончить с растяжкой. Вторая рука не стала бездействовать, потянулась к соскам пассива, стимулируя их к большему возбуждению. Тело ныло от каждого прикосновения, но Зонтик никак не хотел мириться с этим. Попытки заткнуть себя подушкой тоже не увенчались успехом, спина по своей воле выгибалась назад от каждого следующего пальца, который в него просовывал Пик. Фаланги уверянно поскользили по стенкам, касаясь чувствительной точки внутри. Это произошло до того быстро и неожиданно, что треф отчаянно вскрикнул, отрываясь от подушки уже полностью и сильно сжимая её саму в руках.       — Прости, я не специально, — ухмыльнулся верхний, намерено растирая простату шестого, который уже изнемогал от чужих действий. Сдерживать свои стоны подушкой уже было бесполезно, потому что король понял куда надо нажимать и что трогать, чтобы младший не смог нормально отдохнуть. Здесь и проснулась жестокость пикового, если это можно так назвать. Осторожно играть с этой куклой больше не хотелось. Оставалось только наслаждаться моментом и причинять, пусть и не такую значительную, но боль.       Рука оторвалась от сосков, переходя на вьющиеся волосы нижнего. Тот заскулил, до последнего надеясь, что больно ему не сделают. И, ох, как же он ошибался. Пальцы живо намотали пряди на себя, как вермишель, оттягивая назад голову Зонтика. Треф испугался, зажмурился, ожидая последующих действий от актива.       Пик не посчитал нужным добавлять третий палец, ему казалось достаточным и этого количества, дабы валет смог пережить процесс без разрывов. Пачкаться самому, свою кровать и слушать чей-то душераздирающий плач ну никак не хотелось, потому Пик и решился растянуть тело снизу перед тем как вставит в него. Фаланги легко вышли из отверстия, с неприятным хлюпаньем. Зонтик уже успел перенервничать из-за того, что в него не вошёл ещё один палец, как он рассчитывал. Дыхание стало ещё чаще, на мгновение шестом показалось, что он сейчас потеряет сознание, упадёт и не встанет больше, его выкинут куда-нибудь на улицу, на холод, чтобы он околел и не пришёл в себя, того хуже изобьют или скормят кому-то. Много отрицательных мыслей крутилось в голове шестого. Он отказывался рассуждать сейчас о постели и о партнёре. Всё что нужно было ему это отдых, который, естественно, ему прямо сейчас не дадут. Картинка плыла, в глазах начало темнеть, но он до сих пор ждал, до того момента пока в него на половину не вошёл чужой половой орган. Это было невыносимо больно, до того, что трефовый сжался, сдавливая таким образом член Пика. Верхний хмыкнул, шлепая младшего по ягодице.       — Прекрати сейчас же сжимать меня! — гневно выдал восьмой. Зрачки покраснели, оповещая о конкретном уровне злости на валета. У Зонтика же сразу брызнули слезы из глаз от боли и стыда одновременно. Сосредоточиться на процессе итак было по истине нелегко, ещё и верхний держал в крепкой хватке волосы, причиняя всё большую боль. На сколько это возможно Зонтик расслабился, и то не сразу. В проход вошла вторая половина члена также, одним рывком. Трефовый задрожал, чувствуя пульсацию по своей же простате, завыл. Пиковый же начал шлёпать младшего, добиваясь стонов. Тело нужно было придерживать, поэтому рука перешла с ягодицы на талию пассива, а вторая следом отпустила волосы. Голубоглазый наконец смог выдохнуть и поддаться головой вперёд, чтобы ощутить мягкую подушку под собой. Небольшой перерыв пошёл на пользу обоим. И когда шестой был уже полностью готов, пиковый начал постепенно двигаться, специально задевая простату. Зонтик застонал и снова выгнулся, сжимая пальцами подушку и короля внутри. Тяжёлое дыхание обоих и накалённая обстановка в комнате заставила трефа чуть не покинуть эту Землю, сознание. Но то, как двигался в нем актив - возбуждало, причём очень сильно. Член затвердел до невозможности, выпрашивая внимания. Это заметил не только его хозяин, но и восьмой, который плавно съехал рукой к органу. Зонтик заёрзал, чувствуя ледяные пальцы на своём члене, начал стонать громче. Пикового позабавила эта реакция, потому он живо начал дрочить нижнему, сдавливая головку.       Меланхолик взвыл и излился, пытаясь расслабить своё тело. Сразу за ним и король, вытаскивая свой орган. Обессиленный треф упал на кровать, наконец-то отдыхая от пройденого.       — Спасибо, что не отказался быть в роли игрушки, которую выиграли, — неожиданно проговорил Пик на ушко младшему.       — Джокера тоже поблагодари, что согласился помочь нам в этой ролевой, — поддержал разговор младший, закрывая глаза и сразу же погружаясь в сон.       Последний лишь усмехнулся, поглаживая спящего по волосам.       — Люблю тебя, — пронеслось где-то тихо в воздухе, пока восьмой уходил мыться.