Самарканд

      — Уважаемые участники, сейчас мы находимся в пещере Хазрата Дауда, — привычно приветствует Ляйсан семерых человек, оставшихся в проекте на данный момент, — об этом месте ходит множество различных легенд.       — Местные верят, что именно здесь происходит исцеление от тяжелых болезней и исполнение заветных мечт, поэтому сюда съезжаются тысячи паломников и туристов, — продолжает мысль жены Павел, знакомя и участников, и телезрителей с сегодняшней локацией для испытания, — по арабской легенде библейский царь Давид искал тайное место, чтобы отдохнуть перед битвой с Голиафом, здесь он и смог укрыться. Считается, что в пещере исполняется любое желание, чтобы добраться до нее нужно преодолеть 1503 ступеней по скалистой местности.       — Мы решили сегодня примкнуть в узбекским традициям и поверьям, поэтому вам необходимо будет подняться к этой самой пещере и найти в ней секретный шифр Давида, разгадка которого приведет вас к победе. Разумеется, испытание на время, и победит тот, кто пройдёт его быстрее остальных, — оглашает регламент сегодняшнего дня Ляся и сочувственно окидывает взглядом участников, которым предстоит в полную меру испытать свои физические и умственные возможности.        — Приготовьтесь вымазаться в глине и песке, потому что путь до верхушки пещеры, куда вам предстоит добраться, ой как тернист, — серьезный голос Воли заставляет Юлю немного поежиться и начать рисовать в голове разнообразные варианты того, что может быть там.       — Кто начнёт испытание первым? — привычно задают вопрос ведущие и вопросительно всматриваются в каждого, пытаясь силой вытянуть отважного смельчака.        Паршута невольно от нервов закусывает нижнюю губу и поджимает пальцы на ногах — не хочет, чтобы кто-то видел ее переживания, тем более Марк. Тот все равно боковым зрением замечает, как девушка начинает медленно переминаться на месте, но вида не подает. Ему самому становится как-то не по себе после всего вышесказанного, но пути назад уже точно нет, поэтому приходится мириться с предстоящим испытанием за возможность оказаться в человеческих условиях после очередной выматывающей ночи в горах.       — Ну давайте я тогда, — с нескрываемым одолжением предлагает Фомин, когда понимает, что никто из конкурентов не решается начать, а стоять и тянуть резину бесконечно ему совсем не хочется.       — Хорошо, тогда после тебя Марк, потом Юля, Саша, Вики…, — Ляйсан самостоятельно распределяют последующую цепочку, не оставляя им шанса стушеваться.        — Удачи, Мить, — коротко кивает ему Юля и чуть отходит назад в попытках унять дрожь в коленках. Дурное предчувствие не покидает ни на миг, а подступающая к горлу тошнота и гудящая головная боль только усиливаются.       — Мы просим вас быть предельно осторожными и внимательными, — ведущие будто специально сильнее нагнетают обстановку, отчего светловолосая начинет еще больше переживать.         Когда артист скрывается за выступами у подножия пещеры, начинается отсчет будто бы совсем новой реальности, в которой нет теперь времени для перевода духа. Пока все внимание сконцентрировано на Фомине, Юля аккуратно заходит за Маркову спину, слегка и совсем незаметно для других сцепляет пальцы правой руки с его. Мужчина в ответ нежно и медленно перебирает ими, несильно щекоча ее ладошку. Сентябрьское солнце в горах совсем не греет, но очень неприятно слепит глаза, заставляя щуриться — смешно даже представить, как они все будут выглядеть на экранах с такими перекошенными лицами. Редкие порывы ветра продувают тело насквозь и поднимают вверх весь песок и пыль. Дышать становится тяжело и очень неприятно, кажется, что мелкие песчинки пробираются аж до глотки.        — Спокойнее, — шепчет голубоглазый, повернувшись в пол-оборота к ней. Сведенные в кучу брови чуть расслабляются, и на лице девушки проскакивает легкая полуулыбка, — все хорошо будет, я же рядом, — для пущей убедительности добавляет Тишман и чуть сильнее сжимает ее тонкие пальцы.        Отвлечься от любования друг другом вынуждает старт испытания, полноправно приковывающий теперь все внимание к себе. Когда Митя скрывается в устье пещеры, начинается отсчет времени и напряжение охватывает уже поголовно всех. Нервные перешептывания никого не обходят стороной, а минуты, несмотря на быстро сменяющие друг друга секунды на экране, тянутся мучительно долго. Юля отходит подальше, чуть ближе к краю обрыва, на котором сейчас происходят съемки, чтобы собраться с мыслями и морально подготовиться к предстоящему состязанию. Когда на нее направляется камера крупным планом, та умоляюще смотрит на оператора и отрицательной мотает головой — пожалуйста, не сейчас. Ее понимающе оставляют в покое, давая возможность побродить в одиночестве и поизучать каменистые породы этой необычайно красивой местности.        — Ю-ю-ю-ль, — светловолосая вздрагивает от неожиданного касания ее плеча и голоса прям позади, — ты следующая, Марк уже ушел, — предупреждает Одинцова, тем самым заставляя вернуться обратно и подойти ближе к старту.       Паршута в какой-то прострации ожидает своей очереди и уже совсем не думает об испытании. В голове полная мешанина и одновременно с этим пустота. Сердце уходит в пятки и почти замирает. Юля сильнее сжимает пальцы в кулаках и непрерывно смотрит на вершину скалы — пытается высмотреть Тишмана, который, как ей кажется, совсем давно скрылся в ущелье. За него почему-то она совсем не волнуется: шестое чувство будто убеждает в том, что с мужчиной все точно будет в порядке, а вот относительно себя интуиция не решается раскрыть все карты и оставляет свою хозяйку в неведении.       Рвануть с места приходится после команды Ляйсан, когда наконец Тишман успешно выполняет задание. Взбираться по ступеням к середине пути становится очень непросто, девушка старается перешагивать через одну, хватаясь за скалистую стену и вдыхая носом как можно глубже. Вокруг достаточно темно и сыро: с навесных сводов, увешанных сталактитами, постоянно капает вода прямо на волосы, плечи, даже иногда попадает на ресницы, когда Юля задирает голову, чтобы посмотреть сколько ей осталось подниматься. Под лестницей распласталось озеро с мутно-голубой водой, о поверхность которого эти капли разбиваются и потом расходятся кругами. Мрак и эхом разносящийся каждый ее шаг неприятно будоражат и волнуют — очень неприятно здесь находится. Тело пробивает волной дрожи от осознания, что здесь она совсем одна — отсутствие хоть одной живой души рядом сейчас совсем не успокаивает, а еще больше нагнетает и без того напряженную обстановку.         С каждым шагом как будто купол пещеры все сильнее приближается к голове — последние ступени приходится преодолевать в полусогнутом состоянии, чтобы не зацепиться макушкой о каменистые навесы. Крайним препятствием на пути к сундуку с шифром становится узкая расщелина, которую необходимо проползти на животе. Паршута нерешительно мнется около нее, забывая про счет времени и взволнованно озираясь по сторонам. Только рядом никого нет, и никто не сможет ее морально поддержать.       — Юлечка! Осталось совсем немного, — раздается голос Паши из маленькой рации: оставить участников без связи, естественно, никто не мог, — все в порядке? — вопрос остаётся неотвеченным, что заставляет всю команду немного напрячься.        Юля тяжело вдыхает в попытке успокоиться и остановить подступающий страх замкнутого пространства. Воспоминаниями на нее сразу падают похождения по заброшенной каменоломне в компании Димы Масленникова в далеком 2018. Она до сих пор помнит, как застряла в точности похожем туннеле, и разрыдалась прямо там, пожалев сто раз, что с дуру согласилась на этот спор. Сейчас, конечно, угрозы обрушения несущих конструкций не было, но предыдущий негативный опыт и никуда не девшаяся клаустрофобия перерастали в самую настоящую панику. Кареглазая, как вкопанная, стояла около расщелины и лишь нервно мотала головой в сторону камеры и обратно.         — Юля! Ты слышишь нас? — Воля предпринимает вторую попытку связаться с артисткой.       — Да-да, — дрожит голос светловолосой, — я пролезу здесь?       — Конечно, Митя и Марк спокойно прошли. Ты — такая худенькая девочка, так тем более, — решительно уверяет Ляся в попытке ее немного растрясти, чтобы вселить уверенность, — котеночек, ты там плачешь что ли? — добавляет она спустя несколько секунд, когда замечает на экране поблескивающие глаза участницы.       — Я не могу, — голос почти срывается и Юля присаживается на корточки, обхватывая руками голову, словно прячась как маленький ребенок от всех кошмаров вокруг, — не могу, — повторяет она, убеждая себя и других в том, что не готова дальше идти.        — Юль, что случилось? — серьезно уточняет Павел, не отводя глаз от экрана на котором закрывающая лицо девушка почти всхлипывала, прижавшись спиной к влажному камню.       Вокруг моментально воцаряется тишина — все взгляды приковываются к этой девочке и ее трудностям. Марк и Митя, стоящие на самой вершине и оторванные от других из-за отсутствия прямой связи, не понимают, что происходит, но судя по смятению и нервозности внизу стоящих — ничего хорошего.        — Там Юлька же, — глупо озвучивает очевидный факт Фомин из-за неизвестности, которая белым полотном затуманивает разум и не дает возможности контролировать речь. Переживания за человека, с которым он успел сблизиться за это время — чего только стоили их утренние пробежки по холмистой местности — были что ни на есть искренними.        — Знаю я, что там у них? — чуть ли не срывается Тишман и запускает тонкие пальцы в волосы, нервно взлохмачивая их. Не позволять чувствам одолеть себя и оставить голову холодной совсем не получается, когда понимаешь, что любимый человек находится в опасности, а ты даже не в курсе, что конкретно происходит.       — Ребят, у нас форс-мажор: Юля отказывается идти дальше, поэтому давайте сделаем перерыв, чтобы всем прийти в себя, — раздается в ухе голос менеджера.       — А что случилось-то? — на этот вопрос мужчины ответа изначально не получают, поэтому моментально начинают надумывать тысячи вариантов. Не дай бог оцарапалась о выступающие края сталактитов или упала, резво перескакивая несколько ступеней за раз — Марк прекрасно знает, что такое кареглазая часто практикует. Казалось бы, Юля — взрослая девочка и в состоянии защитить себя, но в такие моменты мозг отключался всегда и возводил в абсолют ее потенциальную беспомощность в глазах шатена.        В ушах одновременно сливается множество голосов, что Паршуте кажется будто сходит с ума — личные демоны, не отлипающие ни на миг, принимают в свою компанию организаторов и ведущих, пытающихся достучаться до нее. Юля почти выдергивает наушник и необдуманно лезет в расщелину — пытается скрыться там ото всех. Очень глупо, спонтанно, но Марк бы совсем не удивился такому поведению: Паршута всегда старалась запрятаться в самый дальний угол, когда чувствовала эмоциональную истощенность. Не хотела, чтобы даже он — человек, с которым она живет уже несколько лет — видел ее разбитой и сломленной. Про остальных и говорить нечего.        Слезы скатываются по щекам, оставляя после себя пыльные соленые дорожки, разъедающие кожу, девушка утирает их плечом, слегка оцарапывая лицо плотной тканью толстовки. Юлю накрывает самая настоящая истерика — из-за всхлипов она практические не успевает вдыхать спертый влажный воздух. Разум отключается полностью, и ею теперь овладевают лишь эмоции и крамольное ощущение того, что она застряла и больше не сможет вылезти отсюда. Кажется, что верхняя часть щели будто сужается с каждой секундой и все сильнее давит на спину и грудную клетку, вызывая чуть ли не припадки удушья. Вместе с этим ее начинает адски мутить и как будто бы бросать в озноб из-за сильнейшего для организма стресса. Она утыкается лицом в руку, согнутую в локте, и с дрожью в голосе умоляет о том, чтобы кто-то вытащил ее отсюда.        — Ребят, кто-нибудь из вас помогите Юле выползти оттуда: она говорит, что застряла, — вновь обращается Паша к Марку и Мите, уже успевшим между собой обсудить тысячи вариантов случившегося и напугать друга еще сильнее.       Из уст темноволосого вырывается нецензурное слово, которое в данной ситуации можно прочитать лишь по губам на крупном плане: сильный ветер на возвышенности сносит почти все сказанное  так, что рядом стоящий человек может не услышать, а про остальных и говорить глупо. Кивком Фомин желает ему удачи, когда мужчина срывается в эту злосчастную пещеру в поисках Юли — где она конкретно никто не сказал, поэтому придется облазить каждый клочок внутри. Глухие всхлипы доносятся до чуткого музыкально слуха почти сразу, как Марк оказывается там. Сердце сжимается от некой беспомощности перед природными массивами и стихиями, но мужчина решительно настроен выхватить Паршуту из этих цепких лап.        — Юляш! Ты где? — кричит Марк, прикладывая ладони ко рту, пытаясь сделать так, чтобы его услышали.        — Здесь, — громко, насколько может, выдавливает из себя кареглазая — звук выходит очень приглушенным и сдавленным, — Марик, я больше не могу!        — Сейчас, подожди чуть-чуть, — немного суетится артист, пытаясь аккуратно пробраться в туннель и не зацепиться затылком за предательски острые выступы, — ну все, тише, не плачь, — с трепетом шепчет, когда подползает к светловолосой, и замечает, что она уже совсем сдалась: запрятанное за руками лицо и громкие всхлипы полностью выбили ее из колеи.        Юля моментально поднимает на него заплаканные красные глаза, в которых бушует самая настоящая паника, а из груди каждую секунду вырывается сиплый вздох, больше приходящий на писк маленького котенка. Марк, сняв перчатку с руки, аккуратно касается ее щеки, стирая соленые дорожки. Самое главное сейчас — успокоить ее и нормально вылезти отсюда. Кажется, что теплые ладони, поднимающиеся уже выше и поглаживающие влажные волосы, пронзительный переживающий взгляд родных голубых слегка отгоняют приступ паники.        — Тихо-тихо, я же здесь. Все хорошо, — через силу улыбается певец, чтобы лишний раз не пугать ее. Хотя у самого внутри разливается волна дикого волнения и негодования, — давай аккуратно ножками назад, — как с маленькой начинает возиться, крепко сжимая ее ладонь и в тысячный раз доказывая, что бояться нечего.        Как только они оба выбираются из этого проклятого туннеля, светловолосая буквально бросается ему на шею, пряча свое лицо где-то в районе плеча. Осознание возможной потери друг друга только сейчас врезается в голову со страшной силой, набирая обороты каждое мгновение. Тонкими пальцами она от перенапряжения сильно впивается в спину мужчины, совсем не замечая этого, потому что такой же растерянный Марк не шелохнулся ни разу, видимо, тоже прокручивая в голове только что случившееся.        С Юлей могло произойти что-то фатальное. Такая страшная и казавшаяся до этого момента надуманной мысль чуть не стала реальностью. Реальностью, которая бы точно убила его навсегда. Когда они оба соглашались на участие в проекте, этот вариант развития событий поднимался Марком, кажется, раз десять точно: изначально был против и хотел было отказаться — он далеко не любитель устраивать себе проверки на прочность, выползая из выстроенной годами зоны комфорта. Его решительный настрой был искусно переключен в другое русло ворвавшейся метеором в его жизнь темноглазой бестией. Юле, наоборот, в тот момент было просто необходимо растрясти себя, чтобы выбраться из накрывающего с каждым днем сильнее и сильнее личностного кризиса: опустошенность уже заполонила творческую сферу, норовя переползти и в отношения с Марком. Все стали замечать, что она буквально взрывается от любой мелочи и глупости, как самый настоящий вулкан — последствия после извержения приходилось разгребать еще очень долго, несмотря на Марковы «все в порядке», «я понимаю, Юляш», «иногда бывает». Такое стало слишком частым явлением, что точно уже не вписывалось в рамки нормальных отношений — Юля почему-то была убеждена, что именно сейчас самое время для подобных вызовов себе, в первую очередь. Тащить его за собой никто не собирался, но тактично намекнуть, что и самому мужчине это нужно, ничего не помешало.        Тишман еще сильнее прижимает к себе девушку, будто боится, что она сейчас исчезнет куда-то, и медленно поглаживает одной рукой заметно подрагивающую спину. Затягивающиеся поцелуи в макушку, практически полностью мокрую от влажности, обоих немного расслабляют и позволяют почувствовать, что каждый из них рядом. Все хорошо.        До ужаса обессиленные они выходят — почти выползают, опираясь друг о друга —из пещеры, обращая на себя внимание несколько десятков глаз. Паршута моментально падает на холодный песок и поджимает ноги к груди, пряча в них голову. Она не хочет сейчас ни получать поддержку, ни говорить, ни смотреть на стопившихся поодаль ведущих, участников и организаторов. Лишь Ляйсан решается приблизиться и присесть на корточки рядом, забивая на длиннющий шлейф ярко-фиолетового платья, который сейчас рискует стать пыльно-серым.       — Ты в порядке? — почти на ухо шепчет ведущая и бережно проводит теплой рукой по спине. В качестве ответа она получает медленный кивок головой, — вставай, моя девочка, сходите посидите в машине.       — Марк, уведи ее, — просит Ляся и аккуратно оставляет их, намекая другим, что лезть к Паршуте сейчас не надо — пусть придет в себя.        Немного угловатое, но такое родное и любимое плечо позволяет положить на себя чугунную голову, которая теперь начинает ныть еще сильнее из-за количества пролитых слез. Девушка с ногами забирается на сидение и почти всем телом укладывается на Марка, который нежно поглаживает по распушившимся волосам и до сих пор холодной ладошке. Юле сейчас хочется провалиться в сон и забыть обо всем, что только что было. Сил после бессонной ночи в горах — вой каких-то хищников вдали очень напугал весь лагерь, поэтому сна не было ни в одном глазу — и так не было, а испытание решительно вытряхнуло скудные остатки.        — Посидишь со мной? — сквозь подступающую дрему спрашивает светловолосая.       — Конечно, куда я денусь, — влажный поцелуй отпечатывается на ее щечке, заставляя уголки губ слегка подняться в мимолетной улыбке. Кажется, весь хаос позади. Они обязательно поговорят о произошедшем, но позже, когда все эмоции поутихнут и каждый сможет объяснить самому себе их природу.       

***

      — Сегодняшнее испытание оказалось действительно непростым для наших участников. Юля Паршута, к сожалению, не смогла его закончить, — на словах Ляйсан Юля лишь виновато поджимает губы и опускает взгляд — собственные ботинки и россыпь камней разного размера в данный момент кажутся такими интересными и притягательными, что поднимать глаза ей совсем не хочется, — Назима получила небольшую травму, но все-таки сумела пройти этот путь со вторым лучшим результатом, — продолжает ведущая, чем все-таки вынуждает Паршуту поднять голову и с искренним удивлением уставиться на, казалось, хрупкую темноволосую девушку, которая пересилила боль и дошла до конца. Артистка ей по-хорошему завидует: сама так сделать сегодня не смогла.       — А сейчас момент истины: кто же одолел препятствие за рекордное количество времени и стал победителем этого выпуска? — задет нотку драматизма и интриги Воля, искусно играясь с нервами участников, словно кошка с мышкой, — Марк Тишман! — внезапно выпаливает ведущий и протягивает ему карточку, искренне улыбаясь.        Марк непонимающе озирается по сторонам и пробегается по лицам всех участников, замечая самые разнообразные эмоции от равнодушия и зависти до радости и гордости. Он уверенно забирает свой билет в спокойный сегодняшний вечер и в полностью умиротворенную ночь, лишенную вечного осеннего холода и воя диких животных в скалах за юртой. Делая шаг назад, он впервые смотрит на Юлю, на лице которой сейчас поселилась полная пустота. Ни улыбки радости за него, ни обиды из-за собственно проигрыша — совсем ничего. Микроскопическую надежду лишь дарит дележка номера с этой очаровательной особой: сейчас он совершено забил на то, что подумают другие, догадываясь об их отношениях, сильно вытекающих за рамки дружеских. Причем уже давно.        — Бери Назиму с собой, — настойчиво шепчет Паршута, словно читая мысли мужчины и руша все его планы как всегда, — бери ее, — цедит Юля, стиснув зубы то ли от обиды, то ли от накатывающей злости, когда замечает, что голубоглазый и ухом не ведет на ее реплики.        — Зачем?        — Так нужно, — нервно сверкает карими и отворачивается от него, давая понять, что разговор окончен.       

***

      Сухой скрежет песка и пожухлых веток кустарника под ногами разрушают тишину, установившуюся в горном лагере после возвращения. Практически все уже разбрелись по юртам, где-то вдали собирали вещи техники и операторы, готовясь к отъезду в отель в компании сегодняшних победителей. Потушенные факелы не препятствовали кромешной темноте, лишь слабый огонек искрящегося костра и блеклые звезды на сентябрьском небе освещали временное поселение.        — Юль! — оклик вынуждает блуждающую во мраке фигуру обернуться и чуть притормозить, — ты уверена? — спрашивает мужчина, нагнав ее.       — Да, — вот так напрямую заявляет Паршута и почти разворачивается на носочках в обратную сторону, — поторопись, тебя ждут уже, — кивает головой в сторону почти загруженной машины.       — Что случилось-то? Только не говори мне, что ночевать здесь — мечта всей твоей жизни. Это же не так.       — Да ничего не случилось, — психует светловолосая и от нервов теребит тонкий хвостик косички, — иди.       — Давай нормально поговорим! — он решительно не отступает и пытается выпытать, что же творится в ее голове сейчас, — пожалуйста, — добавляет чуть мягче, понимая, что очень сильно вспылил — чуть ли не накричал на нее.        — Марк, я очень устала. Давай не будем мучить друг друга, я тебя прошу, — уходит от ответа Юля и отворачивается от костра в противоположную сторону, чтобы в тени не было видно накатившихся слез, — ничего не случилось, я просто хочу побыть одна, — уже с нескрываемой дрожью в голосе тянет певица и рывком встает с бревна, оставляя Тишмана наедине со своими мыслями.        Жалеет ли он, что пошел тогда у нее на поводу? Десять раз да. Даже сто. Самая идиотская идея сейчас — бросить ее здесь одну. Именно бросить, только так Марк расценивал свой поступок. Он прекрасно знал, что с этого момента может все покатиться в тартарары: бог с ним с этим чертовым реалити, если после бессонной ночи она провалит очередное испытание и поедет домой (может так даже будет спокойнее), куда больше волнует то, что бурлит у Юли в голове. Тишман прекрасно знает, что в такие моменты нужно просто быть рядом с ней. Они могли вот просто молча сидеть, не смотреть друг на друга: ощущение физической близости всегда позволяло выползать из самых страшных и болезненных ям.        Свой выбор он уже сделал. Бесспорно, Назима полностью заслужила возможность с комфортом отдохнуть после непростого дня, но Юля нуждалась в этом куда сильнее. А он как последний дурак ляпнул, до конца не соображая, что делает. Весь нерв мужчина срывает на небольшой ветке, которая с хрустом летит в полыхающий костер после сильного пинка, слегка поднимающего пыль вокруг. Гудок машины оборачивает в свою сторону и намекает, что все по большей части то ждали именно его, из вежливости изображая будто собирают остатки оборудования. Яркий свет от фар заставляет щуриться пока он бредет в автомобилю, поэтому мужчина совсем не замечает свою соседку по номеру.       — Как она? — аккуратно спрашивает темноволосая, отмечая, что Марк сам выглядит не сильно жизнерадостно.       — Держится при мне, — изнуренно выдыхает и одним движением руки смахивает частички золы, успевшие осесть на куртку и штаны, — поехали ? — с показательной решительностью забирается в машину, пытаясь освободить девушку от ненужных ей переживаний: все-таки она, скорее всего, чувствует, что будто заняла чужое место.        — Она поедет вместо меня, — резко выдает темноглазая и быстрыми шагами направляется в ту сторону, куда пару минут назад убежала от него Юля.        Ничего бросить вслед мужчина не успевает, поэтому вынужден ждать пока она вернётся с не менее ошарашенным лицом, чем у него — Марк почему-то уверен, что Паршута откажется и отправит Назиму обратно. И здесь он просчитывается, второй промах за день — идет на рекорд. В свете автомобильных фар проблескивает светлая макушка, а через мгновение в салоне появляется Юля, чуть остывшая и успокоившаяся, но все еще ужасно расстроенная и надломленная.       Как кошка она аккуратно запрыгивает на кресло рядом с ним и тихо лепечет «Прости». На сердце сразу становится легче, словно огромный камень, перегораживавший путь, сбрасывают в пропасть.        — И ты меня прости, — в ответ улыбается Марк, притягивая ее к себе как можно ближе и целуя куда-то в районе виска — теперь уже все равно, что подумают другие. Она здесь и сейчас рядом, и это важнее всего на планете.