You are mine

Бар горит, переливается и мигает. Яркие огни повсюду смешиваются у Рюджин в голове и отдается болью в висках. Она заправляет надоевшую прядь волос за ухо и настороженно оглядывается. От дешевого виски взгляд никак не может как следует сфокусироваться, но Рюджин все равно разглядывает посетителей. Взрослая женщина с ярко накрашенными губами вальяжно разваливается на барной стойке, изрядно выпивший мужчина пытается с ней поговорить, компания подростков переговариваются неподалеку… Рюджин щурится и видит, что их взгляды направлены на нее. Спустя секунду они начинают как-то слишком хищно улыбаться, а спустя еще одну идут прямо к ней. О, черт. Рюджин напрягается и свешивает рюкзак на одно плечо, готовясь в любой момент достать перцовый баллончик, который она носила как раз для таких случаев. — Привет, красотка, — говорит самый высокий из них. Рюджин едва ли достает до его плеча. — Свободна сегодня? — Нет, извините, — Рюджин опускает голову, прикидывая, догонят ли они ее, если она прямо сейчас развернется и убежит. Выходит, что догонят — и навряд ли обрадуются. — Мне пора идти. — Ну-ну, не спеши, — ее жестко хватают за плечо и разворачивают к себе. Рюджин видит перед собой сморщенное чужое лицо и чувствует запах крепкого алкоголя. Липкое, противное отвращение на секунду перекрывает дыхание. — Мы же ничего плохого тебе не желаем. Рюджин окидывает взглядом остальных, думая, что же сделать. Ее рука застывает на полпути к баллончику. Парней всего трое — но мышцы, выглядывающие из-под ткани рубашек, доверия не внушают. Чисто теоретически, можно коленом ударить в пах того, кто ее держит — а затем привести перцовый баллончик в действие… На талию ей ложится чья-то рука, и от неожиданности Рюджин замирает. Рука женская, она едва-едва касается ее футболки. В поле зрения возникают рыжие волосы, а в нос ударяет приятный аромат, не идущий в сравнение с запахом обычного алкоголя в этом баре. — Здравствуй, детка, — практически мурчит женский голос, и Рюджин ошалело глядит на его обладательницу. Это молодая женщина примерно ее возраста, выше на полголовы. Карие кошачьи глаза, подведенные аккуратными стрелками, изучающе и будто бы с какой-то искрой смотрят на нее. Женщина подмигивает, и Рюджин внезапно расслабляется, позволяя себе обмякнуть в объятиях незнакомки. — Мальчики, вам что-то нужно? — обращается она к парням, которые в один миг теряют всю свою напыщенность. На их лицах проявляется почти детская растерянность, и Рюджин становится смешно. И этих людей она боялась полминуты назад? — Н… нет, мисс Хван, — бормочет один из них. Парни начинают отступать. — П… простите, мы не знали… — Ты — моя, детка, не забывай об этом, — деланно громко говорит женщина с широкой улыбкой на губах. Похоже, этот спектакль приносит ей действительное удовольствие. — Когда в другой раз попадешь в такую ситуацию, позвони мне. Рюджин на всякий случай кивает, и женщина мягко, ненавязчиво ведет ее к выходу. Та послушно ведется, и, когда в лицо ударяет свежий воздух, боль в голове сама собой проходит. Рюджин кидает взгляд на незнакомку, которая по-прежнему держит ее за талию, и смущенно отстраняется. — Спасибо вам, — благодарит она. Женщина награждает ее улыбкой. — Всегда пожалуйста, — она аккуратным движением убирает лезущие в лицо волосы и бедром прислоняется к каменной стене бара. — И, кстати, можно на ты. Хван Йеджи. — Шин Рюджин, — представляется она и, чуть помедлив, пожимает протянутую вперед руку. Йеджи с интересом окидывает ее взглядом. — Школьница? — Студентка. Она вскидывает брови. — Ты извини за этих идиотов, — внезапно говорит она и опускается на ступеньки. — Они ничего, кроме как махать кулаками по сторонам не умеют. Общаться с девушками — тоже. — Почему они тебя боятся? — неожиданно даже для себя спрашивает Рюджин. Йеджи хихикает. — Как минимум потому, что я — сестра владельца этого бара, — говорит она с таким самодовольством, что Рюджин не сдерживает улыбки. — Ну, еще потому что месяц назад они вздумали так же обращаться со мной… но не учли, что у меня есть черный пояс по карате. Она громко фыркает себе под нос и вскидывает подбородок. Рюджин вконец расслабляется. Йеджи кажется ей немного забавной, последние остатки головной боли исчезают в потоках свежего ветра, и даже горький вкус дешевого виски на языке не портит ситуацию. — Проводить до дома? — спрашивает Йеджи, подпирая щеку ладонью. Рюджин пожимает плечами. — Как хочешь, — небрежно говорит она, но замечает ухмылку на губах Йеджи. — Да. Йеджи тихо смеется и встает. Запястье чувствует прохладные пальцы, приятно обвившиеся вокруг него. По коже ползут мурашки, но Рюджин только отмахивается от этого ощущения. — Далеко? — спрашивает Йеджи, когда они начинают идти по дороге, вымощенной гравием. — Не особо, — Рюджин чувствует себя немного неловко, избегая смотреть той в глаза. — Минут… десять, наверно. — Хорошо, — кивает Йеджи и стискивает пальце чуть сильнее. Они идут в тишине. Рюджин слышит тихое дыхание Йеджи, звук ее мягких, аккуратных шагов и начинает чувствовать странную умиротворенность — что-то, спрятанное глубоко внутри, понимает, что с ней безопасно. Но все-таки как следует выровнять дыхание не получается, потому что к ощущению безопасности несуразно примешивается дрожащая тревожность. Рюджин смотрит куда-то вниз, на носки собственных кроссовок, и думает, как же так вышло: она пошла в бар для расслабления, а вышла из него под руку с красивой девушкой. Не то, чтобы она против такого… просто все происходит слишком быстро, а ладони Йеджи слишком приятные. Вдали вырисовывается силуэт нужной многоэтажки. Рюджин поднимает голову вверх и аккуратно высвобождается из хватки Йеджи, видя в ее глазах удивление, и поспешно натягивает виноватую улыбку. — Я думаю, я дальше сама пойду, — говорит она и разворачивается, готовясь пойти вдоль улицы — но ее перехватывают за плечо и притягивают к себе. — Обнимашки на прощание? — Йеджи фыркает, щекой прижимаясь к волосам Рюджин, а у той от этого спирает дыхание. Йеджи ладонью скользит по ее спине. Рюджин стоит неподвижно и даже не дышит, боясь спугнуть момент. Она слышит чужое тихое дыхание, в лицо лезут рыжие волосы, а плечи чувствуют тепло чужого тела. Объятия продолжаются чуть больше пары секунд, но Рюджин это время кажется часом, Йеджи отстраняется со своей неизменной улыбкой. — Прощай, Шин Рюджин, — легко бросает она и идет в сторону бара. Рюджин молча смотрит ей вслед. И думает, померещилось ли ей, что Йеджи секундно скользнула мягкими губами по ее виску.

***

С соседней кровати доносится умиротворенное сопение, и Рюджин в сотый раз за ночь переворачивается на другой бок. Но сон не идет — и, в частности, она догадывается, что причина этому слишком уж частое биение собственного сердца. А причина бившегося в груди сердца спит на соседней кровати. Рюджин садится. Холодный пол холодит босые ступни, но она встает на ноги и направляется на кухню. Наливает воду из стеклянного кувшина в стакан, стараясь не шуметь, и незаинтересованно хлебает воду. Да уж, жажда определенно не является причиной ее бессоницы. Внезапно сзади становятся слышны тихие, почти невесомые шаги, и Рюджин оборачивается, стараясь не пугаться. На пороге кухни стоит Йеджи собственной персоной. — Я думала, ты спишь, — бормочет Рюджин почему-то шепотом. Йеджи в ответ только фыркает, прикрыв рот рукой, и делает шаг вперед. — Я умею притворяться, — также шепотом отвечает она. На ее губах медом разливается мягкая улыбка. — А вот ты чего не спишь? Бессонница? — Наверное. — Знаешь, какое средство от бессоницы самое лучшее? — внезапно спрашивает она и по-хозяйски подходит ближе, бедром опираясь о край стола. Продолжает она после того, как Рюджин коротко мотает головой. — Посмотреть фильм. — Какой фильм? — безнадежно спрашивается Рюджин, когда Йеджи уверенным шагом направляется в другую комнату. Она понимает, что, если она что-то задумала, то остановить ее невозможно. Точно так же Йеджи сегодняшним вечером пришла к Рюджин домой. Она сказала, что брат позвал к себе домой каких-то важных гостей, и что ей, Йеджи, там не место, поэтому ей просто необходимо переночевать у нее. Конечно, Рюджин не была уверена, что они находятся в подходящих отношениях для такого, но отказать ей было просто невозможно. — Увидишь, — хитро отвечает Йеджи, нажимая какие-то кнопки на пульте. — Эй! Отвернись, это сюрприз. Рюджин послушно отворачивается скрещивая руки на груди, и стоит так несколько минут. Потом ее прерывают легкие ладони на собственных плечах и ласковый шепот, щекочущий ухо. — Я готова, — усмехается Йеджи. От такой близости на щеках Рюджин появляется приличный слой румянца, но она надеется, что в темноте комнаты этого не заметно. Она поворачивает голову и через секунду чувствует на своих губах чужие. Йеджи целует ее. Она стоит так близко, что Рюджин может разглядеть каждую ресницу на прикрытых веках. Сердцебиение ускоряется, а колени подгибаются. Йеджи прерывает поцелуй и обнимает ее за талию, притягивая к себе. — Извини, что без разрешения, — говорит она, но вины в ее голосе нет. — Я все ждала, когда ты это сделаешь, и… у меня не хватило терпения. Рюджин переводит дух, стараясь держать себя в руках. Постепенное осознание того, что сделала Йеджи, накатывает на нее. — Эй, все хорошо? — волнуется Йеджи, когда Рюджин не отвечает. Она слегка приподнимает пальцами ее подбородок и взглядывается в ее лицо. — Да… да, все хорошо, — отвечает Рюджин. От пристального взгляда чужих темно-карих глаз прямо на нее она слегка смущается, но зрительный контанкт не разрывает. — Просто… так внезапно. — Я на это и надеялась, — фыркает Йеджи. — И, если ты не против… можно я тебя еще раз поцелую? — Можно, — шепчет Рюджин. И сама мягко, аккуратно накрывает ее губы своими. Шок проходит. Вместо него она чувствует странное, волнующееся облегчение, теплом разливающееся где-то под ребрами. Наверное, именно это и называют бабочками в животе? Губы Йеджи теплые. Она старается действовать как можно аккуратнее, без лишнего напора, но от каждого ее движения Рюджин готова взлететь вверх, не поддаваясь напряжению Земли. От влажного языка, коротко, ненавязчиво прошедшего по губам, на коже возникает волна мурашек. Йеджи отстраняется. Она цветет улыбкой; карие глаза, кажется, сияют изнутри. Рюджин трудно не улыбнуться в ответ, поэтому она и не сдерживается, поднимая уголки губ вверх. — Фильм будем смотреть? — говорит Йеджи с усмешкой. Рюджин моргает. — Я думала, фильм был просто предлогом. Ну, вот для этого… — Неправильно думала, значит, — отзывается Йеджи и тянет ее к дивану перед телевизором. Нажимает какие-то кнопки на пульте и ерзает, усаживаясь поудобнее. Рюджин наблюдает за ней будто бы в тумане, не до конца веря в реальность происходящего. Но, тем не менее, Йеджи, поцеловавшая ее минуту назад, существует, сидит рядом и улыбается своей неизменной улыбкой. На экране появляются первые кадры из фильма, и Рюджин внезапно становится хорошо, тепло и спокойно. Такое чувство обычно возникает после тяжелого экзамена, когда ты выходишь с него, уверенный, что все сделал правильно и все страшное позади. Из динамиков льется неторопливая музыка, герои фильма делают что-то — честно сказать, Рюджин не слушает. Видимо, метод Йеджи оказывается полезным, потому что ее начинает клонить в сон. Но не проходит и пяти минут, как Йеджи по-хозяйски кладет свою рыжую голову на колени Рюджин, и с улыбкой смотрит на нее. Та смущается, щеки подергиваются румянцем, а живот своими крыльями начинают щекотать несуществующие бабочки. — Йеджи, — окликает ее Рюджин. Сейчас им следовало кое-что прояснить. — Так… кто мы теперь друг другу? Йеджи смотрит на нее снизу вверх из-под полуопущенных век. — Ты — моя, — шепчет она и поднимает руку, пальцами скользя по щеке Рюджин. — Я надеюсь, ты не против. — Я никогда не буду против, — отвечает Рюджин шепотом, чувствуя, как по лицу расползается по-дурацки влюбленная улыбка.

***

Это… слишком внезапно. Рюджин прислоняет ладони к горящим щекам, стоя на входе в ванную комнату. Образ Йеджи — нагло ухмыляющейся, распластанной на кровати в одном нижнем белье, — никак не желает выходит их головы. Осознание того, что она хочет сделать наступает быстро, увеличиваясь в геометрической прогрессии, заставляет колени слабеть, а кончики пальцев рук трястись. Рюджин подходит к раковине и, подставляя под струи прохладной воды горячие руки, ополаскивает лицо. Помогает, если честно, не особо, потому что сейчас, чтобы перестать гореть изнутри, Рюджин надо избавиться от навязчивого, такого желательного образа, который, кажется, отпечатался на обратной стороне век. Сзади слышны тихие шаги. — Рюджин, — говорит Йеджи. Звучит она искренне виновато. — Извини, что испугала. Но… посмотри на меня, Рюджин. Просто посмотри, пожалуйста. Та зависает, буравя взглядом белый мрамор раковины. А потом, словно решаясь на что-то важное, поднимает голову и оборачивается. Йеджи выглядит… черт, в данный момент Рюджин даже не знает, как ее описать: все слова разом улетают из головы. Она проходится взглядом по ее телу. Тонкая шея и острые ключицы выглядят так, что Рюджин сразу же хочется пройтись по ним языком, попробовать на вкус. Черное кружевное белье только подчеркивает изящную фигуру Йеджи. Подушечки пальцев колет от желания нежно пройтись по мягкой коже, притянуть к себе, очертить каждый плавный изгиб. Рюджин осознает, что пялится на нее слишком долго, когда Йеджи выпускает смешок, подходя на шаг ближе. — Ты согласна? — спрашивает она почти застенчиво. Рюджин медленно кивает. Йеджи делает еще один шаг и мягко целует ее, заводя прядь мешающихся волос за ухо. Рюджин чувствует сердце, отчаянно бившееся в груди, и целует в ответ. А когда они отстраняются друг от друга, смотрит в глаза Йеджи. — Ты… великолепна, — говорит Рюджин тихо, сбивчиво и неловко. Йеджи смеется. — Ты тоже, детка. Такое короткое, но емкое обращение становится последней каплей. Рюджин льнет к Йеджи всем телом, аккуратно придерживает за талию и смазанными поцелуями проходится по чужому лицу. — Тише, тише, — говорит Йеджи. Она не отстраняется, но отвечает на действия Рюджин только коротким поглаживанием по спине. — Думаю, для этого у нас есть более подходящее место, — Рюджин хлопает ресницами, и Йеджи поднимает уголок одной губы, — кровать. Она увлекает застывшую Рюджин за собой. Они проходят через длинный коридор, увешанный всевозможными (и, наверное, очень дорогими) картинами, но Рюджин на них не смотрит: все ее внимание сейчас сконцентрировано на Йеджи, на ее пальцах, цепко сжавшихся на запястье, на длинной тонкой руке, на обнаженных плечах и рыжем огне свободно рассыпавшихся по спине волос. Йеджи падает на кровать, при этом увлекая Рюджин за собой так, что обе ее руки оказываются уперты в подушку по обе стороны от головы той. На чужих, мягких, знакомых и при этом таких желанных губ появляется усмешка, а Рюджин чувствует, как ее накрывает очередная волна смущения, но в этот раз — намного, намного больше чем все предыдущие. — Давай, Рюджин, детка, — шепчет Йеджи. Она тянет руку к лицу Рюджин и пальцами очерчивает линию у нее на щеке. — Просто сделай это. Рюджин целует ее. Целует и чувствует, как по ее губам удовлетворенно проходит влажный язык. Чувствует разгоряченное, частое дыхание. Чувствует беснующееся в грудной клетке сердце. Ладонями гладит чужую кожу, пока не решаясь сделать что-то большее. Йеджи томно, сладостно выдыхает прямо ей в губы, разрывая поцелуй. Рюджин смотрит ей в глаза. Темно-карие, с блестящими отбесками света в глубине зрачков, они будто бы сияют изнутри. Йеджи кивает, прикусывая губу, и, деловито ухватывая Рюджин за запястье, кладет ее руку на свою талию и бедрами прижимается к ее коленям. — Ты, — говорит Рюджин и сбивается от переполнявших ее эмоций, — ты такая красивая, — выпаливает она и смущенно отворачивается. — Я боюсь сделать что-то не так. — Ты все сделаешь правильно, — отвечает Йеджи с улыбкой, оставляя невесомый и почти целомудренный в их ситуации поцелуй на лбу. — Потому что это ты. Потому что ты — Шин Рюджин, а я тебя люблю. От этого «люблю» Рюджин чувствует, что в легких перестает хватает воздуха, она судорожно вздыхает. Йеджи скользит пальцами по ее шее, беззвучно шепча что-то еще. Рюджин окидывает взглядом тело Йеджи перед ней (черт-черт-черт, это слишком н-е-в-ы-н-о-с-и-м-о) и губами льнет к чужой шее. Оставляет рассеяные, смазанные поцелуи и напоследок зубами прикусывает нежную кожу. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Рюджин, стараясь в эти слова вложить все испытываемые ею чувства. Она ладонью медленно ведет вверх по спине и внезапно пальцами пролазит за ткань бюстгалтера. Йеджи выдыхает, прикрывая глаза. Рюджин водит ладонью по упругой груди, нащупывая набухший сосок и зажимая его между пальцев. При этом она продолжает целовать шею, чередуя сладостные поцелуи с расцетающими алым цветом на бледной коже засосами. Йеджи зарывается ладонью в волосы Рюджин и притягивает еще ближе. (еще ближе) Рюджин ненадолго отстраняется. Она осознает, что собственные руки начинают дрожать от предвкушения, а низ живота сводит нарастающим возбуждением. Йеджи адресует ей непонимающий взгляд, но Рюджин лишь перемещает ладони вниз, обхватывая напряженные мышцы мягких бедер. На губах Йеджи разрастается широкая, почти что ликующая улыбка. Она утягивает Рюджин в долгий поцелуй, пока та проводит пальцами по ткани трусов и понимает, насколько нижнее белье мокрое. Она… смогла возбудить Хван Йеджи? Руки не слушаются. Рюджин торопливо стягивает ее трусы вниз, куда-то к коленям. Открывшийся вид на обнаженные бедра сводит ее с ума, но она переводит взгляд на Йеджи. — Я точно могу? — спрашивает она робко. — Да, — выдыхает Йеджи. Ее взгляд — желающий, нетерпеливый, — смотрит на Рюджин, а дрожащие ладони она сжимает на ее плечах. Рюджин делает глубокий вдох, решаясь, и пальцами проходится по внутренней стороне бедра, отчего Йеджи нетерпеливо сводит колени. Из ее рта вылетает первый полноценный стон, долгий, томный и почти что мелодичный. — Пожалуйста, — тихо умоляет она. И Рюджин делает. Она пальцами аккуратно раздвигает половые губы и на пробу мягко нажимает на клитор. Йеджи стонет, закрывает глаза. Рюджин повторяет, зачарованно наблюдая на ее реакцией. Йеджи кажется нереальной, кажется прекрасным изображением на картине, висящей в галерее. Но, если на картину мог посмотреть каждый, то этот вид был предназначен только для Рюджин. Только здесь и сейчас. Йеджи закусывает губу и делает движения бедрами, еще больше наседая на пальцы Рюджин. Обнадеженная ее реакцией, та продолжает массировать клитор. Собственные бедра тоже сводит желанием, но Рюджин пока игнорирует его, предпочитая сначала полностью удовлетворить Йеджи. Та мечется по простыням кровати, в полной мере не осознавая свои действия. Рюджин действует дальше, пальцем проникает в разгоряченное лоно, вводя в Йеджи одну — на пробу — фалангу. Йеджи выпускает очередной просящий, продолжительный стон и сама насаживается на палец, вынуждая Рюджин ввести его еще больше. Йеджи на секунду приоткрывает глаза, и Рюджин видит ее глаза — они блестят от слез, застывших на пушистых ресницах. Она что-то беззучно шепчет. «Быстрее. Пожалуйста,» — Рюджин разбирает ее слова по движениям губ и послушно ускоряет темп. Стоны Йеджи становятся короткими, отрывистыми, она сжимает в ладонях белые простыни, головой вжимается в подушку. Все заканчивается внезапно. Тело Йеджи покрывается мелкой дрожью, ее рот открывается в беззвучном крике, а Рюджин вынимает свою пальцы. Они покрыты влажной смазкой и от напряжения кажутся деревянными, непослушными. Она проводит языком по ним, слизывая выделения и чувствуя солоноватый привкус на кончике языка. — Это было прекрасно, — шепчет Йеджи, наконец приходя в себя. Она приподнимается на локтях, ее щеки краснеют румянцем, а дыхание становится сбитым и прерывистым, но Рюджин любуется ей. — Рюджин, детка, ты была великолепна. Йеджи приникает к ее губам своими губами, языком проходясь по ним, и улыбается. Рюджин может рассмотреть капельки слез, застывших на ее ресницах. Сердце замирает, когда Йеджи мягко нажимает на ее плечи, вынуждая корпусом опустится на матрас. Она по-хозяйски залезает на ее бедра, и от приятной тяжести к собственным щекам приливает кровь. Ноги немеют. — Позволь мне отплатить тебе тем же, — просит Йеджи. Ее ладони скользят по еще не снятой одежде Рюджин, а в какой-то момент внезапно ухватываются за пояс штанов. — Д… да, — отвечает Рюджин, запинаясь. Узел в животе сворачивается еще больше, колени подрагивают в приступе возбуждения. Йеджи отвечает ей благодарной улыбкой и одним движением стягивает штаны в коленям, оставляя вид на нижнее белье. Ее улыбка становится хитрой, почти что хищной — и Йеджи тянется к Рюджин, чтобы подарить ей очередной поцелуй. — Ты уже вся мокрая, — шепчет она прямо в губы. Рюджин опускает взгляд вниз, краснея. Йеджи отстраняется от нее, возвращаясь к бедрам. Она опускает голову вниз и быстро целует внутреннюю поверхность бедер. Рюджин выдыхает, чувствуя, как волны возбуждения накрывают ее с головой. Йеджи пальцами цепляется на резинку трусов и спешно спускает нижнее белье, выбивая из Рюджин несдержанный всхлип. Та сжимает дрожащими ладонями белые простыни и хочет только одного — чтобы это закончилось. Йеджи языком проводит по складкам, надавливая на чувствительный клитор. Рюджин жмурит глаза и до неприличия долго стонет. Но подается бедрами вперед, не сумев удерживать пульсирующий узел желания внизу живота. Йеджи действует до невозможности медленно, будто желая растянуть каждое мгновение. Рюджин всем телом вздрагивает от каждого ее движения. Изо рта вылетают несдержанные, беспорядочные стоны; Рюджин пытается заглушить их, зажимая рот ладонью. Наконец, ее возбуждение достигает апогея. Рюджин кончает. Тело становится ватным и непослушным, его накрывает мелкая дрожь. Рюджин замолкает. Йеджи прекращает свои движения и отстраняется от нее. Она перемещается к изголовью кровати и ложится рядом с Рюджин, ласково глядя на нее. Когда та приходит в себя, Йеджи привычно накрывает ее губы своими. Рюджин чувствует солоноватый привкус собственной смазки на языке. — Тебе понравилось? — нежно спрашивает Йеджи, шепча Рюджин на ухо. Та кивает, и на ее лице расцветает самая прекрасная улыбка на свете. — И не забывай, детка, что ты — моя.