Betelgeuse

Чонгук делает последний жим от груди и опускает гантель на коврик. Забитые мышцы приятно ноют, и он осторожно разминается, пытаясь уменьшить боль. Нет, так хотя бы он не чувствует себя полным дураком.  Прошло два дня с их с Тэхёном так называемой ссоры, но, кажется, всё стало только хуже. Их отношения испортились: они почти перестали общаться, ограничиваясь холодными приветствием и прощанием, какими-то базовыми фразами. Гук ощущал, как его ломает. Он начал скучать, сам того не понимая, просто хотел, чтобы всё вернулось на круги своя. Ким, наверное, был на него обижен за эту ситуацию — в конце концов, синяки на запястьях говорили о том, что просто так для него это не прошло.  Чон берёт полотенце, висящее на тренажёре, и бутылку с водой и направляется в сторону раздевалки, поглядывая на наручные часы. Ему через час нужно Тэхёна забрать с тренировки. Он отпросился, сказав, что ему нужно съездить по делам. Конечно, цель была немного иной — хотелось выпустить пар и эмоции, которые в последнее время били ключом. Зал был единственным возможным вариантом.  Он быстро принимает душ, переодевается в чистую взятую заранее одежду и, впопыхах собрав вещи, выходит из раздевалки, на ресепшене оставляет ключ. Чонгук должен приехать идеально ко времени, но всё же немного торопится — Тэхён может закончить раньше, и Гук не хочет, чтобы его ждали.  Выйдя на улицу, Чонгук куртку запахивает, торопливым шагом направляется к машине, вещи закидывает в багажник. По правде говоря, хочется уже поехать домой и хорошо отдохнуть, отлежаться. За последние дни усталость стала буквально колоссальной, провоцируя раздражительность и желание оградиться от всех на много-много часов. Чон садится за руль и тут же пристёгивается, заводит двигатель.  Каждый день похож на предыдущий, а сейчас ещё и мысли эти дурацкие, с Тэхёном связанные, которые покоя не дают, из-за чего становится ещё хуже. Он ловко маневрирует между другими машинами, ускоряется, проезжая на мигающий зелёный. Несмотря на то, что между ними с Кимом сейчас висит достаточно напряжённая атмосфера, Чонгук не язвил, провожал его до квартиры и делал всё как обычно.  Подъехав к зданию, Чон паркуется прямо у входа и выходит на улицу. Вообще, Тэхён уже должен был выйти, странно, что его нет — может быть, просто задерживается. Чонгук решает зайти внутрь и быстрым шагом направляется к входным дверям, что раздвигаются в разные стороны, когда на него срабатывает датчик.  Администратор, завидев его, со своего места привстаёт, приветливо улыбается.  — Здравствуйте, я за Ви. — Чонгук кивает и собирается пройти мимо, но голос девушки его внезапно останавливает.  — Так он уже уехал.  — Уехал? — А… Да. Ещё минут сорок назад. Они вместе с менеджером уехали, как я поняла, раньше закончили.  Чон ничего не говорит, срывается со своего места и бежит к выходу из здания. Блять… Почему они уехали вместе?! Тэхёна заставили? Что у них тут опять произошло? Мыслей куча, и ни одна из них Чонгука не устраивает.  Он быстро садится в машину и заводит двигатель, не пристёгиваясь. Руки едва заметно дрожат от перенапряжения, и Чон именно сейчас у себя в голове неосознанно делает акцент на том, что он реально за Тэ волнуется. Это из-за чувств, которые он испытывает, да?.. Все переживания из-за этого в десятки раз обостряются.  Чонгук руль выкручивает, выезжая на главную дорогу, тут же давит на газ, набирая скорость. Сука… Почему Тэхён уехал с этим уродом, почему ему ничего не сказал?! Он телефон вытаскивает из кармана и набирает уже хорошо знакомый номер, но робот говорит, что абонент находится вне зоны доступа сети, и Гук, тихо выругавшись, лишь ещё сильнее жмёт на газ.  Да за что же это ему всё? Сначала ввязался в этот спор дурацкий, потом понял, что к чертям рушатся все его жизненные установки, которые он взращивал в себе всю жизнь, а теперь он летит по вечернему городу, разогнавшись до сотни, просто потому, что переживает.  Чон ругается себе под нос, торопливо паркуясь возле дома, и, как только останавливается, выскакивает из машины, бегом направляется к подъезду. И почему он так злится? Это из-за того, что Тэхён демонстративно молча уехал и ничего ему не сказал?.. Как будто… Сделал это специально, чтобы показать свое безразличие. Он поднимается на нужный этаж и останавливается возле уже хорошо знакомой двери, делает глубокий вдох. Нельзя показывать свои эмоции, которые нахер никому не сдались.  Гук жмёт на кнопку звонка, прислушивается к тишине за дверью, через несколько секунд нажимает ещё раз и наконец улавливает торопливые шаркающие шаги. Дверь открывается, и из-за неё выглядывает взъерошенный Тэхён, что тут же удивлённо вскидывает брови. — Чонгук?.. Ты…  Чон проходит в квартиру без приглашения, оттесняя Тэ вглубь прихожей. Кажется, тот только вышел из душа — мокрые волосы торчат в разные стороны.  — Почему ты уехал?!  — Что? — Тэхён хмурится. — Я уехал раньше, потому что тренировка закончилась.  — Ты уехал без меня. — Чонгук цедит сквозь зубы. — И не брал трубку. Какого хрена я не мог до тебя дозвониться?  Ким быстро находит лежащую на трюмо сумку и достаёт из неё смартфон, только экран тёмный — не включается.  — Блять, прости. У меня сел телефон…  — Ну понятно всё.  Гук чувствует, что всё ещё злится. Тэхён мог попросить позвонить, мог взять у кого-то телефон, но этого не сделал. Просто забил. Из-за этого в груди всё горит ужасно неприятно, и Чонгук не может не обращать на это внимания.  Он может взорваться.  Лучше уйти.  Чонгук разворачивается и хочет выйти, но Тэ неожиданно хватает его за руку, удерживая на месте. Он смотрит на Кима через плечо, не может не заметить, как испуганно тот смотрит. Тэхён, кстати, тут же отшатывается, будто понимает, что влез в чужое личное пространство, чего делать было нельзя.  — Не уходи. — Он поднимает на Чона глаза, выдыхает, закусывая губы. — Пожалуйста… Я понимаю, что в последнее время мы общаемся не так, как раньше. И мне это не нравится.  Гук делает глубокий вдох, чтобы успокоить шалящие нервы. Ему это тоже не нравится. А собственные чувства спрятать сложно, из-за них эмоции обостряются до предела, их тяжело контролировать.  — И что ты предлагаешь?  — Поговорить? У меня есть вино…  Тэхён чувствует себя максимально глупо, будто бы это всё нужно только ему одному. Ким слишком много загоняется из-за их отношений с Чонгуком в последние дни, что уж тут скрывать… Он просто не может выкинуть этого человека из головы, как бы ни пытался. Изнутри буквально корёжит каждый раз от одного только серьёзного взгляда, от сурового голоса. Ким буквально не контролирует свои мысли в эти моменты, но из последних сил пытается это скрывать. — Хорошо.  Чонгук языком толкается в щёку, размеренно кивая. Да, поговорить им и правда нужно.  Он разувается и, сняв куртку, ботинки скидывает, а Тэхён торопливо идёт на кухню. Киму кажется, что если он хотя бы на секунду замешкается, Гук сразу же уйдёт.  Тэ быстро достаёт из навесного шкафчика бутылку вина, купленную вчера, когда было слишком хреново, тут же другой рукой цепляет и бокалы. Чонгук сидит за столом, сложив руки на груди, смотрит в пол, не понимая, о чём Тэ хочет поговорить. Нет, им, конечно, есть о чём, просто интересно, что именно он скажет.  Ким справляется с пробкой и разливает вино по бокалам, ставит их на стол и садится напротив Чонгука. Тот к алкоголю пока не притрагивается, кончиками пальцев касается ножки бокала. Тэхён же сразу делает пару глотков, чувствуя слишком сильное напряжение. Он, по всей видимости, себя переоценил, когда решил, что сможет так просто с Чоном обсудить всё то, что его беспокоит. — Ну? — Чонгук поднимает на него глаза. — Ты позвал меня просто молча посидеть?  — Я теперь противен тебе, да?.. После того, что ты узнал обо мне…  Тэхён голову в плечи вжимает, чувствует, как по всему телу неприятная липкая дрожь пробегает. Он очень боится услышать положительный ответ. Просто до ужаса.  — Нет. — Гук всё-таки делает глоток вина. — Я очень разозлился, да, не буду врать. Но не на тебя.  — Не на меня?.. — Тэ смотрит на Чонгука с едва заметным испугом. — П-почему?..  — Ты же не по собственной воле это делаешь. Тебя заставляют. Это другое. Я…  Наговорил тебе много лишнего. Прости меня за это, пожалуйста. Я не должен был. Тэхён чувствует, как начинает щипать в носу и глазах, а подбородок предательски дрожит. Чонгук — единственный, кто перед ним извиняется настолько искренне. Благодаря ему он верит, что не все люди желают ему зла.  — И ты прости, что ударил тебя. — Ким тыльной стороной ладони промакивает глаза, и у Чонгука от осознания, что тот плачет, сердце в груди сжимается. — Я сорвался. Просто то, что я шлюха… Это же по сути правда. Поэтому я так взбесился.  — Нет. — Чон подаётся вперёд, чужую руку накрывает своей, сжимает холодные пальцы. — Неправда. Я сказал, не подумав, и на тот момент даже представить не мог, насколько обидно это прозвучало. Мне жаль.  Тэхён слабо улыбается и его ладонь сжимает в ответ. Так спокойнее… Тепло шершавой кожи приятно греет, и Тэ на мгновение даже позволяет себе смутиться. А он ведь хотел, чтобы когда-нибудь Чонгук взял его за руку. Просто безумно хотел.  — Всё в порядке. — Тэхён не может взгляд отвести от антрацитовых глаз напротив, что смотрят так ласково. — Для меня гораздо важнее то, что ты говоришь сейчас.  — Тэхён, я могу спросить, как давно ты принимаешь антидепрессанты?  Чонгук видит, как меняется выражение его лица. Он много читал про этот препарат и уяснил одну самую важную вещь — он не лечит, а лишь блокирует эмоции, превращая человека буквально в безвольную массу. Именно в таком состоянии он пару раз замечал Тэхёна. По всей видимости, это происходило тогда, когда он принимал таблетки.  От чужого вопроса по спине пробегается холодок, и Ким отодвигается, убирая свою руку, будто бы готовится защищаться.  Но в этом нет необходимости.  И никогда не будет.  С Чонгуком не будет.  — Когда и как ты узнал про них? — Тэ смотрит на Чона, который выглядит абсолютно спокойно.  — Ты тогда болел, приехала врач, написала, какие лекарства нужны, я хотел пойти и купить, но побоялся, что ты проснёшься и занервничаешь, если останешься один, поэтому искал ручку. Вот и… наткнулся на таблетки. Сфоткал, почитал про них.  Тэхён опускает голову. Чтобы дойти до антидепрессантов, придется рассказать всё с самого начала. А как к нему будет относиться Чонгук, когда узнает всю правду? Киму самому от себя противно, а что о нём подумает другой человек…  — Если я расскажу… — Тэ на мгновение прикусывает нижнюю губу. — Ты отвернёшься от меня.  — С чего ты это взял? — Чонгук снова его за руку берёт и в глаза заглядывает, пытаясь рассмотреть в них что-то кроме страха. — Ты можешь рассказать, я не отвернусь. Но если не захочешь этим делиться, я пойму.  Тэхён голову опускает, пытаясь прокрутить в голове всё то, что с ним происходило в последние годы. Приятного мало, однако Ким как будто на подсознательном уровне чувствует, что Чонгук его не осудит и попытается понять. Да, у него взрывной характер, который иногда рвётся наружу, и человек он непростой, но…  Тэ ему доверяет.  Доверяет, несмотря на все шероховатости в их взаимоотношениях, которые с самого начала не были простыми и понятными. — Я… Не знаю, как тебе сказать…  — Говори, как есть.  Чон кивает, в упор смотрит на Тэхёна, который сидит напротив, сжимая кулаки. Кажется, эта тема для него сложная. Если Ким не захочет, Чонгук настаивать не станет и просто закончит этот разговор. У него нет права заставлять Тэ говорить, если он не захочет, если ему больно или неприятно. По правде говоря, Чонгук даже не заметил, как чьи-то чувства стали для него важнее собственных, но сейчас для него это важно.  — В общем, я… — Тэ делает глубокий вдох, — сидел на веществах.  Чонгук не удивлён. Он знал, что в шоу-бизнесе очень много всякой дряни, но не ожидал, что и это Тэхёна коснулось, если не считать того, о чём Чон уже в курсе.  — Я могу спросить, как так вышло, или это уже слишком личное?  — Там очень долгая история, и об этом никто не знает, но я попробую рассказать… — Тэхён собирается с мыслями, пытаясь воспроизвести в голове череду не самых приятных событий из своей жизни. — Первые полгода, когда я подписал контракт как трейни всё было очень даже неплохо, но потом нагрузки стали невыносимыми, меня контролировали вплоть до каждого приёма пищи, до каждого глотка, до каждого куска… Мой дебютный альбом набрал хорошую популярность. Этого никто не ожидал, но компания решила, что таким положением дел нужно пользоваться, поэтому начали загружать меня ещё сильнее, чтобы постоянно выпускать мои песни и всё такое…  Тэхён залпом допивает вино, поднимается, наливает в бокал ещё столько же и возвращается к столу, прихватив и бутылку. Говорить тяжело, особенно, другому человеку.  — В общем, нагрузка была сумасшедшей, — Ким выдыхает. — И после одной из премий я попал на афтерпати. Там мне дали попробовать таблетки… После них стало как будто лучше. Я подсел. Боже…  Ким голову подпирает руками, глаза закрывает. Алкоголь развязывает язык, как ни крути. Раз уж начал рассказывать, нужно дойти до конца.  — В то время я начал работать с Чонхо, и всё стало ещё хуже, поэтому я всё чаще пытался забыться. Ты сам видел, как он ко мне относится…  — Видел. — Чонгук соглашается, видит, как Тэхён всё чаще запинается, задумываясь над собственными словами. — Так и… Что было дальше?..  — В общем, он нашёл эту гадость через время и сообщил об этом в компанию. Меня в принудительном порядке отправили к врачу, он мне назначил таблетки, только мне лучше не становилось, сколько бы я ни менял специалистов. — Тэ губы кусает, разглядывая красиво переливающееся в бокале вино.  Чон хмурится. Значит, ему не показалось, что Тэхён находится в достаточно нестабильном состоянии.   — А сейчас?.. Ты ходишь к врачу, верно? — Чонгук уточняет, прекрасно помня, как забирал Тэ из клиники.  — Да, к психиатру. Уже не из-за наркотиков. У меня и без этого куча проблем. И вот новые таблетки… Но от них мне ещё хуже. Я не могу их пить.  Тэхён закрывает лицо руками. Стыдно до ужаса. Он никогда и никому не рассказывал об этой части свой жизни и даже не думал, что когда-то сможет. Если Чонгук сейчас просто встанет и уйдёт, Ким его поймёт. Ему хочется расплакаться прямо здесь от собственной слабости, которую он старался никогда никому не показывать, а тут… просто не смог этого не сделать.  — Не пей их. — Чон говорит очень тихо. —  Там побочка бешеная.  — М… — Тэ грустно усмехается, подпирая голову рукой. — И это всё?..  Чонгук откидывается на спинку стула. Ему Тэхёна просто до безумия жалко, теперь вся картинка в голове складывается правильно, такой, какой она должна быть. Его чутьё не обмануло, и теперь, кажется, портрет того самого Ви перед глазами стал очень чётким.  — Что ты хочешь от меня услышать?  — Я жду, что ты встанешь и уйдёшь. — Ким признаётся очень тихо, кончиками пальцев трёт переносицу.  Чон подсаживается ближе, осторожно до чужого запястья дотрагивается, заставляя Тэхёна убрать руку и посмотреть на него. Взгляд карих глаз растерянный, слегка затуманенный алкоголем и блестящий от слёз. Говорить о таком всегда больно, и Чонгук не собирается его за это осуждать. Да, он всегда подобные вещи считал лишь проявлением слабости, чем-то мерзким, но сейчас… Нет.  Тэхёна он слабым не считает.  — Не уйду. — Чон дотрагивается до чужих светлых волос. Для него такие действия не являются чем-то обычным, но почему-то с Тэхёном хочется… — Почему я должен уходить?  — Разве я не отвратителен? Я столько раз это слышал… — Забудь об этом. Я никогда не скажу тебе ничего подобного.  Тэ смотрит на Чона, который сидит сейчас так близко, взгляд не отводит, когда тот едва заметно ему улыбается. Почему от этой улыбки так тепло в груди становится? Это потому что он впервые от кого-то чувствует поддержку? Или потому что это Чонгук?..  — А ещё я сижу на успокоительном и снотворном… — Тэхён зачем-то выдыхает это и тут же губы закусывает, лицо прячет в ладонях.  Несложно было догадаться. Чонгук осторожно похлопывает его по плечу, пытаясь немного подбодрить. Ему сложно говорить что-то тёплое, однако Тэхёна ужасно хочется поддержать. Он научится.  Они с Тэхёном пьют и разговаривают ещё около получаса. Тэ делится всем, что его беспокоило долгие годы, и с каждой минутой Чон всё больше убеждается в том, что им показывают лишь красивую картинку, которая на самом деле ничего из себя не представляет и является лишь иллюзией.  Эти люди, которых называют айдолами, совсем не те, кем хотят казаться. Они не такие жизнерадостные, а измученные постоянными съёмками, тренировками и интервью, сидящие на постоянных диетах, чтобы соответствовать самым жёстким стандартам. Это просто ужасно.  Чонгук совсем не так это всё себе представлял. И сейчас в голове видение этой сферы меняется от и до. Он больше не считает Тэхёна избалованным, надменным и высокомерным. Тот просто все это время пытается защититься от этого жестокого мира, который его буквально в тисках держит.  Чон чувствует острое желание его от этого всего оградить.  — Как ты поедешь? — Тэхён руки складывает на груди, плечом опираясь о стену, хмуро наблюдая за Чонгуком, который сдёргивает с вешалки свою куртку. — Мы же выпили…  Он ужасно не хочет оставаться один.  — Вызову трезвого водителя. — Чон пожимает плечами. — Ничего страшного. Ты ложись спать, ладно?  Тэ не отвечает, лишь молча вглядывается в серьёзное лицо напротив. Чонгук не такой, каким он казался ему с самого начала. Он пытается его понять, становится на его сторону. Ким впервые сталкивается с таким отношением к себе, даже несмотря на все конфликты и стычки. Может быть, Чон иногда бывает грубым, слегка бесцеремонным и вспыльчивым, но именно таким… Он Тэхёну нравится. Потому что настоящий.  — Эй? — Чонгук видит, как Ким подвисает, смотря на него. — Ты слышишь?..  — Прости… — Тэ выдыхает едва различимо, кулаки сжимает до боли в суставах.  — За что?  Тэхён неожиданно стремительно приближается к нему, голову обхватывает холодными ладонями и, зажмурившись, к чужим губам прижимается. Чонгук столбенеет, не понимает, что ему делать и как реагировать. Он забывает, как дышать, ощущая мягкие влажные губы на своих, так и стоит с распахнутыми глазами.  Его впервые целует парень… Сердце из груди вот-вот выскочит, и Гук просто не может никак это контролировать. Пульс в висках стучит слишком громко, и Чон тэхёновы плечи сжимает, но не отталкивает, носом втягивает воздух, и Тэ неожиданно отшатывается назад, смотрит на Чонгука испуганно.  — Я… Я… нет. Это случайно… — Ким машет руками, взглядом мечется по напряжённому лицу напротив, все еще чувствуя на своих губах прохладу от чужого пирсинга.  — Чонгук, прости…  Ему кажется, что его вот-вот обматерят, накричат, ударят. Чон ведь не из таких… Не такой, как он. Тэхён не имел права этого делать, и ему этого точно не простят.  — Тогда и ты меня прости, — Чонгук улыбается уголками губ.  — Ч-что…  Тэ не успевает ничего сказать — его притягивают обратно слишком быстро и тут же в губы врезаются, не давая сделать вдох. Чонгук его голову придерживает, целует одновременно торопливо и осторожно, чтобы не напугать. Ким отвечает на поцелуй спустя несколько секунд, когда осознает всё происходящее между ними в данный момент.  Тэхён глаза прикрывает и руки кладёт Чону на плечи, чувствуя, как тот его обнимает, ни на сантиметр не отстраняясь. Чонгук рядом, гладит его по спине и целует так, будто он...  Является настоящей драгоценностью.  Гук его видит именно так.  Он под подушечками пальцев чувствует стройное подтянутое тело, которое хочется прижать к себе так крепко, как это только возможно, и никогда больше не отпускать, не давать изнурять себя сложными тренировками и диетами. Тэхёна хочется беречь. Чтобы ни одна живая душа больше про него ничего плохого не сказала. Чонгук хочет, чтобы этот человек принадлежал ему. Принадлежал со всеми своими недостатками, страхами и эмоциями, которые иногда бьют через край. Чону это всё нужно.  Тэ не замечает, как его слегка разворачивают и спиной прижимают к стене позади. У него голова кружится ужасно, дышать тяжело, но он продолжает неумело целовать в ответ, цепляясь за чонгукову куртку, которую в какой-то момент тянет вниз по крепким плечам, чтобы снять. Чон отодвигается, ловит на себе его взгляд.  — Тэхён?..  — Ты же останешься, да?.. — Ким шепчет, пальцами стискивая ткань. — Я прошу тебя, останься.  Чонгук в его тёмных глазах видит скрытую мольбу и безумно хочет согласиться, но не спросить просто не может…  — Ты уверен? — Он тонкие запястья очень осторожно стискивает, большими пальцами поглаживает нежную кожу. — Точно этого хочешь?  — Хочу.  Чон улыбается, медленно снимает с себя куртку, будто бы пытается дать Тэхёну время подумать ещё раз. Однако тот его не останавливает, лишь пальцами стискивает ворот чоновой водолазки, смотря прямо в глаза. Чонгук не может не заметить, что Ким волнуется, вероятно, даже боится собственных желаний. Он ужасно хочет доказать, что с ним бояться не нужно.  — Всё хорошо? — Гук кончиками пальцев дотрагивается до щеки Тэхёна и тот слегка голову разворачивает, едва заметно откликаясь на прикосновение.  — Д-да…  Чонгук снова целует его, максимально неторопливо языком проходится по тэхёновой нижней губе и неожиданно подхватывает его на руки. Ким тихо ойкает и за его шею хватается. Он сам в одно мгновение сломал все границы между ними, что были раньше, и теперь отступать никак нельзя.  Чон идёт в спальню, осторожно держа Тэхёна, что крепко его обнимает. Ему страшно, но он в этом даже сам себе не может признаться — привык свои чувства отодвигать на второй план. Только вот здесь не сдержался… Ким так отчаянно поцеловал человека, который ему нравится, словно с самого начала знал, что его не оттолкнут. Тэхён в тайне действительно на это надеялся, однако эмоциям поддался опрометчиво и слишком внезапно.  Его на кровать опускают очень бережно, и он тут же Чонгука из своей хватки выпускает.  — Чонгук… — Тэ смотрит в антрацитовые глаза, губы закусывает. Сердце в груди стучит слишком громко.  — Чего ты? — Гук гладит его по голове, перебирает светлые пряди. — Боишься меня?  — Просто я… У меня нет опыта в таких вещах. Совсем.  Чонгук улыбается, очень тихо смеётся, видя, как Тэхён щеками краснеет. Он никогда не спал с парнями, но Киму он не навредит ни за что на свете. Если будет нужно, Чон готов к его дыханию прислушиваться, чтобы понять, если что-то будет не так. А ведь у него такое впервые…  — У меня тоже. Но больно я тебе не сделаю. Если ты не хочешь или не готов, мы не будем этого делать. Я не буду на тебя давить.  Тэ не может сдержать мягкой улыбки, когда смотрит на такого серьёзного Чонгука, что нависает над ним. Ему понравился правильный человек… И Ким сейчас в этом убеждается на все сто.  — Я очень тебя хочу. — Тэхён тянет Чона на себя и снова к его губам прижимается.  Чонгук сгорает изнутри, когда его губы сминают требовательно и настойчиво, однако держит себя в руках, не собираясь торопиться. Ему Тэ нужно распробовать, понять, узнать как можно лучше, чтобы сделать все правильно. Тэхён первый в его жизни человек, который смог вызывать у него так много чувств и эмоций. Он разорвал в клочья все предубеждения, то, что формировалось годами, в корне меняя мировоззрение Чонгука.  И Чон соврёт, если скажет, что ему не нравится.  Нравится.  Просто до одури.  Нравится чувствовать под пальцами горячее тело, нравится сминать чужие мягкие губы и впопыхах стаскивать с Тэхёна футболку, чувствуя прохладу его ладоней, что нагло пробрались под тонкую ткань чёрной водолазки. Чонгуку ужасно нравится сам Тэхён. И этим всё сказано.  И нет, ему нравится не Ви, которым восхищаются миллионы. Ему нравится человек, который скрывается за этой маской высокомерия и избалованности, надеясь, что его это защитит. Теперь в этом нет необходимости.  Защищать будет Чонгук.  Теперь это должен сделать он.  Тэхён пальцы запускает Чону в волосы, когда он поцелуями покрывает его шею и ключицы, когда по светло-карамельной коже проходится кончиком влажного языка. Ему ужасно хорошо, он готов отдаться в руки этого человека, который относится к нему так бережно, как не относился никто и никогда. Тэ приподнимается и сталкивается с возбуждённым взглядом Чонгука, который в то же мгновение несильно кусает его за сосок и тут же обводит его языком.  — Блять… — Ким выдыхает и голову откидывает. — Чонгук…  — Чувствительный, да? — Гук усмехается и короткими ногтями царапает мышцы его пресса, ведя к резинке домашних свободных шорт.  — Получается, да…  Чонгук неожиданно останавливается и глаза поднимает на Тэ, который смотрит на него из-под полуопущенных век, всё ещё кончиками пальцев поглаживая его голову.  — Ты чего? — Ким настороженно привстаёт, опираясь на локти.  — У меня смазки нет. Это либо идти покупать сейчас, либо…  — А вариант, что у меня она есть, не рассматривается?  Тэхён осторожно выскальзывает из-под Чона и пододвигается к прикроватной тумбе, самый нижний ящик открывает и, достав оттуда маленький тюбик, протягивает его Чонгуку, что удивлённо смотрит на него.  — Ты не подумай… — Тэ начинает ощущать себя неловко. — Я просто пару раз… Один. Ну…  — Развлекался? — Чон улыбается, видя, как Тэхён неумолимо краснеет. — Всё в порядке, иди ко мне.  Ким нижнюю губу закусывает и, наоборот, отодвигается к изголовью кровати, удерживая зрительный контакт, не может сдержать улыбки, когда видит, как Чонгук, усмехаясь, следует за ним. Специально дразнит… И в то же время так неуверенно, что Чона это ещё больше заводит. Неожиданно он хватает Тэ за ногу и стягивает под себя, тут же руками опирается о кровать по бокам от его головы и в губы целует, наклонившись. В брюках давит уже достаточно болезненно, однако Чонгук понимает, что торопиться сейчас нельзя — у него нет опыта с парнями, максимум знает что-то стандартное, на что можно будет опереться.  Гук встаёт и стаскивает с себя водолазку, в сторону её отбрасывает и вдруг видит, как восхищенно распахиваются тэхёновы глаза. — Ва-а-а… — Ким выдыхает и садится, кончиками пальцев проводит по мощной груди и кубикам пресса, ногтями цепляет кожу, взглядом скользит по чернильном рисункам на одной из рук, что тянутся от плеча до запястья. — Я и не думал, что в твоём возрасте мужчины все ещё следят за своим телом.   — Очень интересно, — Чонгук хмыкает. — А что же ты ожидал увидеть? Мне всего тридцать три.  — Ну никак не шесть чётких кубиков. — Тэхён щекой прижимается к его животу и глаза прикрывает, когда Чон по голове его гладит. — Но мне все очень нравится.   — И на том спасибо.  Чонгук осторожно в плечи Тэ толкает, чтобы тот лёг на спину, и губами ведёт от груди до кромки чужих шорт, время от времени оставляя влажные поцелуи. Когда до ткани добирается, поднимает глаза и, столкнувшись с заинтересованным взглядом из-под полуопущенных ресниц, зубами показательно прихватывает резинку.  У Тэхёна сердце в груди замирает, когда он это видит, лицо начинает гореть до лёгкого головокружения, отчего приходится закрыть глаза. Он не видит, как Чон стягивает с него шорты вместе с бельём, однако вздрагивает, когда прохладный воздух опаляет чувствительную кожу, а возбуждённый член несильно ударяется о низ живота.  Чонгук замирает, видя на тазобедренной косточке чернильный рисунок, и непроизвольно приглядывается. Ужасно хочется дотронуться, и он подушечкой указательного пальца проводит по изящно выбитому созвездию.  — Очень красиво, — шепчет, смотря на Тэхёна, который глядит на него из-за собственных ладоней. — Это созвездие Ориона?  — Да… Оно много значит для меня.  — Расскажешь? — Чон улыбается.  Тэ кивает.  — Потом расскажу, да.  Чонгук ложится рядом, снова тянется за поцелуем, и Тэхён ему тут же отвечает, сводит ноги, но чужая ладонь тут же на колено ложится, не давая этого сделать. У Чона такие руки тёплые…  — Тебе нечего бояться, — Гук говорит очень тихо, чмокает его в родинку на самом кончике носа. — Просто помоги мне, ладно?  — Как?.. Чон крышку с тюбика снимает и выдавливает смазку себе на пальцы, растирает, чтобы она хотя бы немного согрелась и не доставляла дискомфорт. Он сам волнуется, боится сделать что-то не так, причинить боль, пусть и по неосторожности.  — Говори мне, что чувствуешь. — Чонгук его ногу подхватывает под колено и закидывает себе на бедро. — Как тебе нравится, а как нет. Не нужно терпеть, если тебе больно или неприятно. Понял?  Тэхён тихо угукает и поближе придвигается, лбом утыкается Чону в грудь и глаза жмурит, чувствуя как его ладонь бегло проходится по члену и скользит ниже. Сейчас должно стать больно… Однако когда средний палец осторожно проскальзывает внутрь, раздвигая тугие мышцы, боли нет. Да, немного непривычно, но неприятных ощущений нет.  — Расслабься, я стараюсь аккуратно… — Чонгук губами прижимается к чужому виску, другой рукой покрепче Тэхёна обнимает. — Не больно?  — Нет.  Тэ едва заметно вздрагивает, когда подушечка пальца скользит глубже, ногтями неосознанно впивается в Чонову спину. Его макушку покрывают поцелуями, носом в волосы зарываются и гладят, гладят, гладят… Чонгук пытается его расслабить, шепчет что-то ласковое, чего Тэхён не различает, хоть и очень старается. У него перед глазами всё мерцает, а голову заволокло туманом.  Чонгук спустя время добавляет второй палец, и Тэ мычит ему в шею, отчаянно за крепкое тело хватаясь.  — Тихо-тихо. — Гук выдыхает, когда Ким ногой задевает его пах, но руку тут же смещает на его член, сжимая у основания. — Всё, отдохни чуть-чуть.  — Продолжай… Не надо. — Тэхён голову поднимает взглядом ища глаза Чона. — Просто с непривычки. Мне не больно.  Чонгук медленно руку возвращает на прежнее место, на колечко мышц снова сначала давит одним пальцем, но потом тут же вторым, медленно проникая в горячее влажное от смазки нутро. Тэ очень тихо стонет и поближе льнёт. Чон предельно аккуратно подушечками пальцев скользит по стенкам и, когда Тэхён рвано выдыхает, дёргаясь, он понимает, что попал… Вот оно.  Гук специально давит на простату, и Ким скулит, отчаянно цепляясь за него. Он никогда не чувствовал ничего подобного, а сейчас, когда на мгновение перед глазами ярко заискрило, просто не смог сдержаться. Чонгук как будто специально пытается его распробовать, понять как нужно действовать. И у него это отлично получается.  — Гук… — Тэ одну руку Чону в волосы запускает, жмётся как можно ближе, чувствуя, как его медленно растягивают. — Ай…  — Тише, всё хорошо. Я вроде не делаю ничего такого.  Чонгук тянет Кима очень аккуратно, в какой-то момент добавляет третий палец, но Тэхён этого, кажется, даже не замечает, продолжая тихо стонать каждый раз, когда подушечки чужих пальцев скользят по чувствительному месту.  — Чонгук… Хватит. — Тэ выдыхает, елозит на месте, будто бы пытается с чужих пальцев соскочить.  Чон останавливается в ту же секунду, в глаза Тэхёну заглядывает.  — Что случилось? Больно? — Нет-нет. Просто ты уже можешь… Вставить. Я готов.  — Уверен? — Чонгук выпускает его и приподнимается на локте, тут же целует Тэ в лоб.  — Да, я уверен. — Тэхён кивает, чувствует, как вместе с уверенностью его наполняет приятное чувство безопасности, когда он видит этот тёмный взгляд. Ему ничего плохого не сделают.  Чон садится и, достав из кармана брюк припрятанный на всякий случай презерватив, избавляется от оставшейся одежды. Тэхён следит за каждым его движением, буквально глаз не сводит с перекатывающихся под кожей мышц. Чонгук нравится ему весь просто до ужаса.  — Эй, всё хорошо? — Чонгук быстро раскатывает по уже болезненно твёрдому члену презерватив и нависает над Кимом, что тут же ладони кладёт ему на поясницу.  — Да. Всё хорошо. С тобой да.  Чон улыбается, наклоняется, чтобы поцеловать, плывёт от того, как нежно ему отвечают, однако в этот же момент осторожно головку члена к тэхёновым ягодицам приставляет, толкается очень медленно.  Тэ чувствует, как в него аккуратно входят, но кроме легкого жжения ничего не беспокоит. Чонгук действительно очень осторожен. Первые покачивания бёдрами даются тяжело — Тэхён всё ещё достаточно узкий, и Чон боится поторопиться. Тэ дышит рвано, по всей видимости, страхуется, держа руки у него на пояснице, чтобы сразу остановить, если что-то пойдет не так.  Только вот для Чонгука одного слова будет более чем достаточно.  Он дорожит полученным доверием, прекрасно понимая, через что прошёл этот человек. И то, что Тэхён сейчас позволяет ему делать… Слишком много для него значит.  — Быстрее… — Ким хрипит, запрокидывая голову, и Чонгук не имеет права его не слушать.  Толчки становятся более торопливыми, и Тэхён обнимает Чона за шею, однако его руки неожиданно за запястья стискивают и заставляют поднять над головой, прижимая к постели.  В распахнутых глазах Тэхёна мелькает страх.  Он в то же мгновение дёргается, пытается вырываться, испуганно смотря на Гука, который сразу же останавливается.  — Нет-нет, не надо так! Отпусти, пожалуйста…  Чонгук выпускает его руки, видя, как Ким изменился в лице. Его поведение наталкивает на мысли, и Чон даже умудряется сейчас наспех составить в голове полную картинку из всего того, что знает. По всей видимости, Тэхёна триггерит хотя бы малейшее обездвиживание, и этому есть вполне логичное объяснение.  — Не буду. — Чонгук ласково целует его в щёку. — Ты умница, что сказал. Я как-то не подумал.  — Я в норме. Просто не надо…  Нет, это не норма. Чон обязательно об этом с ним поговорит, только чуть позже. Сейчас он не может ни о чём думать.  Тэ целует его сам, бёдрами подаётся навстречу, чтобы заставить двигаться, и Чонгук неосознанно начинает набирать темп. Спальню заполняют хриплые стоны, прерывистое дыхание и шлепки кожи о кожу. Тэхён выгибается на постели каждый раз, когда член проходится по простате, пуская по телу миллионы электрических разрядов. Ему ни с кем и никогда не было так…  Когда рука Чона ложится на его член, пальцы проходятся по влажной от смазки головке, Тэхён воздухом давится, но видя на губах Чонгука довольную улыбку, понимает, что это только начало. У него всё тело горит, голова не соображает, всё, чего он хочет сейчас — чтобы то, что происходит в данный момент, никогда не заканчивалось. Чтобы Чонгук был рядом, доверять ему полностью. Всего себя. Не бояться и позволять всё. Именно это Тэ хочет чувствовать постоянно.  Неожиданно Гук выпрямляется и его ноги под коленями подхватывает, меняя угол проникновения, отчего Тэхён вскрикивает, цепляясь за простыню. Темп становится грубее, но ласкать Кима Чонгук не перестаёт, наслаждаясь, как тот сходит под ним с ума, искусывая губы и закатывая глаза от удовольствия. Просто до безумия красиво… А ещё Чон ощущает нутром его доверие. И это гораздо лучше.  — Я… Я с-сейчас… — Тэхён выстанывает, хватая его за руки, скребет кожу ногтями, пытаясь потянуть на себя. — Гук…  Чон его понимает и тут же наклоняется, позволяя себя обнять, двигаться начинает быстрее, не переставая надрачивать. Он тоже на пике, из-за чего голова кружится ужасно, но для него гораздо важнее состояние другого человека. Чтобы Тэхён получал удовольствие, чтобы ему было хорошо…  Тэ кончает с громким стоном, заливая спермой свой подтянутый живот, борясь с судорогой, что пробегается по всему телу. Он уже не чувствует, как Чонгук последние разы толкается в него, а следом тоже кончает.  — Ч-Чон… Гук…  — Я тут, мой хороший, я тут. — Чон ложится рядом, глубоко дыша, притягивает к себе дрожащего Тэхёна, что ищет в нём укрытия, пытаясь прийти в себя.  Ким прижимается к его груди, жмурит глаза и пытается надышаться живительным кислородом, чтобы успокоиться.  Чонгук прислушивается к его дыханию, целует везде, куда дотянется, нежно гладит по спине. То, как к нему жмутся, лишь в лишний раз подтверждает, что он нуждается в его присутствии, в его касаниях.  — Ты как? — Чон шёпотом спрашивает, кончиками пальцев дотрагиваясь до тэхёновой щеки. — Всё нормально? Ничего не болит?  — Я в порядке… Всё хорошо. — Тэ жмётся поближе, едва улыбку сдерживает. — Благодаря тебе всё хорошо.  — М? — Чонгук усмехается, неожиданно указательным пальцем цепляет Кима за подбородок, чтобы тот голову поднял. — Чего говоришь?  Тэхён улыбается, чувствует, как щёки краснеют.  — Благодаря тебе, Чонгук, всё хорошо. Чон смеётся, к покрасневшим от долгих поцелуев губам прижимается.  — Нам нужно в душ, — медленно говорит, как только отстраняется, но тут же чмокает Тэхёна в кончик носа, отчего тот морщится, продолжая улыбаться.  — Пять минут полежим и пойдём, ладно?  Чонгук тихо угукает, снова крепко обнимает. Он ничуть не пожалел о том, что наконец послал к чёрту все свои предубеждения и поддался чувствам. Чувствам, которые заполнили его с ног до головы, заставили изменить своё мнение и измениться внутренне.  Это всё Тэхён.  Всего за полтора месяца.  А что дальше? Что будет после того, как закончится срок его работы? Придётся же рассказать всё, и неизвестно, как к этому отнесутся… Чонгук хочет верить, что всё будет в порядке. Но страх всё равно есть. Ему всегда было плевать на мнение других, но сейчас мнение одного-единственного человека волнует его сильнее всего на свете.  Тэхёну не хочется врать. Но пока нет возможности.  И как только эта возможность появится, Чон признается ему абсолютно во всём.