Марушка

Когда вся компания собиралась выйти из бассейна и перебраться куда-нибудь в более сухое место, человек, сидящий рядом, неожиданно заговорил, обращаясь главным образом к Йозе. Это был здоровенный мужчина лет пятидесяти стриженный под ноль. Его лоб пересекали несколько глубоких складок, создавалось ощущение, что кожа на его затылке была натянута и сдвинута на лоб. Бугристое плечо здоровяка украшало мастерски прорисованное изображение молящейся Божией Матери со сложенными перед грудью ладонями и озарённым благодатью и умиротворением ликом. — Прошу прощения, что вмешиваюсь, братан, а можно один вопрос? — Да, пожалуйста… Йозе настороженно вгляделся в мясистое щербатое лицо. Бледно-голубые глаза незнакомца излучали полнейшее благодушие. — Раз уж так… я тут ненароком ваш разговор подслушал, не подскажете, братан, там лекарства новые не изобрели ещё? От всяких плохих болезней, имею в виду, которые трудно лечатся. На мгновение Йозе задумался, стоит ли прояснить суть вопроса или сразу дать ответ. — Насколько я знаю, таких лекарств пока нет, к сожалению. В этом плане всё на том же уровне. Я, конечно, не врач, но, если бы что-то появилось, наверное, услышал бы. Все внимательно разглядывали человека, «ненароком» ставшего ещё одним свидетелем прибытия посланника из будущего. — Ну да, на всё Божья воля. Я так спросил, от интереса. Моему близкому человеку уже всё равно никак не поможет. Врачи дают пару месяцев. Родное сердце… — Сочувствую. Хана накинулась на незнакомца: — Не прощайтесь раньше времени, а вдруг ваш человек еще поправится? Сколько случаев исцеления бывает, когда ситуация, как все считают, совсем безнадежная. Может быть, ваша вера поможет больше, чем все лекарства. После некоторой паузы мужчина снова заговорил: — Мы врачу завод по производству кетчупа предлагали, а доктор этот знаете, что сказал? «Кетчупом лечиться будем? Я и так делаю всё, что могу. Если ремиссия наступит и закрепится года на два, сам верну вам все деньги, потраченные на лечение». Это светило, авторитет медицинский говорит такое. Значит, не много шансов на чудо. — На то оно и чудо, что происходит вопреки всяким шансам, — не сдавалась Хана. — Доброго вам вечера, не теряйте веру! — Доброго! Приятной вам жизни, родня! Обернутый в пляжное полотенце и шлёпая босыми ногами, Йозе в сопровождении двух девушек подошёл к стойке регистрации отеля. По дороге они обсуждали, как лучше обратиться к администратору, чтобы получить ключи от номера, где, как предполагалось, юный Йозе остановился с тремя приятелями. В итоге решили, что сразу следует спросить, не вернулись ли его товарищи с экскурсии. Если нет, то попросить ключи, а если вернулись, то попросить напомнить номер комнаты, сославшись на лёгкую алкогольную амнезию. К счастью, администратор, завидев Йозе, без лишних вопросов выложил на стойку ключи с номером 231 на брелоке. — Ключ внутри не оставляйте, пожалуйста. Горничная принесла, — вежливо попросил молодой человек и продолжил делать записи в журнале. Влекомые детективным азартом, девушки вместе с Йозе направились к лифту. Слегка волнуясь и бесшумно ступая по ковру, троица шла по коридору второго этажа, пока не остановилась перед массивной вишнёвого цвета дверью с золотистыми цифрами 231. Войдя внутрь, Йозе сразу узнал этот двухкомнатный номер. В тумбочке рядом со своей кроватью он нашел паспорт и немного наличных. Всё было аккуратно сложено в целлофановый пакетик. Там же он нашел свои часы, которые у него когда-то были, и о существовании которых он давно забыл. Внезапно на него нахлынула щемящая ностальгия, грусть и сладкое предвкушение долгой и, казалось, ещё неизведанной жизни. Настоящее казалось таким праздничным, а будущее — таким далеким и безоблачным, что от этой непривычной лёгкости кружилась голова. Йозе сел на кровать. Его взгляд блуждал, находя всё больше знакомых деталей и натыкаясь на забавные выражения лиц его новых подруг. Подвыпившие и сбитые с толку его безумной историей, девушки выглядели растерянными, но одновременно зачарованными тайной, в которую их посвятили и в которую трудно было поверить. Неожиданно дверь распахнулась. Трое парней с шумом ворвались в своё временное жилище. Присутствие в их номере Тары и Ханы вызвало громкие одобрительные возгласы и ребяческое перешептывание. Уставшие, обожжённые солнцем, переполненные впечатлениями, парни немедленно приступили к бурному ночному веселью по случаю очередного дня юности. Зашуршали принесённые пакеты, запшикали открывающиеся банки. Утомление быстро сменилось оживлением и бодростью. — А что ты делал в этот день в прошлый раз? — улучив момент, спросила Хана. — Мы раньше уже устраивали вечеринку у вас в номере? Если, конечно, это «раньше» действительно было? Йозе перевёл взгляд в сторону и будто уставился на свои воспоминания. — Нет, у нас с вами не было здесь вечеринки. Мы вообще не знакомились. — Допустим. Ну и как ты провёл этот вечер в тот раз? И что делали твои соседи по номеру? — Да разве я помню. Хотя подожди… В этот день я остался в номере, это факт, потому что я не ездил с ними на водопады, не хотел рано вставать и куда-то тащиться по жаре. А парни поехали. Да, значит, это был тот самый день. Поднялся поздно, и когда вышел в коридор, чтобы пойти на обед, сразу зашёл обратно. — Почему? — Кое-что меня сильно смутило. Там за дверью, перед номером напротив, спиной ко мне стояла голая женщина — нудистка. Ну, ты знаешь, такие встречаются на пляже. — На пляже, но не в отеле же. — Ну да, поэтому я и растерялся. — Так может, она ключи внутри оставила или над ней кто-то жёстко подшутил? Спросил бы. — Сейчас это кажется неплохой идеей, но в тот момент я поймал ступор. В общем, я закрыл дверь и минут пять стоял потерянный, а когда снова вышел, её уже не было. — Блин, с тобой не соскучишься, конечно. Ну ок, дальше-то что? — с нетерпением допытывалась Хана. — Дальше ничего. Сходил в ресторан, взял велосипед напрокат, катался по городу. Вечером пришли пацаны, немного поговорили и улеглись, наверное... — А нас с Тарой значит вообще не помнишь? — Помню, почему же. Только мы не знакомились и не пили вместе. Вы с испанцами тусили. — Что-то я испанцев тут не заметила. — Не приехали ещё, значит. На днях появятся. — Если испанцы появятся, с меня подарок. В качестве извинения за недоверие. — А если не появятся? Хана хмыкнула. — Моё желание. А ты парням своим рассказал тогда про ту нудистку? — Конечно! Разговоров-то было... Матей такой ещё: «На твоём месте должен был быть я». Я, говорит, не хотел ехать, но в последний момент передумал… А вот и он, лёгок на помине. В комнату зашёл Матей – ближайший товарищ Йозе. — Ну и чего вы тут воркуете? Не помешал? Пойдёмте к нам, а то всё пиво без вас выпьем. — Хана, я твою пиццу ем! — громогласно известила Тара из соседней комнаты. — Не ешь, я уже иду. — Поспешно отозвалась Хана. — Поздно, — с трудом выдавила подруга, проглатывая кусок. Матей проводил Хану масляным взглядом и с душевным тлением обратился к приятелю. — Да, братец, — начал он затянуто, — а давай в следующий раз я тут останусь, а ты на экскурсию съездишь. Не пожалеешь, бро! Природа — эпейшая! Горы, воды, трава вообще мурава! Когда ещё такая возможность будет? — заботливо убеждал товарищ. — Пацаны послезавтра на черепаший пляж собираются. Едешь? — До послезавтра ещё дожить надо, видно будет, — не проникшись красотой описываемой природы, ответил Йозе. — Что значит «если»? Доживём, конечно. Мы сюда что, умирать приехали? Матей негодующе цокнул. — Тут на вечер планы построить не получается, а ты говоришь: послезавтра, — попытался обосновать свои сомнения Йозе. Видя непонимание товарища, он добавил: — Поеду, что ни поехать-то… Было бы здоровье. — Да блин, тебе что, тридцать лет, что ли? Подлечимся, если что. Всё, добро, погнали до ночного. У нас уже пить нечего. Матей протянул руку, чтобы помочь Йозе оторваться от кровати. — Ля, братик, без меня сходить можете? Я вообще сейчас ничего не хочу. Упасть бы на подушку и забыться. Не простой сегодня денёк выдался. — Блин, ты так реально до послезавтра не доживёшь. Что с тобой? Приболел, что ли? Ладно-ладно, — охотно согласился Матей, — отдыхай, старче. Придётся самому девушкам внимание уделять. Йозе догадался о причинах внезапной уступчивости товарища и со спокойной душой вытянулся на мягкой кровати. — Да, братик, ты уж там сам рули. Прости за устранение. Всех обнял. И свет выключи, пожалуйста. Он блаженно примял подушку и закрыл глаза, однако свет в комнате продолжал гореть, а его товарищ всё ещё стоял на месте. — Слушай, — помявшись, заговорил Матей, — а ведь это я сегодня на твоём месте должен был быть. Я ещё вчера в клубе от Ханы какой-то вайб почувствовал. Думал, сегодня с ней замутить. Я же сначала не хотел на водопады ехать, просто парней поддержать решил. Как-то не так получается… — Не переживай, бро. Всё так. Никто никогда твоё место не займёт, — сонливо бормотал Йозе. — Твоё место — оно только твоё и больше ничьё. — Это как это? Матей недоумённо поглядывал на расплывшийся по шее приятеля синяк. — Если на твоём месте кто-то оказался, значит, оно не твоё. А что твоё, то всегда за тобой останется, — уже совсем невнятно пробурчал засыпающий Йозе. Матей нажал на клавишу выключателя, постоял немного в темноте и вышел.