Сон.

Когда она засыпала, то появлялась в странном месте. Оно было красиво, безусловно. Высокие сосны, тянущиеся своими роскошными кронами в далёкие небеса. Что интересно, на самом деле неба там не было. Сколько бы она не всматривалась в насыщенно зелёные с примесями ультрамарина и серебра кроны, найти хотя бы проблеск голубого неба не выходило. Это вызывало чувство неправильности происходящего, слегка притуплённое, как и все чувства во сне. В тот момент внимание не акцентрировалось на "небе". Она смотрела на солнечные лучи, которые мягким золотым светом ложились на стволы сосен, делая их ярко-оранжевыми с примесями того же золотого, красными, иногда даже бордовыми. Тогда она ещё не задумывалась над тем, что солнце не может светить так. Что это неправильно. Но думать об этом дольше пары секунд не выходило, она как будто находилась в каком-то эмоциональном вакууме. Ей было слишком хорошо и спокойно, даже умиротворённо, чтобы задумываться о чём-то. Поэтому их появление стало неожиданным. Они разрушили всю ту умиротворённость в лёгком ветерке, шелестящим кронами сосен. Их появление пропустить не получилось бы никак. Тогда-то она и поняла, что то чувство, которое она испытывала всё это время где-то на краю сознания, являлось пониманием чего-то неизбежного. Того что разрушит все стены и замки, которые она ставила в надежде на лучшее. Ведь, надежда всегда умирает последней. Для тех кем они являются, они выглядели странно, не так, как должны были, совершенно неправильно в ее понимании. И это вызывало мурашки по спине, холодный страх, который переходил в ужас стоило им повернуть голову в её сторону. Хуже становилось только тогда, когда они начинали приближаться, она слышала их, пока ещё далёкий шепот, тихий, почти не различимый. Понимание того кто они не добавляло ей желания приближаться, ведь она прекрасно знала, что они успокоятся, только тогда, когда она выполнит то что они хотят. Мечты и желания такие настырные. Выглядящие явно не под стать своему содержанию и контексту. Длинные чёрные балахоны, в которых не видно даже очертания конечностей, серые лица с пустыми чёрными глазами на фоне той красоты леса смотрелись чужеродно, от них хотелось избавиться, чтобы они никогда больше не напоминали о себе. И в то же время было до одури страшно. Ведь интуиция, шестое чувство, или как еще его там называют, настойчиво шептало, а иногда даже орало, что подпускать их к себе ей точно не следует, потому что последствия могут быть непредсказуемыми. И она верила, бежала со всех ног, спотыкаясь о корни таких отвратительных и мешающих в тот момент деревьев. Лишь бы успеть, лишь бы успеть, лишь бы успеть. Куда успеть? Куда? — Нашёптывало сознание. А они всё ещё шли по пятам, почти не отставали, держались на определённом расстоянии. Как будто в насмешку, когда она выдыхалась и замедлялась, они останавливались, а потом с большей скоростью догоняли. Казалось, что этому нет конца, что она никогда не сможет сбежать, но ужаснуться не получалось, то ли сказывалась усталость, то ли само восприятие сна, понять так сразу и не получилось бы. Просто потом, в какой-то момент наступила темнота, не было никакого падения, не было ни приследователей, ни усталости. Ни-че-го. И не знаешь, радоваться или ужасаться? Ей тогда было уже всё равно. А потом этот сон повторился. И тогда она уже не смогла сбежать, ей просто не оставили ни единого шанса, забили как какую-то зверушку в собственном сне.