Становление Бесстрашным. Жизнь после переворота.

Чикаго постепенно приходил в себя после глобальных изменений. Система, подбитая группой самоотверженных людей, постепенно возвращалась в былой вид, но было много нюансов. Хотя бы взять во внимание тот факт, что теперь не было ни Джанин, ни Ричарда, ни Макса - никого, кто мог бы снова строить порядок и развивать свои перевороты по захватам власти. Можно сказать, в итоге всё случилось именно так, как хотел Эрик: он и его любимый человек добились выгодного для себя положения, остались на самой верхушке пищевой цепи в этом городе, и были вольны делать то, что хотят. Или, чаще всего, то, что было необходимо городу. Появилось много проблем, которые нужно было решать сейчас, и на которые бывшие управляющие благополучно закрывали глаза. Близилось лето, а это значило, что скоро будет необходимо проводить новые тесты, которые по сути уже ничего не значили. Никто не отстреливал дивергентов, как чумных свиней, никто не держал контроль над фракциями, вынуждая каждую следовать своим или диктуемым правилам. — Ты же знаешь, что нам теперь придётся выбирать новых инструкторов в Бесстрашие, чтобы проводить треннинги новобранцев? — осведомился Роан, заседая на своём месте за стопкой возникших буквально из ниоткуда бумаг с требованиями и просьбами о помощи в той или иной части города. — Конечно. Правда, мне ещё диковато осознавать тот факт, что теперь не я буду заниматься несмышленышами. — с грустью и легким ужасом в голосе отозвался Эрик, скучающе стоящий у панорамного окна и наблюдая за тем, как солнце медленно заходит за горизонт. — Помнишь, как кривил лицо, когда тебя пытались назначить инструктором для неофитов? Макс был готов порвать тебя на части наряду с Фором. — вдруг хохотнул он, растягивая уголки губ в усмешке. — Помню. Единственный его плюс заключался в том, что он вовремя включил мозги и создал отряд разведчиков. Это было незабываемое для меня время. — окончательно отвлекаясь от бумаг, молодой мужчина устало вздохнул и откинулся на спинку офисного стула, стаскивая с глаз эрудитские квадратные очки. Теперь они служили не для украшения, а действительно оказывали лечебное влияние на глаза — в последнее время Ковин жаловался на ухудшение зрения. Эрик повернул к нему голову и однобоко усмехнулся, отстраняясь от толстого стекла и неспешно сложив руки на груди. Он подобрался к партнёру со спины, накрывая сильными руками его покатые сухие плечи. — О, ты снизошел до меня, грешного? — удивился сидящий, откидывая голову назад и уверенно утыкаясь затылком в чужой торс. — Да. Мне стало жаль тебя. — усмехнулся стоявший, начиная нежно и неспешно разминать чужие плечи, иногда подбираясь к основанию шеи и переходя большими пальцами к своду лопаток, чтобы размять все проблемные участки на чужой спине. Роан молча принимал чужую заботу, улыбаясь от наслаждения и приятных ощущений. Ещё пару дней назад он не мог заставить партнера, они даже повздорили и спали спина к спине, но потом обида как-то сама прошла, когда с утра Роан сделал завтрак в одном белье, а Эрик заправил кровать и достал из потрёпанного жизнью шкафа вешалки с готовой одеждой, подготавливаясь к тяжёлому дню. Если раньше они могли позволить себе сгрузить военники, штаны и ботинки в одну кучу, то теперь, под влиянием совершенства Эрудиции, стали удерживать порядок. Следующим утром Роан едва не забыл очки, пока бежал на встречу, как вдруг ему в голову ударила одна мысль. Он должен был обсудить это с партнером, но для начала должен был найти его. На бедра опустился пояс с несколькими подсумками, на плечи тяжелый военник со старой эмблемой Бесстрашия, а на руках упокоились надёжные наручи, фиксирующие запястья от растяжений и переломов. Та же экипировка, которую мужчина носил пять лет назад, когда ещё был командиром разведгруппы и был обязан обезопасить свои проблемные участки тела. К чему такая экипировка? Потому что Эрик мог быть где угодно — начиная от старой-доброй Ямы и заканчивая «Стрелой», уже много лет очищающей воздух и служащей барьером для внешних недоброжелателей. Так и случилось, около часа Ковин занимался самоподготовкой, прыгая по развалинам высотных домов, катаясь по канатным дорогам и перебежками прыгая по стенам. Можно было почувствовать себя ещё неотёсанным подростком, только осваивающим прелести бытия. — Каждый раз я должен искать тебя по всему чёртовому Чикаго. — недовольно возмутился Роан, на ходу переводя дыхание и приближаясь к объекту своих поисков, с толикой обиды толкая его в плечо, а потом падая в чужие руки. Загнался, как ломовая лошадь. — Зачем ты искал меня? — удивленно спросил Эрик, безропотно улавливая чужое тело и позволяя себя обнять. — Я придумал, как решить проблему с инструкторами. — сообщил отдыхающий, ещё тяжело хватая ртом воздух, своими словами вызывая смешок из чужих губ. — Ты такой исполнительный. Это не могло подождать до вечера или хотя бы до обеда? — Не могло! Уже двадцатое мая, а до инициации остался в общей сумме месяц. Нам нужно успеть провести испытания для солдат, чтобы выбрать более достойных и поручить им заниматься малолетками. — рассказал мужчина, постепенно поднимаясь на ноги и привычно зачесывая отросшие волосы назад. Снова бардак на голове, нужно было что-то с этим сделать. — Не хочу проводить испытания. — вдруг по-детски надувшись, Коултер протестующе сложил руки на груди. — Ты найдешь себе «более достойного» и улизнёшь к нему. — Я тебе проститутка чтоли? — сильно оскорбился разведчик, нахмурив густые черные брови. — Придурок… — обиженно, в тон собеседнику, пробурчал брюнет, а потом взмахнул головой, задрав нос, и отступил на пару шагов. Лидер Бесстрашия с интересом наблюдал за чужим спектаклем, пока не принял решение сдаться первым. Стоящий перед ним человек был единственным, перед кем ему не страшно было сдаться и быть высмеянным, не страшно было проводить такие игры. Всё-таки, Эрик был польщён тем, что его так усиленно искали, даже снарядились как в долгую дорогу на опасное задание. — Ладно, прости. — сдался он, улыбнувшись и насильно притянув худое тело к себе. Да, Роан был уже не таким крепким, как раньше, скорее тощим и хрупким. Офисное кресло съело всю его форму. — Ты же знаешь, я всегда тебя поддерживаю. В этом и заключаются мои обязанности как второго Лидера Эрудиции и Бесстрашия. — В первую очередь ты — мой парень. Остальное мне не важно. Как ты вообще мог подумать о том, что я устрою соревнования за место рядом со мной? Совсем с ума сошел? — не переставал возмущаться разведчик, подняв голову и грозно глядя на смеющегося партнера. Эти двое любили часто вести себя, как молодые женатики, и большинство жителей города очень было недовольно тем, что такие серьёзные люди, представляющие город лица, могут позволять себе публичные телячьи нежности. Одним словом — устарелые консерваторы. — Когда ты собираешься проводить испытания? — некоторое время спустя спросил Эрик, продолжая перебирать пальцами густые тёмные волосы на чужой макушке. — Как только мы составим ход действий. С бухты-барахты это будет выглядеть крайне несерьёзно. — пробубнил все ещё недовольный Роан, ещё тычась носом в чужую грудь. Всё-таки, Эрик ещё прибавил в росте, в то время как Роан остался таким же. Теперь у них появилась более ощутимая разница в росте. Прошло ещё пару недель, прежде чем проведение мероприятия стали рекламировать по громкоговорителях, а лицо управляющего городом не засветилось на проекторах на высотных домах. Роан во всей своей красе рассказывал по голограммах о принципе прохождения испытаний, реконструкции былой системы и перспективах на будущее. Уверенная, без акцента поставленная речь, аккуратно уложенные волосы и твёрдый взгляд внушали доверие, даже делали схожим сына с покойным отцом. Всё больше людей говорили о том, что Роан это мини-Ричард. Более мягкий, лояльный и понимающий, но на лицо практически копия. Это Ковина и бесило больше всего. Мероприятие проводилось без сильной огласки в стенах фракции Бесстрашия. Мужчины и женщины, откликнувшиеся на призыв стать новым поколением в жизни города, готовились к испытаниям, в то время как Лидеры молча наблюдали за ними, занимались настройкой сенсорных панелей с рейтинговыми сетками и подготавливали тренажёрный отсек должным образом. Зона для спаррингов приобрела былой вид, зона для стрельбы на крыше одного из зданий приобрела новые, не пробитые мишени, старые манекены были старательно восстановлены, дырки от пуль были заполнены материалом и замазаны краской. Казармы остались в былом состоянии, единственное, что пришлось поменять постельное и избавиться от покрывшей кровати пыли. Лучше всего работала одна из девушек. Ловкая, шустрая, она была в точности похожа на Роана в юности: выигрывала спарринги за счёт проворности, била в девятку с винтовки и с отличительными стратегическими способностями общалась с сокомандниками в игре на поимку флага. Она была на первой строчке рейтинга и явно гордилась этим. Не настолько, как Питер, по-своему. Пока другие пытались набиться в ученики к Лидерам, она добивалась всего сама, приковывая взгляды. Некоторое время спустя, после выбора инструкторов для неофитов, пошло испытание на определение инструктора для разведки. К этой части испытания Ковин подходил очень-очень ответственно, желая выбрать для себя самого лучшего преемника, не способного ударить в грязь лицом. В этот раз был его бывший ученик, Рихард Мюллер, спасший Лидера от пулевого ранения. Парень помнил все уроки, это было видно по его движениям, по его уму и умению правильно орудовать своими навыками. Было даже испытание на допрос пленника с целью получения информации, в котором Рихард обошёлся без единого повышения голоса. Умел правильно преподнести все плюсы и минусы, чтобы убедить заложника в правильности решения. Эти соревнования выпили всю кровь и все силы. Оба Лидера чувствовали себя такими измученными только во время обучения, когда их путь только начинался. — И все же, Рихард был самым лучшим, что со мной случалось. — произнёс Ковин, уверенный в своём выборе. Парень был точно готов к такой ответственности и определённо смог бы научить целое поколение неопытных птенцов всем прелестям разведки. — Знаешь, прозвучало очень двусмысленно. — произнёс Коултер где-то из ванной, в очередной раз сбривая уже отросшую щетину. Роан как-то очень резко отозвался о ней, и чтобы лишний раз не провоцировать его, Эрик решил оставаться без бороды. — Ничего плохого. Ты же знаешь, он был моим самым лучшим учеником, был первым на доске рейтинга. Я никогда не сомневался в его способностях. — произнёс мужчина, воодушевлённо разговаривая о своем любимчике. Как у Эрика любимчиком был Питер, так и у Роана Рихард. Всё честно. Вернувшись в кровать, Эрик ещё некоторое время сидел, размышляя о чем-то своём, и не мешал отдыхать лежащему рядом с ним. Да, это были как раз трудности принятия будущего и настоящего, страх перед тем, что будет и тем, как они могут закончить свою жизнь. Долго сидел, пока не решил кое о чем рассказать. — Роан... — позвал он, обернувшись на лежащего, и внезапно обнаружил его спящим. Наполненные ужасом глаза уставились на хмурое лицо, веки заморгали, прогоняя наваждение. Выражение лица изменилось, более смягчилось, а пальцы одной ладони прикоснулись к морщинкам меж чужих бровей, неспешно разглаживая их до тех пор, пока густые тёмные брови не вернулись на места, придавая лицу умиротворения. Кажется, разведчик с успехом преодолел проблему с засыпанием, наконец отпустив все мысли о том, что он убил большую часть своей семьи и лично наблюдал за тем, как они умирали.