«Внимание, говорит Москва…»

      Союз сидел в комнате, единственным содержимым которой являлась скамья, которую он и занял. Мысли лихорадочно вертелись в голове, отчаяние и боль переполняли всë его существо. Он понимал, что выхода нет.       Но тут последовал резкий удар в бок, от которого Совет, подобно тряпичной кукле, повалился на землю. Он слабо приподнялся и взглянул вверх. Над ним стоял до ужаса довольный собой Рейх.       - Ну что, Совок. Ты проиграл, - оскалив острые клыки, проговорил Фриц, нарочно растягивая каждое слово.       СССР ничего не ответил. Да, это было правдой - Москва пала, а противник продвинулся уже до дальнего Востока. На смену былым чувствам пришло холодное опустошение.       Он потерял всë, даже детей - с ними немец расправился в первую очередь, и, как и следовало ожидать, притащил на это "кино" коммуниста.       Но не смотря на своë поражение, единственный оставшийся глаз Союза сейчас смотрел на своего врага с лютой ненавистью, и во взгляде его не было того истощения, как ещë минуту назад.       Но фюрера это ничуть не интересовало. Он лишь швырнул Совету повязку со своей любимой свастикой.       - Ты думаешь, я это надену? - с отвращением выплюнул СССР, ничуть не боясь того, что может ожидать его за неповиновение.       Но Рейх церемониться не стал. Он, словно провинившегося ребëнка, схватил заклятого врага за порванный в боях воротник и так сильно отшвырнул того в сторону, что у коммуниста на несколько мгновений потемнело в глазах.       - Ещë возражения есть? - с угрозой спросил Фриц, хотя тон его говорил о том, что ответа не требуется.       С ужасной неохотой, но Союзу пришлось повиноваться. Он натянул на себя всей душой ненавистную повязку.       - Так-то лучше. А теперь пошли, - скомандовал немец.       -Да иди ты нахуй, - прошипел Совет, за что почти сразу получил ногой по лицу. Из разбитого носа хлынула кровь, но фюрер на это не обратил никакого внимания.       Внутри у Рейха всë ликовало, ведь теперь его главный противник - великий и могучий Советский Союз, был полностью в его власти.

***

      И, не смотря на всевозможные сопротивления СССР, фриц всë же добрался до пункта назначения - Здания Собраний.       Здесь часто собирались все существующие страны, и этот раз не был исключением. Только в это раз собрание созвал не британиц, а он, немец.       Уже почти все страны - завоëванные и нет, находились здесь. И тут главная дверь распахнулась и в неë, словно непокорную псину, втолкнули Союза. По толпе прокатился испуганный шëпот.       Следом за поверженным прошëл и победитель - Рейх. Тот оглядел всех присутствующих высокомерным взглядом, и, непрерывно толкая Совета в спину, прошествовал в самый конец, откуда раньше всегда вещал Великобритания.       СССР никогда не испытывал такого унижения и чувства безысходности. Только он попытался подняться на ноги после очередного слишком сильного толчка фрица, как его отшвырнули с такой силой, что даже олимпийский чемпион бы позавидовал.       Коммунист был не в силах встать, да и если бы попытался, то, возможно, получил бы так во второй раз, так что до конца речи немца не пытался предпринять ещë хоть что-то.       И, как и рассчитывал фюрер, победа над величайшей страной произвела колоссальное впечатление на других. Британия же с нескрываемым ужасом смотрел на поверженного товарища, а страны, уже прогнувшиеся под натиском врага, в изумлении уставились на "хозяина".       Собрание кончилось, и всё, кроме «виновника торжества», подавленные и испуганные направились прочь.

***

      Союз лежал всë в то же пустой комнате и бесцельно смотрел в потолок. Прошло уже несколько дней с того собрания, но казалось, он до сих там - перед сотнями стран. Слабый, беспомощный и жалкий.       Все эмоции вместе с желанием жить давно покинули его, и он лишь покорно плыл по течению судьбы, ожидая своей участи. И пусть сердце его ещё билось, но душа была уже мертва.       И тут дверь распахнулась и в помещение вошёл Рейх. Он был в ужасном расположении духа и сухо приказал Совету следовать за ним. Но СССР не двинулся с места. Он без каких либо чувств смотрел на фрица.       Немец, разозлившись ещë больше, повторил свой указ. Никакой реакции. И, не выдержав, фюрер подошёл к коммунисту и, как всегда делал в случае неповиновения, врезал тому сапогом по лицу. Но Союз, казалось, даже не почувствовал боль, и остался непоколебим.       Разъярённый Рейх стал посылать в Совета удар за ударом. Он словно потерял контроль над своим телом... Хотя нет, он давно, ещë с самого начала этой кровавой войны жаждал расправы над своим главным врагом.       Но тут он замер. Прямо перед ним на полу лежал СССР, но вместо лица его было одно сплошное кровавое месиво. По телу коммуниста прошла последняя предсмертная судорога и он обмяк.       "О господи..." - пронеслось в голове у фрица.       Почему-то именно в этот момент в нëм проснулась совесть. Совесть, которая молчала на протяжении всех этих дней, когда он бесчеловечно мучал своего поверженного врага.       "Чем он это заслужил?" - послушался в голове немца голос.       Правда... Союз не сделал ничего плохого фюреру. Он лишь защищал своих граждан. Но при этом получил самое жестокое обращение, которое, казалось, не заслужил даже сам Рейх.       - Н-нет... Прости, пожалуйста... - пролепетал фриц, но разве эти слова что-то значили? Разве они могли воскресить Совета, и стереть из его памяти всё зверства немца?       Нет. Всë было кончено. СССР был тем светлячком, который когда-то погаснет.