Koins

— Ты будешь сидеть рядом со мной, так что, будь добр, давай ты будешь улыбаться? — Юнги улыбнулась, поворачивая голову к нему. Тэхён вздохнул, кивая. — Хорошо. Почему ты отдала ей номинации? — Я не умру, если не получу эту безделушку. А вот она, может хорошо понервничать. — Мне жаль её. — Да ладно тебе. Она мне не может помешать. Она талант американцев, а не таких, как я.

***

— Эта награда по-настоящему принадлежит моей семье, моему отцу, моему любимому отцу, и, мой кумир, Королева Koins, будь моей покровительницей, окей? — Юнги сморгнула слезы и подняла руку, махая ей ладонью. — Эта награда очень многого стоила для меня, и сейчас, я очень рада-… Песни Koins трогают мою душу, я восхищаюсь тобой, правда… Юнги улыбалась, наблюдая за тем, какую драму она развела. Она не особо нервничала, пока не поняла, что сместила своим альбомом номинацию альбома Юнги. Это заставило её побегать от возлюбленного к сцене и вновь сделать речь. - Я не могу принять эту награду полностью, - Юнги стояла вместе с залом, слезящимися глазами наблюдая за ней. Малышка так нервничала, а она лишь восхищалась тем, где она находится сейчас. Что она делает с людьми, просто находясь в зале. Просто улыбаясь Эмили. Просто наблюдая за ней. - Но моя жизнь, мои глаза и душа это Koins, альбом "Сода", это, это просто... просто удивительная вещь. Настолько продуманный, гениальный, мы увидели тебя с другой стороны! Мы редко видим тебя такой и мы очень ценим, что ты открыла нам свою новую сторону. Все артисты здесь, тебя просто обожают. Юнги не заметила сегодня, но обязательно заметит при записи, какое скучающее выражение лица сделал Тэхён. Это не ускользнет ни от него, ни от Намджуна. Когда он получил свою номинацию за видеоряд к треку, он улыбнулся Эмили. Она хорошо справилась. - Тэхен, все в порядке? - Да. - Тогда почему ты закрыл глаза, когда я говорила Эмили "Я люблю тебя"? Разве ты думаешь, что я не должна была это произносить? - Не знаю. - Тэхен, ты можешь отвечать нормально? Мне надоело слушать твои "не знаю", или другие односложные ответы. - Прости. - Боже..

***

- То, что ты делаешь - неправильно. Я уверяю тебя, когда-нибудь все это всплывет. Ты качнешься. И это затронет твою семью, твоих детей, - Юнги подошел ближе. - И все, что у тебя есть сейчас. Но меня - меня это не тронет. Сейчас я под их крылом. Не под твоим. Я отказываюсь верить, что ты занимаешься подобным. - Разве тебя это не привлекает? - Нет, черт возьми, нет! Ты насилуешь бедных девочек- - Как когда-то тебя. - Намджун облизнулся, и Юнги отшатнулся, мотая головой. - Нет, не как меня. Не с такой целью. Знай, я против всего, что происходит прямо сейчас. Это на твоей совести. Это ты будешь расхлебывать самостоятельно. Без меня. - Ты же не можешь быть серьезной. Если они взяли тебя под своё крыло, не значит, что ты не подчиняешься мне. - Ким подошел ближе к Юнги, но тот сделал столько же шагов в обратную сторону от него. - В том и дело, что нет. Я не подчиняюсь тебе. Моя дочь, заметь, моя, не твоя, не подчиняется и не принадлежит тебе. И если ты сейчас сделаешь еще один шаг, я расскажу все копам, как только они схватят тебя за хвост. - Юнги был напуган. Он был напуган и тем, как изменился Намджун, с каким зверством он смотрел на него, и всегда, абсолютно на каждой встрече, напирал на Тэхена. - Хорошо. Иди. - Намджун так и остался стоять на месте. Он замолчал, и Юнги как можно быстрее вышел, испуганно смотря под ноги. Поднять глаза - значит увидеть то, что происходит, услышать и соединить все воедино. Испугаться, увидев, как в одну девочку лезут несколько мужчин, как ребёнка, прикованного цепью к будке, били палками и смеялись. Одна девочка, погодка его дочери, лежала изувеченная на траве, пока какие-то женщины давили своими каблуками её руки и ноги. Он знает, что в обществе не поддерживают его поведение. И наверняка он скоро поймет это, и встанет на тропу исправления. Он надеется на это. Иначе, Намджун никогда не подойдёт к его дочери, и Чимин, искренне веселящийся сейчас под порошком, тоже. Он испортился не так давно. Юнги было страшно смотреть на исхудавшего Чимина, прижимающегося своей промежностью прямо к руке Кима, ластящегося к нему прямо перед ребёнком. Тэхён в тот ужин не мог сказать что-то связное. Он был обескуражен поведением такой милой пташки, которая опустилась до такого состояния. - Да мне насрать на Чонгука. Умер и умер, сколько лет назад это было.. Никто его не любит и не помнит. Так, проходной материал. - Юнги сглотнул. Чимин не смог бы стать таким, если бы не хотел угодить Намджуну. И здесь он был прав. Он с точностью угодил туда, куда нужно - на член Кима. Но, детей, конечно, у них быть не могло.

***

В настоящее время Юнги действительно наплевать на Намджуна. - Слышала, ему не нравится тюремное питание, что за бред? - Я думала, его кормят цианидом. Ну, знаешь, на его месте я бы съела как можно быстрее. - Избирательный. Действительно, легче жуётся человеческое мясо и кровь. Надеюсь, это не навредит нам. - Юнги поджал губы, присаживаясь рядом с Тэхёном. - Нет. Конечно нет. Не сейчас. Юнги провела рукой по щеке, прикрывая глаза. Её голова болит от всех этих новостей. Она так нервничает, хотя не должна показывать этого. Ей страшно. - Не сейчас. Никогда. Мы под защитой, мы.. мы точно под защитой. Это только его проблемы. Я просто возмущена что, ему ничего не казалось гранью. Он издевался над детьми, Тэ, я не могу поверить в это.

***

Подробности жизни с Намджуном были просты - Чимин всегда сидел на каком-то порошке, как и сам Намджун. Их внешний вид часто заставлял ужасаться. Ужесточение их игр привело к тому, что сейчас Ким сидит за решеткой и ждет разрешения своей судьбы, а Чимин вытаращенными глазами пялится на мужчин в форме, глупо улыбаясь. Он невменяем, абсолютно. И Юнги знает, почему. И Юнги знает все о Ye. Почему он постоянно смотрит на Юнги с отвращением, почему отказывается выступать с ней на сцене, сидит в зале и бурит её взглядом, пересаживается на выступлениях от неё дальше и всем своим телом показывает ей, что она ничем не отличается для него от Намджуна. Она боится его. Боится того, что если его фаза мании обострится, он все расскажет о ней и её связи с Намджуном. Она избегает его, как огня. Боится больше, чем Намджуна и общества вместе взятых. Они никогда не разговаривали наедине или между собой. Это всегда взгляды. Всегда слухи. Всегда то, что произносят третьи лица. Она знает, что он выходит из депрессии и может рассказать всем и вся о том, что знал все это время. И невероятно боится этого.

***

- То, что тебя обошло в этот раз, не будет обходить тебя каждый раз. Однажды все вскроется. И ты пожалеешь обо всем. А пока что, именно я рвал твою дырку. - Юнги прикрывает глаза, сжигая прочитанное письмо. - Он не тронет тебя. Ты же знаешь. Может он и выйдет из-под стражи, но, он не посмеет тронуть тебя. - Я знаю. - Юнги кивнула, проводя взглядом по столу. Как их отношения превратились в такие? Юнги никогда бы не поверил, что будет получать письма с угрозами из тюрьмы и его виски будут так болеть. - Я все, все знаю про тебя. Ты будешь отвечать за Тейлор, за Эмили, и за тех, кого убила. Ты ответишь за них всех. А если не ты, то твоя дочь. Не мои слова, сука, это не мои слова. Запомни это. Он пугал её не меньше, чем Намджун. Они с пистолетами придут по твою душу, и задушат тебя, словно удавы, за твоё молчание. Он держал её в страхе, а его девушка, вроде бы.. Бьянка, улыбалась ей, стоя позади. Это был ночной кошмар, который оказался явью, когда к ней в дом зашли они. Юнги не знал, как сохранить свою жизнь, и, сложив руки на коленях, он рассказывал то, что происходило на вечеринках в те годы, когда она ещё посещала их. Намджун сидел неподалёку от неё и сверлил её взглядом, мотая головой. Судья и оставшиеся люди смотрели на неё с отвращением, словно, это она насиловала всех этих девочек, убила Чонгука и... напугала многих звезд. - Это все, что Вы можете поведать нам? - Да, Ваша Честь. - Мы принимаем Ваши показания. Юнги выдыхает. Эта история закончилась. Смотреть на зафиксированные увечья пятнадцатилетней давности и понимать, что у тебя были такие - одно из самых неприятных воспоминаний после тех, где Намджун мертвыми глазами смотрел на неё. Но отсиживает пожизненный срок не она. А тот, кто заслуживал это больше всего на свете.