Возвращение из ада

Действуя абсолютно синхронно, сотня глиняных воинов-тигров вложила в свои луки металлические стрелы и застыла, дожидаясь новой команды. Их предводитель, могучий буйвол, блеснул глазами-изумрудами и скривился в презрительной усмешке, наблюдая за тем, как одинокая фигурка пытается преодолеть каменную равнину, отделявшую высокую мрачную гору от Золотого Моста. По этому Мосту навечно упокоенные отправлялись получать заслуженное наказание перед возрождением, однако... Немногие души, перешедшие грань жизни, находили в себе достаточно сил, чтобы не следовать на золотистый свет, подобно мотылькам, а обернуться и вступить в пространство тьмы — впрочем, старания их всё равно были тщетны. Поставленные здесь тысячи лет назад воины несли свой дозор неусыпно, не допуская возвращения тех, кто умер, в мир живых. Будь такая стража в месте, отведённом мастерам Ци, не получилось бы у одного мёртвого негодяя нарушить древние правила... - Стреляй, - коротко приказал буйвол, совершенно спокойно и буднично. Стрелы запели, взлетев в небеса, но фигуру это не остановило. Красное разорванное одеяние, бывшее некогда мундиром военно-морского покроя, совершенно истрепалось, белые лапы были сбиты в кровь, кровь же стекала по белой шерсти на груди, хлестала из пасти, из носа, из ушей — но красные глаза волчицы горели таким безумным пламенем, что оно едва ли не материализовалась перед нею. И она бежала вперёд, навстречу низвергающейся на неё лавине стрел… И стрелы стали вонзаться в камень уже за её хвостом. Усмешка командующего погасла. Волчица бежала не слишком быстро, кое-кто из прошлых времён легко обогнал бы её, всё равно попав под дождь из стрел, а вот она… Она казалась просто неуязвимой: направленные точно на неё наконечники вдруг вздрагивали и стрелы меняли направление полёта, отклоняясь совсем на чуть-чуть, но падая сзади, слева, справа — только не на саму волчицу. - Сильная душа, - оценил буйвол. - К бою! Новая команда заставила глиняных воинов бросить луки и выхватить короткие изогнутые мечи, сделанные из превосходной стали. Ни разу за пять последних веков не покидали они ножен, и на один короткий миг предводитель даже проникся уважением к самке, столь целеустремлённой, что её Ци щитом отразила пущенные стрелы. Сам он, впрочем, за оружие не взялся, его боевой молот так и остался за спиной — в отличие от воинов, ещё никогда буйволу не приходилось его применять. Уверен он был в том, что не понадобится и сегодня… И в этот момент волчица будто из ниоткуда выхватила саблю: она вылетела из невидимых ножен у её бедра, оружие из мира живых, которое сильный дух волчицы смог взять с собой на тот свет. Яростная улыбка искривила её морду, неудержимая ярость блеснула в алых глазах, когда она прыгнула вперёд, с размаху нанося удар, от которого полыхнула зелёная вспышка и сразу десяток глиняных голов и лап разлетелся во все стороны! Буйвол торопливо потянулся за молотом. Вторая вспышка полыхнула ярче первой, затем ещё одна. Сабля разила глиняные тела, будто коса крестьянина траву, солдаты опадали, их оружие со звоном и бренчанием падало на камни. Быстрее ветра волчица оказалась подле буйвола, и в тот самый миг, когда он стал поднимать молот, сабля с чудовищным треском вонзилась ему в грудь, пробивая глиняное тело насквозь, а затем, под натужный вопль самки, наискось разрывая его бок и отправляя груду черепков на землю. Разумеется, армию загробных воинов нельзя было уничтожить: черепки очень быстро скакнули навстречу друг дружке, складываясь вновь в тела воинов и их предводителя. Но волчица к этому моменту уже подбежала к каменной стене, подпрыгнула и стала карабкаться вверх на трёх лапах, в четвёртой всё так же сжимая саблю. Не оглядываясь на восставших воинов, она карабкалась к тёмным небесам загробного мира. Каменная крошка осыпалась из-под сбитых лап, волчица с трудом находила трещины и выступы, однако всё равно карабкалась вверх, и буйвол понял, что проигрывает. Взревев ещё более яростно, он лично бросился за ней, позабыв о молоте, подпрыгнул на три своих роста, приземлился позади самки — и только схватил воздух, когда попытался ухватить её за хвост. Волчица напряглась, поднялась вверх ещё ненамного, но стоило буйволу постараться взобраться за ней, как она спрыгнула ему на плечи. Глиняный воин не ожидал такого, его копыта соскользнули с камня, а оттолкнувшаяся волчица успела двумя лапами схватиться за саблю и воткнуть её в одну из трещин, повиснув на своём оружии. Снизу раздался треск разлетевшихся черепков. Волчица резко выдохнула, подтянулась и зацепилась за стену рядом с саблей, после чего выдрала оружие из камня и вновь продолжила подъём. Оставшиеся внизу воины провожали её безразличными взглядами, остановить самку они уже не могли, и теперь вся надежда их предводителя была направлена на то, что она сама сорвётся вниз с головокружительной высоты… Но Яра не сорвалась. Под последние хрипы, под адскую боль сжавшихся лёгких — воздух мертвецам не нужен, но дышать она словно бы продолжала — волчица взобралась на самую вершину горы, где с трудом поднялась на задние лапы. Перед ней раскрывалась наполненная зеленоватым светом тёмная расщелина, издающая омерзительное зловоние. Но эта последняя линия защиты, жалкая уловка, уже не могла остановить Яру: взяв саблю в обе лапы, она ещё раз глубоко втянула воздух, наполняя болезненно занывшие лёгкие, а затем оттолкнулась и прыгнула прямо во тьму, выставив саблю перед собой. Под чудовищный грохот лопнула первая из шести толстых цепей, разрубленная лезвием сабли. Затем вторая, третья — за неё Яра зацепилась, чуть не выдернув лапу, качнулась и в полёте перерубила ещё две. Когда же обрубок цепи потащил её в обратном направлении, Яра перехватила саблю обратным хватом, примерилась и швырнула её в сокрытую где-то в зелёном тумане последнюю цель. Чудовищный гул, схожий с колокольным, но без тени мелодичности, наполнил расщелину. Продолжая держаться за цепь, Яра повисла, усталым, но довольным взглядом провожая массивную тень, что пугаюе-бесшумно устремилась вниз. Когда это нечто уже пролетело мимо неё, Яра отпустила цепь и полетела следом, спустя два удара сердца приземлившись на сгнившие доски. Неожиданно они хрустнули у неё под лапами, она пролетела вниз, но сумела зацепиться когтями за поверхность палубы огромной джонки, ниспадающей вертикально вниз с грандиозной высоты на каменное дно. Тем не менее, удара об землю не последовало — судно вдруг вздрогнуло, тупой нос его резко взметнулся вверх, палуба из наклонённо-вертикальной вдруг перешла в горизонтальное положение, и Яра обнаружила себя лежащей животом на досках. Кажется, всё шло как надо... На торжество у неё сил уже не оставалось, потому только надтреснутая улыбка скривила её морду. Вырвавшийся из земли зелёный вихрь с чудовищным завыванием подхватил корабль, одновременно поднимая его и изменяя. Изуродованный плесенью корпус стремительно покрылся позолотой, обломанное носовое украшение превратилось в ощеренную драконью пасть, на месте обломков трёх мачт появились мачты настоящие, раскрывшие кроваво-красные паруса. Корабль содрогнулся от носа до кормы, восстанавливая палубу и заодно преображая Яру. Её алый мундир восстановил целостность и чистоту, позолота протянулась от рукавов до воротника; кровь пропала с шерсти, стёртые подушечки лап и обломанные когти стали выглядеть так, как будто и не пережили встречу с адской поверхностью, и лишь только алые глаза остались прежними. Спустя мгновение, проломив спокойную морскую гладь, вызолоченная джонка появилась на воде в виду города Гунмэнь. Яра с наслаждением вдохнула свежий воздух мира живых, но радость от возвращения сменилась мрачной ненавистью, когда взгляд красных глаз наткнулся на трепещущие флаги города-порта.