Испорченный сопляк

      Скрестив руки на груди, Малфой ждал его под моросящим дождем на ступенях парадного входа замка. Он ничуть не изменился с момента их последней встречи, состоявшейся много лет назад: все такой же высокий, в дорогой мантии, с недобрым взглядом и вечно недовольной линией рта. — Церемония распределения уже идет. Предполагается, что профессора должны быть в зале до ее начала, — растягивая слова, произнес он. — И тебе доброго вечера, Малфой, — ответил Гарри, опустив чемодан на мокрую черную траву. Ночной рыцарь угодил в шторм в Бристоле. — Как по мне, ничего доброго в нем нет, — сухо ответил Малфой и, развернувшись на каблуках, скрылся в темноте замка, взмахнув подолом черной мантии.       Этот год будет долгим.

***

      Малфой фыркал, когда Гарри говорил с кем-то за ужином или в учительской. Закатывал глаза, когда тот шутил, насмехался над идеями, недовольно стонал при любом его появлении.       Все остальные следили за Гарри, ожидая хоть какой-нибудь реакции.       Но Гарри просто его игнорировал. Он не собирался опускаться до уровня Малфоя.

***

      Малфой был деканом Слизерина, факультета, возглавлять который никто не желал. И слизеринцы его обожали. Они приветствовали Малфоя всякий раз, когда тот приходил позавтракать, таскались за ним по пятам целыми группами.       За пинтой пива в Трех метлах Невилл рассказал, что так повелось с самого начала преподавания Малфоя. После войны у слизеринцев на протяжении многих лет не было главы факультета. И с появлением Малфоя их дела пошли на лад. — Знаешь, он не так уж и плох, — пожав плечами, добавил Невилл. — Конечно, просто лучик солнышка, — ответил Гарри, и паб наполнил смех.       Чуть позже к ним присоединился Хагрид. Они проговорили до глубокой ночи.       Лондон, Министерство, площадь Гриммо — все это померкло в памяти, как воспоминание о ночном кошмаре в утренней прохладе.       Приятно было вернуться домой.

***

      Гарри постарался изо всех сил не обращать внимания на победу Слизерина, вырванную у Гриффиндора в первом матче учебного года. Неудачи. Он видел кричавшего игрокам Малфоя на поле. Видел, как тот крутился вокруг них в Большом зале, подбадривая перед тренировками.       В эту игру можно было сыграть и вдвоем.

***

      Гриффиндор одержал победу над Когтевраном.       Малфой ввалился прямо в кабинет Гарри. Он бегло осмотрел пустое пространство — Гарри убрал оставшиеся от предшественников вещи, но не заменил их своими, — а затем одарил его исключительно пристальным взглядом. — Ты не декан Гриффиндора и не имеешь права помогать квиддичной команде. Неужели полагал, что я не узнаю твои старые — и, смею добавить, тупые — приемчики?       Гарри был готов. Он прекрасно знал, какие именно слова слетят с губ Малфоя, с какой интонацией и где это произойдет. — Но у меня есть право разговаривать с учениками, верно? Могу я поделиться с ними мудростью? — Поделись этим, — ответил Малфой и, показав Гарри средний палец, драматично удалился.       Гарри невольно рассмеялся.

***

      При каждом удобном случае гриффиндорцы жаловались ему на Малфоя. — С нас он снимает баллы за болтовню, а со Слизерина — нет! — Он говорит, идеала не существует, но всегда ставит Нотту и Паркинсон высшие оценки! — Он присуждает слизеринцам больше баллов за то же качество работы, что и у других! Это нечестно!       И чтобы уравнять шансы, Гарри начал делать то же самое.

***

      Слизерин выиграл матч у Когтеврана. Гриффиндор обыграл Пуффендуй.       За месяц до финального матча напряжение между Гриффиндором и Слизерином достигло критической отметки. Гарри наравне с другими учителями остановил более дюжины коридорных дуэлей. Один лишь Малфой спокойно их игнорировал.       Гарри нашел его в учительской наедине с проверкой сочинений. Вроде того. Он выписывал диссертацию на полях работы какого-то бедолаги. — Тебе не следует закрывать глаза на дуэли учеников, — заметил Гарри и стукнул по подносу палочкой, заставив возникнуть на нем чашку кофе. — Они могут пораниться. Сегодня вечером мне пришлось доставить Рони в Больничное крыло. — Это же подростки. Если они надумают устроить дуэль, никто их не остановит. Даже великий Гарри Поттер, — закатил глаза Малфой. — Ты мог бы хотя бы притвориться серьезным, — парировал Гарри, но в его голосе отсутствовала колкость. — Это поддержит твой… имидж. — Скоро ты поймешь, насколько мало я теперь забочусь об имидже.       Гарри пропустил мимо ушей загадочные слова и приманил к себе стопку сочинений, требующих проверки. Вскоре ему надоело читать одни и те же факты о боггартах, и вместо работы он начал слушать поскрипывание пера Малфоя.       После звонка они молча встали и разошлись по классам.

***

      Накануне матча Гарри проснулся засветло. Внутри все скрутило от нервов, и он решил отказаться от завтрака.       Игра была полна напряженных моментов. Несмотря на ясный и прохладный денек, вцепившиеся в деревянные поручни ладони Гарри безостановочно потели. Гриффиндорцы набрали достаточно очков и вырвали первенство, но в случае поимки снитча у слизеринцев все еще оставался шанс на победу. И Клэр, их ловец, была исключительно хороша: Гарри не видел подобного мастерства со времен Джинни.       Охотники Гриффиндора забили очередной гол, и окружавшая Гарри толпа взорвалась аплодисментами. Он подскочил на ноги, замахав красным шарфом, пока его глаза выискивали фигуру Малфоя. Тот перегнулся через перила, не сводя взгляда со стоек ворот. Проследив за направлением, Гарри заметил снитч. Как и Клэр, на всей скорости бросившаяся к сверкающему шару. В считанные секунды все было кончено.       Разочарование камнем сдавило сердце Гарри.       И когда комментатор объявил о победе Слизерина, зеленые трибуны разразились оглушительными аплодисментами. Один лишь Малфой остался неподвижно сидеть в облаке зеленого конфетти. Он дождался, когда взгляд Гарри его найдет, и показал ему средний палец.

***

      На горизонте замаячили неумолимые экзамены. Гарри носился как угорелый, переживая за учеников, хотел, чтобы все они закончили семестр хорошо, потерял сон из-за тех, кто испытывал трудности. Особенно сильно его волновал полный бардак на четвертом курсе. Лишь пара из них могла продемонстрировать приличный Редукто, и Гарри принял это слишком близко к сердцу. Стоило ли упоминать его кислое настроение, в котором он пребывал, когда наткнулся на Малфоя, подкарауливающего в коридоре, ведущем в учительскую. — Могу понять твое разочарование по поводу квиддича, но разве стоит демонстрировать столь явный фаворитизм? Это низко. Даже для тебя. — Ты о чем?       Малфой нетерпеливо фыркнул, как и всегда, когда первокурсники следовали за ним в Большом зале. — Несколько учеников пожаловались, что ты несправедливо лишаешь их баллов только из-за их факультета. Это убого. И это ничего не изменит, Слизерин на двести очков впереди. — А как насчет такого? — раздраженно предложил Гарри, и не подумав остановиться. Он не проверял песочные часы и понятия не имел о значительном отставании гриффиндорцев. — Я перестану, если ты сам перестанешь. — Прошу прощения? — воскликнул Малфой. — Кто тебе сказал, что я несправедливо снимаю баллы? — Ты разве не торопишься на уроки?       Малфой продолжил за ним семенить. — Тернер и Сейдж?       Гарри проглотил удивленный вздох. Это были Тернер и Сейдж. — Ради милостивой Цирцеи, Поттер, — возмутился Малфой. — Ты в курсе, что они заваливают Зельеварение каждый год? Я знал, что ты дебил, но не настолько же, чтобы слушать Тернера и Сейджа.       И Гарри остановился, наконец-то взглянув на Малфоя. Тот слегка покраснел от усилий, затраченных на попытки не отставать и на произнесение целой речи, вместо привычных взмахов руками и закатываний глаз. Вокруг его глаз и рта залегли тонкие морщинки. И все же было (всегда было) в нем нечто цепляющее. Гарри мог бы даже назвать красивым человека перед ним, не будь тот слишком… малфоевским.       Гарри шагнул к нему ближе. Малфой вздрогнул. Краска залила его лицо, опустившись на шею.       Гарри засмеялся. — Не оскорбляй людей, которых боишься, милый.

***

      Больше Малфой над ним не глумился. Не фыркал, когда Гарри начинал говорить. Он делал вид, будто того не существовало. Что Гарри вполне устраивало. Правда, на все сто процентов.

***

      Гарри с трудом пережил прощальный пир. Весь зал нарядился в зеленую драпировку — поистине ужасающее зрелище.       После отъезда учеников, Малфой напился вина, будто дорвавшийся подросток. Гарри проследил, как он, пошатываясь, направился к двойным дверям. И тоже встал.       Ночь была теплой, потому входную дверь оставили слегка приоткрытой. Проникающий сквозь нее лунный свет поигрывал на волосах Малфоя. Он обернулся на звук шагов, и в узнавшем Гарри взгляде прорезалась настороженность.       Гарри, тоже пьяный — он мог признать, — протянул руку. — Мне не следовало слушать Тернера и Сейджа. Прости.       Глаза Малфоя опустились на протянутую руку. — Иди нахуй. — Приемлемо, — убрав ее, рассмеялся Гарри.       Малфой шагнул к нему. Он был выше и вблизи казался куда менее пьяным, с этим ясным и сосредоточенным взглядом. Гарри по глупости ждал удара. Или поцелуя. — Ты по-прежнему высокомерный, самонадеянный, заносчивый козлина. Я не удивлен, что даже в Министерстве решили сплавить тебя подальше.       Гарри ухмыльнулся. — Ну что тут скажешь? Не все родились с даром сосать член подобно Малфоям.       Он подзужил Малфоя и приготовился к ответной подколке.       Но тот лишь закатил глаза. — Иди спать, — будто ученика отчитал его Малфой и, развернувшись, ушел.       По дороге к себе Гарри смаковал тихое разочарование, бессмысленно, но несомненно связанное с Малфоем.       Последний рабочий день пролетел незаметно, и вот, Гарри уже вернулся в Лондон, в свой темный и закоптившийся дом. На кухонном столе пылилась груда папок со старыми делами, которые он так и не удосужился выбросить. Около незаправленной постели, рядом с прикроватной лампой, узорилась паутина.       Ему потребовались дни, чтобы навести порядок во всем доме. Чтобы принять мысль о том, что он надеялся на поцелуй Малфоя.

***

      Лето он провел взаперти на площади Гриммо, разрабатывая квиддичные стратегии.

***

      За учительский стол Гарри сел под конец песни Распределяющей шляпы — насквозь промокший и дрожащий от холода. И почему он счел долететь сюда на метле неплохим решением?       Малфой фыркнул так громко, что Гарри услышал его с другого края стола.       И по какой-то загадочной причине почувствовал облегчение.

***

      Малфой приказал команде по квиддичу начать тренировки уже на второй день учебы.       Гарри организовал Клуб любителей квиддича по выходным, который по большей части служил прикрытием для обсуждения стратегий с капитаном гриффиндорской команды.       Малфой подкупил мадам Ревилл макаронами и эльфийским вином и увел из-под носа гриффиндорцев лучшие часы в расписании тренировок.       Гарри надел свой самый красивый галстук и получил часы обратно.       Малфой побежал жаловаться Макгонагалл, и часы достались Пуффендую. — Ссыкло. Ты так привык получать желаемое, трусливый испорченный сопляк, что даже не в состоянии проиграть с достоинством, — сквозь полупрозрачное тело Бинса прошептал ему Гарри. — Пожалуйста, просвети меня, — ответил Малфой, четко выговаривая каждое слово и держа ложку с достоинством принца, — когда именно я проиграл?       Гарри проглотил подготовленное оскорбление вместе с ложкой супа.

***

      Матч был жестким. В пелене проливного дождя с трудом проглядывались фигуры игроков. За первые тридцать минут никто так и не забил гола, и даже комментатор больше не мог найти что-то стоящее его комментариев. Избегая бладжеров, игроки зигзагами рассекали ливень на фоне раздутых туч.       Лишь только Гарри начал терять концентрацию, по стадиону разнесся изумленный вздох. Два ловца нырнули к чему-то видимому только им: их фигуры были столь размытыми, отчего не представлялось возможным определить лидера гонки.       И вдруг бладжер врезался в одного из них. Игрок соскользнул с метлы.       Инстинкты заставили Гарри вскочить на ноги. Он рванул к краю трибуны, чтобы лучше прицелиться, и направил палочку на падающее тело, замедлив его чарами. Сквозь завесу дождя отчетливо мелькнул подол зеленой мантии.       Мадам Ревилль подхватила Клэр прежде, чем та упала на землю.       Ловец Гриффиндора приземлился рядом, сжимая в руке снитч.       На стадионе воцарилась мертвая тишина.

***

— Исключите его из команды! — услышал Гарри ор Малфоя, завернув за угол в коридор, ведущий к Больничному крылу.       Макгонагалл попыталась его урезонить, но тот был не в настроении выслушивать аргументы. — Мне плевать! Он настоящая угроза, и ему больше нельзя давать в руки биту. Мне казалось, в Хогвартсе играют дети, а не чемпионы мира по квиддичу. — Это будет решать декан Гриффиндора. — Могу я хотя бы увидеть Клэр? — Совсем скоро, Драко, — сказал Хагрид, едва не сбив Малфоя с ног, попытавшись утешительно похлопать по спине. — Ты же слышал целителя. Сначала он должен убедиться, что ее состояние стабильно.       Взгляд Малфоя остановился на Гарри. — Ты! — потеряв привычное самообладание, выкрикнул он. — А ты чего хочешь? — С ней все в порядке? — проигнорировав Малфоя, спросил Гарри у Макгонагалл. — Она еще не проснулась. Прямо сейчас за Клэр следит Томас из больницы Святого Мунго.       Гарри кивнул. Закрыв за собой дверь Больничного крыла, он услышал недовольный голос Малфоя. — Почему вы позволяете ему ходить, куда заблагорассудится? Почему никто не скажет ему «нет», хотя бы раз? — Привет, Гарри, — сказал Томас, наколдовав очередное диагностическое заклинание. Гарри частенько с ним сталкивался во время работы аврором. — Как она? — Уже стабильна. Но ее рука сильно повреждена. В этом году она больше не выйдет на поле.       В окна беспрестанно барабанил дождь. — Убедись, что Драко Малфой будет здесь, когда она проснется. — Сделаю.

***

      Слизеринцы жаждали мести.       Гарри перепробовал все. Он произнес несколько речей о межфакультетском единстве. Открыл свой Клуб любителей квиддича для каждого ученика.       Единственная пара слизеринцев, которая к нему присоединилась, подложила взрывчатку в тыквенный сок.       Вынужденный использовать крайнюю меру, Гарри направился в кабинет Малфоя. Его класс был вовсе не похож на то, что Гарри помнил со времен Снейпа или Слизнорта. Скорее, на поместье.       Малфой, очевидно, привез собственную мебель.       Гарри своими глазами видел, как авроры арестовали имущество Малфоев, а вместе с ним и Люциуса с Нарциссой. Насколько ему было известно, поместье и по сей день находилось под наблюдением на предмет выявления темной активности. Кого же, интересно, Малфой подкупил, чтобы вывезти всю мебель, и во сколько ему это обошлось.       На антикварном комоде в свете лампы поблескивал Кубок по квиддичу. — Чего ты хочешь? — спросил Малфой, проследив за взглядом Гарри.       Тот объяснил. Малфой расхохотался ему в лицо.

***

      Около туалета для девочек на третьем этаже сгрудилась толпа учеников. И когда Гарри, растолкав их, зашел внутрь, ему почудилось, будто он шагнул прямо в прошлое.       Кровь и вода тонкими ручьями текли по стоку меж кафельных плит. А рядом лежало обмякшее тело. Загонщик, попавший бладжером в Клэр. — Прочь с дороги!       Развернувшись, Гарри увидел направленный на эту картину взгляд Малфоя.       Он застыл рядом с ним, в серых глазах темнело отражение крови на полу. Малфой вскинул голову, и они уставились друг на друга. Не было никаких сомнений: оба вспомнили тот самый день.       Всхлип стоявшей рядом девушки вернул Гарри в реальность. — Позови мадам Помфри, — попросил он ее. Опустившись на корточки рядом с лежащим учеником, Гарри приступил к исцелению ран. Краем уха он уловил, как Малфой раздает указания толпе.       Остаток дня прошел словно в тумане. Больничное крыло. Ожидание авроров. Написание объяснительных. И во всем этом хаосе мысли Гарри крутились вокруг лишь одной константы — крови на полу, темнеющей в чужих глазах. Он искал эти глаза везде, но их взгляды пересеклись гораздо позже, в кабинете Макгонагалл.       На улице уже сгустились сумерки. Белый воротник Малфоя, застегнутый обычно на все пуговицы, свободно болтался на шее.       Бывший коллега Гарри — Джейкоб — допрашивал его. — А есть какие-нибудь предположения о личности напавшего? — Нет, — покачал головой Малфой. — Необходимо начать расследование. — Конечно, — и после короткого молчания добавил: — Конечно, я так и сделаю. — Уж постарайся. Мы должны пресекать подобное в зародыше, иначе на выходе получим еще одного Пожирателя смерти. Но как я мог забыть. Ты хорошо знаком с Пожирателями смерти. Я видел твоего папашу буквально на прошлой неделе. Он отвратно выглядел. — Хватит, — шагнув вперед, отрезал Гарри. Он уже отвык от идиотского поведения Джейкоба. — Не вмешивайся, — сухо бросил Малфой. И затем, обратившись к Джейкобу. — Я начну расследование, я же сказал.       Джейкоб задал Гарри еще пару бесполезных вопросов и, вынув из кармана выданный Министерством портключ, с хлопком исчез.       Они вышли из кабинета вместе. Дойдя до конца винтовой лестницы, Малфой молча отвернулся и пошел прочь. — Подожди, — попросил Гарри, но тот не остановился. Гарри пришлось почти сорваться на бег, чтобы его догнать, но он сумел ухватить руку Малфоя. — Я сказал, подожди.       Малфой замер. Их взгляды пересеклись. Гарри хотел начать говорить (он даже подготовил слова), но что-то (тепло руки Малфоя) заставило его растерять их до единого. — Да? — в привычной дерзкой манере спросил Малфой, высвободив руку из захвата. — Я просто хотел извиниться.       Малфой засмеялся. Резко и безрадостно. — Ну разумеется.       Он двинулся вперед. Гарри последовал за ним. — Я понятия не имел о действии заклинания. И никогда не хотел причинить тебе боль. — Не будь идиотом. Я собирался пытать тебя Круциатусом.       Гарри вздрогнул под хлынувшим на него потоком воспоминаний об их жестокой юности. Вот Малфой лежит на полу, весь в крови… — И все же. Если бы я знал, то не стал бы его использовать.       Испустив раздраженный стон, Малфой ускорил шаг. — Прошу, иди размышлять свои геройские размышления в другое место. — Мне очень жаль. — Я тебя и с первого раза услышал. — Переписывание бланков было недостаточной мерой наказания. Меня должны были исключить.       Малфой резко остановился, и Гарри в него чуть не врезался. — А меня должны были отправить в Азкабан. И знаешь, в таком случае, вероятно, мы избежали бы целого букета неприятностей. Но этого не произошло. Взамен, — он обвел рукой вокруг, — произошло вот это. Поэтому. Иди. Размышлять. В другое. Место.

***

      Гриффиндорский загонщик полностью поправился, а нападавшего нашли и исключили.       Тем не менее, факультетская война не окончилась.       Все остальные учителя постоянно жаловались Гарри, взваливая на его плечи необходимость решить затянувшийся конфликт. И он пытался. Проблема была в том, видимо, что ни одна из попыток не увенчалась успехом. — При всем уважении, профессор, но вы лицемерите. Каждый из нас слышал истории о вашем обучении в Хогвартсе.       И у него никогда не выходило найти ответ на подобные (совершенно справедливые) обвинения. Хотел бы он сказать, что раньше все было по-другому, но стоило лишь заикнуться, как ученики закатили глаза, а с Гарри на всю жизнь хватило вот этих закатываний глаз. — И кстати, — добавил пятикурсник, которого он минуту назад отчитал за проклятие, пущенное в сторону группы слизеринцев, — вы с профессором Малфоем тоже готовы вцепиться друг другу в глотки. Почему вы думаете, что мы простим и забудем, когда вы двое ничего не простили и не забыли даже спустя сорок лет после окончания школы? — Какие еще сорок лет? — потрясенно переспросил Гарри. — Всего тринадцать. Ты думаешь, я настолько старый? — Не знаю. Типа да?       Несмотря на отсутствие умения считать, ученик зрил в корень. — Мы должны подавать пример, — сказал Гарри угрюмому Малфою. Запершись в освещенном камином кабинете, тот вновь проверял эссе, строча свои собственные сочинения на полях. — Ситуация вышла из-под контроля. — Проваливай из моего кабинета, Поттер, иначе единственным примером, который я подам, будет то, как убить гриффиндорца. — Ученики заметили нашу неприязнь. И это подтверждает основания для их вражды. — Это подтверждает основания для их вражды, — передразнил Малфой. — Думаешь, для нее нужны еще какие-то подтверждения? — Я просто прошу тебя быть немного более душевным. Показать готовность поладить. — Мы достаточно душевны. Еще немного душевности, и я себя задушу.       Стянув очки с носа, Гарри потер виски. Он устал. И чувствовал лишь раздражение. — Давай сделаем что-нибудь. Не знаю. Дуэльный клуб. — О, да. Ничто так не сближает людей, как дуэльный клуб. — Любой клуб. Под нашим общим руководством. — Я предпочту выпить яд. — Господи Иисусе, — выдавил Гарри. — Ты можешь перестать вести себя как ребенок? — А ты можешь оставить попытки снизить враждебность? Для этой страны ты сделал предостаточно. Почитай книгу. Найди хобби. Любое занятие на твой вкус, главное, чтобы оно было не в моем присутствии. — Я не пытаюсь снизить враждебность. Я пытаюсь поладить с коллегой. — Да. Ради снижения враждебности. — А с этим-то что не так? — Все. Буквально, все, — фыркнул Малфой.       Разговор окончательно зашел в тупик, и Гарри направился к двери. — Я накидаю идеи о клубе. — Развлекайся. Я в него не вступлю. — Нет, вступишь, — отрезал Гарри и, хлопнув дверью, удалился.

***

      Макгонагалл назначила Малфоя соучредителем Клуба Патронуса.       Скрестив руки на груди, Гарри с ухмылкой ждал его у входа в Большой зал. Малфой прошел мимо него прямо к двойным дверям. — Отдашь мне хоть один приказ и все-таки получишь Круциатус. И он сработает. — Весьма разумно с твоей стороны, — сказал Гарри и последовал за ним туда, где их уже ждали больше сотни учеников.       Гарри облегченно вздохнул. Благодаря присутствию декана половина шестикурсников и все семикурсники со Слизерина тоже пришли на собрание.       Гарри начал с импровизированной речи, суть которой должна была заключаться в объяснении азов заклинания, но по факту превратилась в призыв соблюдать порядок. — А потом мы все возьмемся за руки и отправимся танцевать, — завершил выступление Гарри Малфой.       В толпе раздался смех, как гриффиндорцев, так и слизеринцев. Гарри решил счесть это победой.       Сияющий олень галопом пронесся по Большому залу, сопровождаемый восторженным аханьем. Затем Гарри еще раз показал требуемые движения палочкой, и они с Малфоем начали обходить учеников, помогая то тут, то там. — Все идет хорошо, — улыбнулся Гарри, вновь пересекшись с ним у пуффендуйского стола, придвинутого к стене. — Смотри, почти вышла лягушка! — Если твое понимание «хорошо» соответствует значению слова «катастрофически», то тогда да, можно сказать, что все идет хорошо. — Какой у тебя Патронус? — решился спросить Гарри, облокотившись на стол. — Не твое собачье дело. — Боже, как ты утомляешь. — Аккуратно. Иначе кто-нибудь услышит. И утвердится в желании убить слизеринца.       В кои-то веки именно Гарри закатил глаза.       Сделав вид, что бросился на помощь потерявшему надежду когтевранцу, Малфой ушел, а затем прислонился к столу Когтеврана в другом конце помещения, вытащив книгу в мягкой обложке.       Когда часы пробили девять вечера, он покинул Большой зал вместе с толпой учеников, предоставив Гарри возможность самому расставить столы по местам. Тот не стал возражать. Его Клуб получил оглушительный успех.

***

      Во время обеденного перерыва Гарри сел за стол вместе с Малфоем. Тот поднял глаза и спросил: — Снова подаешь пример? — В точку. — Ладно, пока не начнешь со мной говорить, — сказал он и отвернулся от Гарри.

***

      Следующий матч выиграл Гриффиндор, что вывело его в лидеры турнирной таблицы. Перспектива оборвать десятилетнюю серию побед погрузила слизеринцев в отвратительное настроение. Даже на собраниях Клуба они кучковались вместе, словно попавшее в бурю стадо, хмуро глядя на любого осмелившегося приблизиться к ним. — Иди и скажи им что-нибудь, — прошептал Гарри Малфою. — Сам иди, если так хочешь, — парировал тот, сидя на гриффиндорском столе, скрестив ноги и положив на колени еще одну книгу в мягкой обложке. — Лично я не хочу. — Меня они не послушают. Потому что ненавидят.       И он даже не преувеличил. В конце каждого занятия со слизеринцами Гарри находил злобные, высмеивающие его карикатуры. — Отчего же так, мне интересно? Возможно, ты недвусмысленно болеешь за гриффиндорскую команду по квиддичу, хотя должен быть беспристрастным? — Мой Клуб любителей квиддича открыт для всех факультетов, — ответил Гарри, решив, что эти слова достаточно правдивы для аргумента. — Или, быть может, из-за прошлого года, когда ты в изрядном количестве списывал у них баллы за домашнюю работу? — игнорируя Гарри, продолжил Малфой. — Я за это извинился. — Да. Передо мной.       Гарри, моргнув, взглянул на Малфоя. — Тогда ладно, — сказал он, приподнявшись на месте.       Протянув руку, Малфой схватил его и заставил сесть обратно. — Не прямо сейчас, идиот. Уже почти девять, а у меня планы. — Знаешь, ты вроде как должен помогать мне привести зал в порядок, — выдавил из себя Гарри, чересчур остро переживающий ощущение пальцев Малфоя на своем запястье. — О, я знаю, — безмятежно ответил тот и вернулся к чтению. — Какие планы? — Ты бы очень хотел узнать, верно, любимый?       Гарри, внезапно почувствовавший волну жара, никогда еще так не радовался, что ему предпочли книгу.

***

— Значит, вы это признаете! — ударив по столу маленькими кулачками, крикнула одна пятикурсница. — Признаю и приношу искренние извинения. — Извинения не помогают получить Кубок школы, — подхватила другая. В глазах всего класса он видел жажду убийства. — Верно. Но в прошлом году вы в любом случае победили, поэтому все в порядке. — Вас следует уволить! — Мы должны написать в попечительский совет! — Да, давайте, — в седьмой раз за неделю проворчал Гарри. Призрачная перспектива увольнения ощущалась не так болезненно, как энтузиазм слизеринцев по поводу его возможного ухода.       Несмотря на бурную реакцию, в последующие дни они стали относиться к нему значительно теплее. — Спасибо, — сказал он Малфою за ужином пару недель спустя. — Всегда пожалуйста, — не утруждая себя вопросом, за что его благодарят, ответил Малфой и взял с серебряной тарелки самый красивый кусочек торта.

***

      Почти половине учеников в Клубе удалось создать полностью сформировавшихся Патронусов, и, как следствие, замок наводнили полупрозрачные животные всех форм и размеров. Вскоре стало очевидно их применение в качестве шпионов друг за другом и, что было еще более досадно, за учителями. — Может, именно поэтому заклинание не включили в учебную программу, — прокомментировал Малфой, увидев голубоватую змею, скользнувшую меж их тарелок. — Может, ты будешь держать свое мнение при себе, — взмахом руки рассеяв Патронуса, ответил Гарри. — Может, ты лучше вернешься на место в другом конце стола? — Может, вы двое просто потрахаетесь?       Они оба повернулись к Невиллу. — Я серьезно, хватит уже, — сказал он, отломив кусок хлеба с большей силой, чем требовалось. — Мы тут все умираем.

***

      Интересная, конечно, была идея — трахнуть Малфоя. Как только она поселилась в голове Гарри, он так и не смог выкинуть ее обратно.       Это было возмутительно. Безумно. И противоречило всему, за что ратовал Гарри. И все же…       Он начал смотреть на него по-другому. Замечать мраморную бледность его шеи, выглядывавшей из-под накрахмаленного воротника. А вытянутые, изящные руки Малфоя, державшие книги и газеты, внезапно показались Гарри самой привлекательной вещью, которую он когда-либо видел. Кто бы мог подумать, что он в высшей степени увлеченно будет изучать костяшки пальцев?       И ему захотелось коснуться их. Он захотел сжать эти руки над головой Малфоя. Стереть надменную улыбку с красивого лица, разорвать вычурную рубашку и… — Господи! — воскликнул он в темноте своей спальни. И, полный стыда, решил заснуть.

***

      Судя по всему, Малфой не стал жертвой преследования подобных навязчивых идей. Когда они говорили, его голос не менялся ни на йоту. Взгляд не задерживался на фигуре Гарри. Он вел себя как и всегда: оскорблял при любом удобном случае, неизменно демонстрируя написанную на лице равнодушную скуку.       Это пройдет, все повторял себе Гарри, пытаясь успокоить бешено бьющееся от случайного прикосновения сердце. Он просто вновь переживает одну из странных фаз вроде той, когда влюбился в контрабандиста, способного сопротивляться действию Сыворотки правды. Или в грабителя банков, который постоянно называл Гарри сладким.

***

      В финальном столкновении Гриффиндора и Слизерина победил Слизерин, и Малфой нашел Гарри в толпе. — Видимо, в ближайшее время Кубок не покинет мой кабинет. — Ага, — ответил Гарри, больше внимания уделяя реакции своего тела на опаляющее шею дыхание Малфоя. — Ты и твоя жалкая карикатура на квиддичный клуб можете пососать.       Гарри схватил Малфоя за талию, не имея ни малейшего понимания, злится он из-за проигрыша, возбужден или просто съехал с катушек. — Хочешь, чтобы я пососал? Ладно. Я отсосу у тебя. Прямо сейчас.       Малфой что-то неразборчиво булькнул, и Гарри притянул его ближе к себе, почти касаясь губами заалевшего уха. — Или, как обычно, мы горазды только болтать?       Резко вывернувшись из чужой хватки, Малфой вылупился на Гарри широко раскрытыми глазами, словно какой-то испуганный зверек, затем молча отвернулся.

***

      Завершив собрания Клуба Патронуса и приступив к экзаменационной гонке, Гарри не слишком-то много времени проводил в размышлениях о Малфое. Они почти не виделись, а затем и год подошел к концу… Слизерин, конечно же, выиграл Кубок школы.       И за лето лицо Малфоя окончательно исчезло из его фантазий (так оно и было).

***

      Он приземлился рядом с Малфоем прямо в тот момент, когда в Большой зал ввалилась группа первокурсников, в широко открытых глазах которых плескался первобытный ужас. — Погляди-ка, в этом году я успел вовремя. — Впечатляет. Предполагаю, тебя должны наградить орденом Мерлина высшей степени. — Хотелось бы. Мои первые три уже немного заскучали на каминной полке.       Малфой закатил глаза, и Гарри себя спросил, почему они до сих пор не вывалились из его черепа. — Хорошо провел лето? — Очевидно, не так хорошо, как ты, — откинувшись на спинку стула, сказал Малфой. Он зааплодировал, когда некоего Андрея Якшича распределили на Слизерин. — У меня действительно было хорошее лето.       Ну, не совсем так, но сейчас, когда Гарри вернулся в Хогвартс и сел рядом с Малфоем, это казалось правдой. — Да-да, как скажешь, — ответил Малфой. — Мы должны обсудить Клуб Патронуса.       Если бы взгляды могли убивать, Гарри был бы уже покойником.       Малфой игнорировал его до конца пира. Гарри не возражал. Он приятно беседовал с Невиллом. Свистел, когда учеников отправляли на Гриффиндор. Удивлялся, что же на него нашло в прошлом семестре, раз он вообразил, что ему по-настоящему нравился Драко Малфой.

***

      Ага, как же, ему определенно нравился Драко Малфой. Они прибились друг к другу — плечом к плечу — в кабинете Макгонагалл. Гарри мог бы стоять вообще где угодно: рядом с Невиллом, например. Или Хагридом. Черт возьми, он мог бы стоять рядом с Бинсом. Но он стоял рядом с Малфоем, совершенно добровольно выслушивая его жалобы на чересчур частые совещания коллектива, а сердце в это время колотилось так, будто планировало выскочить из груди.

***

      На улице распогодилось. Сквозь открытые окна учительской до него донесся смех учеников, но Гарри не мог выйти на прогулку, пока у него оставалась проверка домашних заданий.       На пороге показался Малфой. — Занятия начались неделю назад, но я все еще не увидел твоих попыток повлиять на результаты Кубка по квиддичу. Ты заболел? — В этом году я решил оставаться беспристрастным. — Понимаю. Другими словами, ты решил выполнять свою работу правильно. — Именно это я и решил. Ты все-таки поможешь мне с Клубом Патронуса? — Нет. — Слизеринцы не станут ходить без тебя. — Что ж, тебе просто нужно повысить у них свою популярность. — Я снова пойду к Макгонагалл.       Малфой пронзил его до тревожности острым взглядом. — Нет, не пойдешь. Гарри потребовалось несколько часов, чтобы прийти в себя.

***

— Тебе наверняка что-то от меня нужно. Я сделаю все на свете. — Все на свете? — постукивая пером по подбородку, переспросил Малфой, расхаживая среди дымящихся котлов и едва обращая внимание на Гарри. — Интересно. — Все на свете, — заверил тот, наполовину надеясь, что Малфой уловил напряжение в его голосе, и еще наполовину — что провалится под землю прямо сейчас.       Останавливаясь у каждого котла и делая пометки в блокноте, Малфой явно не спешил с ответом. — Отлично. Я помогу тебе с твоим дурацким Клубом.       Малфой окунул палец в голубую смесь. На его лице отразилось разочарование, и он начал яростно строчить что-то на листах. — И тебе нужно?.. — через некоторое время спросил Гарри. — Я попозже подумаю об одолжении. Не хочется сразу потратить все на свете от Спасителя Волшебного мира — такой дар, несомненно, слишком ценен. — Хорошо, — ответил Гарри с чувством, будто угодил в силки, которые сам же и поставил. — Хорошо, договорились.       Он протянул руку.       Малфой оторвал взгляд от своего блокнота и посмотрел на нее. — Когда я впервые протянул тебе руку, ты отказался ее пожать. — Ага. Ты пытался отвадить меня от моего будущего лучшего друга только по причине его бедности.       Улыбка Малфоя превратилась в усмешку. — Оу. Так ты помнишь. — Разве мог я забыть? Ты был самым надоедливым, испорченным толстосумчиком в моей жизни. Тогда ты произвел на меня то еще впечатление. — А сейчас? — А сейчас оно не изменилось: ты по-прежнему самый надоедливый, испорченный толстосум в моей жизни. — Прекрасно. Я горжусь своим постоянством, — он помолчал. — Итак, все на свете? — Все на свете.       Малфой пожал ему руку.

***

      Гарри, одетый во все черное, следил за первой игрой сезона с трибун Слизерина. Малфой, как и было положено декану факультета, смело надел зеленый шарф.       Слизеринцы побеждали. — Могу предположить, для тебя это настоящий ад, — улыбнулся ему Малфой. — Или что-то такое. Маглы же этого боятся? Ада? — Да, я попал именно туда, — с обидой произнес Гарри. — Ума не приложу, как ты заставил их так хорошо играть. — А что еще осталось слизеринцам, Гарри?       Внезапно ад стал куда более привлекательным местом. Гарри не променял бы его ни на что другое. — Я не знаю, Драко. Скажи мне сам. Драко.       Малфой с королевским достоинством поаплодировал забитому слизеринцами голу, а затем повернулся лицом к Гарри. — Ну, Гарри. У них ничего не осталось. Ни престижа. Ни уверенности в том, что их будут уважать после выпуска. Лишь запятнанная репутация детей чистокровных расистов, Пожирателей смерти и консервативных стариков. И победы в глупых школьных конкурсах.

***

— Профессор, а какой у вас Патронус?       Малфою задавали этот вопрос десятки учеников, но ни один из них не был ему дороже Клэр. Гарри с надеждой вскинул голову, дожидаясь ответа. — Возможно, я не могу создать телесного Патронуса.       Клэр захохотала, будто сама мысль о том, что Малфой чего-то не может, была просто смехотворной. И Гарри мог разделить ее чувства. — А какое воспоминание вы используете, профессор? — попробовала зайти с другой стороны Клэр. — Знаешь, в приличном обществе задавать подобные вопросы невежливо, — заметил Драко. — О, я знаю, — ухмыльнулась она.       Малфой присоединился к ее смеху. Наклонившись к ней поближе, он, однако, ответил достаточно громко, чтобы Гарри мог услышать. — Я думаю о том дне, когда получил эту работу.       И Гарри сразу же ему поверил.

***

— Ты влюблен в кого-то или как? — чуть позже спросил Гарри. Они уже расставили столы по местам и направлялись в свои комнаты. — Теперь и ты заинтересовался моей личной жизнью? — Вот почему ты не хочешь показать нам Патронус?       Закатив глаза, Малфой все же смягчил раздражение на лице улыбкой. — Да, Поттер. Я понял суть вопроса. — А вдруг в меня? — ухмыльнулся Гарри. — Мечтай, — засмеялся Драко. — В школе ты был просто одержим мной. — Хорошо, что мы выпустились. — Но ты ведь гей, да? — осмелился Гарри.       Малфой замер, оглядев его с головы до ног, и многозначительно улыбнулся. — Да, я гей. — Я тоже гей. — Знаю. Разве у меня есть выбор? Каждую неделю об этом печатают в газетах. — Значит, когда мы учились в школе, я мог тебе нравиться.       Малфой скрыл улыбку рукой, отвел взгляд, затем вновь посмотрел на Гарри. — Разумеется, ты мне нравился. Ты всем нравился. — О, ну да, — засмеялся Гарри, где-то в глубине души чувствуя облегчение. — Ты просто не хотел выделяться из большинства. — Точно. Еще одна овечка в бесчисленном стаде поттероманов. — Мне нужно переосмыслить все те полуночные дуэли, в которые ты пытался меня втянуть.       Скрестив руки на груди, Малфой вздернул подбородок. — С какой стати мы ведем подобные беседы? Пытаешься мне намекнуть на что-то, Поттер?       Гарри оглядел опустевший коридор. Прикусил изнутри щеку. Ему не следовало… но судя по содержанию их разговора… и они все время проводили вместе… наверняка…       Он шагнул к Драко. — Может, и пытаюсь.       В тусклом свете факелов Гарри не смог разглядеть, покраснел ли Малфой, но его ямочки на щеках отчетливо виднелись по краям белозубой улыбки. — Ну, приятно видеть, что ты по-прежнему неизменно смелый. Настоящий герой, которого мы все знаем и любим. — Ты мне очень нравишься. Сейчас. — Ага, — не переставая улыбаться, кратко ответил Малфой. — Я заметил. — Ох, правда? — переспросил Гарри, их лица разделяли лишь несколько дюймов. — И что же?       Взгляд Малфоя опустился на губы Гарри.       Тот затаил дыхание, но Малфой лишь отодвинул его с дороги и пошел вперед. — И я польщен. Но мы коллеги. Отношения здесь неуместны.       Сердце Гарри ухнуло в пятки. Он догнал Малфоя. — Ты херов мудак. — Я? Что я сделал? — Напрасно дал мне надежду? Манипулировал, выуживая признание? — Не моя вина, что ты наивен. И/или шлюха.       Той ночью Гарри выкричал в подушку все свои чувства.

***

      Гарри боялся, что Малфой станет его игнорировать, но произошло нечто обратное.       Он начал бесстыдно флиртовать.       Малфой подмигивал ему на собраниях преподавателей. Воровал еду у Гарри с тарелки, наваливаясь на него всем своим весом, чтобы выискать лучшие кусочки. Клал ноги на колени Гарри, если они оставались в учительской одни.       Но всякий раз, когда Гарри приближался к нему в ответ или пытался дотронуться, он отступал.       И это сводило с ума. — Пожалуйста, — выдавил, наконец, он. Малфой пытал его все воскресение напролет.       Они провели целое утро, разыскивая в лесу шерсть единорога. Март выдался непривычно теплым, и Малфой снял мантию, оставив ее болтаться на ветке. В его волосах играло солнце, улыбка ослепляла, а когда Гарри нашел немного белоснежных шерстинок, Малфой расцеловал его в обе щеки, оставив жгучие следы.       После этого они пообедали у Хагрида, немного переборщив с вином. Разгоряченный выпивкой Малфой положил голову Гарри на плечо и даже не стал возражать, когда тот обнял его за талию, лишь закрыл глаза, угукая в нужных местах повествования Хагрида о последней драме с кентаврами.       В замок они вернулись плечом к плечу, а потом вместе выследили боггарта для последнего экзамена третьего курса.       Закончив с поимкой, они, оба потные и уставшие, сели прямо на пол, облокотившись на холодную стену подземелья. В сундуке рядом с ними хрипел боггарт, их колени соприкасались, и Гарри совсем потерялся в шуме биения сердца.       Их взгляды пересеклись.       Наклонившись к нему, Малфой вытер капли лампового масла со щеки Гарри.       Гарри схватил его обеими руками. Позволив усадить себя на чужие колени, Малфой фактически оседлал бедра Гарри, но остановился в паре дюймов от его губ. — Пожалуйста, — положив руки на бедра Малфоя, умоляюще выдавил Гарри. — Что «пожалуйста»? — ответил тот, навалившись всем своим телом.       С губ Гарри сорвался стон. — О чем ты просишь? — ладонями лаская его шею, продолжил Малфой. — Скажи мне. Словами. — Поцелуй меня, — выдохнул Гарри. — Ага, — наклонив голову набок, с ухмылкой протянул Малфой. — Что еще? — Сними эту блядскую рубашку, — сказал Гарри и протянул руку к его воротнику. — Ага, — повторил Малфой, позволив расстегнуть одну пуговицу. — А дальше?       Гарри подался вперед, но Малфой отвернулся в сторону. Губами он коснулся вместо рта подбородка, но ему было все равно. Гарри спустился поцелуями по шее к уху, выискивая под рубашкой обнаженную кожу. — Мерлин, — не то засмеялся, не то застонал Малфой. — Держите себя в руках, профессор.       Оттолкнув Гарри, он все же не спешил вставать с колен. — Знаешь, — затаив дыхание, начал Гарри, — я ознакомился с правилами. Отношения между преподавателями они никак не запрещают. — Я этого и не утверждал, — застегнув подвергнувшуюся атаке пуговицу, заметил Малфой. — Я счел их неуместными. — Ученики не узнают. — Ученики узнали раньше тебя.       К сожалению, доля правды в его словах была. Гарри находил непристойные рисунки их пары еще на первом курсе. — Тогда почему?       Встав, Малфой протянул Гарри руку. — Потому что я так сказал. Кстати, не просветишь, как поступишь со мной, когда я разденусь? — Убью тебя, вот и все, — приняв протянутую руку, отрезал Гарри.

***

      В один из дней Малфой сделал то, что делал лишь единожды за трехлетнюю историю их сосуществования в качестве коллег. Он заявился в кабинет Гарри. — Могу я войти? — Зависит от того, будешь ли ты меня раздражать. — Буду.       Гарри бросил эссе, которое неохотно читал до его прихода. — Ладно, давай. Все интереснее моей проверки. — Я же говорил давать им более сложные задания. Тогда они перестанут писать как под копирку.       Малфой поизучал взглядом корешки книг Гарри, и тот внезапно засомневался в адекватности каждой из них. — Семикурсники вели себя прилично? Раньше с ними была куча проблем, — попытался отвлечь Гарри, но Малфой уже взял какой-то так и не прочитанный аврорский триллер, добытый из зоны ожидания Международного центра выдачи портключей. — На моих уроках их поведение безукоризненно, Поттер. — Ненавижу, когда ты зовешь меня Поттером.       В последнее время Гарри неоднократно об этом напоминал. — Вот и еще одна причина так тебя назвать. Поттер. — Естественно, — бросил Гарри. С каких пор в их отношениях именно он стал тем, кто постоянно закатывал глаза?       Малфой поставил триллер обратно на полку, продемонстрировав лицом его мысли по поводу книги (мусор), и повернулся к Гарри. — Я тебе все еще нравлюсь? — Ты же знаешь, что да, — со смирением приняв участь источника малфоевской самооценки, ответил Гарри. — Отлично. Ведь я планирую сообщить неприятную новость. — О, боже, — выдохнул Гарри. — Что случилось? — Я ухожу из Клуба. — Как? Почему? — Ты теперь достаточно нравишься слизеринцам. А я занят.       Гарри уставился на него с открытым ртом. — Кстати, ты по-прежнему должен мне все на свете, — обернувшись на пороге, напомнил Малфой.

***

      Гарри дал себе обещание игнорировать Малфоя (пусть это послужит ему уроком), но столкнувшись с ним утром в учительской, первым же делом его нарушил. Он читал Пророк, отпивая из кружки с дымящимся кофе. — Ты по-настоящему меня расстроил, — объявил Гарри. Тот бросил на него взгляд поверх газеты. — Отчего же? Ты ведь знаешь, я прав насчет учеников. Они обожают тебя. — Знаю. Но это был наш Клуб. — Если моя память не подводит, меня заставили вступить в него. — Но все шло замечательно, правда? — Так и было, согласен. — И мне казалось, ты получал удовольствие. — Во многом, да. — Тогда в чем проблема? — Проблема в том, Гарри, что моя роль стала бесполезной. Я присоединился, дабы заманить слизеринцев в твой маленький клуб света и дружбы. Слизеринцев заманили.       Гарри не смог сдержать смешок. Он не понимал, закипела ли в нем уже злость или только начинает. — Ладно. Понятно. Ты хочешь, чтобы я тебе разжевал все тщательно. — Не понимаю, о чем ты, — Малфой вновь поднял газету, скрыв за ней свое лицо. — Мне жаль, если все выглядело так, будто я хотел руководить Клубом вместе только ради вовлечения слизеринцев. Еще я хотел просто провести с тобой время. — О, прибереги свои трогательные речи. Я больше не часть Клуба, и точка. Не пытайся сказать мне то, что я хочу услышать. — Я пытаюсь… я сказал правду. Я хочу управлять Клубом вместе с тобой. Я хочу делать это с тобой.       Малфой засмеялся. Впервые за долгое время его смех был полон издевательской злости. — Правду? Ты не в состоянии распознать правду, даже если она собьет тебя с метлы. — Прошу прощения?       Малфой опустил газету. — Я скажу тебе правду. Ты в курсе, что у тебя есть идеал, не так ли? — Что? — У тебя, Поттер, есть идеал. Тебе нравятся люди, которые не отвечают взаимностью. — Что? — Что «что»? — с издевкой передразнил Малфой. — То, что я сейчас сказал. Иди переваривать в другое место, пока я пытаюсь не умереть от новостей. Наш новый министр образования меня терпеть не может. — У меня нет идеала. — Чего у тебя нет, так это проницательности. — Драко, мне нравишься ты.       Закатив глаза, Малфой резко выпрямил страницу, скрывшую из вида его лицо.       Гарри до боли сжал кулаки. Газета вырвалась из рук Малфоя и с ударом распласталась по оконному стеклу. Проследив взглядом за ее падением, Малфой уставился на Гарри. — Я уже знал о твоей бесконечно впечатляющей способности управлять магией без палочки. Мне вовсе не требовалась очередная демонстрация. — Да что с тобой? — раздраженно спросил Гарри. — Почему ты так…груб? — Груб? — Да. Груб. Я понимаю, что не совсем галантно обозначил свои чувства, понимаю, что мог бы по-другому решить вопрос с Клубом. Но я не понимаю, почему ты относишься ко мне так, будто у моего поведения есть какая-то иная причина, кроме отсутствия ясности в том, что происходит между нами?       Малфой сложил руки. Притворился глубоко задумавшимся. — Хорошо. Может, я и был груб, как ты выразился. Позволь мне загладить вину и внести эту твою ясность. Я не заинтересован в отношениях с тобой, Гарри Джеймс Поттер. Меня не привлекает идея работать вместе больше необходимого, обозначенного в моем трудовом договоре. И прими дружеский совет от коллеги: мне кажется, тебе стоит рассмотреть вероятность, что у тебя все-таки есть идеал, что ты выбираешь лишь тех, кто не ответит взаимностью, и, как следствие, у тебя появляется повод избежать близости, о чем свидетельствует твой развод и полная неудач личная жизнь, скрупулезно освещаемая колонкой светской хроники. Надеюсь, утешительная мысль о том, как ты бросишь меня в ту же секунду, позволь я тебе… нечто большее… скрасит тебе окончание недели. Хорошего дня.       Малфой призвал газету к себе в руки и вернулся к чтению. — О, — не потрудившись поднять взгляд, добавил он. — Все на свете остается в силе. Я проклял тебя, когда мы обменялись рукопожатием. Если ты нарушишь обещание, твои лохмы отвалятся.

***

— Вам не кажется, что профессор Малфой ушел из-за моих приставаний по поводу его Патронуса? — с потухшим взглядом спросила Клэр. — Конечно, нет, — ответил Гарри, надеясь, что добавил в голос достаточно мягкости и заботы, вместо ненависти, сарказма и омерзения. — В последнее время на него навалился большой объем работы. — Да? Просто сегодня днем он тусовался с профессором Лонгботтомом у Хагрида.       Гарри никогда никого так не ненавидел, как Драко Люциуса Малфоя.

***

      Гарри не пошел на финальный матч между Гриффиндором и Слизерином. Вместо этого он напился в Трех метлах еще до полудня.

***

— Ты невероятно жалок.       Гарри резко вынырнул из темноты. Всего несколько секунд назад он был в пабе, а теперь лежал в своей постели.       Рядом был Малфой, пытающийся влить в горло Гарри содержимое какой-то бутылочки.       Он оттолкнул его. — Что ты здесь забыл? — Давай пей, идиот, — ответил тот, насильно заставив его проглотить жидкость. — Ты отключился. Розмерта сообщила Хагриду. Хагрид — мне. — Убирайся… — задыхаясь, вымолвил Гарри. — …вон или получишь сполна. Я прокляну тебя и всех твоих фашистских родственничков вплоть до десятого колена. — Что ж. Чудеса не кончаются, — поднявшись с кровати, сказал Малфой. — Мое антипохмельное зелье добавило тебе остроумия. Стоит сообщить Гильдии зельеваров: может, они наконец-то примут меня в свои ряды. — Пошел. Отсюда.       Малфой закатил глаза. — Нормальные люди обычно говорят: спасибо, Драко, ты не дал мне впасть в алкогольную кому, несмотря на мое иррациональное и, откровенно говоря, опасное для жизни поведение. Ты самый лучший. Как я могу отплатить тебе за доброту?       Привстав с кровати, Гарри начал искать волшебную палочку, запутавшуюся в лежащей на полу мантии. — Мерлин. Ухожу я, ухожу.

***

      Оставшиеся недели учебного года Гарри делал вид, что Малфой был пустым местом. Тот, по большей части, спокойно отнесся к игнорированию. Лишь когда Гарри отказался попрощаться с ним в ответ под палящим полуденным солнцем, Малфой подал признаки того, что был живым человеком, способным на человеческие чувства. — Ты действительно придаешь этому большое значение, — махнув слизеринцам, садившимся в Хогвартс-экспресс, заметил он.       Гарри притворился увлеченным своими манжетами. — Подумать только, а еще называл ребенком меня, — выпалил Малфой, и тон его голоса выдал в нем испорченного сопляка, каким он и был на самом деле.       Гарри просто ушел.

***

      Тоска по Малфою навалилась на него в тот же момент, как чемодан коснулся пола на площади Гриммо.

***

      Странное голубое сияние разбудило Гарри. Он протер глаза и затем, прищурившись, уставился на своего Патронуса, замершего посреди спальни.       Но он же не вызывал Патронуса, нет? Он спал.       Его олень заговорил голосом Малфоя. — Мне нужно мое все на свете.

***

      Он аппарировал в поместье Малфоев прямо в боксерах и грязной футболке. Малфой, одетый в самую модную свою мантию, противостоял двум аврорам. Гарри бросился к нему, обвиняюще ткнув пальцем ему в грудь. — Лжец! — Не сейчас, — яростно прошипел Малфой.       Гарри огляделся по сторонам. — Что ты здесь делаешь? — Сегодня умер мой отец. Согласно Магическому праву поместье теперь официально принадлежит мне. Прикажи им убраться отсюда. — Это место находится под наблюдением, — объявил Дэн (идиот). — Одна лишь смена владельца не означает, что мы должны сделать из него проходной дом.       Гарри перевел взгляд на Малфоя: его глаза покраснели, а губы слегка подрагивали. Он повернулся к аврорам. — Вы его слышали. Поместье перешло к нему. — Гарри, при всем уважении, это дело тебя не касается. — При всем уважении, я вас прокляну, если вы не уйдете.       Гарри проводил авроров до ворот, заверив, что возьмет всю ответственность на себя и выгородит их перед Робардсом. Вернувшись в гостиную, он прошел через столовую, чайную, кабинет и, наконец, нашел потягивающего виски Малфоя на кухне. — Ты в порядке?       Драко посмотрел на него и налил себе еще порцию. — Да. — Сожалею насчет Люциуса. — Для меня он уже давно умер. Но все равно спасибо, — он помолчал. — Выпьешь? — Да, пожалуйста, — присоединившись к нему у стойки, ответил Гарри.       Малфой пододвинул бокал к нему. — Итак, теперь ты знаешь, — глядя в окно на залитый лунным светом сад, произнес Малфой. — Итак, теперь я знаю, — ответил Гарри, подходя ближе, — что ты самый большой идиот, которого я когда-либо встречал. — Это статистически неверно… Ты преподаешь. Дебилам. — Давай я тебе кое-что покажу.       Кухня наполнилась голубым сиянием Патронуса Гарри. Малфой понаблюдал за игрой света на плитке. — Сейчас мне следует показать восхищение твоей способностью вызывать Патронуса без палочки? — Нет, идиот. Это олень. — И? — Прямо как твой. — Верх интеллекта, — рассмеялся Малфой. — Но так и есть. Я все удивлялся, почему его облик не изменился.       Улыбка Малфоя слегка увяла. Он подлил себе еще виски. — Я… — глубоко вздохнув, начал Гарри. — Нет. Хватит болтать. — Драко… — Ты разобьешь мне сердце, Гарри. — А как же мое сердце? — Ты Герой войны. Твое сердце справлялось и с худшим.       Гарри тихонько усмехнулся. — Нет, вовсе нет. Я так влюблен в тебя, что мне совсем не до смеха.       Отодвинув пустую бутылку, Малфой заглянул в шкаф с напитками. — Ты не влюблен в меня. — Да блядь, — выругался Гарри, отбросив свой бокал. Он схватил Малфоя, не дав ему откупорить очередную бутылку виски, и приподнял его за подбородок. — Что же с тобой происходит? Всю свою жизнь ты вел себя так, словно я был тебе должен. Внимание, дружбу, обожание, не знаю. А теперь, когда я сам хочу отдать все это, ты вдруг счел себя недостойным? Ты что, думаешь, я слишком хорош для тебя?       Малфой молча смотрел на него. — Куда делся испорченный сопляк, который всегда жаждал объяснить мне что к чему? Последние три года ты только этим и занимался: учил меня терпимости и прощению, показывал, как стать лучше, а потом, когда я в тебя влюбился, захотел разыграть сценарий «Гарри Поттер никогда не полюбит меня в ответ»? Ты совсем… — Заткнись, — выдавил Малфой. Его нижняя губа слегка дрожала. — Я не собираюсь… — Просто заткнись, — повторил он и втянул Гарри в поцелуй.

***

— Ладно, — сказал Малфой намного позже, валяясь на первой кровати, найденной в бесконечном лабиринте поместья. — Давай сделаем это. Будем… вместе. Если дашь мне одну вещь. — Все на свете, — выцеловывая кончик побледневшего шрама, согласился Гарри. — Договорились, — сказал Малфой и одарил его поцелуем, который, как выяснилось, был лучшим событием в жизни Гарри Джеймса Поттера.

***

      Потребовалось пять лет, чтобы Драко попросил второе все на свете.       Они проверяли эссе в учительской. Ну, Драко проверял. Гарри попивал свою третью кружку кофе за день, погрузившись в раздумья о квиддичных стратегиях. После его назначения на пост декана Гриффиндора, он мог с чистой совестью избавиться от напускной беспристрастности. — Гарри? — Драко? — Я хочу поставить тренировку в субботу утром. — Нет. — Половина моей команды — новички. Им нужно сработаться. — Не повезло. Им придется срабатываться в другое время.       Драко отложил перо. — Ты по-прежнему должен мне все на свете. — И вот на что ты это потратишь? — засмеялся Гарри.       Драко бросил взгляд на дверь, просигнализировав о необходимости запереть ее, затем, придвинув свой стул ближе к Гарри, положил руку ему на затылок. — Да. — Я ожидал более серьезных поводов. — Например? — уточнил Драко, покрывая поцелуями его шею. — Или романтичных. — Романтичных? Тебе следовало упомянуть, что ты романтик. Хоть где-то пригодилось бы мое чистокровное воспитание. — О боже. И что это под собой подразумевает? — Ой, ну ты знаешь. Грандиозное предложение руки и сердца. Шикарную свадьбу на три дня.       Откинув голову назад, Гарри застонал. — Я бы никогда не отказал, встань ты на колени. — Стопроцентный романтик, — сказал Драко, вырвав у Гарри еще один стон.       И тут Гарри осенило. — А ты не романтик? — резко выпрямившись, спросил он. — Следовало ли мне сделать тебе предложение? — Я не потерял сон, ожидая его, будь уверен, — рассмеялся Драко.       Гарри обхватил лицо Драко ладонями, заставив посмотреть на себя. — Потому что сделаю тебе предложение прямо сейчас, если захочешь. Ты ведь знаешь, да?       Драко мгновение задумчиво молчал. Затем он положил ладонь поверх руки Гарри, поднес к своим губам и поцеловал. — Мне все равно. Так или иначе, я просто хочу быть с тобой. — Тебе не нужны грандиозное предложение и свадьба на три дня? — Нет, Гарри, — улыбнувшись, ответил Драко и уткнулся в его ладонь. — Думаю, мне подойдет обычное предложение и однодневная свадьба. — Тогда будет обычное предложение и однодневная свадьба, — подвел итог Гарри, поцеловав его в губы. — И забирай свое дурацкое время для тренировки, — вновь поцеловал. — И все на свете, только попроси, навсегда.