The 7th sense

Мидория обожал свою работу. Он всегда любил детей теплой привязанностью, всегда хотел себе братика или сестричку, но сколько бы не выпрашивал, мама не соглашалась. В средней школе, когда его спросили кем он хочет работать, когда станет старше, Изуку без замедления сказал – воспитателем. Над ним начали смеяться и долго ему это припоминали, говоря, что это работа для девушек. Это так его расстроило, что он больше старался не вспоминать свое желание, решив найти себе другое применение. Например, работа учителем. Она престижная, хорошо оплачиваемая и не считается чем-то позорным для мужского пола. Но на последнем году старшей школы его мама поговорила с ним, и этот разговор Изуку запомнит навсегда. Она напомнила ему про его мечту стать воспитателем деток, убедила его в том, что это не зазорно, и вообще, надо следовать своим желаниям и не обращать ни на кого внимания. Инко была уверена, что из сына получится отличный воспитатель, самый добрый и внимательный. И она была права, Изуку действительно вырос замечательным человеком и стал не менее замечательным воспитателем.  Мидория наслаждался каждым днем своей жизни, его окружали хорошие люди на работе, у него были надежные друзья, поддерживающие во всем родители. Единственное, что ему не доставало – соулмейт. Ему двадцать восемь в этом году исполнилось, а родственная душа так и не встретилась. Он продолжал выглядеть на восемнадцать, не стареть, и это его пугало. Изуку не хотел бы жить вечно, как многие люди, которые специально держатся на расстоянии от своих половинок, чтобы прожить долгую жизнь. Мидория, конечно, хотел пожить подольше, но ни в одиночестве. Он смотрел на своих родителей и понимал какое это счастье – разделить жизнь с соулмейтом.  Изуку буравил взглядом инициалы на руке. Т.Ш. Кто же этот человек, какой он? Мидория вспоминает – у него в группе пятилеток мальчик есть, Тодороки Шото. Но это ведь не может быть он, ему еще только пять лет. И даже если это он, это не особо радовало Изуку. Это означало, что ему еще тринадцать лет ходить в восемнадцатилетнем теле, ведь связь устанавливается только в совершеннолетие. Да и разница в двадцать три года очень пугала. Мидории всегда говорили, что он не ведет себя на свой возраст, но он и не чувствовал, что ему почти тридцатник. Все-таки без соулмейта это ощущается как подготовка к жизни, а не сама жизнь, по крайней мере для Изуку. Да, он наслаждался каждым днем своей жизни, но возвращаться в пустую квартиру было грустно. Мидория как мог старался сделать ее более уютной, но никто не ждал его там. Одеяла в холодный период не грели, как и чай с медом. Зато у него были детки на работе! Это всегда его успокаивало. Сейчас он как раз ждал прихода родителей за детьми. Изуку стоял в углу и улыбался тому, как дети переговаривались и спорили, чей родитель придет быстрее, когда к нему подошел один из детей. Тодороки Шото, спокойный и молчаливый мальчишка, который ни с кем не играл. — Мидория-сенсей, а вас зовут Изуку, верно? - он смотрел снизу вверх на своего воспитателя серьезным взглядом гетерохромных глаз. Мидория всегда в них терялся. — Чего ты так резко, Тодороки-кун? - воспитатель присел на корточки, чтобы ребенку было проще говорить с ним в этом шуме. – Да, верно, я Изуку. Шото кивает своим мыслям, просит Мидорию встать с корточек, а когда тот выполняет его приказ, сам он опускается на одно колено и достает из кармана детское колечко из автоматов, розовое, с бабочкой. — Изуку, женись на мне. — Правильно говорить “выходи за меня”, Тодороки-кун, ведь-  Мидория запинается, наконец понимая, что именно сказал его воспитанник.  — Тодороки-кун! Вставай, пожалуйста! - он смеется и краснеет, задумываясь о том, что это в первый раз такое происходит – смущается от слов ребенка. Изуку прикрывает рот рукой и не знает, что еще сказать мальчику.  — Но я уверен, сенсей, что вы мой соулмейт. - малыш кладет руку на правую грудь. — У меня сердце подсказывает. — Сердце слева, Тодороки-кун. - Мидория вздыхает с легкой улыбкой и снова садится на корточки, устанавливая зрительный контакт с Шото. — Почему ты так уверен в этом, если у тебя еще нет метки с инициалами? Да и у нас слишком большая разница в возрасте. — Я все равно уверен, что это вы мой соулмейт. Какие у вас буковки на руке? Изуку нервничает. Если он сейчас покажет свою руку, то даст ложную надежду ребенку.  — Я не могу показать тебе, Тодороки-кун. - он снова вздыхает, но на этот раз тяжело. Мальчик хмурится, — Там не мои буковки?  — Я не скажу тебе. — Но мне же надо знать! — Давай договоримся так. - предлагает компромисс Изуку, — Я тебе покажу, когда ты закончишь начальную школу. — Но до этого еще!... - Тодороки замялся и принялся считать на пальцах. — Семь лет! Я не могу столько ждать! — Послушай, показывать свою метку опасно, понимаешь? - Мидория серьезно посмотрел на него. — А вдруг тебя обманут плохие люди и используют твои знания о моих буковках против меня? — Как, сенсей? - Тодороки склонил голову на бок. — Представятся именем, которое подходит под буквы на моей руке, а также покажут ненастоящую метку с моими инициалами. И вдруг я куплюсь на это? — О нет! - у Шото расширились глаза от осознания. — Хорошо, тогда я никому не скажу. Вы можете доверять мне! — Я доверяю тебе, Тодороки-кун. Но ты еще слишком мал. А когда тебе исполнится двенадцать, ты будешь уже достаточно взрослым, чтобы плохие люди не смогли тебя обмануть. — Я понял. - Шото опустил взгляд, перебирая колечко пальцами. — Но Мидория-сенсей… Обещайте мне, что дождетесь меня. — Я… — Пожалуйста. Изуку не смог отказать этим грустным глазам, которые смотрели с таким обожанием и доверием. Вот так Мидория Изуку дал обещание пятилетке дождаться его. Когда он расскажет это своим близким, они будут долго смеяться над ситуацией и умиляться с маленького джентльмена.