Беспечность

Джинни хихикнула, откидывая рыжую прядь волос за ухо. – Ну ты даешь, Гермиона! – воскликнула она, качая головой. – Представить не могу, что бы сказала Макгонагалл, увидев тебя на метле! Гермиона рассмеялась, уютно устроившись на кровати рядом с подругой. Они уже битый час вспоминали смешные истории из школьных времен, и комната была наполнена теплом, уютом и ароматом сливочного пива, которое рыжая стащила у Гарри. – Да уж, зрелище было бы то еще, – согласилась Гермиона, ее смех постепенно стих. Она неожиданно затихла, задумчиво глядя на Джинни. Лунный свет из окна освещал лицо подруги, делая его почти прозрачным, а карие глаза – глубокими и таинственными. В этот миг Гермиона почувствовала необъяснимое притяжение, словно что-то неуловимое промелькнуло между ними. Уизли, словно чувствуя ее взгляд, повернула голову, и их глаза встретились. И в этом взгляде было что-то еще, помимо привычной дружеской теплоты. Что-то, от чего у Гермионы перехватило дыхание, а сердце пропустило удар. Воздух словно наэлектризовался, тишину нарушало лишь их прерывистое дыхание. Грейнджер видела, как в глазах подруги отражается та же смесь смущения и желания, что бушевала в ее собственной душе. Медленно, словно в замедленной съемке, Джинни протянула руку и нежно провела пальцами по щеке Гермионы. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Гермиона почувствовала, как дрожь пробежала по ее телу, а внутри вспыхнул огонек, грозящий превратиться в пожар. – Гермиона, – прошептала Джинни, ее голос звучал хрипло от волнения. – Я… мне кажется… Она не успела договорить. Девушка, поддавшись внезапному порыву, наклонилась и прикоснулась своими губами к губам Джинни. Поцелуй был робким, неумелым, словно они обе только учились целоваться. Но в этом неловком прикосновении губ было больше нежности и трепета, чем во всех поцелуях Гермионы с Виктором Крамом вместе взятых. Уизли прижалась к ней всем телом, ее пальцы зарылись в волосы подруги, притягивая ее ближе. Гермиона обняла Уизли за талию, чувствуя, как бешено колотится ее сердце под тонкой тканью рубашки. Поцелуй становился всё смелее, страсть, вспыхнувшая между ними, как молния, разгоралась всё сильнее, заставляя забыть обо всём на свете. Мир вокруг словно перестал существовать, осталась только эта комната, кровать и они – две девушки, связанные внезапно вспыхнувшим чувством. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, задыхаясь от нехватки воздуха, в глазах Джинни плескалось изумление, смешанное с восторгом. Грейнджер увидела в них отражение своих собственных чувств – смущения, страха, но и огромного, всепоглощающего счастья. – Гермиона, – прошептала Джинни, ее голос дрожал. – Что это было? – Не знаю, – честно призналась Гермиона, прикасаясь дрожащей рукой к ее щеке. – Но мне… мне понравилось. Джинни неуверенно улыбнулась, ее глаза блестели. – Мне тоже, – прошептала она в ответ. В воздухе повисло неловкое молчание. Обе не знали, что делать дальше, что говорить. Слишком неожиданным, слишком невозможным казалось произошедшее. Но одно было ясно – их дружба перестала быть просто дружбой. Что-то необратимо изменилось между ними в эту ночь, и возврата к прошлому уже не было.