Этот мир озверел

Понедельник... Ночной перелёт в Вальхаллу. Как там викинги среди тысячи юных дев? Не обижен ли Один? Война удалась на славу, не задетых осколком шрапнели как будто нет.  Вторник. Снова пакуй чемодан, и следом за Персефоной. Фотосессия в лодке с Хароном, ночной круиз. Цербер слюни роняет, конец моему хитону, и ступени ведут к Олимпу, а всё же как будто вниз. В среду отдых и тихий московский вечер. На Фонтанке премьера, очереди у касс. Девять бледных коней проносятся мне навстречу, это нАзгулы из дарксторов везут заказ.  А в четверг рыбный день, старуха латает невод. Ей пока невдомёк, что остров идёт ко дну. Атлантида затонет, спасётся старик во чреве рыбы-кит, и скажут: он прЕдал свою страну.  В пятый день исполнилось повеленье, небо стало на время черно от птиц. Птицы перья роняли, свет скрылся тенью, следом пАли границы, нет на земле границ.  А в субботу утром Герде пора в дорогу, износить тридцать пар башмаков да изведать жизнь. Ей «домашки» осталось совсем немного: вот лишь «вечность» слОжит и уж тогда сбежит.  В воскресенье туманно, и Ганс задаёт вопросы: что важнее, принцесса, что же нужней всего?  Недописан чужой роман, в Вифлееме убит Иосиф. Этот мир озверел. А можно ли без него?