Жёлудь

             Загнать Шестого Хокаге на медосмотр было сложнее, чем загнать туда Хатаке Какаши, обычного шиноби. Казалось бы — постоянно на виду, не надо искать и ждать, когда вернётся из миссии. Но после того как Цунаде ушла из деревни, Какаши игнорировал все просьбы и с меланхоличным равнодушием пропускал мимо ушей угрозы. Сакура не могла затащить его в больницу уже три года. Приходилось заполнять фальшивые заключения о состоянии его здоровья и подкладывать в личное дело. На этот раз она была настроена решительно: сейчас или никогда!       Раздражённо шлёпая по лужам, Сакура шагала к резиденции, крепко сжимая зонтик. Погода была под стать настроению: мерзкая, промозглая, пробиравшаяся под одежду сыростью. Сакура шмыгала носом и взглядом метала молнии, заставляя редких прохожих испуганно шарахаться в стороны.       АНБУ у дверей попытались было загородить проход, но Сакура рявкнула: «В сторону!» и они поспешно расступились. Отлично зная, как Какаши любит имитировать бурную деятельность, а сам спит, положив книгу на глаза, она толкнула дверь. Если бы Хокаге на самом деле был занят, никто бы её не пропустил. Да, так и есть: Какаши спал, вытянув длинные ноги и положив их на стол. Глаза закрывала книга в зелёной обложке.       — Невежливо врываться к Хокаге без доклада, Сакура, — низко протянул он, не шевельнувшись. — Что-то случилось?       — Случилось, — угрожающе протянула Сакура. Отставила зонтик в угол, чтобы стекал, сняла мокрое пальто, встряхнула его, повесила на вешалку и хрустнула пальцами.       Услышав этот звук, Какаши соизволил снять книгу и приподнял бровь.       — Сакура?..       — Есть у меня одно дело, Какаши-сенсей, которое не терпит отлагательств.       — Когда ты так говоришь, мне становится страшно. — Какаши опустил ноги на пол и склонил голову набок. Фальшиво улыбнулся: — Может, отложим это дело на потом, а пока сходим поедим? С утра ничего не ел, а в моём возрасте вредно длительное голода…       — Сидеть! — рявкнула Сакура, заметив, что Какаши собирается встать.       — Твой тон, Сакура… Уверена, что так можно разговаривать со своим Хокаге? — Какаши нервно сглотнул.       — Когда мой Хокаге год за годом заставляет меня совершать должностное преступление, другого тона он не заслуживает!       Сакура подошла к столу и положила руки на плечи Какаши. Показалось, на него опустилась гранитная плита. Посмотрев прямо в глаза, Сакура скомандовала:       — Раздевайтесь.       — Что? — Какаши показалось — ослышался. Лоб мгновенно покрылся испариной. Справедливости ради, он был бы не прочь исполнить этот приказ, если бы не одно «но», мешавшее жить нормальной жизнью. Кто бы знал, что у великого Копирующего ниндзя есть комплексы…       — Я больше не позволю вам убегать от медосмотра. Вы три года его не проходили! Любите говорить про свой преклонный возраст? Отлично. Тогда тем более я должна вас осмотреть.       — Может, дождёмся возвращения Цунаде-самы? — без особой надежды спросил Какаши.       — Нет. Сами знаете: она и через десять лет может вернуться! А вдруг у вас хроническая болезнь, которая за это время разовьётся? А в отчётах сказано, что вы здоровы? Хотите, чтобы меня казнили за смерть Хокаге?       — Не хочу, — вздохнул Какаши, смиряясь. В конце концов, это возможность узнать, будут ли у них когда-нибудь отношения, или всё останется в его влажных мечтах.       Он встал, вытащил водолазку из ремня, снял её и положил в кресло. Сакура на него не смотрела: достала из сумки медицинскую карту, ручку, стетоскоп и халат. Когда она надела его и повернулась, Какаши уже стоял перед столом в одних трусах и маске.       — Хм, — произнесла она, беззастенчиво его рассматривая. — Вы в отличной форме.       — Я же говорил, Сакура. Теперь можно одеться? Здесь холодно.       И правда: соски съёжились, кожа покрылась мурашками. Сакура подошла ближе, вставила дужки стетоскопа в уши и поднесла его к груди. Какаши невольно зашипел от прикосновения ледяного диска.       — Нарушений в сердечном ритме не слышу, — сказала она ровно. — Не думаю, что есть смысл делать кардиограмму. Точнее, смысл есть, но вы ж всё равно не придёте.       — Не приду, — согласился Какаши, глядя на её макушку. Волосы были немного влажными и пушились, а ещё — пахли шампунем. Повинуясь Сакуре, Какаши глубоко вздохнул, чувствуя себя нелепо и глупо. Стоит почти голый в своём кабинете, девушка в халате проводит медосмотр… АНБУ, которые дежурят на улице, могут решить, что он вызвал Сакуру, чтобы устроить ролевые игры. Что, конечно же, звучало неплохо, но, опять же, если бы не комплексы…       Меж тем Сакура, сделав пометки в карте, направила чакру в ладони и начала неторопливо водить по животу, проверяя состояние внутренних органов.       — У вас печень увеличена. Стали чаще пить?       — Чем ещё скрашивать одинокие вечера? — Какаши прищурил глаза. — Ты, наверняка, тоже пьёшь на выходных, Сакура.       — Намекаете, что мои вечера тоже одиноки? — спросила она, продолжая сосредоточенно водить по животу. Обошла, и теперь тепло разливалось в районе поясницы, постепенно поднимаясь вверх.       — Было бы грустно это слышать.       Да, он бы не хотел, чтобы она была одна. Сакура была создана для любви и семьи — пожалуй, такое большое сердце в Конохе есть только у Наруто и Гая.       — Грустно, что вы думаете о других, но постоянно забываете о себе.       Тепло медленно поднималось вдоль позвоночника, и сердце невольно начало биться быстрее. Когда ладонь замерла у кромки роста волос, Какаши прикрыл глаза, на миг представив, что сейчас она зароется в них и ласково потреплет. Слабостей у Шестого Хокаге было мало, но всё же они были. Например, он обожал, когда возятся с его волосами. Но Сакура убрала руку, вернулась к карте и начала её заполнять.       — Теперь я могу одеться? — спросил Какаши, переступив с ноги на ногу. Пока всё шло хорошо, только… Она не заметила корень зла, отравлявший жизнь Какаши с детства, когда Гай заговорил о жёлуде. К сожалению, вселенная распорядилась так, что обладателем этого самого жёлудя стал именно Какаши.       Пришлось осваивать множество практик, не связанных непосредственно с проникновением, чтобы доставлять женщине удовольствие. В этом Какаши преуспел — репутация неутомимого и опытного любовника, способного несколько раз за ночь заставить кончить, плотно прицепилась к нему. Но была и обратная сторона: любовницы про его размер молчали, а для тех, кто не попал в его постель, это стало целью. Ведь отличный секс практически у всех ассоциировался с большим членом, а этим как раз Какаши похвастать не мог. И прямо сейчас внутренне сжался, когда взгляд Сакуры спустился вниз и упёрся в его пах. На щеках вспыхнули пятна, испуганные глаза взметнулись вверх. Потом снова вниз, словно проверяя: не показалось ли?.. Какаши шумно вздохнул и совершенно спокойно спросил:       — Что-то не так, Сакура?       — Н-нет, всё в порядке, — слишком быстро сказала она. — Можете одеваться.       Пока Какаши одевался, Сакура делала вид, что заполняет карту, но он видел — крепко задумалась. Если что-то придёт в эту светлую голову, либо жди беды, либо праздника. Вот, этот решительный взгляд, от которого останавливается сердце, замирая от предчувствия неизбежного. Она подошла к нему, остановилась ближе, чем необходимо, и сказала:       — Снимите маску.       — Что? — Какаши опешил. Нет, они давно хотели узнать, что у него под маской, но чтобы так прямо взять и просто попросить…       — Мне надо осмотреть зубы.       — Хм, Сакура, я же не лошадь.       — А я не стоматолог, но знаю, как выглядит кариес. Если он у вас есть, поведу к стоматологу за руку. Вы знаете, как сильно могут влиять больные зубы на способность мыслить и принимать решения?       Если это был ответ Сакуры на то, что она узнала, то Какаши оставалось только порадоваться. Она бы не захотела узнать его лучше, но видимо, удача оказалась на его стороне. Поэтому маска медленно опустилась до подбородка и ниже. Какаши дал рассмотреть себя как следует, а потом открыл рот. Сакура моргнула: наверняка уже забыла, что набралась наглости просить показать зубы.       — Всё хорошо, — заторможено сказала она, не отрывая глаз от его лица.       — Рад это слышать, Сакура. Надеюсь, в следующем году медосмотр пройдёт в такой же обстановке дружелюбия и профессионализма.       — Непременно, — буркнула Сакура, быстро сняла халат, собрала вещи и буквально сбежала, попрощавшись уже на пороге. Посмеиваясь, Какаши вернулся за стол и задумчиво постучал пальцами по подбородку. Теперь оставалось только ждать. Недолго, потому что к вечеру следующего дня от Сакуры пришло письмо с предложением встретиться и сходить в кино. Что ж, репутацию отличного любовника надо оправдывать, а Сакура определённо заслуживала того, чтобы получить максимальное наслаждение.

***

      Сакура не заметила, как поставила крест на личной жизни. Неудачные отношения, неопытные любовники, растущее разочарование — в конце концов она решила не тратить время. Сосредоточилась на работе, только порой особенно одинокими вечерами становилось грустно и хотелось простого человеческого тепла рядом. В такие минуты взгляд всегда обращался к фотографии седьмой команды. Наруто и Саске уже несколько лет странствовали вместе, а Какаши поселился в Башне Хокаге. Вырвать его оттуда удавалось редко, поэтому Сакура не рассчитывала на согласие, приглашая его в кино.       После медосмотра Сакура вылетела из Башни, даже забыв раскрыть зонт. Лицо Какаши стояло перед глазами — непривычно молодое и неприлично красивое. Фрагмент мозаики наконец встал на место, громко щёлкнув. Низкий грудной голос и проникновенный взгляд наложились на ошеломляющую внешность. Сакура встала посреди улицы и прижала руки к груди. Сколько ему лет? Тридцать шесть или тридцать семь. Раньше разница в четырнадцать лет казалась пропастью, но ей уже двадцать три, давно не ребёнок. О чём только думает, Ками-сама? Фыркнув, Сакура вспомнила наконец о зонте, хотя смысла в нём было немного — она уже напрочь промокла. Дома, завернувшись в тёплый плед и грея руки о чашку с чаем, она снова подумала о Какаши.       Почему она считает, что такой мужчина одинок? За ним всегда женщины бегали толпами, и до Сакуры, конечно, доходили слухи о его умениях в постели. Она кривилась, когда заходил разговор о неутомимом Копирующем ниндзя. Представлять его с кем-то было неприятно, словно она подглядывает за родителями. Но сегодняшний осмотр перевернул всё с ног на голову. Какаши перестал быть сенсеем и другом, он стал мужчиной. Всю ночь Сакура ворочалась на постели, думая то о его лице и теле, то о том, что в трусах. Судя по всему, там почти ничего не было.       Большие члены… Сакура фыркала, когда мужчины начинали хвастаться размерами. Даже Саске как-то втянулся в спор, у кого больше — до сих пор было секретом, как Наруто удалось его обхитрить и вовлечь. Размер не гарантировал качественный секс. Скорее, наоборот — обладатели больших агрегатов считали, что женщина должна приходить в восторг, просто взглянув. И в постели никогда не старались. Обычно это были унылые и однообразные движения, чаще причинявшие неудобство, нежели удовольствие.       Какаши был лучшим во всём, за что берётся, и раз заработал такую репутацию… Сакура даже представить не могла, какой он на самом деле в сексе. Волнующие мысли трепетали внизу живота, когда она думала о его губах и интонации, с которой он произносит её имя. Звучал бы голос так же, когда Какаши был бы на пике оргазма? На следующий день Сакура проснулась в полном раздрае. Пригласить Какаши на свидание… Эта мысль сформировалась к рассвету, только придумать легче, чем осуществить. Как он к этому отнесётся? Поймёт, что это свидание, или решит — дружеское приглашение? Если второй вариант, то он может отказаться, сославшись на кучу дел, как было не раз и не два. А если первый — кто даст гарантии, что он вообще может рассматривать её как девушку, а не ученицу?       Сакура кусала губы, придумывая формулировку, которая не оставила бы сомнений в её намерениях. Вертела фразы и так, и эдак, пока не вывела простое и лаконичное: Хочу сходить с вами в кино. Если вы не против, буду ждать сегодня на последний сеанс. Отправив письмо с птицей, Сакура посмотрела на часы — до последнего сеанса ещё два часа. Она с ума сойдёт от ожидания! И как же будет глупо, если Какаши не придёт… Почему именно кино? Можно было бы сходить в идзакая. Но там пришлось бы говорить, так что кино — лучший выбор.       Ещё час. Может, ну его, это кино? Написать и сказать, что пошутила. Или самой сказать, что много дел. Извиниться, отменить, а потом избегать несколько месяцев. Да, так и надо поступить, потому что думать о бывшем сенсее как о потенциальном любовнике — это уже слишком. Из них двоих она — главная извращенка. Прижав ледяные ладони к полыхающим щекам, Сакура попыталась перевести дух, глуша подступающую панику. Это просто поход в кино. Ну и что, что на последний сеанс — они оба работают допоздна.       Тихий стук в окно резанул по натянутым нервам. Сакура взвизгнула и подпрыгнула в кресле. Обернулась, и сердце заколотилось быстро-быстро. Какаши сидел на подоконнике и ждал, что она откроет. Пальцы дрожали, когда Сакура дёргала шпингалет. Все фривольные мысли выветрились из головы вместе со свежестью, которую принёс с собой Какаши. Он спрыгнул на пол, засунул руки в карманы и привычно улыбнулся глазами.       — Я подумал, что мужчина должен обязательно заходить за девушкой, с которой собирается пойти на свидание.       Знакомый голос звучал незнакомо — более глубоко и проникновенно. Сакура сглотнула, собрала смелость в кулак и сказала:       — А девушка обычно видит лицо мужчины, с которым собирается пойти на свидание.       Миг, и маска оказалась на груди — Сакура даже не рассмотрела движение руки. Губы изогнулись в соблазнительной улыбке, от которой в животе стало горячо. Они стояли и молча смотрели друг на друга, пока воздух густел и постепенно начинал искрить.       — Это очень странно, — прошептала Сакура, прижав ладони к груди.       — Очень, — так же шепотом ответил Какаши и опустил глаза на её губы. — Но я не буду врать, что не думал о тебе, Сакура.       — А? — Она не сразу поняла смысл, завороженная своим именем, прозвучавшим низким голосом. — Вы думали обо мне?       — Да. — Он сделал крохотный шажок, и Сакура почувствовала, как качнулся между ними воздух. — Часто думал. Ты очень красивая. — Его указательный палец коснулся виска и заправил тонкую прядь волос за ухо. Сакура сглотнула, позволяя мурашкам промчаться по телу.       — Вы тоже, — честно ответила она, блуждая взглядом по лицу. Потянулась к нему, обвела верхнюю губу, едва дотрагиваясь. Коснулась родинки.       — Значит, нам обоим повезло. — Его дыхание согрело кончики пальцев.       Какаши заключил её лицо в ладони, коротко выдохнул и нежно прижался к губам. Сакура ответила, обняв за шею, зарываясь в волосы. Молния пронзила тело, когда его язык коснулся её языка, а руки сомкнулись на талии. Какаши целовал жадно, широко раскрывая рот, словно хотел съесть — никто и никогда не целовал её так. У Сакуры подкосились ноги, когда он рассыпал ворох коротких поцелуев по скулам и вискам.       — Какаши, — она оттянула его за волосы, заставила посмотреть в глаза. — Может, не пойдём в кино?       — К тебе или ко мне? — хрипло спросил он, тяжело дыша.       — Ко мне.       Сакура с трудом заставила себя выпутаться из его объятий после нескольких головокружительных поцелуев. Дрожащими руками убрала бумаги со стола, выключила настольную лампу. Какаши уже держал в руках её пальто. Помог надеть, шумно втянув воздух, уткнувшись носом в макушку. Ладони сжались на её плечах, но моментально разжались. Какаши отступил на шаг — в кабинет вошла Шизуне.       — Какаши-сан? Не знала, что вы здесь. Сакура, я думала, ты уже ушла.       — Ухожу. — Сакура нервно улыбнулась. Сердце сошло с ума, заполошно колотилось, а между ног сладко ныло. Стремительное возбуждение напугало и вскружило голову. Если Какаши так целуется, что будет дальше?..       Они шли молча и торопливо, хотя Какаши постоянно отвечал на многочисленные приветствия и пожелания хорошего вечера. С лёгкой истерикой Сакура думала, что вечер действительно будет хорошим. Даже очень.       Ключ не сразу попал в замок: было темно, а ещё дико тряслись руки. Дверь открылась с тихим скрипом. Сакура машинально щёлкнула выключателем, так же машинально разулась и сняла пальто. За спиной звякнула молния — Какаши снял жилет. И в следующий момент она оказалась прижата к груди. Губы обожгли шею, и Сакуру буквально тряхнуло. Она потёрлась о него бёдрами, но различила лишь небольшой бугорок в штанах.       — Мне надо в душ, — шепнула и юркнула в ванную.       Сумасшествие, которому нет объяснения и оправдания: вот, что происходило прямо сейчас. Ещё два дня назад она бы расхохоталась, скажи кто-нибудь о сексе с Хатаке Какаши. Сейчас срывала одежду, изнемогая от желания. И даже тёплая вода не отвлекла, а наоборот — распалила. Сакура завернулась в полотенце, поймала отражение в зеркале и с трудом себя узнала. Может, это секретная техника знаменитого Копирующего ниндзя, но эта девушка с горящими глазам и красными губами точно не она.       Квартира была погружена в полумрак: только в спальне горел светильник. Какаши не раз бывал здесь поэтому отлично знал, где и что находится. Задерживая дыхание, Сакура зашла в спальню и не сдержала улыбку: он уже лежал под одеялом, одежда была сложена на кресле аккуратной стопкой. Ночник озарял обнажённую грудь, полоса света пересекала лицо, освещая приоткрытые губы. Повинуясь порыву, Сакура позволила полотенцу упасть на пол и вскинула подбородок, позволяя рассмотреть себя во всей красе. Кадык Какаши дёрнулся, весь он подобрался, как хищник перед прыжком, и низко протянул:       — Иди сюда, Сакура.       От звука его голоса она полыхнула. Сделала шаг, ещё один и ахнула — Какаши стремительно потянул на себя, уложил на спину и навис сверху. Взгляд лихорадочно блуждал по лицу, дыхание сорвалось.       — Ками-сама, как долго я об этом мечтал.       Сакура первой его поцеловала и снова потеряла связь с реальностью от движений его губ. Ладони блуждали по телу, обжигали, непрерывно ласкали, то задерживаясь на груди, то поглаживая живот, то сминая кожу на спине и ягодицах. Колено Сакуры упиралось в его пах, и если сейчас Какаши был максимально возбуждён, то Сакура могла бы накрыть член и мошонку ладошкой и ещё осталось бы место. Но сейчас это не имело значения: возбуждение накрыло душной волной.       Спустившись к груди, Какаши дразняще пощекотал языком сосок, подул на него, резко втянул и выпустил. Мягко, медленно обвёл, повторил со вторым. Сакура всю жизнь считала, что грудь — не её эрогенная зона, но сейчас поняла, что просто не встречала умелых мужчин. Какаши вытворял с её грудью что-то невероятное, лаская губами, языком и пальцами. Не открывая глаз, он наслаждался ею так отчётливо, что Сакура чувствовала себя богиней, не меньше.       Когда чуткие пальцы коснулись гладкого лобка, она шире развела ноги и несдержанно выдохнула. Не выпуская сосок изо рта, Какаши посмотрел на неё и улыбнулся. Поцеловал в последний раз и проложил дорожку из поцелуев вниз. Сакура перестала соображать, когда его язык пришёл в движение. Тысячи крохотных вспышек пронзали тело, когда он облизывал клитор и посасывал губы, выпуская с пошлыми влажными звуками. Выгибаясь, Сакура часто дышала. Застонала, когда ладони Какаши легли на груди и продолжили играть с сосками. Застонала опять и уже не останавливалась — Какаши нашёл нужный ритм и уверенно подводил её к оргазму. Он прижался к ней губами, когда облегчение прошлось первой волной. Дождался, когда затихнет, и нежно подул на чувствительную кожу. А потом подтянулся вверх и, не давая перевести дух, глубоко поцеловал. Оторвавшись, поймал слегка расфокусированный взгляд.       — Потрясающе, — прошептала Сакура, улыбнувшись.       — Рад, что тебе понравилось, — хмыкнул Какаши, проведя ладонью от груди по рёбрам.       — О тебе ходят разные слухи… — начала она, сглотнув.       — Правдивые. — Какаши лениво улыбнулся. Его подбородок до сих пор блестел от её смазки, Сакура ощущала свой вкус на губах и чувствовала себя самой развратной женщиной Конохи. Которой повезло оказаться в постели с лучшим любовником на свете.       Когда два пальца без предупреждения скользнули внутрь, Сакура ахнула. Какаши начал с размеренного, неторопливого темпа, внимательно следя за выражением её лица. А Сакура уже не могла на него смотреть: эмоций было слишком много, ощущений — тоже. Она закрыла глаза, отдаваясь им. Слегка согнув пальцы, Какаши провёл костяшками по узлу нервов, и добавил ещё один палец. Сакура застонала, впилась в его плечо, пытаясь подстроиться под постепенно ускоряющийся ритм. Ладонь глухо ударялась о лобок, губы Какаши скользили по шее. Он слегка царапал кожу зубами, прижимаясь к груди и непрерывно двигая рукой.       — Какаши… я…. Какаши… — зашептала Сакура, снова кончая. Не давая перевести дух, Какаши повернул её на живот, и изогнул пальцы под другим углом. Она замычала в подушку, когда движения стали резкими, рваными. Соски тёрлись о простыню, внутри всё сжималось и трепетало, кровь полыхала. Сакура превратилась в один оголённый нерв, когда внутри взорвалась бомба, и её затрясло от мощного оргазма. Только тогда, едва соображая, она почувствовала, как Какаши вошёл в неё. Согнул её колени, задрав ягодицы, и быстро, резко несколько раз натянул на себя. Пояснице стало горячо и мокро. Какаши шумно выдохнул и лёг рядом.       — Я слишком долго ждал, — проговорил, сглотнув. — В следующий раз будет гораздо дольше. Но, Сакура, ты не представляешь, как сильно возбуждаешь меня.       — В следующий раз? — Сакура едва ворочала языком. С трудом повернула голову и посмотрела сквозь паутину волос, упавших на лицо.       Какаши притянул её к себе, убрал волосы, погладил подбородок и многообещающе протянул:       — Мы только начали.       Они снова целовались, неторопливо и лениво. Но вскоре поцелуи стали жестче, глубже и горячее. Сакура решилась наконец — спустила руку вниз, взяла его член в ладонь. Он лёг ровно поперёк, не больше. В меру крепкий, но до обидного маленький. Какаши застонал, когда она коснулась его, слабо повёл бёдрами. Прихватив нижнюю губу зубами, он толкнулся ещё несколько раз, прежде чем сесть на пятки между её ног.       — Надеюсь, ты готова зайти на второй круг, — сказал, укладывая её ноги себе на плечи. — Потому что на этот раз я не буду сдерживаться.       Сакура ахнула, когда он резко вошёл одновременно введя внутрь палец. Стиснутый членом, он плотно прижался к до сих пор чувствительному узлу нервов. Стенки влагалища пульсировали, сжимались вокруг. Какаши лёг на Сакуру, сложив пополам, громко дыша, пока она захлёбывалась стонами. Дыхание спуталось, сознание поплыло, когда он остановился и начал слабо двигать пальцем, не вынимая его.       — Ками-сама, — вырвалось у Сакуры. Мокрая, раскрасневшаяся, она дробно дышала, плотно сомкнув глаза.       — Посмотри на меня, Сакура, — позвал Какаши, и она послушно подняла ресницы. Он совершенно не был похож на себя: серьёзный и собранный, с сумасшедшим взглядом и алыми губами. — Не закрывай глаза, — приказал, не прекращая возвратно-поступательные движения. — Скажи, как тебе хорошо.       — Какаши, — взмолилась Сакура. Несмотря на позу, в которой она лежала, несмотря на всё, что уже произошло между ними, говорить об этом было стыдно.       — Скажи, — он не ускорялся и не замедлялся, и от размеренных движений она постепенно начала сходить с ума, зависая над гранью перед оргазмом.       — Мне хорошо, — хныкнула она, краснея. — Мне очень хорошо, Какаши.       — Ещё. — Какаши двинул бёдрами одновременно с пальцем, сорвав тонкий стон.       — Да!.. Ох-х… Ками… Да! — Сакура стиснула его плечи, заставляя себя смотреть в глаза. — Какаши, я сейчас… Я умру… не могу… так хорошо!..       Она зажмурилась, слёзы хлынули из глаз, внутри всё начало сокращаться так часто и быстро, что низ живота судорожно сжался. Какаши кончил почти сразу за ней, залив спермой живот и грудь. Позволил наконец опустить ноги, но ложиться не стал — так и остался сидеть на пятках между разведённых коленей. Заботливо вытер Сакуру полотенцем, взъерошил мокрые волосы, рассыпав веер капель.       — Ты так пахнешь, — протянул он, когда Сакура начала дышать ровнее и открыла глаза. — У меня кружится голова от твоего запаха.       — Говоришь, как Киба, — слабо улыбнулась она. Какаши приподнял уголок рта, криво ухмыльнулся. Сакура приподнялась на локтях, окинула его задумчивым взглядом, задержалась на паху — член сейчас казался совсем крошечным. Подняла глаза и облизнулась.       — И что теперь?       — Теперь? — Какаши сделал вид, что задумался, подняв глаза к потолку. — Ну, теперь, я думаю, мы примем душ, а потом можем продолжить.       — Ты знаешь, о чём я говорю, — перебила Сакура, ища и не находя раздражение за легкомысленный ответ.       — Теперь? — Повторил он, и голос стал на два тона ниже. — Теперь я тебя никуда не отпущу, Сакура. Даже если захочешь.       — Привяжешь, если захочу сбежать? — фыркнула она.       — Привяжу. Кольцом на пальце. Достаточный аргумент?       — Ты сейчас серьёзно? — шокировано выдохнула Сакура.       — Для начала давай всё-таки примем душ, — сказал он шутливо.