Следы по воде

Осень вступала в свои законные права, окутывая прохладным ветром, проникавшим сквозь пальто. Уже совсем стемнело, так что уличные фонари тут же принялись рассеивать тьму. На едва волочащихся ногах я дошла домой. Достав нужный ключ и открыв двери, тусклый свет из кухни тут же встретил меня, а следом за ним — уже и слегка охрипший голос. — Как всё прошло? — в дверном проёме появился брат. Разувшись, я подняла голову, окинув его взглядом. Выглядел он уж очень по-домашнему в своих любимых серых спортивных штанах. Рассматривая его, я подметила, что будь мы с ним не знакомы на протяжении всей жизни, у меня обязательно сложилось бы впечатление, что настроен он крайне недружелюбно. Об этом свидетельствовали густые сведённые брови и прищуренные зелёные глаза. Каждый мускул его лица был напряжен и выдавал усталость, накопившуюся за последнее время. — Приняли, — выдохнула я, снимая обувь. На лице брата растеклась улыбка: усталая, но искренняя. Та, что значит лишь одно — облегчение. — Иди ешь. Я там макароны сварил, — он указал в сторону плиты позади него, а затем добавил, — потом обсудим детали. — Хорошо, только к отцу зайду. Это было уже неким ритуалом. Брат слабо кивнул головой, а я, быстро ополоснув руки на кухне, что впрочем была в одночасье и гостиной, пошла в соседнюю комнату. Настольная лампа едва освещала её. На резной деревянной кровати в сумраке лежал пожилой мужчина. — Папа, — я подошла к нему ближе. — Не слышал как ты вернулась, — его глаза засияли при виде меня. Отец всегда был словно лучик солнца в этом доме, даже мире, я бы сказала. По крайней мере для меня. Каждый раз, как впервые, я всматривалась в его лицо, уделяя внимание каждой детали. В эти родные глаза цвета синей стали, да только вот слово «сталь» совершенно неуместно к такому человеку: поистине доброму и открытому, со светлой душой. — Как здоровье? — Значительно лучше. Уже вполне могу передвигаться по квартире. Лучше расскажи о себе. Как ты? Как день? — Как обычно, — промолвила я безучастным тоном, а затем, выждав короткую паузу, продолжила. — Хотя нет. В общем-то… меня приняли на работу. Санитаром. Уж брат постарался. — Это не то, чего ты хотела, — задумчиво и с толикой печали произнёс отец своим мягким голосом. — Там будут хорошо платить. Значительно больше чем обычно. Честно — я рада. В любом случае жизнь не кончается на этом. Я ведь смогу потом обучаться далее. Никогда не поздно начать учиться. Например, сменить специальность или же повысить её если мне понравится. Есть люди которые доучились до хирурга, а на практике не хватило моральных сил работать. Я же прошла только курсы. Или же те, кто не нашли своего предназначения до конца жизни. Это намного страшнее, — я не знала, кого утешала: отца или себя. Однако одно знала наверняка — так значительно проще. — Ты у меня такая умница, моя прекрасная Вики. — Та где там, — хмыкнула я, но нет, вовсе не злобно. Папина поддержка всегда грела мне сердце. — Мы обязательно со всем справимся. Вы же с братом слишком много на себя берёте. И мне жаль, что ты отказалась от учёбы! Я хочу, чтобы ты строила личную жизнь, тратя свои лучшие годы на развлечения, влюблённость или же просто любимое дело, не заботясь об пустяках. Чтобы ты жила с удовольствием! — Кредит — это пустяк? Развивать эту тему дальше я не пыталась, да и не хотелось. — Я люблю тебя. Очень сильно. — И я тебя, василёк, — он нежно поцеловал меня в макушку так, как всегда это делал на прощание. — Иди, отдыхай. Я медленно поднялась с кровати и, взглянув последний раз на отца, покинула комнату. Брат же ждал меня на диване на кухне. — Садись, — он разогрел еду и уже накладывал мне в тарелку. Минут через 15 я закончила трапезу. Разговор начинать не хотелось и вовсе. День знатно вымотал меня, и я буквально чувствовала, что буду бросаться и шипеть, как змея, брызгая ядом, чего мне очень не хотелось делать по отношению к брату. Сделав вдох и выдох, я наконец заговорила: — Как день? — Нормально. Завтра ночная смена в баре. А так в целом сегодня по городу мотался. Виделся с Алексом. Брат давала мне распорижение и время на обдумывание чтобы я начала сама Между нами снова повисло недлительное молчание, и вновь первой нарушила его я, направляя разговор в правильно русло: — И что теперь? — изначально брат опешил, а затем вздернул бровь словно я спросила самую очевидную вещь на свете. — Как обычно. Бытовуха, рутина, называй как хочешь, — выдержав паузу он продолжил. — Я знаю что ты злишься, — ножки стульчика неприятно скрипнули о пол когда он резко подался взад. Говорил он несколько нервно и даже с явным оттенком агрессии. А я тем временем думала о том, что давно пора купить накладки на ножки стульев, чтобы избежать этого ужасного звука. Эта мысль в столь неподходящий момент заставила меня даже усмехнуться. Однако его ожидающий взгляд заставил продолжить разговор. — Злюсь, — мне было нечего противопоставить, — а точнее пребываю в состоянии конфуза. — Поверь, я был бы рад доучиться по специальности, только вот оплата в универе плюс дополнительные траты на материалы — дело не простое. Хорошо что хоть в баре работаю, а теперь и тебя пристроил. — Да, только вот кое-что меня смущает. Нам камеры установят. — Как всё прошло? — речь шла о собеседование.

***

Было ли похоже это на собеседование? Не совсем. Пусть у меня и не было особого опыта в этом, всё выглядело так, словно я была на допросе. Создавалось впечатление, что я преступник, которого опрашивают, а не всего лишь претендент на рабочее место. Повторный осмотр помещения заставил только убедиться в корректности сравнения: тёмное место, несколько камер и стол. Как раз на него я и опустила глаза. На нём лежало несколько бланков, один из которых был определяющим. Решение финансовой проблемы находилось крайне близко. И оно находилось прямо передо мной. Беседу вела темноволосая девушка с прилизанным пучком на голове, которая, к слову, доверия не внушала. Представилась она как Кларисс Паттерсон. Явно не землячка. Выглядела девушка довольно строго и официально. Позади неё стоял мужчина — его имя оставалось для меня загадкой. Он постоянно пребывал в тени и не брал прямого участия в собеседовании. Единственное, что делал этот молодой человек, — это иногда подходил к аппаратуре, что была расположена прямо передо мной, что-то поправлял и отходил далее. В целом лица их мне были не столь уж и важны, поэтому я сконцентрировалась на том, о чём мне говорят, и на детальном прочтение бланка. — Эм. касательно платы. Какова она будет? Дело в том, что у меня есть некоторые затруднения в финансовом плане и деньги фигурируют в данном положении. — Сочувствую, — слова были произнесены механично. В целом, она и не обязана как-то выражать поддержку или же быть заинтересованной в моей ситуации. Я у неё далеко не первая и не последняя. Обнадёживало лишь то, что брат договорился за меня со знакомым, а это значит, что скорее всего меня возьмут. — Оплата указана на третьем бланке, — она указала рукой на соответствующий ряд в тексте. Спустя некоторое время я уже держала ручку в руках, намереваясь подписать. — Я надеюсь вы внимательно ознакомились с документом в ваших руках и здраво оценили все риски, а также готовы взять на себя подобную ответственность, — звонкий голос с нотками стали раздался прямо над ухом. В отличие от меня, мисс Кларисс стояла, что возможно и добавляло строгости всему её образу. — Да. — И я, мисс Виктория, очень полагаюсь на вашу компетентность. Имейте ввиду, что всё, что будет происходить на рабочем месте, должно будет там и остаться. Подтвердив сейчас сказанные мной слова, вы, уже как работодатель, соглашаетесь на соблюдение полной конфиденциальности. Вы, — она упорно делала акцент на этом слове, — не имеете права разглашать какого либо рода информацию своим знакомым, семье, друзьям или же мужу, если таковой имеется. Это же в свою очередь будет расцениваться как государственная измена, — впрочем, её слова были перефразированы из документа. — Я понимаю. Как Виктория Уокер я подтверждаю слова сказанные ранее и беру на себя полную ответственность. — Хорошо, всё было зафиксировано камерами, — девушка немного понизила голос, — я надеюсь вы понимаете за что вам платят, — я кивнула, но не ответила: скорее всего, этот кивок был предназначен самой себе. В конце концов я взяла ручку и расписалась на нужных полях. Были конечно моменты которые меня смущали, однако число которое стояло около «заработная плата» откидывало все раздумья и вопросы в дальний ящик, на задворки сознания. Из таких нюансов была как раз неприметная с первого взгляда строчка: «Подпись расценивается как всё то, что я там увижу — уйдёт вместе со мной.» — Завтра вы получите нужные документы и инструкции, — это было последнее, что я услышала перед тем как покинула это гнетущее место.

***

Ливень прошёл, а на смену ему уже мчалось солнце, пуская пока что тёплые лучи. День приблизился к вечеру. На город понемногу опускались сумерки, а город уже освещался фонарями. Я так и стояла, замерев и смотря на закат. Контраст обжигал, заставляя тело гореть когда вместе с тёплыми лучами дул прохладный вечерний ветер. В голове было на удивление пусто, и как только я хотела вернуться к мыслям, меня внезапно прервала вибрация в кармане. На экране смартфона высветилось «Эсми». С той стороны связи раздался нежный, елейный голосок, и на меня тут же обрушилась привычная гора текста: — Привет! Как ты? Может сходим куда? У меня есть свободные полчаса, — казалось, что если она не выговорит все эти слова как заученную скороговорку, то тут же задохнётся. — Почему бы и нет? Тем более я как раз освободилась. Единственное, я сейчас за городом в промышленной зоне, около завода. — Кинь свои координаты. Я сейчас заеду. — Хорошо, жду.