Горбунок.

      Жил был Горбун на горбатом мосту, — Дорогая, ты слышала? – спрашивает Джеймс, вешая новое пальто. — Что случилось? – интересуется она, укачивая годовалого малыша, что нещадно не хотел засыпать. — Он вернулся.. Тот - кого - нельзя - называть вернулся, – голос подрагивает, при произнесении устрашающего прозвища. Громкий вздох слышится со стороны Лили: — Надеюсь нас это не коснется.. Гарри, полезайка в кроватку, пора спать.       Монетку нашел он в горбатом лесу, — Я не уверен, Дамблдор сказал, что.. Наш малыш должен убить его, одолеть. Это пророчество! — Джеймс, Дамблдор свихнувшийся старикашка, раз так думает. Эта чудаковатая Трелони мне тоже недавно сказала, что наш малыш особенный. Так ещё и стих какой то рассказала. Выдумщица ещё та.       Кошку купил он с огромным горбом, — Он стал сильнее. Недавно была замечена змея, его змея, которая способна убить одним укусом! — Этого.. не может быть. Он ведь не прийдёт за нами? — В этом даже я не уверен. Но странное дело, в Нюнчике что то не так. Когда я разговаривал, – подходит к кроватке он, — с Альбусом, то он мельком упомянул его, что он встал на неверный путь. Что ему нужно довериться. Бред, видимо он и правда поехавший, хахахаха. — Меня больше пугает змея. И Северус – не Нюнчик! — Лили, ты сама не помнишь как он назвал тебя грязнокровкой, а ты его защищаешь!       С тех пор, горбатые жили вдвоем. — Джеймс, сходи проверь. Стучится кто то, – раздается три равных медленных стука. И Поттер не сказав ни слова уходит забыв о палочке в кармане нового пальто. — Лиличка, бери Гарри и уходи! Это он! Лиличка! – и ее имя из его уст расходится истошным криком. А дальше пустота и звенящая тишина. Ее тоже это ждет. Гарри этого не ждет, лишь окровавленный лоб и шрам на всю жизнь. Не только на лбу. 23 сентября, 1941. В прошлое.       Время все шло, Горбун захворал, — Том, хватит так смотреть на Гарри, – говорит очередной преподаватель. Глаза Реддла блеснули злостью, наливаясь свинцом. — Я вовсе не смотрю, – грубым голосом говорит Том. — Хотел с тобой поговорить о поведении. Мне сказал Гарри, что..       В горбатый лес приходить перестал, — Том, а почему ты перестал ходить на уроки. Стал вечно недовольным. Начал обижать других. Ты ведь не такой, я прав? Класс раздался громким звонком, это конец. — Кто сказал, что я не такой? — Я знаю.. Знаю какой ты, я все еще помню тебя маленьким мальчишкой. — Вы правы! Я вовсе не такой, я не знаю, что со мной происходит.. Не могли бы вы мне помочь? — С удовольствием. И чем же, мой дорогой?       Стал он озлоблен, не в меру угрюм, — Закройте пожалуйста глаза, мне нужно сделать Вам сюрприз. Громкий смех застывает на лице: — Авада Кедавра! Риддл достает неприметный дневник, произнося заклинание лишь известное ему одному, далее клятва: — I swear on my life that I killed. And I promise to take this burden, sharing my life with this diary. — Поттер?! Что ты тут делаешь? – Гарри его прервал, крестраж не закончен. — Том.. Я хотел признаться. — И в чем же? – голос дрогается, хоть и остается стальным. — Я люблю тебя, – а Гарри тошно от этих слов. Тошно от самого себя. — Я так и знал, что это случится. Иди сюда.       Страшные мысли приходят на ум. И он смотрит на него, словно хищник за добычей. Смотрит, а улыбка медленно расползается по лицу. Гарри прикусывает губу. Конец осторожностей. — Гарри, что же ты творишь.. – зеленые глаза мечутся в страхе, — Ты боишься меня? Зря. Злость пеленой окутывает его. Все вокруг размывается, кроме обьекта разочарования. — Нет, ты чего? Том, я люблю тебя. Ты прекрасен. Выдох, мелкий паршивец спас ситуацию. Лесть приятно бьет по ушам. 1 октября, 1941.       Запертый в доме на горбатом мосту, — Том, почему ты перестал ходить на уроки. Притворяешься, что заболел. Стал каким то.. злым. — Я тебя не устраиваю? — Нет нет, чего ты. — Я тебя не устраиваю? — Ты невыносим. — Что?! 31 октября, 1941.       С кошкой Горбун смотрел в пустоту,       После веревки отрезав немножко,       Кошку повесил в проходе прихожки. — Кто это, Том?! Что ты натворил? — Гарри, я.. Прости. — Прости?! Ты убил уже второго человека. Ты садист.. А если это увидят учителя, ученики? — Не увидят. — Это еще почему?       От дома, что на горбатом мосту. — Страхом и гнилью несет за версту — Нас все боятся? Ты ужасен. — Гарри, успокойся, пока не поздно. — Ладно, – и он слушается, а на душе кошки скребут. — Милый мой.. Иди сюда.       Слышан оттуда горбатый набат, — Гарричка мой, ты прекрасен. А в ответ ничего, лишь улыбка, за которой скрывается фальш. Ничего. Пустота. — Я люблю тебя, – удивительно слышать это Поттеру. К горлу подкатывает ком и горький привкус, — Чего ты молчишь? — Авада Кедавра! Душа Горбуна отправилась в ад.