Призрачная параллель

Настенные часы молчаливо сообщили о наступлении нового часа, когда робкий двойной стук по ту сторону кабинета нарушил тишину. - Войдите. Хозяин особняка был не то слишком равнодушен, не то слишком чем-то озадачен, чтобы придать голосу волевое звучание. Взгляд его оставался прикованным к бумагам на столе. - Дядюшка, я пришла тебе помочь, а еще... Я очень соскучилась,- мелодично проговорила юная девушка, только что вошедшая в кабинет. Мягкой поступью она сразу направилась в сторону Макдака, чтобы горячо поприветствовать его объятиями, но скоро была остановлена жестом вытянутой руки. - Всё позже, милая. Бери вон ту коробку и принимайся за работу. Не так давно Уэбби выпросила для себя «должность» младшего помощника, конечно, чтобы проводить больше времени с дядей. Взяв коробку, она устроилась недалеко от пышущего жаром камина и принялась за распаковку корреспонденции. Скучнейшее занятие для подростка, принятое, однако, с глубокой благодарностью. Он позволяет ей быть рядом. Распаковывая очередной конверт, она украдкой перевела взгляд и ненадолго, насколько это было уместно, задержала его на мужчине. Острее всего ощущаются чувства юности, в особенности, когда объект твоего обожания так близок и далек одновременно. Идеализация всего его существа сводит с ума, но рискует вскоре погрузиться в непроглядный мрак ненависти, случись ход один неверный шаг. В этом вся Уэббигейл, с детства усвоившая свою истину. «Внимание нужно заслужить». Ей было семь, когда она впервые переступила порог особняка. Изголодавшаяся по ласке матери и отца, девочка быстро влилась в круг его хозяина, используя весь потенциал своего обаяния и гибкость ума. Ещё не осознавая свои поступки в полной мере, интуитивно Уэбби знала, что предпринимает верные шаги. «Выживай любой ценой». Кажется, где-то она услышала это от взрослых. Незаметно стоя за приоткрытой дверкой, она подглядывала, как Скрудж, сидя за рабочим столом, сосредоточено раскладывал ценные бумаги, вдумчиво щурясь и немного поджимая губы, неразборчиво отвечал что-то на телефонный звонок, в очередной раз отвлекающий его от работы. Даже будучи на расстоянии, Уэбби ощущала сильное присутствие, стойкость его характера. Чувство восхищения в ней росло по часам. Девочке исполнилось десять, когда горечь ревностного чувства впервые оседла комом глубоко в её глотке. Как же она ненавидела женщин, которые хоть немного были дороги ему. Да, ей потребовался месяц с лишним, чтобы тайком избавиться, не без помощи мальчиков, от всех вещей в память о невыносимо заносчивой дьяволице Голди О`Гилт. Каждая разбитая статуэтка, порезанное полотно картины, пропущенная через измельчитель бумаги раритетная валентинка приближали её к желанному ощущению спокойствия и справедливости. Так, как будто знаешь наверняка, что твоей собственности ничто не угрожает. Но затем появилась еще более ненавистная ей «миллионера Милли», едва не разрушившая их семью. Уэбби помнила, как тихо подкралась и невесомым движением накрыла руку Скруджа своей маленькой ладошкой. Как нехотя он поднял голову и заглянул ей в глаза так тоскливо, как никогда ранее, а затем бережно усадил её к себе на колени. Ей было безмерно жаль его дважды разбитое сердце, но так же и благодатно в глубине души, ведь третья и все следующие попытки других дам заполучить его, скорее всего, не увенчаются успехом. «Больше никто не сможет отобрать тебя». Макдак долго молчал, а затем предложил Уэбби сыграть в шахматы. Сейчас ей пятнадцать. Как заведенная, она украдкой подглядывает за каждым его уверенным жестом, улавливает едва мелькающую на губах улыбку, блеск азарта в глазах, когда тот увлечен новой идеей. Подглядывает, мечтая уловить хоть миг, когда взгляд этот будет обращен к ней. Не взгляд будничный, каким снисходительно одаряют того, кто тебе безразличен. Взгляд, источающий неподдельный интерес. Погрузившись в воспоминания, Уэбби напрочь забыла о работе и задержала свой неприлично пытливый взгляд дольше, чем могла себе позволить. Только мгновение спустя до неё дошло. «Он смотрел на меня?» Не в силах противостоять любопытству, она снова бросила быстрый, вопросительно-восхищенный взгляд на мужчину, но тут же смущенно опустила глаза. Щеки её побагровели от румянца, а на губах взыграла неестественно радостная ухмылка. «Господи, как же глупо… Пусть бы он не заметил этого». Макдак оценивающе сканировал девчонку. Отводить взгляд так скоро, по его мнению, было бы глупой разоблачающей ошибкой, приходится выдерживать непринужденную паузу. Скоро тень жесткости отпечаталась на его лице, когда он показательно равнодушно опустил взгляд, снова погружаясь в работу.   На самом деле, первый богач целого мира всегда был неравнодушен к ней. Кажется, даже с их первой встречи, когда девочка, рассыпаясь в благодарностях за новый дом, заключила его в объятия, а он закрепил первый контакт по-отечески ласковым поглаживанием малышки по голове. В противовес маленьким сорванцам в доме появилась прекрасная леди. Целебный стежок лег на его искалеченное за долгие годы жизни сердце, отсекая по привычке стремящуюся к нему тень недоверия. Дело в том, что блестяще развитая интуиция Скруджа сразу подсказала, что с девчонкой все будет не так просто. Этот умоляюще ласковый тон, безошибочно поражающий свою цель взгляд, крепкое кольцо нежных рук, всегда так радостно заключающих объект своего обожания в объятия. Он знал, что, вероятнее всего, за этим стоит нечто большее, чем чистая искренность юного создания. За короткую жизнь на подкорке её явно укоренилась установка «бей или беги», только проявлять это научилась она посредством мягкой силы своего обаяния. Он понимал это и наблюдал, как безупречно Уэббигейл пользуется своим даром, но был слишком занят, чтобы озадачиться этим вопросом. Мужчина отбросил все опасения и простодушно солгал сам себе, предположив мысленно, что ничего катастрофического не произойдет. Всякая суть в малом количестве – лекарство, а в избытке – яд. Так, каждое осторожно сказанное слово, мягкое прикосновение, взгляд, нежно брошенный невзначай, но каждый раз попадающий точно в цель, исцеляли его недоверчивую душу и возвращали к моменту, когда он сам был молод и полон надежд. Но наступил день, когда девичья нежность, подобно ядовитому плющу, тугими узлами начала оплетать его шею, конечности, стягивая, настойчиво перекрывая кислород. Скруджу никогда не хватало сил, чтобы сказать слово поперек одной только Уэбби. Его запреты всегда не срабатывали. Никак иначе, когда фокус его был всегда на другом. Он выучил наизусть все верхние и нижние ноты шлейфа, который неизбежно следовал за Уэбби, где бы она ни оказалась. Сначала идет дорожка свежих лепестков мяты, за ней до боли знакомая смесь ароматов вереска, чертополоха и клевера, а в завершение влажные кристаллики бриза Атлантического океана и Северного моря, оседающие прямо на кончике носа. Словно всё это вечной печатью легло на её генетический код. « - Пойдем, золотко, я познакомлю тебя с шахматами». Первая плющевая петля затянулась на его шее. Что-то едва уловимо изменилось, хлестко задев чувствительные рецепторы. Следом за изящными ножками шествовали притаившиеся в группе привычных ароматов молекулы мускуса, бессознательно пойманные им с поличным, но уже начавшие свою жестокую игру. На короткое мгновение веки мужчины отяжелели, из таинственной глубины сосредоточенных глаз пробился азартный блеск, холодок едва различимого волнения легкой поступью спустился по позвоночнику и завершил свой путь на кончиках напряженный пальцев. Его короткий взгляд вслед, кажется, образовал рваный шов на материи пространства и времени. Нечто с любовью взращиваемое внутри него надломилось, и реальность предстала для него в ином свете, как для игрока, держащего в руках калейдоскоп с бесконечным пространством вариантов. Уэбби уже огибала лестничный пролет, напоследок в руках её показался красный бархат ускользающего вместе с ней переплёта. «Нет».  Жестко приказал Макдак себе и покачал головой, прежде чем дурные идеи окончательно успели проникнуть в его сознание. Он предположил, что сможет сыграть на опережение, но совершил этим ошибку вновь. Идея рождается быстрее скорости света в тот миг, когда происходит первое прикосновение. Эта тропа в его подсознании уже давно проторена другими. Меняются только гостьи, всегда неподходящие ему в силу каких-либо причин. Мужчина сжимает простынь в кулак и откидывает голов назад, что-то невнятно, прерывисто бормоча, как потерявший разум мальчишка. Её нежные руки снова обвивают его шею, настойчивым движением сокращают и без того неприлично маленькую дистанцию, и он безвольно повинуется. Пока его разум затянут поволокой вожделения, он не в силах перехватить инициативу. Как всегда, девичья воля берет верх над ним. Пальцы юной прелестницы до боли сжимают плотную ткань воротника, пока губы, мучительно медленно, оставляют едва заметные следы на его лице, избегая полноценного, обезоруживающего поцелуя. Это она оставляет на потом. Её томный взгляд из-под ресниц, полный настойчивости, сильнее вколачивает безвольное тело в спинку антикварного кресла. Долгожданный поток свежего воздуха поступает внутрь, когда тонкие пальцы ослабляют хватку и нетерпеливо освобождают верхнюю пуговицу из петли. «Святые небеса». Он отчетливо ощутил горячее биение своего сердца в висках, прохладные капли, липко стекающие и застывающие на внутренней поверхности шелка ночной рубашки. Подсознание, волевое и настойчивое, как и его хозяин, не привыкло получать отказы. Не зная чувства стыда, Макдак злится на себя и отрицает увиденное, обещает больше никогда-никогда не смотреть вслед её малиновым лентам. «- Дядюшка, почему мы снова так отдалились? - Золотко, у меня очень много работы, я найду время для тебя позже». Когда стадии отрицания и гнева остаются позади, их неизбежно сменяет попытка забыться. Может, это увлечение рассосется само собой. Упорный труд всегда поглощал бестолковые идеи Скруджа. Разум и предприимчивость всегда были его сильными сторонами. Может ли человек его уровня дать слабину перед лицом соблазна? «Встретить бы того, кто ценит деньги так же, как я». Небеса жестоко насмехались над ним, предлагая дар больший, чем мог себе позволить даже первый богач. Уэббигейл собрала в себе всё, что имело ценность для него. Она пахла, как родной край, смотрела безусловно принимающе, как мать, прикасалась, как первая любовь, изучала мир жадно и пытливо, как он сам. Всяким карнавалом внутри правит чувство привязанности. Первобытную суть предсказуемо одолевает жажда, по природе своей требовательная и бескомпромиссная. Сердце джентльмена устроено иначе, оно готово отдать жизнь за тех, кто ему дорог, и всё до последнего цента. Это не было похоже на пиршество влюбленности и ни на что из испытанного ранее. Никогда не знаешь наверняка, какая суть окажется у руля. Уэбби отвлеклась от дел и принесла пару кружек крепкого черного чая. Вдвоем они продолжили распаковывать конверты и сортировать их по стопкам. Голубой конверт, только что попавший в руки Скруджа, отличался от остальных плотностью и лабораторной печатью, что стояла на месте склейки. Атмосфера таинства, глубоко личного дела пропитывала насквозь печатное издание. Минуты тянулись бесконечно долго, но он не решался вскрыть герметичную упаковку. Ком нервного напряжения сдавливал его изнутри, пока хаотично скачущий взгляд снова стремился прикоснуться к объекту своего обожания. Снова туман пробирался в его разум, уничтожая здравый смысл. "Плевать". Мгновенно все недосказанности перестают иметь значение и обращаются в пыль. Мужчина быстро оказывается рядом, осторожным жестом касается девичьего подбородка и, не встречая сопротивления, мягко подаётся вперёд и оставляет поцелуй на её губах. Снова кольцо ее рук обвивает его шею, и уже поздно повернуть время вспять, когда марево становится реальностью. Сладость сахарной карамели заполняет его до кончиков пальцев, но неизбежно сталкивается с горечью совести и безупречного самоконтроля. "Нет". От безысходности Макдак до боли сжал ручку, так и сидя за рабочим столом, и та дала трещину. Сладкая иллюзия рухнула, как карточный домик, призма недосказанности, напротив, окрепла. Его секрет обнажается прозрачной слезой, вовремя не убранной окованными тремором пальцами. Слишком тяжкая ноша даже для такого стойкого духа. Она только любознательный подросток, обделённый родительской любовью. Он только джентльмен на склоне лет, бесконечно влюбляющийся в неподходящие партии. Никто из них никогда не сможет дать другому желаемое. Покрутив конверт в руках, он все-таки отложил его в сторону. «Полагаю, это еще может подождать».