Кто такой Эрнест де ла Круз на самом деле?

«Никакая ощутимая, реальная прелесть не может сравниться с тем, что способен накопить человек в глубинах своей фантазии».

— Цитата из романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби».

●●●

Это было две тысячи двадцать один год назад — четвертый год с тех пор, как была восстановлена историческая справедливость в отношении музыкального творчества Эктора Риверы. Но на вопрос, который до сих пор никого не беспокоил, так и не был дан ответ: кто такой Эрнест де ла Круз на самом деле? Чтобы разобраться с этим вопросом, мексиканский журналист Эдгар Дорсон решил распространить информацию обо всех тех, кто был близок Эрнесту де ла Крузу при его жизни — Экторе Ривере и его личном охраннике Эрнесте де ла Крузе. — Эдгар Дорсон, я надеюсь, ты понимаешь, что твой интерьер бесполезен с точки зрения правды, потому что никто из живущих людей не узнает этой правды? — с любопытством спросил Гектор. — А я планировал этот интерьер не для живых, а для умерших слушателей. — напомнил ему Эдгар Дорсон. — Я знаю, для кого создавался этот интерьер, но, на мой взгляд, немного странно, что вы спрашиваете не Эрнеста лично, а всех нас. — возразил Гектор Ривера. — Эрнест не любит появляться на публике после окончания своей песни, и, кроме того, его основной экспорт в мире — это ложь, что касается его великой родины, Мексика экспортирует авокадо. — уверенно заявил Эдгар Дорсон. — Что ж, с этим трудно поспорить. — сказал Гектор Ривера, который произнес это так, как будто сказал: «Я согласен». — Что ж, может быть, вы расскажете нам какие-нибудь подробности об Эрнесте де ла Крузе, ведь вы знали его при жизни? — напомнил ему Эдгар Дорсон. — Ну, прежде всего, я должен сказать, что его зовут Эрнест, его настоящее имя Марко Растав, он из Мериды, а его предки были выходцами из Северной Америки, Италии и Испании. — спокойно сказал Гектор Ривера. — Почему он сменил свое настоящее имя и нигде об этом не говорил? — с любопытством спросил Эдгар Дорсон. — Он подумал, что это имя ему больше подходит и звучит круто, — сказал он мне сам. —

~

— Я взял себе это имя, потому что всегда считал себя кем-то другим, кого насильно заставили жить среди нищеты и грязи. — сказал ему тогда Марко Рустав. — Но зачем тебе это было нужно? — гогда я спросил его непонимающе. — Зачем тебе скрывать от всех, кто ты на самом деле? — Я не хочу вспоминать, кем я был раньше. — решительно заявил он, после чего я больше не спрашивал его об этом.

~

— У него было трудное детство? — спросил Эдгар Дорсон, хотя ответ был ясен всем. — Очевидно, да, но лично я никогда не спрашивал его о детстве, но, судя по его поведению в отношениях с женщинами, по его поведению с окружающими, он всегда старался скрыть свои недостатки и казаться каким-то слабым, из-за чего был крайне жесток к себе и окружающим. — ответил Гектор Ривера. — Ну, может быть, охранники расскажут нам о его личной жизни? — с любопытством спросил Эдгар Дорсон и сделал особый жест, который всегда использовался оператором, чтобы навести камеру на кого-то или что-то.

~

Все охранники были привязаны к столу в позе для орального секса. Эрнест де ла Круз ходил по лагерю и бил каждого по голой заднице ремнем или наградами, которые он получил, в том числе и от правительства Мексиканских Соединенных Штатов. — Синьор Эрнест, что мы сделали не так? — непонимающе спросил один из охранников. — Ничего, просто позволь мне немного повеселиться с тобой. — настойчиво сказал он и ударил охранника. После этого он облил себя медом и заставил их всех слизывать его губками, которые они должны были держать во рту. Это было очень странно, но они это делали, и он хохотал как сумасшедший.

~

— Он был гомосексуалистом? — с любопытством спросил Эдгар Дорсон. Он всем задавал этот вопрос. — Он не был геем, скорее бисексуалом, потому что был очень страстным любовником женщин, но он не помнил ни одной из них. — уверенно заявил один из охранников. — Это так на него похоже. — фыркнул Гектор. — Кто-нибудь из вас может еще что-нибудь рассказать мне и всем погибшим? — с любопытством спросил Эдгар Дорсон. — Ну, был один случай после того, как мы сбросили Мигеля и Гектора в пропасть. — уверенно сказал один из охранников. — И что же это за дело? — с интересом спросил журналист. — Вы можете нам рассказать? — Да, я могу. — уверенно заявил этот охранник. — После этого я спросил Эрнеста.

~

— Эрнест, не слишком ли резко мы поступили? — с любопытством спросил я. — Ладно, Гектор, он уже мертв, но за что так с мальчиком? — Послушай меня внимательно, я слишком долго жил среди мусора и не позволю тебе снова жить среди мусора, и ради этого я сделаю все, что угодно. А еще помните, когда мой отец избил меня в пьяном угаре, никто даже не посмел протестовать, так что заткнитесь со своим возмущением. — потребовал он от меня в порыве гнева и начал напевать песню, чтобы расслабиться: Вы говорите Цена моей любви — это не та цена, которую ты готов заплатить Ты плачешь В свой чай, который ты выплескиваешь в море, когда видишь, что я прохожу мимо Почему вы такие грустный? Помнишь, мы договорились, когда вы уходили Теперь вы сводите меня с ума Помни, несмотря на наше отчуждение, я твой мужчина Вы вернетесь, скоро увидишь Вы вспомните, что принадлежишь мне Вы вернетесь, время покажет Вы вспомните, то я хорошо служил вам Океаны вздымаются, империи рушатся Мы пережили все это вместе И когда дело дойдет до драки Я пошлю полностью вооруженный батальон, чтобы напомнить вам о моей любви! Да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да. Да, да, да, да, да, да! Да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да. Да-да, да-да, да… Вы говорите, что наша любовь иссякает, и вы не можете продолжать. Это вы будете жаловаться, когда я уйду… И нет, не меняй тему разговора. Потому что вы — мой любимый предмет. Мой милый, покорный подданный Мой верный, царственный подданный Во веки веков, во веки веков, во веки веков… Вы вернетесь, как прежде Я буду сражаться и выиграю войну Ради вашей любви, ради вашей похвалы И я буду любить вас до конца своих дней Когда вы уйдете, я сойду с ума Так что не выбрасывай то, что у нас было Потому что, когда дело доходит до драки Я убью твоих друзей и семью, чтобы напомнить тебе о моей любви. Да, да, да, да, да, да, да да да да да Да да да да да! Да да да да да да да да да да да Да да да Все вместе! Да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да. Да, да, да, да, да, да, да, да! Да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да. Да, да, да, да!

~

— Это было до или после того, как он исполнил национальный гимн Мексики по радио? — с интересом спросил Эдгар Дорсон. — Это было перед этим и в то время, когда он пел гимн своего отечества, он убивал мелких насекомых, чтобы снять напряжение из-за того, что не слышит возгласов восхищения от тех, кто его слышит. — рассказал один из очевидцев этого.

~

— Внимание, внимание, я, Мануэль Авила Камачо, объявляю, что мой великий соотечественник Эрнест де ла Крус исполнит гимн нашей великой родины в честь Дня мертвых.

Мануэль Авила Камачо (исп. Manuel Ávila Camacho; 24 апреля 1896, Тесутлан, Пуэбла — 13 октября 1955, Мехико) — президент Мексики с 1 декабря 1940 по 30 ноября 1946 года. Военный министр в 1937–1939 годах в правительстве радикала Ласаро Карденаса. Мексиканцы ласково называли его «Президентом-джентльменом» («Эль Президенте Кабальеро»).

— Мексиканцы, то голос сраженья! Блеск оружья в строю боевом, Твердь земную дробит сострясенье, И орудий разносится гром. Внемли, Родина! Ангел небесный Тебе ветви оливы дарует - Это Божья рука указует, Жребий твой небеса нам дарят. Удивляет врагов твоих храбрость, Что, как дерево, здесь прорастает. Здесь Отчизну свою защищает Каждый сын, волей неба солдат. Битва, битва без отдыха, в схватке За Отчизну — щит, в кровь погружённый. Битва, битва! Родные знамёна В волнах крови омылись в строю. Битва, битва! На поле смертельном Гром сраженья объял нашу землю, Волны эха повсюду подъемлют Клич наш общий: «Свобода! Союз!» Знай, о Родина — лучше погибнуть, Чем в ярме будем новом забиты; Густо кровью поля здесь политы, Так, что ноги в ней тонут врагов. Твои храмы, дворцы и твердыни, Громыхая, война разрушает, Их руины как будто взывают: Встаньте, тысячи храбрых бойцов! Ты, о Родина! Дети клянутся Беззаветно хранить твои нивы, И стезёю военного марша К нашим лидерам слава придёт. Для тебя — ветвь спокойной оливы! Для грядущего — прошлого слава! Для победы — зелёные лавры! Для могил — всех сограждан почёт!

~

Этот интерьер сохранился надолго. Как выяснилось, Мануэль Авила Камачо знал, что Эрнест де ла Круз лично уничтожал насекомых под столом, но считал, что для знаменитости его уровня нормально бороться со стрессом нестандартными методами. Последний вопрос звучал так: «Готовился ли Эрнест к убийству Гектора заранее?» и, как оказалось, «да», он готовился к этому заранее, потому что боялся, что его мечта не осуществится. Зигмунд Фрейд сказал о нем: «Эрнест де ла Крус — чудовище, рожденное в бедности и отвращении к своему отцу, что привело к тому, что он был готов на все, чтобы не быть похожим на него и быть лучше». Сам Эрнест де ла Круз или Марко Рустав продолжают отрицать все это, называя себя героями романтических фильмов своего века, в которых он снимался.