Как приручить вампира или Граф Пидоракула и Ко

Утром все пошло своим чередом, но Сириус, хотя и поднялся на тренировку, как и планировал, хранил молчание, давая понять, что все еще обижен. – Бродяга, ты правда обиделся на вчерашнюю шутку? – спросил Джеймс, когда они пришли на завтрак после тренировки. – Именно так, – буркнул Сириус, накладывая себе омлет. Друзья уже были там, и Ремус, услышав этот разговор, только вздохнул, но понадеялся, что парни все разрулят. – Ну ты же сам знаешь, что граф Пидоракула — это чертовски смешно. Просто скорее это шутка в твоем стиле, – Джеймс легонько пихнул его локтем. Наверное, Сириус действительно это понимал, потому что в ответ лишь дернул плечом, а не кинулся на Джеймса, как вчера. – И все же, думаю эту кличку лучше оставить для внутреннего использования, – заметил Ремус. – Во избежание ненужных вопросов. – Ладно, – закатив глаза, Сириус согласился простить Джеймса. – Но не думай, что я не придумаю что-то для тебя. И миссис Сохатой. – Хм, а в связи с этим ты должен быть миссис Лунатик или Ремус – миссис Бродяга? – не остался в долгу Джеймс, явно не обеспокоенный такой перспективой. Сириус посмотрел на Ремуса и прищурился. – У нас должно быть название пары, похоже, – сказал он. – Эм... да? – Ремус растерянно посмотрел на него. – Это обязательное условие, иначе мы не считаемся парой? – он тихо рассмеялся. – Не знаю, вроде так девчонки обычно делают, можем у них спросить, – пожал плечами Сириус. – Эй, Маккинон, у Эванс и Поттера есть название, как у парочки? – Мы их называем Джили, – ответила Марлин, отвлекшись от разговора с девчонками. Лили при этом закатила глаза и слегка ткнула подругу в плечо. – Я же говорил, у них на все есть названия, – хмыкнул Сириус. – А у остальных есть? – А у кого, у остальных? – удивилась Марлин. – Разве что у вас с Ремусом? Над ним мы пока думаем, потому что Ресиус звучит дебильно, а Симус – бессмысленно. Лили внимательно посмотрела на них и ухмыльнулась. Когда они шли с завтрака, она шепнула на ухо Ремусу: – По-моему "вульфстар" звучит отлично. Ремус завис на несколько мгновений, а когда сообразил, как она сложила это название, рассмеялся. – Не считаешь, что моя "звезда" возгордится от такого еще сильнее? – тоже шепотом спросил он. – Это же Блэк, он своей гордыней может посоревноваться с Астрономической башней, – рассмеялась Лили. С этим спорить не имело смысла. Ремус только усмехнулся, но чуть позже все же поделился с Сириусом предложенным Лили вариантом. – Ладно, пять очков Эванс за изобретательность, – усмехнулся Сириус. – Хоть кто-то в этой парочке умеет давать нормальные прозвища. Прозвище прикрепилось к ним мгновенно и с того дня их обоих, а иногда и по отдельности: "где второй вульфстар?", по-другому не называли. Если у кого-то и возникали вопросы, почему так, то их никто не задавал. Но все равно, прозвище осело в ближнем кругу, для остальных они все еще были Бродягой и Лунатиком. И Сириус был счастлив, хоть это и было какой-то обыденной вещью. Просто быть студентом, у которого есть отношения и не так много головной боли по поводу судеб мира. Даже война весной словно отошла на второй план. На первый вышли экзамены. Время от времени он наведывался к дяде, чтобы учиться. В питании у него уже необходимости не было, но, не зная, как воспримут в клане использование крови Ремуса, он не отказывался от донорской, впрочем, пил ее уже не жадно, да и Лунатику признался, что его кровь вкуснее. Это был самый странный комплимент, который Сириусу приходилось делать. Весна становилась все теплее, ясных дней было все больше. Сириус исправно пил зелье, но прямых солнечных лучей все равно немного опасался, хотя и скучал по ним. – Никогда не думал, что мне будет не хватать ощущения тепла солнца на коже, – признался он Ремусу, сидя на подоконнике в их спальне и куря сигарету. В солнечных лучах плыл дым и плясали пылинки. Завтра начинались пасхальные каникулы, все собирали вещи, чтобы разъезжаться по домам. Сириус думал отправиться к дяде Альфарду. – Думаю, зелье постепенно усовершенствуют, – Ремус потянулся и погладил его ступней по щиколотке. – И у тебя не будет никаких ограничений. Говорят, ведутся разработки зелья для оборотней, в результате мы перестанем быть опасны для окружающих. – Я не считаю, что ты опасен, – Сириус улыбнулся ему. – У тебя никогда не было стремления кого-то укусить, когда ты оборотень. – Бродяга, ты забываешь, что рядом со мной в такие моменты никогда не было человека, – грустно улыбнулся ему Ремус. – Не идеализируй меня, я монстр, и им остаюсь. – Кстати, мы могли бы проверить, – сказал Сириус задумчиво. – Я уже мертв технически, обратить меня ты не можешь. В случае чего я превращусь в дым. – И? Рассеешься? Охрененный вариант! – возмутился Ремус. – И ничего мы проверять не будет, есть риск, что я тебя не обращу, а просто разорву. – Почему рассеюсь? Ну и если разорвешь, все еще не страшно. Пока не вбил кол в сердце и не отсек голову серебряным мечом, – ответил Сириус. – Сириус! – Ремус стал по-настоящему злиться. Он спрыгнул с подоконника, неловко спихнув книги. – Ты вообще понимаешь, каково мне будет видеть результат своих рук... лап, если я тебя изуродую. Все, закрыли тему. Сириус перехватил его за запястье. – Я просто хотел помочь. Какая-то польза от моего бессмертия же должна быть? – спросил он. – И это помогло бы проверить теорию о том, что изначально вампиры и оборотни не враги. – То есть, то, что я тебя трахаю – не достаточное подтверждение этой теории? – выгнул бровь Ремус, но вырваться из его хватки не пытался. – И, даже если каким-то чудом случится так, что я на тебя не кинусь, это будет означать не то, что я не опасен для людей, а то, что мой зверь каким-то образом узнал тебя, вот и все. – Какая блоха тебя укусила? – нахмурился Сириус. Его покоробила грубая формулировка, которую использовал Ремус. Он отпустил его руку и слез с подоконника. – Блоха под названием здравый смысл, Сириус, – дернул плечом Ремус, мысленно удивившись, как долго продержалась их идиллия. Ведь раньше вот так вот они цапались регулярно. – Просто поставь себя на мое место и представь, что я предложил тебе укусить меня и дать своей крови – просто в качестве эксперимента. Оборотень ведь не может стать вампиром. – Я же пью твою кровь, и сначала это тоже был эксперимент. Но я доверился тебе, – Сириус сузил глаза. – Как видишь, оборотнем не стал. – Сириус, чего ты хочешь? – устало спросил Ремус, опустившись на край своей кровати. Ему пришло в голову, что сегодня он впервые за долгое время рискует спать на ней. Естественно, один. – Я? Да ничего не хочу, – пожал плечами Сириус. – Чего мне вообще хотеть, правда? Поел, потрахался, никаких забот. – Блядь... – Ремус скрыл лицо ладонями и с силой его потер. – Почему обязательно такие крайности? Я всегда, слышишь, всегда прислушиваюсь к твоему мнению. Почему бы тебе не прислушаться к моему и не уговаривать меня на эксперименты с моей звериной сущностью? Разве это так сложно? – Не сложно, я тебя услышал, – ровно ответил Сириус. – Я думал, это тебе поможет. Но видимо, ошибся. Ремус скрипнул зубами, но понял, что сейчас продолжать диалог бессмысленно – помириться, они не помирятся, а вот рассориться могут еще сильнее. – Спасибо за желание помочь, – тоже ровно ответил Ремус и, взяв книгу, откинулся на свою кровать. Сириус же ощущал себя в спальне, как в ловушке. Тем более не было ни Джеймса, ни Питера, чтобы выступить буфером. Поэтому он спустился в гостиную, и там, стрельнув у кого-то сигарету, ушел бродить по замку, пытаясь успокоить нервы. Оставшись в одиночестве, Ремус откинул книжку – все равно не мог сосредоточиться на словах, которые видел перед собой. Разумеется, он сразу же начал рефлексировать – был ли он груб, был ли он не прав, должен ли он первым пойти на сближение. Здорово было бы обсудить это с Лили, но ее куда-то утащил Джеймс, мешать им не хотелось. В итоге, не найдя ничего лучше, Ремус решил отправиться на кухню и заесть стресс. Сириус же проторчал на Астрономической башне до наступления темноты, пока не ощутил, что у него в жилах совсем не застыла кровь. Подняться и разогнуться было тяжело, ему пришлось сделать пару глотков из фляжки, чтобы немного приободриться. Кровь Ремуса он пил как раз примерно неделю назад. И за неделю активного колдовства, тренировок по квиддичу и секса, он израсходовал весь свой запас энергии. Не обнаружив его в спальне вечером, Ремус, конечно, проверил по карте, где Блэк, но, убедившись, что тот никуда не делся из замка, в башню решил не ходить. Успокоив нервы едой, в основном, сладкой, он рассудил, что ничего такого уж виноватящего его не сделал. В спальне он вернулся к книге и в этот раз даже сумел сосредоточиться, хотя игнорировать взгляды Джеймса, было непросто после того, как тот в ответ на свой вопрос о местонахождении Сириуса получил короткое: – Гуляет. Сириус вернулся перед самым отбоем. Питер уже улегся спать, Джеймс поджидал Сириуса, Ремус игнорировал его. Вздохнув, чисто по привычке, Сириус пошел в душ, а потом устроился в кровати-коробочке. Где теперь ему казалось слишком много места для него одного. После его возвращения в спальню, Ремус следил за ним взглядом поверх книги, но, не услышав никаких попыток заговорить, задернул полог, пожелав спокойной ночи в пространство, ни к кому конкретно не обратившись. Ему было жутко непривычно и одиноко, но теперь уже это было дело принципа. Увидев этот демарш, Сириус вспылил. Он предостерегающе посмотрел на Джеймса, который явно хотел задать множество вопросов, задернул полог и улегся. Подушка была неудобной, одеяло мешалось, Сириус вертелся, как уж на сковородке, без сна. Не то чтобы ему был сильно нужен сон, но все же привычка была неистребима. Вместо этого он пялился в полог кровати, пытаясь понять, из-за чего, собственно, они с Ремусом посрались? Невольно прислушиваясь к этому шебуршению, Ремус испытал порыв все же поговорить, но осек себя, наложил заглушающее и заставил себя засыпать, напомнив себе, что ничего такого уж страшного не сделал, просто попросил учитывать свое мнение. Это что, так сложно? До утра Сириус едва поспал пару часов. Но из постели вылез позже всех, слушая, как ребята укладывают чемоданы, прежде чем отправляться на станцию в Хогсмид. Сам он свой вчера так и не собрал, поэтому теперь ему пришлось наспех побросать туда какие-то вещи, в надежде, что он обойдется этим минимумом. Если что, всегда можно было одолжить что-то у дяди Альфарда. Поглядывая на эти метания, Ремус думал, не оставить ли Сириусу какую-нибудь записку, но в итоге принял не самое мужественное решение – не проявлять никакой инициативы. За несколько дней они оба точно остынут и после каникул поговорят спокойно и взвешенно. По крайней мере, он на это надеялся. В итоге Ремус сбежал из спальни одним из первых. Сириус не выдержал. – Вот говнюк, – выдохнул он и пнул чемодан от досады. – Или мы оба идиоты. Джеймс от неожиданности даже сумку выронил. – Да в конце-то концов, что у вас случилось, Бродяга? – требовательно спросил он. – Да чтоб я знал, – разозлился Сириус. – Я даже не понял, почему он полез в бутылку, мы просто говорили о наших сущностях. – А поподробнее? – попросил Джеймс, шагнув к нему. – У вас какие-то проблемы... с совместимостью? – В голове у него проблемы, – вздохнул Сириус. – Я предложил провести полнолуние, чтобы я остался человеком. И он вспылил. – Ты... что, прости? – неверяще переспросил Джеймс. – Бродяга, прости, конечно, но мы как бы анимагами стали из-за того, что вот это невозможно. – С тех пор я стал вампиром, если что, – напомнил Сириус. – Что-то должно измениться. И я уже не обращусь в оборотня, если он меня укусил бы. – Но он по-прежнему может тебе навредить, – напомнил Джеймс. – И, если я хоть что-то понимаю в характере Лунатика, это последнее, что он хотел бы сделать. – Я готов пойти ради него на любой риск. Едва ли он убьет меня, поэтому если ему стало бы легче от осознания, что он вовсе не дикий зверь, и может сосуществовать с магами или вампирами по крайней мере, я бы пошел на что угодно. – Ох, Бродяга... – Джеймс не хотел принимать чью-то сторону, но понимал, скорее, позицию Ремуса. – Ты же понимаешь, что в такой ситуации его не устроит вот это "едва ли"? Давай мы все обсудим после каникул, взвесим все риски, и, если действительно поймем, что нет никакой опасности, попробуем провести этот... эксперимент. – Ты поговоришь с ним? В поезде, я имею в виду? – попросил Сириус. – Поговорю, конечно! – хмыкнул Джеймс, хлопнув его по плечу. – Куда ж я от двух моих вулфстаров-дибилоидов, – он подмигнул и вернулся к сборам. Сириусу захотелось его укусить просто из вредности, но он понимал, что Джеймс тут сейчас единственный связующий мостик. Так что он дособирал свои вещи и вместе с ним выдвинулся в Хогсмид, откуда планировал добраться до дяди как обычно – портключом. Они распрощались у входа на станцию. В толпе Сириус разглядел кудрявую макушку Ремуса, а рядом с ним, гораздо ниже, рыжую – по всей видимости, каждый из них нашел, с кем обсудить сложившуюся ситуацию, и понадеялся, что Лили и Джеймс со своей стороны помогут им разобраться. – Хороших каникул, Сохатый, – Блэк пихнул друга в плечо и направился к краю деревни, чтобы не привлекать внимание. И все же Сириусу было паршиво, и, по-видимому, это без проблем читалось у него на лице, поскольку дядя Альфард сразу спросил, все ли в порядке, едва он материализовался в гостиной его парижского дома. – Я в норме, – коротко ответил Сириус, хоть это и было ложью. Это вполне соответствовало аристократическому воспитанию, поэтому Альфард не стал лезть в душу племяннику и просто постарался увлечь его чем-то. К счастью, они с Арманом неплохо поладили, и тот охотно учил юного вампира всему, что знал и умел сам. Правда, Альфард не мог не отметить то, что сегодня Сириус был совершенно точно более голодным, чем во все предыдущие разы. И вечером он постучался в комнату к племяннику. – Ты точно не хочешь о чем-то поговорить? – спросил он. – Я просто поссорился с другом, – дернул плечом Сириус. – И, поскольку я точно не знаю, кто из нас больше виноват, меня это бесит. Не бери в голову, разрулим. – С которым из? С тем кудрявым? – спросил Альфард, сев в кресло у камина. – В семнадцать лет любая такая ситуация кажется катастрофой. – С ним, – прищурившись, Сириус повнимательнее посмотрел на дядю. – Как ты догадался, что именно с ним? Дядя Альфард посмотрел на него с веселым недоумением, мол, ты еще во мне сомневаешься? – Я бы сказал, что он больше, чем друг, или мое чутье мне врет? – прищурился он. – Не врет, – вздохнув, признал Сириус – чего уж теперь отпираться. Оставалось только порадоваться, что Альфард не вампир, иначе распознал бы в Ремусе оборотня на раз. – Значит, ты считаешь, что ничего катастрофического не случилось, что бы там ни было? – он спросил словно между прочим, но с затаенной надеждой. – Ты мне скажи, что послужило причиной. Явно не тот факт, что ты вампир, твои друзья были в курсе с самого начала, – Альфард жестом предложил ему сесть напротив. – Нет, дело не в этом, – покачал головой Сириус. – Тут больше... в целом про доверие, – он старался подбирать слова, чтобы не выдать не свою тайну. – Мне кажется, Ремус не до конца мне доверяет. – В том плане, что ты недостаточно себя контролируешь или что? – не совсем понял Альфард. – Не совсем, – Сириус вздохнул. – Словом... я предлагал кое-что испытать, учитывая мои новые способности, а он считает, что это безрассудно. Но есть и еще кое-что, – он счел за благо сменить тему. – Я же вампир. Ну, то есть, бессмертный, а Ремус почему-то отмеряет себе максимум еще тридцать лет... Да сколько бы не отмерял, я все равно его переживу, получается. Альфард вздохнул и понимающе кивнул. – В связях со смертными, даже магами, есть свои минусы. Правда, маги живут значительно дольше магглов, вряд ли через тридцать лет Ремус умрет, если, конечно, дело не будет в несчастном случае. Но да, удел бессмертных – оплакивать и провожать своих близких. – А ты... то есть, ты ведь не первый у Армана? – решился спросить Сириус, раз уж у них такой откровенный разговор, но в груди заныло от мысли, что ему придется хоронить Ремуса, Джеймса, Питера, Лили, Мэри, Марлин. – Арману двести сорок лет, разумеется, я не первый, – вздохнул Альфард. – Но мы редко говорим о тех, кто был до меня. – Наверное, мне надо будет с ним поговорить об этом, – вздохнул Сириус и с силой потер лицо. – О том, как отпускать того, кого любишь. – Думаю, он не откажет тебе, – ответил Альфард. – На самом деле именно поэтому немногие вампиры формируют связи со смертными. Либо они очень стары и черствы сердцем, либо они изначально не воспринимают магглов как равных себе, и просто пользуются ими. И как донорами и как любовниками. Но некоторых такой расклад устраивает, пока они молоды. Они получают связи и знания, деньги, кто-то жаден до власти. Но они обычно расстаются прежде, чем любовник начнет стареть. Отношения как у меня и Армана редкость. И то, я не уверен, что мне будет легко смириться с тем, что я постарею и умру, а Арман вечно останется таким, как сейчас. Даже Сириуса уже успели посетить такие мысли – каково им будет, когда возраст начнет отражаться на лице Ремуса. То есть, сейчас Сириус почти не сомневался, что для него печать возраста не будет иметь значения, а вот для Лунатика. Поэтому он решил не тянуть и следующим вечером сам постучался к Арману. – Добрый вечер. Можно побеспокоить? – Разумеется, входи, – Арман был в своем кабинете, пил вино и просматривал какие-то бумаги. Тяжелые шторы были опущены, но везде горели лампы и ночники, создавая мягкий теплый свет, как и тот, что исходил от камина. Сам Арман выглядел в высшей степени элегантно. В нем можно было заподозрить аристократа, но не вампира. Он следовал парижской волшебной моде, чем сильно отличался от основной консервативной части клана, предпочитающей опаздывать со стилем одежды лет на пятьдесят. – Дядя, наверное, упоминал, что я захочу поговорить... и о чем, – войдя в кабинет, Сириус опустился в кресло, невольно задумываясь, каков источник средств, на которые существует клан. Ему пришло в голову, что таковым могут быть наследства доноров вроде Альфарда. – Да, он упоминал о твоей проблеме. Но весьма деликатно и туманно. Поделишься, что тебя беспокоит? – Арман протянул ему бокал с рубиновой жидкостью – кровь пополам с бренди. – То, что все, кого я люблю, рано или поздно уйдут, – получив бокал, он благодарно кивнул и сделал пару глотков. – И как с этим справиться, я не знаю. – Пока не потеряешь кого-то значимого для тебя, не поймешь, как справиться, – честно ответил Арман. – И от этого зависит, разобьется твое сердце или только треснет. – Как было у тебя? – не удержался Сириус. – Ты уже терял кого-то, кого по-настоящему любил? – Много раз, – кивнул Арман. – И почти пятьдесят лет не сближался ни с кем, пока не встретил Альфарда. – Значит, он тоже для тебя особенный? – Сириус вроде как и сам это видел, но не мог не спросить. – В какой-то степени, да. Он определённо самый настырный из всех моих спутников, – ответил Арман. – Ты тоже нашёл себе кого-то? Учитывая твою юность, это неудивительно. – Да, у меня есть парень, – кивнул Сириус. – Он мне очень дорог. Но как раз накануне отъезда мы поссорились. Глупо так все получилось. – Ты предложил ему стать вампиром, и он обиделся? – предположил Арман. – Нет, я.. скажем так, предложил ему проверить мои возможности, – обтекаемо ответил Сириус. – С учетом моего бессмертия и вот этого всего. – Проверить возможности? Каким образом? Предложил ему проверить границы твоего бессмертия? – спросил Арман. – Что-то вроде того, – вздохнул Сириус, теперь подумывая, что со стороны эта идея звучит не так уж впечатляюще, как ему казалось в момент разговора. – Смертные обычно это не любят, – ответил Арман. – Однажды в молодости я предложил своему любовнику выстрелить мне в сердце, чтобы доказать ему свою любовь. Он не смог, это сделал я сам. Но это не помогло. – Хочешь сказать, это не стало для него доказательством твоей любви? – уточнил Сириус. – Именно потому, что вы оба понимали, что ты не можешь умереть, и это... вроде как читерство? – Он посчитал это ребячеством, и, наверное, был прав. Ему было страшно смотреть на то, как я истекаю кровью, я воплотил его худший страх. Он мне не простил этого, – ответил Арман. Сириус поставил себя на место Армана и, кажется, понял, что пытался донести до него Ремус. – Кажется, мой парень тоже этого боится, – вздохнул он. – Спасибо за разговор, Арман, мне есть, о чем подумать. – Я пришел к выводу, что возлюбленные могут оценить подобное только в одном случае. Когда ты закрываешь их своим телом от смерти, – добавил Арман. – Но надеюсь, до такого не дойдет, и вы разберетесь раньше. Задумавшись, Сириус попытался представить их в такой ситуации и в первую очередь понял для себя главное – Ремуса он заслонит, не раздумывая, а заодно мысленно попросил высшие силы не ставить его перед выбором, заслонять Ремуса или Джеймса. – Я тоже очень на это надеюсь, – кивнул он и, вернувшись в свою комнату, решил связаться с Джеймсом. Сириусу было непривычно, что в сквозном зеркале он больше не отражается, но по крайней мере Джеймс слышал его голос. – Эй, ну как дела? – спросил он, когда Джеймс появился в зеркале. – Все отлично, – отозвался Джеймс и хмыкнул. – Черт, как будто с самим собой разговариваю. Пит сегодня свалился с метлы, маме пришлось его подлатать. Лили написала, что с каждым годом проводить каникулы дома все тяжелее. Я пригласил ее к нам, но она ответила, что это неприлично. Почему это неприлично, Бродяга? – его брови жалобно съехались над очками. – Потому что она порядочная девушка, Сохатый. Предложи своим родителям пригласить ее погостить. Хотя сначала лучше просто на пасхальный обед. Но это будет вроде как знакомство с родителями, вы уже готовы перейти к этой стадии? – размышлял вслух Сириус. – Бродяга, я собираюсь жениться на этой девушке, разумеется, я готов перейти к этой стадии, – фыркнул Джеймс. – Поговорю с мамой. Ну а у тебя как дела? Как там в клане Пидоракул? – Сохатый, еб твою мать, – простонал Сириус, не в силах справиться с закатывающимися глазами. Но он был рад, что Джеймс не видит, что он улыбается. Выносить это все было чуть легче, когда зовешь это кланом Пидоракул. – Нормально тут все, правда, дядя расколол меня на раз-два, что у меня проблемы с Ремусом. Вы, кстати, не поговорили? – Поговорили, я же тебе обещал, – пожал плечами Джеймс. – Как я и говорил, он обиделся из-за того, что считает твою идею непредсказуемо безрассудной. Он весьма живописно описал несколько вариантов, которыми может уничтожить тебя, если что-то пойдет не так, и бессмертие тебя не спасет. – Не замечал раньше за Лунатиком склонности к драме, – вздохнул Сириус. – Но ладно. – Может, дело в том, что теперь ему по-настоящему есть, кого терять? – предположил Джеймс. – Так или иначе, я объяснил ему, что эксперимент может помочь ему в принятии своей природы и пообещал, если он решится, что ты перекинешься сразу, если появится даже малейший намек на отступление от плана. – И что он? – спросил Сириус, впрочем, догадываясь, каким будет ответ. – Пообещал подумать над этим, – ответил Джеймс. – Думаю, если мы все конструктивно обсудим, он согласится. – Мне тут...Арман, ну, любовник дяди Альфарда, сказал одну вещь. Что подобные жертвы можно оценить только в момент реальной опасности. Но он не в курсе особенности Ремуса, – сказал Сириус. – Наверное, он прав, – задумчиво признал Джеймс и нахмурился. – Не хотелось бы, чтобы у тебя или Лунатика возникла необходимость это проверять. – Нас ждет война, Джеймс, – с грустью напомнил Сириус. – Я слушаю здесь всякие разговоры, и они мне не нравятся. – О чем? – теперь у Джеймса между бровей и вовсе залегла складка. – Вампиры все же присоединятся к Воландеморту? – Поговаривают, что он вербует всех темных существ. Дементоров, банши, великанов...оборотней. – Сириус понизил голос. – Я слышал, как они упоминали Сивого. – В том, что этот отморозок с ним, никто не сомневается, – скрипнул зубами Джеймс. – И все же, надеюсь, хотя бы вампирам лезть в это нет резона. – Они опасаются, что оборотни могут воспользоваться преимуществом, – вздохнул Сириус. – Но это все на уровне домыслов и слухов. Клан соберется праздновать Белтейн, может там еще что узнаю. – Черт, эта вековая вражда... – Джеймс потер ладонями лицо. – Почему все оборотни и вампиры не могут быть, как вы с Лунатиком. Ну, точнее, просто друзьями. Сириус только вздохнул. – Как думаешь, если поговорить об этом с дядей Альфардом, он прислушается ко мне? – Ну, я бы сказал – кто, если не он, – честно ответил Джеймс. – Думаю, было бы неплохо познакомить его с Лунатиком, к тому же. – Ну формально они знакомы, просто он не знает всей подноготной, скажем так, – ответил Сириус. – Вернешься, обсудим это с Лунатиком и решим, как лучше действовать, – предложил Джеймс. – Договорились.  Мне без него здесь как-то паршиво, – признался Сириус. – Он тоже по тебе скучает, – решил подбодрить его Джеймс. – Спрашивает про тебя в письмах. – Но мне не пишет, – надулся Сириус. – Что пишет тебе? – Вы с Лунатиком стоите друг друга по степени упертости, – заметил Джеймс и пожал плечами. – Да ничего особенного. Подозревает, что у отца появилась женщина. – Оу. Женщина? И как он по этому поводу? – спросил Сириус. – Да вроде спокойно. Или делает вид, что безразлично... Мне кажется, ты его настроение чувствуешь лучше, чем я, – вздохнул Джеймс. – Думаешь, написать ему? – вздохнув в ответ, спросил Сириус. – Извиниться? – Если ты не хочешь извиняться, просто напиши ему, спроси, как дела, – посоветовал Джеймс. – Зуб даю, он не будет тебя игнорировать. – Ладно, напишу, – сдался Сириус. – Передавай привет своим. – Передам, конечно. Они очень удивились, что ты не приехал к нам, между прочим, – попенял ему Джеймс. – Летом-то появишься? – Ну ты им объяснил, что к чему? – спросил Сириус. – Летом постараюсь приехать. – Конечно, я объяснил, что начинающему Пидоракуле надо потереться среди Пидоракул со стажем, – серьезно покивал Джеймс. – Они отнеслись с пониманием. – Джеймс, ты сильно рискуешь, что однажды я укушу тебя и не остановлюсь, – пригрозил ему Сириус. – Или уведу у тебя Лили. Очаровав ее своими силами Пидоракулы! – Тогда я натравлю на тебя Лунатика. Как я упоминал, он весьма красочно расписал способы, которыми может тебя уничтожить, – сверкнул белозубой улыбкой Джеймс. – Уже будет поздно, – фыркнул Сириус. – Я успею сделать свое черное дело. – Иди в жопу, Бродяга, – фыркнул Джеймс, на прощание показав ему фак. – Черт, даже это для тебя не оскорбительно. Что за несправедливость... – Выкуси, олень, – хмыкнул на прощание Сириус и закрыл зеркальце. Подумав пару минут, решил все же написать Ремусу письмо. Филин, принесший его, разбудил Ремуса, и тот, увидев незнакомую птицу, в первый момент встревожился. В конце концов, времена были неспокойные. Но, глупо было отрицать, что его сердце попыталось выпрыгнуть из груди, стоило увидеть знакомый почерк. Сириус был краток, но искренен. "Мне кажется, мы оба погорячились. Но я тот еще засранец, я знаю. Но я скучаю по тебе". – Придурок! – прошептал Ремус, уверенный, что его лицо может треснуть от растянувшей его улыбки. – Подожди, дружок, я напишу ответ, – попросил он филина, угостив его печенькой, благо, в комнате у него всегда были припасы, и сел за стол. "Засранец, это факт. Но я тоже, пожалуй, был слишком резок. Я тоже по тебе очень скучаю. Как у тебя дела?" Сириус получил ответ с обратным филином. Он пожалел, что у него нет второго сквозного зеркала, поэтому пришлось угостить птицу мясом, пока он писал Ремусу и отправлял почтальона обратно в ночь. "Тут скучновато, но дядя и его любовник немного помогли осознать наш разговор и размолвку... А у тебя как?" – Эм... подождешь ответ? – мягко попросил филина Ремус. Письмо пришло уже на рассвете. – Тебе ведь все равно нужно вернуться туда, где ты живешь. В первую очередь он насыпал на тарелку перед птицей крекеров, чтобы тот угощался вволю, и только после этого сел за стол. "Они были в похожей ситуации? Я нормально, но тоже скучно, хоть на стенку лезь. Подозреваю, что у отца кто-то появился – приехав, я сразу почувствовал чужой запах, но он ни в чем не сознается. Сам не знаю, как к этому относиться. Мне не хватает возможности поговорить с тобой". "Ну на 100% в такой ситуации естественно не были, я не рассказал им все нюансы. А ты спрашивал у отца напрямую? И как насчет поговорить через камин? Сегодня вечером, например?" – Сириус отправил ему ответ с другой совой, поскольку филин попросту улетел от него прочь, сердито ухнув и намекая, что его загоняли. "Сказал, что чую в доме посторонний запах, он сделал вид, что не понимает, о чем я. И я абсолютно за! У тебя получится в полночь? Думаю, к тому времени отец уйдет спать". К визиту очередной совы Ремус подготовился – нарезал на блюдце телятины, чем заслужил ласковое пощипывание на прощание. В полночь, как и договаривались, они связались по каминному пламени. Сириус был в своей комнате – камин там имелся, а Ремус, похоже, был в гостиной. – Привет, Лунатик, – улыбнулся ему Сириус, едва увидев его. – Привет, Бродяга, – Ремус улыбнулся в ответ и придвинулся поближе к огню. Конечно, он уже не злился и теперь всерьёз размышлял, можно ли при такой связи целоваться. – Как ты там? – спросил Сириус, придвинувшись настолько близко, насколько возможно. – Нормально, – Ремус пожал плечами. – Я очень рад тебя видеть, Бродяга. Мне жаль, что мы так расстались перед каникулами. – Дядя Альфард говорит, что это типичная подростковая драма, – усмехнулся Сириус. – Этого стоило ожидать, наверное. – Наверное, – согласился Ремус. – Учитывая, что раньше мы с тобой собачились гораздо чаще, – он вздохнул. – Но сейчас мне это особенно не нравится. – Мне тоже, – признался Сириус. – Так что, как там дома? Отец не сознался? – Не-а, при этом, сегодня он явно с ней виделся, – Ремус закатил глаза. – Я прямо спросил, не хочет ли он меня с кем-то познакомить, но он отморозился. – А какие планы на Белтейн? Не позовет ее отпраздновать с вами? – спросил Сириус. – Тут вроде весь клан должен собраться, я даже удивлен. – Не знаю, если он так и будет отмалчиваться, вряд ли позовёт, – покачал головой Ремус и напрягся. – А тот, кто тебя обратил, будет? – Да, он же глава клана, – кивнул Сириус. – Технически, я его дитя, как бы странно это ни звучало. Они вообще любители пафосных формулировок. В духе "дети ночи" и все такое. – Ну ты... будь осторожен, – опыт Сириуса показывал, что в его семье отношение к детям своеобразное, и от клана он тоже ничего хорошего не ждал. – Я постараюсь, – пообещал Сириус. – Но мне вроде сказали, что это будет просто собрание и семейный ужин, ничего более. Никакой охоты на магглов. – Это хорошо! – вздохнул Ремус. – Ты не говорил, что у тебя появился донор? Он не знал, есть ли в клане на этот счет какие-то строгие правила. – Нет пока, но, наверное, стоит сказать, – задумчиво ответил Сириус. – А то как-то нечестно получается? – Только ты не особо акцентируй, кто именно твой донор, – попросил Ремус, тут уж не сомневаясь, что вампиры будут не в восторге. – Просто скажу, что это мой возлюбленный, чтобы они ничего не говорили, – предложил Сириус. – Хорошо, – Ремус порозовел ушами и потупился, никак не привыкнув не только к тому, что он возлюбленный Сириуса, но и к тому, что тот так легко говорит об этом. – Твой отец тебя про твои отношения не спрашивает? Или ты не планируешь ему говорить? – спросил Сириус. – Планирую, – кивнул Ремус. – Честно говоря, мне все равно, как он это воспримет. Удивится, я думаю, – он чуть горько усмехнулся. – Почему удивится? – не понял Сириус. – Потому что с парнем? – Нет, потому что кто-то позарился на его сына-оборотня, – фыркнул Ремус. – Точнее, не кто-то, а первый красавчик школы. – На второго красавчика школы, – добавил Сириус. – Что немаловажно. Школьного старосту, к тому же. И может, меня заводит твое звериное начало. – Между прочим, вторым, точнее, первым красавчиком школы считает себя Маклаген, – рассмеялся Ремус. – И я в его списке вообще не фигурирую. Но ты меня с моим звериным началом тоже очень заводишь, – признал он. – Маклаген может считать себя кем угодно, он неотесанный деревенщина, – закатил глаза Сириус. – Ты правда больше не злишься на меня? – Правда, – Ремус улыбнулся и механически протянул руку, чтобы коснуться Сириуса, но со вздохом опустил. – А ты на меня? – И я на тебя, – подтвердил Сириус. – Я отвык спать один. И тут есть гробы, представляешь? Но в них довольно тихо, я должен сказать. – Ты... спишь в, гробу? – сглотнув, спросил Ремус. Конечно, кровать Сириуса в Хогвартсе напоминала коробочку, но не гроб ведь. – Ну...тут да, – признался Сириус. Он чуть подвинулся, чтобы Ремусу было видно комнату. – Тебе видно? – Видно, ага. Честно говоря, мрачновато, – честно ответил Ремус. – Но весьма роскошно. А где вы вообще территориально? – Я так понимаю, это ненаносимые земли где-то в районе Луары, – ответил Сириус. – Но моя кошачья коробочка нравится мне больше. – Скоро мы оба в нее вернемся, Бродяга, – не удержавшись, Ремус все же протянул руку, но контакт с щекой Сириуса ощущался странно, непривычно. Сириус подался к нему поближе, сунув голову дальше в зеленое пламя. – Поцелуй меня, – попросил он. Тихо рассмеявшись, Ремус тоже буквально распластался перед камином, наверняка пачкая свитер, но даже не задумываясь об этом. Он дотянулся до Сириуса и коснулся его теплых из-за зеленого огня губ. – Ладно, это лучше, чем сквозное зеркало, – рассмеялся Сириус, когда поцелуй кончился, но он тут же расчихался от сажи. – А ты отражаешься в сквозном зеркале? – вдруг задумался Рем, дав ему прочихаться. – Нет, с Джеймсом мы так уже разговаривали, это чертовски странно, – ответил Сириус. – То есть, ты его видишь, а он... что, пустоту или свое отражение? – заинтересовался Ремус. – Свое отражение, – ответил он. – Пожалуй, отсутствие отражения меня больше всего расстраивает. Если бы не твой подарок. – Ну, я думаю, в поместье, принадлежащем вампирскому клану, это не проблема? – улыбнулся Ремус, догадываясь, что уж там-то зеркала повнушительнее. Он и рад был бы подарить Сириусу какое-то побольше, вот только стоимость их временами была сопоставима с метлой новейшей модели. – Там есть целый зеркальный зал, все же тщеславие у вампиров не отнять, – ответил Сириус. – Моя семья словно знала, к кому примкнуть. – Зато ты можешь любоваться своей неземной красотой в полный рост, – подмигнул Ремус. Время близилось ко второму часу ночи, а они этого даже не замечали. – Я бы хотел там быть с тобой. Пожалуй, ты единственный с кем бы я потанцевал в этом зале, – добавил он, подумав. – Бродяга, ты вечно забываешь, что я не умею танцевать, – Ремус рассмеялся. – Я отдавлю тебе все ноги, и зеркала научатся говорить, только чтобы не видеть этого безобразия. – Я бы тебя научил. Или ты во мне сомневаешься? – спросил Сириус, улыбнувшись. – Нет, в тебе я не сомневаюсь, я в себе сомневаюсь, – честно ответил он. – Мне кажется, мое туловище вообще не способно двигаться под музыку. – Звучит как вызов, и я его принимаю, – сказал он. – Наверное, нам пора расходиться, уже почти три часа ночи. – Звучит угрожающе, – прищурился Ремус и, сев ровнее, потер ладонями лицо. В преддверии полнолуния, которое ему предстояло провести в одиночестве, он привычно был полно энергии. – Пожалуй. Пиши мне, ладно, – попросил он, подавшись к камину. – Загоняю сов до полусмерти, – пообещал Сириус, подавшись ближе и поцеловав его. – Ты на вкус как каминная сажа, – рассмеялся он. – Прости, – Ремус погладил его по щеке и все же отодвинулся. – До связи, Бродяга. Когда камин последний раз вспыхнул зеленым, и пламя снова стало привычного света, Рем еще какое-то время бездумно пялился в него, но потом отправил себя спать, радуясь, что сегодня тягостные мысли о ссоре перед расставанием не будут мешать ему заснуть. Радовало его и то, что они не обсуждали предстоящее его одинокое полнолуние, видимо, слишком соскучившись друг по другу. Он знал, что ему будет тяжко, но не впервой.