Дом на болоте

Дом, стоящий на болотах, пережил и видел многое. Его разрушали, восстанавливали, сжигали, переделывали и достраивали. Сейчас ему больше пяти сотен лет — и это достойный возраст. Возраст, когда можно свысока смотреть на домишки поменьше и наслаждаться собственной крепостью. Если не думать, что внутри него живёт существо куда более старое и высокомерное. Можно было бы даже сказать, что обладающее премерзким характером, но дом всё же умеет быть благодарным. Как-никак, за ним следят. Стабильно раз в сезон моют окна и очищают от грызунов и насекомых. И так бы продолжалось ещё много веков, полных тишины и прекрасных рассветов с закатами, если бы на границах обширной территории не завелись вредители иного плана. Дом, будь он живым и мыслящим, обязательно бы загудел от напряжения. Предупредил бы своего единственного хозяина и, может быть, даже позволил себе короткий истошный крик. Потому что крыс, енотов и тараканов можно убить, а вот двух проворных и очаровательно симпатичных, молодых омег — нет.

***

— Ты уверен, что нам надо именно сюда? — Чимин слышит пыхтящий вопрос близнеца, но не отвечает. Не до того. Он точно знает, что где-то тут должна быть лодка и хотя бы одно весло, чтобы добраться до уединённого замка. Не может не быть. — Не игнорируй меня! — Я занят, — Чимин аккуратно пробирается сквозь заросли, палкой проверяя землю перед тем, как сделать шаг. Иначе он просто утонет в зеленоватой трясине. Может, не так уж сильно им и нужен этот вампир?.. — И ты мог бы мне помочь, Чивон! — С поисками лодки или смысла? — голос близнеца звучит раздражённо и даже зло, но, судя по звукам и пыхтению, короткая перепалка провоцирует Чивона на действия. Они вместе шуршат, раздвигая высоченные камыши, пока Чимин довольно не вскрикивает. — Нашёл? — Да! И тут даже два весла! — он сразу заскакивает в лодку, удерживая равновесие, раздвигая руки в стороны, и мысленно пребывает в ощущении триумфа. Совсем скоро они доберутся до одинокого замка, проникнут внутрь и найдут вампира. Древнего. Могущественного. Из тех, кто ещё владеет магией крови и сможет обратить их обоих. Они с братом слишком долго искали кого-то подобного и, несмотря на вспыхивающее между ними раздражение и колючие споры, не откажутся от шанса. Шанса на вечную жизнь под надёжным крылом. — Ты уверен, что мы готовы? — Чивон аккуратно перебирается в лодку, но не садится, а прижимается. Его ладонь опускается на щёку Чимина, нежно оглаживая полукруг лица, а полные губы — один в один его собственные — касаются в мягком поцелуе. — Дороги обратно не будет. — Я уверен, — Чимин заполошно дышит, обхватывая тонкую талию брата в крепкие объятья, — и не потому, что это наш единственный шанс. Мы скрывались так долго, что вполне успешно можем сбегать и дальше, просто… — Это лучший из всех вариантов, — Чивон понимающе кивает: немного грустно, немного обречённо, много — с любовью в глазах. Его не такие, как у Чимина, а оба карие, напоминающие бездну, утягивающие внутрь себя. Глядя в них, сложно отказаться от сладкого поцелуя, не первого и не последнего. — Я погребу. — Чивон… — Не спорь, я сильнее, — брат упрямо встряхивает головой, сразу опускаясь на аккуратную скамеечку и беря в руки оба весла. Выбраться из закутка, где была спрятана лодка, не очень просто, но не невозможно. Чимин прижимает ладошки к вздымающейся груди, чувствуя, как судорожно бьётся сердечко. — Как думаешь, он хорош? Я понимаю, что все вампиры красивые, но… — В нашем ли он вкусе? — Чимин хихикает, благодарно улыбаясь. Отвлечься от гнетущих мыслей сейчас как нельзя кстати. — Надеюсь, что да. Тэхён описал его достаточно высоким, крепким мужчиной, а это точно нам подходит. — Этого мало, — Чивон вздыхает, напрягаясь с каждым новым рывком вёсел. — Быть отшельником больше трёхсот лет… Он мог зарасти, перестать следить за собой или вообще уснуть. Если не сойти с ума. Как вампиры реагируют, когда их вырывают от спячки и просят обратить? — Главное, чтобы не зло, — Чимин поджимает губы и принимается жевать нижнюю. — Главное… главное, чтобы он не выставил нас вон, а хотя бы выслушал. — Как минимум из любопытства он должен это сделать, — близнец ожидаемо утешает и кивает ему за спину. — Кажется, прибыли. Чимин моментально оборачивается. От вида величественного замка, который издалека казался небольшим, перехватывает дыхание. Каменный, не поросший мхом, но с красивыми, ветвистыми лианами, оплетающими замысловатыми узорами. От здания веет чем-то таинственным и могущественным. Таким, что сразу понимаешь — дом этот принадлежит не такому уж и простому человеку. Вампиру энигме. Стараясь не шуметь, даже не переговариваясь, Чимин с братом выскакивают на берег. Какой-то частью своей души они ждут, что сейчас на них выскочит свора собак или выйдет недовольный дворецкий — такое ощущение внушает этот дом, но нет. Их окружает звенящая тишина. Переплетясь пальцами, они бок о бок двигаются ко входу. Стоит ли им стучать? Звонить? Или, может быть, дверь будет открыта и они с присущей натурам наглостью смогут просто войти внутрь? Чимин близок к тому, чтобы даже просто перелезть через окно, но на всех есть решётки. — И как нам?.. — Чивон начинает свой вопрос, но его обрывает скрип двери. Неестественно громкий и зловещий. Отпугнувший бы их в другой ситуации, но сейчас это выглядит как приглашение. Шевеля одними губами, брат спрашивает: — идём? Чимин отрывисто кивает, вцепляясь в ладонь близнеца, как в спасительный круг. Ему не страшно. Точнее… это не тот страх, сродни ужаса, а другой — тягучий, будоражащий и немного возбуждающий. Когда альфа-вампир обращает омег, делает их своими птенцами, то обретает немыслимую власть. Может приказывать что угодно — его не ослушаются; может управлять телом и разумом — всё до мельчайшей детали будет безукоризненно выполнено. И только если даст новообращённым испить собственной крови — освободит их от контроля. Они с братом надеются, что Мин Юнги, вампир, в чей дом они так беспардонно проникли, из тех, кто не будет злоупотреблять и упиваться собственной силой. Он из древних энигм. Из той эпохи, когда подобное порицалось. Это сейчас всё катится к чертям под самую весёлую музыку. — Не будем разделяться, — Чивон гулко сглатывает, прижимая к себе брата, — но поищем его, раз не вышел сам. — Или подождём? — Нас бы встретили, если бы хотели, — Чивон недовольно поджимает губы. В его словах есть истина, с которой невозможно спорить. Может быть, этот вампир с ними играется, а может быть, дверь открылась из-за порыва ветра, не оставившего и следа на коже. — Начнём с первого этажа и будем подниматься. Чимин привык, что брат ведёт в их отношениях, поэтому уступает. Позволяет вести себя за руку, как ягнёнка на убой, и с любопытством осматривается по сторонам. Замок в хорошем состоянии: в воздухе нет запаха пыли, пол чистый, а рамы на всех картинах, что украшают крепкие, каменные стены, блестят. Тут ощущается уют, несмотря на запустение. И чувство настолько яркое, привязывающее к месту, что внутренняя, всегда дремлющая омега пробуждается в желании начать гнездоваться. — Ты тоже… тоже хочешь? — Чимин смущённо жмётся к брату, шепча на ухо. Им не нужны слова, чтобы понимать друг друга, но сейчас ему особенно ярко хочется услышать подтверждение. — Да, — Чивон переводит судорожное дыхание, импульсивно сжимая и разжимая чиминову ладошку. — Да. Их омеги, не пробуждённые из-за отсутствия течек, впервые подают признаки желания. Чимин всегда считал, что они с братом неправильные: тянущиеся друг к другу, нуждающиеся в поцелуях и интимных объятьях и совершенно незаинтересованные в альфах. В то время как все вокруг высмеивали их из-за порочной братской любви. Подталкивали перестать играться и найти себе, наконец-то, мужей. Они обходят весь первый этаж, заглядывают в каждую комнату, но признаков присутствия владельца особняка нет. На втором этаже часть дверей не открывалась, но этого и не нужно, чтобы понять — замок пуст. Башни, подвалы, мелкие коморки. На них не выскочил даже дикий кот или замшелый таракан. — Мы точно прибыли туда? — они спускаются по центральной лестнице, впервые разжимая ладони и идя свободно, пусть и рядом. — Может, в одной из комнат есть гроб, где он спит? — Или он вышел на охоту, — Чивон так же растерянно, как и Чимин, пожимает плечами, делая шаг в сторону, чтобы ещё раз осмотреться, но громко вскрикивает. — Ах! И оказывается опутанным красной нитью, подобной паутине. Чимин кидается к брату, но попадается в точно такую же возникшую из ниоткуда ловушку. Их руки и ноги раздвигаются в стороны, а под задравшиеся рубашки скользят тонкие ниточки, щекоча и будоража. Они тщетно дёргаются, но вместо свободы запутываются ещё сильнее. — Так-так-так, кто это у нас тут? — низкий, опасный голос эхом разносится по залу, а вслед за ним звучат гулкие шаги. Обратный отсчёт их неминуемой гибели. — Попавшиеся маленькие мотыльки, — Чимин задерживает дыхание, когда слышит, как незнакомец шумно втягивает воздух. — Девственные омеги. Люди. Вы пришли меня накормить? — Мы просто… — Чимин старается не всхлипывать, не вздрагивать и никак не реагировать на растекающиеся по телу кровавые щупальца, но получается слишком плохо. Он выгибается, пытаясь избежать прикосновения, подставляясь под них ещё сильнее. — Ах! — Да, вы просто, — вампир обходит их по кругу, обжигая взглядом не хуже кровавых нитей. Мин Юнги, а в том, что это он, сомневаться не приходится, выглядит опасно. Окружающая его аура — тёмная, густая, отталкивающая, а в глазах плещется сама тьма. Такая концентрированная, что её можно было бы собрать губами и проглотить. — Просто проникли на частную собственность, просто залезли в мой замок, просто погуляли по всем этажам, пытаясь проникнуть в каждую комнату. А сейчас просто попались в ловушку. Что вам нужно? — П-помощь! — Чимин отчаянно вскрикивает, пока брат сбоку злобно шипит, запутываясь в паутине ещё сильнее. Он похож на мотылька, барахтающегося опасно близко к пауку. Чимин не лучше, но, поняв бесполезность своих попыток, замирает в ожидании неизбежного. — Помощь, значит, — Юнги цокает, завершая свой круг и останавливаясь перед ними. Он делает взмах рукой, чтобы опустить их с Чивоном как можно ниже. Всматривается в их лица, не позволяя отвести взгляд, и разочарованно покачивает головой. — Вы не первые, кто приходит за тем, чтобы получить вампирский укус, вечную жизнь, свободу… Что там ещё? Новые ощущения? Адреналин? — Нет! — Чимин знает, что не разжалобит такого древнего вампира, как Мин Юнги, но не может сдержать рвущийся наружу скулящий звук. Омега внутри беснуется, просится на волю, жаждет заполучить внимание подобного альфы: сильного и уверенного. Того, кто сможет их защитить. О чём он и пытается сказать: — Нам нужна защи… — Чимин, молчи! — Чивон резко перебивает его, недовольно пыхтя. — Если я буду молчать, то как он поймёт наши мотивы? — Да, Чимин, — Юнги щёлкает пальцами, запечатывая рот брата красными нитями и сосредотачивает всё свое внимание на нём. — Расскажи мне всё. В деталях, в подробностях, чтобы я понял ваш тайный умысел. — На нас… на м-меня охотятся, — Чимин пытается унять волну дрожи и возбуждения, что проскальзывает вдоль всего тела. Что происходит? Ему становится невероятно жарко и душно, воздуха словно недостаточно и приходится черпать его в надежде глотнуть как можно больше. — Один вампир хочет меня обратить, сделать своим. — Разве ко мне вы пришли не за тем же? — Нет, он… он заинтересован только во мне, — Чимин дёргано оглядывается на сверкающего недовольством брата, — а мы хотим быть вместе. И… и мы слышали, что вы обращаете до конца. — До конца? — Юнги приподнимает точёную бровь, опасно прищуриваясь. — Разве может быть иначе? Зачем мне одержимые птенцы, которые не могут даже шагу сделать без приказа. — Нравы изменились, господин вампир, — Чимин переводит дыхание, ощущая, что первая волна чужого раздражения миновала. Теперь Юнги интересно. Теперь он готов выслушать их маленькую просьбу и, возможно, согласиться помочь. — Сейчас… сейчас многие любят делать себе игрушек. Безропотных кукол, которые… они… мы… — Можешь не продолжать, — Юнги резко обрывает его, замолкая. По всему замку загорается тёплый свет, давая возможность рассмотреть вампира перед собой. Красивый. Мин Юнги действительно невероятно привлекательный мужчина с широким размахом плеч, острыми, хищными чертами лица, но Чимин засматривается на выпирающие кончики клыков. Они мелькают между розоватых губ, не давая возможности отвлечься на что-то иное. Совсем не ясно, почему он фиксируется именно на этом и думает: каково получить укус? Больно? Приятно? Ошеломляюще? Сладкий стон, граничащий с хныканьем, рвётся наружу одновременно с дёрнувшимся членом. Чёрт. Между плотно прижатых друг к другу половинок ягодиц становится непривычно влажно. Так, как никогда не бывало даже в самые страстные между ним и Чивоном моменты. Ясно, что это предвестник не простого возбуждения, а сжигающей изнутри течки. И в такой момент? Чимин бросает отчаянный взгляд на брата, видя в его глазах отражение собственного смятения. Две пойманные в сети древнего энигмы омеги грешно текут, распуская соблазняющий феромон. Это не может остаться незамеченным, поэтому слова Юнги совсем не удивляют: — Думаете соблазнить меня? — Нет! — Чимин вскрикивает, двигая рукой в попытке дотянуться до брата. Ему слишком нужна его поддержка, прикосновения и простое тепло, способное не дать провалиться и сгореть в собственных чувствах. — Мы… это… я, ах, вп-первые, господин… Глаза Юнги блестят алым, прежде, чем он делает очередной незатейливый жест рукой и нити сталкивают Чимина с близнецом. Словно живые, но полностью подчинённые чужой власти щупальца перемещаются, сплетая двух омег в порочный узор. Ткань тлеет на глазах, распадаясь пеплом, делая их с Чивоном абсолютно голыми. Это бы смущало, не будь они оба столь возбуждёнными. — Близнецы омеги, потёкшие только от моего присутствия, — Юнги рычит, заставляя кровавые нити отзываться на его желания, иначе как ещё объяснить, что теперь они с Чивоном трутся друг о друга, — впервые учуявшие не просто альфу-вампира, а энигму, и решившие, что сделают его своим. Какие жадные люди мне попались. Под стать моим потребностям. Чимин надсадно всхлипывает, но не испытывает и капли дискомфорта, когда два небольших, аккуратных члена оказываются тесно прижатыми друг к другу. Их оплетают совсем тоненькие, словно шёлковые нити, нежно проскальзывая от самых яичек до головок. Раздразнивая, даря воистину новое наслаждение. Чивон, перестав сопротивляться ловушке, протягивает ладони, вплетаясь пальцами в растрёпанные тёмные волосы. Только для того, чтобы стать ещё ближе, слиться в одно-единственное тактильное ощущение и поцеловать. На глазах у рыкнувшего Юнги, так бесстыдно и порочно, двигаясь в ритме с щупальцами и толкаясь в пах Чимина. — Вы красивы, — Юнги принимается вновь обходить их по кругу, пока они с братом предаются порочному удовольствию. Его голос звучит издалека, едва пробиваясь через бьющий набатом пульс в ушах, но всё же достигая своей цели. Чимин жадно ловит не только смазанные поцелуи брата, не только прикосновения нитей, но и проникающий под кожу феромон энигмы. — Такие сладкие, непорочные омеги, сделавшие всё, чтобы пробраться ко мне. Попасть, как маленькие мотыльки, в паутинку. И даже став жертвами хищника, вы всё равно не теряете своей связи. — Потому что она прочная, — Чивон нехотя отрывается от губ Чимина, бросая грубый ответ Юнги. Его пальцы, стискивающие тонкую талию, приятно надавливают, спускаясь ближе к истекающей смазкой дырочке. — Мы всегда были друг у друга, вампир, и нам никто не нужен- — Сейчас вам нужен я. — Лишь временно. — Нет, — Юнги говорит так, что становится понятно — спорить не стоит. — Если я вас обращаю, мотыльки, то вы будете под моей защитой. Вы будете моими, а я буду вашим. Спустя века, когда вы научитесь выживать самостоятельно и если будет такое желание, я вас отпущу. Но если вы принимаете мои укусы, то и жить будете по моим правилам. — Мы соглас-сны, — Чимин успевает прикрыть ладошкой распахнувшийся рот возмущённого брата, отвечая раньше. — Если мы будем вместе, если вы нас не отдадите, мы… мы согласны, господин. — Юнги, — уже известное им имя слетает с чужих холодных губ. — И в первую очередь мы разберёмся с вашими течками, потому что обращать текущих омег опасно. Я не оставлю вас, дам всё, что вы попросите, но вы должны идти на это осознанно. И, — он бросает насмешливый взгляд на Чивона, — вместе. Чимин ловит взгляд брата. Читает в нём и сомнение, и недовольство, и ту решимость, которая отправила их искать себе новый дом. Это действительно важный шаг, который не вернуть назад. Стремящаяся захватить власть над телами течка сбивает с разумных мыслей. Омеги внутри беснуются, требуя согласиться. Юнги не давящий, но удерживающий феромон густым туманом вокруг них… Всё это не помогает понять: они соглашаются, потому что хотят или потому что обстоятельства вынуждают? — Чивон… — Чимини, — брат порывисто притягивает его для поцелуя: глубокого, влажного и такого отчаянного, словно они целуются в последний раз. Чимин верит, что не в последний. У них действительно будет так много возможностей быть вместе, сколько они сами захотят. — Я хочу тебя защитить. Больше жизни. — Наши сердца бьются в одном ритме, — Чимин ласково тычется кончиком носа в чужой, — и даже после обращения будут биться, пусть мы их и не услышим. Приятно, что Юнги их не торопит. Даёт возможность понежиться, пусть они и напоминают двух нанизанных на паутинку мотыльков. Щупальца никуда не деваются, но перестают так откровенно провоцировать и возбуждать. Лишь время от времени скользят вдоль напряжённых ног, стискивают талию и скручиваются на набухших сосках. Кровавые нити не пытаются проникнуть ни в одно из отверстий, послушно оставаясь лишь на коже. — Мы согласны, — Чивон выдыхает это тихо, так, что можно услышать, лишь находясь очень близко или, как Юнги, обладая вампирским слухом. Удерживающая их в воздухе паутина исчезает в тот же миг. А Мин Юнги их ловит. — Как мне повезло, — он усаживает их на разные руки, тесно прижимая к себе, и идёт на второй этаж. Чимин краем глаза улавливает направление, быстро переключаясь на Юнги. Его лицо так близко. Можно в деталях рассмотреть разрез глаз, пышные ресницы и изгиб недовольных губ. Чивон повторяет за ним. Как в замедленной съемке они проводят кончиками пальцев по линии челюсти, спускаясь к шее. Касаются кадыка, но не надавливают, просто очерчивают осторожным прикосновением. Запускают пальцы в ворот белой рубашки. — Так не терпится меня раздеть? — Юнги хмыкает, совершенно не сопротивляясь. От того недовольного, источающего злость вампира не остаётся и следа. Вместо него проявляется лукавый, ехидно-игривый альфа-энигма, способный привлечь их внимание. Чимин переглядывается с Чивоном. Теперь это не кажется таким уж и невозможным — стать птенцами Мин Юнги. Отдаться ему в первую в жизни течку. Создать гнездо в этом доме. Слиться воедино, втроём, разделить века вместе. И никогда не расставаться? Кто знает, может быть, всё так и будет. Чимин не хочет загадывать. Не хочет думать больше, чем нужно, потому что они, наконец, достигают цели. Юнги заносит их в спальню и осторожно опускает на огромную, невероятно уютную постель. Тут много подушек, приятно пахнет и пространства достаточно, чтобы не мешаться друг другу, но Чимин всё равно сплетается в один клубок с братом. Он утягивает его в глубокий поцелуй, смешивая их ноги, обнимая, заваливая на спину и повторяя то, что их вынуждали делать кровавые нити. Толкается пахом в пах, скользя своим членом вдоль чивонового. Сейчас можно позволить себя отпустить, поддаться дурману течки и рассыпаться на множество маленьких осколков. Это удаётся особенно легко, когда большие, непривычно сильные ладони опускаются на поясницу, принимаясь массировать. Подушечки пальцев оглаживают впадинки Венеры, а между ягодиц принимается скользить язык, слизывая омежью смазку широкими мазками. — Ах! — Чимин прогибается в спинке, вдавливая брата в постель и перемещаясь так, чтобы перед лицом Юнги были две истекающие и требующие внимания попки. — Г-господин! — Тише, омега, — Юнги не использует альфа-голос, но его низкий, утробный рык всё равно пробирает до мурашек. — Вы на моей территории и в моей власти. Я не сделаю ничего из того, что вам не понравится. Чимин плаксиво всхлипывает. Они с братом всегда использовали только пальцы и касались лишь членов, предпочитая целоваться и ласкаться. И сейчас, когда язык настойчиво облизывает края пульсирующей дырочки, это ощущается непривычно, странно и неловко. Порочно, но правильно. Он зарывается в сгиб шеи брата, моментально чувствуя его маленькие пальчики на загривке. Чивон утешающе поглаживает, дрожа не меньше. — М-м-м… — Чивон всегда был тише, но сейчас, когда язык покидает попку Чимина и, вероятно, скользит в другую, не может сдерживаться. Брат извивается на постели, импульсивно вскидывая бёдра и приятно сталкивая их члены. Два истекающих смазкой ствола требуют не меньше внимания, чем пустующие дырочки. — М-м-м… Чимини. — Я тут, брат, ах, — Чимин протяжно стонет в ответ на проникающие вместо языка пальцы. Они легко скользят внутрь, даря новое, непривычное ощущение. Хочется ещё. Хочется больше. Хочется узнать, каково это — разрушаться от вбивающегося внутрь толстого члена. Омежьи инстинкты уверенно отодвигают на задний план любой стыд. Жар не сводит с ума, но подтачивает разум, помогая раскрепоститься. Чимин принимается плавно насаживаться на пальцы, утягивая Чивона в поцелуй. Он перебирает идентичные пухлые губки, неумело толкаясь языком в податливый ротик, и не может сдерживать вырывающиеся наружу маленькие, сладкие звуки. Ему слишком нравится то, что брат рядом, и они могут не отвлекаться друг от друга, пока альфа делает для них и за них всю работу. Юнги умело ласкает два тела, попеременно сгребая большими ладонями талии, ощупывая бёдра и надавливая на чувствительные местечки на внутренних сторонах. Его укусы не пробивают кожу, а нежные поцелуи искорками вспыхивают в совершенно разных местечках. Юнги может прикусить за пухлую половинку попки, поцеловать под яичками, провести языком вдоль позвоночника и обозначить намерение, зарычав над холкой. От подобного у Чимина волной скользят мурашки, как и у брата. Он ощущает все реакции Чивона, как свои собственные. Не грубые, но сильные и властные касания откровенно дают понять, что каждым жестом Юнги их помечает. Делает своими. — Сладенькие мотыльки, расправляющие для меня свои крылья, — Юнги пошлёпывает ладонью по ягодице Чимина, прежде чем пристроить головку к готовому входу. — Я повяжу вас по очереди. Оставлю внутри своё семя, пусть оно и не принесёт сейчас нам ни одного птенца. Но стоит моим укусам пронзить ваши шейки, а голодным ротикам вкусить крови… Юнги бархатно посмеивается, уверенно толкаясь вперёд. — Ах! — Чимин старается не вскрикивать, старается не цепляться за брата и держать себя в руках, но это просто невозможно, когда толстый ствол впервые проникает в девственное лоно. Он весь горит, пульсирует, а тяжелое дыхание рывками прорывается наружу, прям в такт толчкам. — Всё хорошо, мой сладкий брат, — Чивон обхватывает его лицо ладошками, притягивая к себе и невесомо целуя в уголок губ. — Расслабься, отдайся этому чувству. Тебе же хорошо? Я знаю, что тебе хорошо, Чимини. Ему хорошо. Не просто хорошо, а так прекрасно, что не хочется молчать. Чимин протяжно, открыто и совершенно бесстыдно стонет, вжимаясь в Чивона, чтобы ощущать себя в коконе из двух тел. Он капризно всхлипывает, когда Юнги выскальзывает наружу, но понимает, что зря, потому что теперь член вбивается в брата. Так же ритмично и глубоко. Так же впервые и разрушающе. Они переплетаются пальцами, замирая друг напротив друга. Юнги чередует их дырочки, подключая к воздействию на два тела магию. Щупальца уже привычной волной покрывают их тонкой паутинкой, но теперь позволяя себе больше. Маленькие ниточки стискивают бусинки сосков, оттягивая их до синхронных вскриков. И в это же время шёлковые нити завязываются бантиками под головками, точечно надавливая на уздечки. — Вас действительно нельзя разделять, — голос Юнги пробирает до мурашек. Он говорит, не прекращая своей игры с ними: пускает щупальца вдоль тел к дырочкам и создает фантомный член, чтобы трахать их одновременно. Чимину нравится это особенно сильно, потому что так он чувствует реакции брата и разделяет их с ним в моменте. — Как можно не взять таких двух омег, как вы? Только посмотрите на себя со стороны: как вы трепетно дорожите друг другом, как сжимаетесь вокруг моего члена и как не выпускаете рук. Вы столь прелестные создания, что я почти раскаиваюсь из-за своей грубости вначале. Чимин вскрикивает от неожиданности, когда из него выскальзывает магический, созданный из струящихся нитей член и тут же толкается ствол Юнги. Их не так и сложно различить: по фактуре, по давлению на стеночки, по воздействию на плотные мышцы ануса. — Вы так сладко истекаете, мои хорошие мотыльки, — Юнги ускоряется, заставляя магию сдавить их с Чивоном члены сильнее и начать мелко подрачивать, чтобы помочь разрядиться, — и совсем скоро узнаете, что такое узел энигмы. Чимин ощущает так много всего в один момент, что проваливается внутрь себя. Он в безопасности. Между альфой и омегой. Между тем, кому действительно может доверять, пусть брата он знает всю свою жизнь, а с Юнги знаком всего короткое мгновение, но… инстинкты говорят, что Мин не предаст. Будет заботиться, защищать и оберегать. Убьёт, если потребуется. Ладошки Чивона бережно скользят на поясницу, пока их губы сливаются в неистовом поцелуе. Глубокие насыщенные толчки Юнги протаскивают Чимина по телу брата и даже сильные магические нити не могут удержать его на одном месте. Скоро. Всего несколько толчков — и густое, горячее семя наполнит его изнутри, а после узел запечатает истекающий проход. Течки никогда не длятся долго, не истощают тела омег, а лишь доводят их до пика — спаривания. И, получив от альфы всё, что он может дать, жар затихает до следующего раза. Чимин всегда боялся этого сводящего с ума дурмана, но теперь он знает, что в правильных руках даже самый большой страх становится чем-то несущественным. Схлынувший одновременно с кончившим Юнги оргазм воспринимается как нечто естественное. Тело содрогается в привычных конвульсиях, а трепетно цепляющийся за плечи брат вместе с уверенно удерживающим за бёдра альфой помогают Чимину остаться в сознании. Перед глазами растекается марево тумана из чёрно-красных точек, звон в ушах отрезает любые звуки, но он не один. И никогда теперь не будет один. — Вот так, — Юнги мягко гладит спинку, помогая расслабиться. — Покажи своему брату пример, покажи, насколько приятно держать в себе узел альфы. Тебе же нравится, Чимини? — Д-да, — Чимин подобно котёнку ластится к Чивону, позволяя мурчащему омежьему звуку зародиться в груди. — Очень тепло. Чивон не фыркает, не отворачивается, а гулко сглатывает в ожидании своей очереди. Увидеть собственными глазами, как его брат скулит и кончает, уже не получается, потому что Чимина утягивает в свои объятья сладкий сон.

***

Чимин просыпается от гулкой вибрации. Она пронизывает весь дом от основания до постели, где он и сидит. Встрепенувшись, растерявшись, подскакивает, осоловело оглядываясь. Чивона нет рядом, как и Юнги. Шея чистая, гладкая — он вскидывает ладошку, чтобы провести вдоль сгиба. Никаких укусов, да и дёсны не зудят от раздражения. Гудение повторяется, только теперь дом ещё словно подпрыгивает, сотрясаясь всей своей древней сущностью. — Да что происходит?! — спрыгнув с постели, первым делом он кидается к распахнутому настежь окну и обмирает. Прямо перед входом на коленях стоит вампир — тот самый, что хотел забрать себе Чимина из-за редких глаз и убить брата, а над ним возвышается Юнги. Древний энигма безжалостно давит феромоном на чужака, совершенно ни на что не обращая внимания. Чимин замечает тень Чивона и решает спуститься к ним. Ему страшно. Неуютно и тревожно, но всё же он хватает первую попавшуюся под руки рубашку и накидывает на голое тело. Ткань приятно будоражит, пробуждая в памяти события минувшей ночи. Распадаясь в руках альфы и переплетаясь с братом, Чимин почувствовал себя на нужном месте. Он ни разу не пожалел, что решился на этот риск, что отдался незнакомцу и совсем скоро даст себя обратить. Тогда точно никто больше не посмеет попытаться взять его под контроль. Чимин торопливо спускается по прохладным ступенькам, не обращая внимания, что он босой, и выпархивает на улицу как раз в тот момент, когда вампира пронзает магическая нить Юнги. Прямо в сердце. Отравляя изнутри, разрывая бессмертное тело и уничтожая. Вот так просто? — Чимин! — Чивон бросается к нему, обхватывая за талию и притягивая к себе. Брат дрожит, но совсем не от холода, а от насыщенного чувства эйфории. — Он мёртв! Юнги убил этого ублюдка! — Я… я видел, — Чимин бросает осторожный взгляд на Юнги. Мин, совсем не собранный, с растрёпанными волосами, без рубашки и в одних домашних штанах выглядит уютно. Если бы не ворвавшийся на территорию вампир, то они бы могли сейчас нежиться в постели, целоваться и ласкаться. Может быть, повторить то, что было ночью, но уже без влияния течки. — Это был тот, кто хотел тебя поработить? — Юнги подходит к ним с братом и подхватывает Чимина за подбородок двумя пальцами, поднимая голову. — Красивые глаза. Редкие. Если ты обратишься, то они будут как два драгоценных камня: рубиновый и сапфировый. — Если? — Тот, кто мешал вам жить, мёртв, — Юнги хмыкает, объясняя очевидное. — Его птенцы получили свободу, поэтому не думаю, что начнут преследовать вас с братом. А другие… они почувствуют этот показательный урок и не станут причинять вам неудобств. Поэтому вы можете и дальше жить как люди. Чимин смотрит в тёмные, отдающие кроваво-красным глаза Юнги, переводит взгляд на Чивона и… не может отказаться. Он уже чувствует связь с этим домом, с этим альфой, с этим местом, что на долгие века станет родным. И его брат, прижавшийся ещё ближе, разделяет эти чувства, ведь их сердца всегда бьются в унисон. — Обрати нас, альфа, — Чимин приподнимается на носочках, чтобы оставить короткий поцелуй на изогнувшихся в улыбке губах. Чивон, пусть и с задержкой, повторяет за ним. — Мы уже твои мотыльки, верно? — Верно. Юнги проводит подушечками пальцев по их лицам, очерчивая линии челюстей, а после — целует. Не невесомо, а правильно и глубоко, сминая по очереди губы, давая прочувствовать то, что с этого момента будет принадлежать им навсегда.

***

Дом, стоящий на болотах, пережил и видел многое. У него никогда не менялся хозяин, и этот вампир, как истинный обладатель премерзкого характера, за все пять сотен лет ни разу не пытался свить гнездо. Не подпускал к себе омег, редко обращал птенцов, и когда таковое случалось (было пару раз), то сразу отпускал их на волю. Сейчас же дом впервые узнаёт, что такое уют. На стенах появляются милые вещички. В комнатах начинает струиться жизнь. А в коридорах заводится кошка. Милое пушистое создание, совершенно не похожее на раздражающих паразитов. Дом готов делить с этим существом одну площадь. Он верит, что так будет продолжаться много веков. Столько, сколько понадобиться этим троим, чтобы выстроить быт и не разругаться из-за нелепых пустяков. Потому что хозяин, наблюдающий за двумя новообращёнными вампирчиками, впервые так искренне и счастливо улыбается.