Туман тебя заберёт

Цветущая деревушка, маленькие деревянные уютные домики, стены некоторых украшает вьющийся плющ или виноград, дым из трубы струящийся прямиком в даль небосвода. Стоя на крыльце, машет бабуля, которая испекла твои любимые пирожки и ждет, надеясь, что те не остыли. Через забор живут друзья, с которыми ночью, в тайне, побежишь на луг рассматривать небо, окрашенное россыпью звёзд. Природа, которую, казалось, не сможет передать в своих творения ни один художник. Воздух свободы, не иначе, он окрыляет, и знаешь, что не упадёшь, пока будешь здесь. Все мечты словно становятся явью, чем-то не таким уж далёким, заоблачным. Пожелай чего-нибудь — и это волшебное место в миг всё исполнит, не требуя свою плату. Жизнь здесь струится прохладным родником, спасающим от неистового удушья больших и маленьких городов. Все друг друга знают, помогают, и, казалось, этим людям неведомы слова: стыд, осуждение, высокомерие. Будто одна большая семья. Таким было это место, эта деревушка. Добрых лет 20 назад. Что принесло гибель этой чудной земле, до конца не знал никто. Жители стали гибнуть один за другим, что и отпугнуло ещё живых. Все, кого пощадило это место, поспешили скорее уехать, бросив всё как есть. То ли хворь какая, а может, порча. Разная молва ходила вокруг этого происшествия. Кто-то верил, кто-то нет, но поселение пустовало все прошедшие 20 лет, и не ступала туда больше нога живого существа До одного дня. Девушку, живущую 25 лет в шумном городе, порядком стал душить этот воздух, эти люди и дурные мысли. Деваться из порочного круга некуда. Мозг стал стирать какие-то воспоминания, неважно, какими они были, вспоминать что-либо становилось всё тяжелее. Казалось, есть всё для лучшей жизни, которую она представляла ещё ребёнком. Работа мечты, уютная квартирка, близко к центру, своя, не съёмная, верные друзья, комфортное времяпрепровождение. Но что-то изменилось в этой молодой, светлой голове. Туман, мгла окутывали с головы до ног, иголками пронизывали до самой души. Страх чего-то неизвестного, неведомой силы, который словно по пятам ходил и за углом не прятался, знал, что побоишься обернуться, дабы посмотреть в глаза. Что бы ни предпринимала молодая особа, кануло в Лету. Думала, период такой, что-то точно на это влияет, но никаких предпосылок, ни малейшей зацепки, подсказки. Апогеем в этом болоте стали мысли о собственной смерти, о незнании, как и когда та случится, но произойдёт это с дня на день. Именно тогда, среди дурмана, блеснул луч золотого света. Она вспоминает про деревушку, в которой была последний раз лет 20 назад, у своей бабушки. Потом старушка умерла, а поселение окрестили дурным. Она вспоминает, как же там было хорошо… и ничего не выходит. Все воспоминания куда-то растворились. Шатенка понимает, что это её последняя надежда избавиться от того, в чём погрязла. Бросает всё на произвол судьбы, собирает большую сумку и, без объяснения причин, без записок и прочей мишуры, садится за руль своей машины. Она не знает, как туда добраться, помнит лишь точный адрес, помнит лишь, что ехать придётся долго, около суток. Как же это было далеко и как же прекрасно.

***

Девушка готовилась к чему угодно, но не к тому, что увидела. Поселение совсем не выглядело заброшенным. Трава не вздымалась стеной, построения не сыпались пылью. Всё было, словно как раньше. Как при жизни. Mercedes S-класса смотрится здесь неорганично, чуждое, инородное. Как и она. Пусть деревушка осталась такой же, по атмосфере в воздухе было ясно — здесь никто не живёт и никого тут не ждут. Нарушился многолетний покой, и кто знает, чем ей придётся отплатить. Домик бабули был чист, словно перед её приездом убрались. Всё на своих местах. Всё так, как должно быть. Петли ничуть не скрипят, пол не прогнил, окна и мебель не покрывает столетний слой пыли. Всё так, как быть не должно. Это пугает, вызывает дрожь до самых кончиков пальцев. Что же здесь такого произошло и что происходит сейчас? Не стоило сюда приезжать. Не стоило нарушать этот покой. Не стоило тревожить эту землю. Не стоило…. Деревня эта — край чудес, зашёл в неё и там исчез.

***

Год жизни здесь стал раем, о котором в аду мечтать никто не смеет. В голове всё вновь стало по полочкам, воспоминания вернулись, а внутреннее состояние — лучше некуда. Словно всё звало, манило её сюда. Словно она должна была быть здесь все 26 лет. В одиночестве. Сама с собой. Не задаваясь вопросом, почему в давно заброшенном посёлке есть электричество. Не удивляясь тому, как всё ухоженно. Не зная социальных сетей, не ведая от них проблем. Она знала, какой сейчас месяц и число, лишь по календарю, который сама изваяла. В телефоне больше не было нужды, когда на экране высветилось предсказуемое «нет сети». Шатенке это словно было и ни к чему. Она бродила по длинным дорогам средь домов, по тому самому лугу, частенько на нём же и засыпая. Но любимым местом было озеро, к которому та ходила перед рассветом и встречала на маленьком деревянном мостике первые лучи. Это место всегда обволакивал туман. В посёлке данное явление бывало довольно часто, особенно с наступлением ночи и, естественно, раннего утра, а на озере… Оно было загадочным. Сколько же тайн там сохранилось? Водная гладь манила. Особа никогда не упускала возможности нагой отдать себя прохладе озера. Девушка словно принадлежала этому месту, а это место принадлежало ей. На рассвете одного дня, женское тело всё так же встречало зарю на том же мостике, в полном спокойствии, которое не может нарушить никто. — Красиво здесь. Низкий тембр такого бархатистого голоса заставляет резко развернуться и исказить лицо эмоцией, которую она не испытывала уже год. Она вообще мало чего испытывала. Лишь умиротворение и пустота, но не та, от которой лежишь неделями, уставившись в потолок, не та, от которой апатия пожирает тебя по маленьким кусочкам. Пустота. Та, которая должна быть в тающем одиночестве. В одиночестве. Мужчина медленным, плывущим шагом оказался рядом с некой особой и осторожно опустился на деревянное изделие. Он смотрел вдаль, в лес, который разрастался на том берегу. Тёмный, никого не щадящий. Единственное место, в котором та не бывала за всё время нахождения здесь. Он поглотит тебя, и больше никогда не увидишь свой рассвет. — Кто вы? — вопрос изрекает спокойно, словно всё так, как должно быть, но она испытывает старое, давно забытое чувство. Всё так, как быть не должно. — А вы? — они молча смотрят друг на друга, только вот, в отличие от своего оппонента, мужчина мягко улыбается. Как губами, так и глазами, такими ясными, бледными, схожими с отражением неба в этой воде. — Я здесь живу. — И я здесь живу, — он наклоняет голову в бок и смотрит через глаза, прямиком в душу. — Не замечала вас. — И я тебя не замечал, — наконец незнакомец вновь возвращает своё внимание густому лесу, от чего становится спокойнее. Или наоборот. Туман обволакивал их тела в своих больших лапах, объятиях. Вы все тут одно целое. Были и будете. Никуда вам не деться. Когда пелена стала совсем густой, девушку обуял страх, впервые за год, проведённый здесь, поэтому та поспешила коснуться руки незнакомца — непроизвольно, словно он мог спасти её, а если наоборот.. так хоть она знает, где он находится в данный момент. Большая ладонь была холодной, в сравнении с рукой молодой особы. — Не бойся ты так, я не враг тебе, — после этой фразы, шатенка буквально ощутила, что он вновь смотрит на неё. — Как тебя зовут? — Арс. — Меня можешь Эри звать. — Дивное имя. А полностью как? — зеленоглазая было хотела ответить, но не смогла. Её поглотило чувство ужаса. Она не помнила полной формы собственного имени. Как такое возможно? Она не могла просто взять и забыть, удалить это из памяти. Если уж забыть имя, то полностью, но короткую форму она помнит. По спине холодный пот, а в глазах ужас. — Я… я не. — А как давно ты здесь живёшь? — Год. Туман постепенно рассеивался и лицо оппонента вновь стало явным. Улыбку белая пелена забрала за собой. Он не выглядел настороженным. Он выглядел пустым. Не таким какой была она. — Ясно… Что ж, я пойду, — когда мужская рука отпустила тоненькое запястье, Эри испытала панику. Настоящую. Такую, как раньше, до приезда сюда. — И ты тоже иди. Завтра встретимся здесь. — Когда? — голос дрогнул. Это заставило шатена развернуться и посмотреть глазами, полными чего-то непонятного, то ли боль, то ли обида. — Ты всё знаешь, Эри. После той странной, леденящей разум встречи прошло полгода. Они виделись каждое утро, каждый рассвет встречали вместе, а потом уходили в туман. Сначала он, затем она. Они словно знали друг друга все свои прожитые годы, словно старые, давно забытые друзья, которых вновь свела тропинка судьбы. Они не обсуждали свои жизни, говорили о бесконечном, таинственном, понятном лишь их душам. Словно о чём-то секретном на секретном языке. Они звонко смеялись, касались друг друга: шатен гладил её длинные, прямые волосы, а она грела того своим взглядом и теплом тела, которым прижималась к мужскому. Зеленоглазая часто клала голову к Арсу на колени, и он рассказывал ей различные истории. Им было спокойно. Их прятал туман, он таил их секреты. Он таил их, будто было от кого. Поэтому, как только эта завеса рассеивалась, эти двое расходились. За полгода, проведённых вместе на этом рассветном, туманном озере, они не знают друг о друге ничего, кроме краткой формы имени, даже в каких домах живут и почему не пересекаются в течение дня. Им словно не нужно это. Что-то неважное, напускное, искусственное. Эти полгода превратились в одно большое рассветное утро. В один искренний смех. В один улыбающийся взгляд. В одно прикосновение. В одно мгновение. В них двоих. В один единственный нежный поцелуй. В один туман. Всё раскололось, когда следующим утром Арс не пришёл. Шатенка вновь испытала эмоции, которые, казалось, забыла. Столько вопросов о том самом неважном, напускном, искусственном. Она вновь чувствует себя человеком этого бренного мира. Ей это не нравится. Ей нравится сидеть здесь, с ним. Ей нравятся его рассказы, прикосновения, глаза, смех. Ей больше не нравится быть одной. Ей больше не нравится быть без него. Туман сгущается в тот момент, когда сквозь солёную пелену в глазах девушка замечает неподалёку деревянную лодку. Вспоминает, как загадочно он смотрел на лес, словно тот его манил, так, как манило её озеро. Она переплывает, вспоминая поцелуй, которым Арс одарил перед тем, как уйти. Между этими двумя произошло слишком много, чтобы просто исчезнуть. Они принадлежали этому миру. Этот мир принадлежал им. Стоя на противоположном берегу, глаза Эри расширяются от того, насколько этот лес необъятен, деревья ей кажутся ненормально высокими, настолько, что верхушек не видно. Ни конца, ни края. Или же это всё туман… Она идёт в глубь, перед ней зверь открыл пасть, а та даже не думает остановиться. Вспоминает обрывками фразы: — Давно мне не было так… — Тебе здесь нравится? — С тобой спокойно. — Не скучай. — Не бойся ты так, я не враг тебе… — Ты всё знаешь, Эри…. Почему? Почему он пропал? Зачем столько всего делал, чтобы потом исчезнуть? Зачем так смотрел, так касался? В кружащих стаей воронов мыслях, особа не заметила, как пустилась диким зверем по лесу. Бежала ли она за кем-то или от кого-то? Всё стало казаться нереальным, обычной симуляцией, страшной сказкой, историей, одну из которых рассказывал Арс. Кем он был? Как здесь оказался? Шатенка остановилась лишь тогда, когда поняла, что задыхается от слёз и долгого бега. Всё это в совокупности наступило одной ногой на горло, а другой на голову, ведь та невыносимо раскалывалась. Эри упала на колени, не понимая, сколько пробежала и в какой точке леса сейчас вообще находится. Царапины на руках и ногах саднили, но это всё сейчас не было важно. Сколько ей ещё нужно пробежать, чтобы найти хоть что-то, с намёком на голубоглазого? Не может же он быть бесконечным. Отблеск по правую сторону привлёк внимание молодой особы. Она встала и прошла в сторону странного явления. От чего отблеск, если здесь буквально ни один лучик солнца не проходит? Ноги, корнями врастают в холодную землю, когда Эри видит перед собой маленькое кладбище. Почему оно в лесу? Почему именно над ним светлее, чем позади? Неуверенный шаг, затем следующий, и вот она всматривается в маленькие каменные надгробия, на которых выбито всё по канону. Среди них — взрослые, дети, старики. Точно тяжело что-либо разглядеть: всё заросло, где-то потрескалось, словно здесь время шло так, как должно, с того момента, как жизнь здесь остановилась.  Женская нога аккуратно ступала не по своей земле, словно ещё мгновение — и ей не поздоровится за нарушение покоя этих мест. Ей хочется разглядеть хоть одну упокоенную душу, поэтому она подходит к случайно выбранной могиле и пытается оттереть грязь на камне. Случайным ли был этот выбор? Её тянуло именно к этой могиле. Страх птицей бьётся в груди. Такого она не испытывала за 26 лет своей жизни ни разу. В горле, комом, застревает воздух. Его невозможно выдохнуть, невозможно вдохнуть. Тело становится слишком тяжёлым, неподъёмным грузом. С тёмного, треснувшего гранита на неё смотрели улыбающиеся глаза. — Нильман Эрика Львовна… Ты всё знала и всё равно ко мне пришла. Перед ней стоял Арс, но не тот, не её. Глаза больше не блестели. Не улыбались. Они принадлежали этому миру, но этот мир больше им не принадлежал.  С соседнего камня на неё смотрели собственные глаза.