Lustful neighbor

      Хорошее утро — это утро, когда окно в доме соседа напротив открыто нараспашку, а он, проснувшись, спокойной ходит по комнате, словно не боится, что кто-то может увидеть его. К счастью для Ризе и, к сожалению для соседа, спит он голым, а у неё есть верный друг — бинокль, что позволяет более тщательно изучить его фигуру и сделать своё утро воистину прекрасным.       Одеваться он никогда не спешит, похоже, не любит одежду, так как даже утренняя зарядка прямо у открытого окна проходит топлес. В такие моменты Ризе внимательна, как никогда: едва глазницы не вдавливает в бинокль, лишь бы не упустить ни единого движения его подпрыгивающего вместе с ним достоинства. Как изумительно прекрасна его утренняя зарядка, оттого, наверное, его член так бодро и стоит каждое утро, как гидрант у её дома.       — О да, как же он прыгает, — довольно кусая губы, Ризе проникала рукой в трусы, играя с собой, второй рукой удерживая бинокль, чтоб ничего не пропустить.       Подобные игры в шпиона-извращенца с рукой в трусах и стонами на губах стали её любимым утренним ритуалом за последние две недели с тех пор, как в доме напротив поселился красавчик сосед. Благодаря ему даже вставать начала раньше: хватала бинокль, садилась у окна за шторкой и смотрела любимый сериал. Круче, чем мексиканские страсти с доном Педро и сеньоритой Жули, занимающимися непотребствами в саду у фонтана.       Этим утром что-то пошло не так: в нужное время шторка была закрыта. Ризе, недовольная, бродила по комнате, то и дело поглядывая на дом напротив. Неужели её поймали, и теперь лавочка в страну развлечений закрыта?       — Что делаешь? — жуя чипсы, в комнату вошёл Сугуру — друг, временно проживающий у неё дома.       — Слежу за соседом, — не утаивает ничего, вновь устроившись у окна с биноклем.       — Что? Зачем? Он странно себя ведёт? Это не он случайно нам дерьмо собачье на газон подбрасывает каждое утро? Я уже задолбался его убирать.       — Нет, это не он. Я вообще думала, это ты так развлекаешься, всё же на свежем воздухе, вероятно, ощущения другие. Задницу щекочет.       — Очень смешно, — бурчит Гето, падая на её кровать. — Так что он там делает такого интересного?       — Тихо, — Ризе замирает, когда заветная синяя шторка наконец-то открывается и в окне показывается обнажённый ледяной принц с колом стоящим членом. — Да, давай, порадуй меня, — ëрзая от нетерпения, Ризе кусает губы в ожидании представления. Но всё снова идёт не по плану, когда сосед садится в кресло и, запрокинув голову, проводит рукой по члену. — О Боже… — во рту пересохло мгновенно от такого зрелища.       — Что там? — Сугуру заинтересованно приседает в кровати, продолжая хрустеть чипсами.       — Дьявол, какой же ты дьявол, — завизжав от восторга, увеличивает масштаб на бинокле, внимательно следя за плавными движениями рук соседа на своей плоти. — Что же ты делаешь…       — Да что там? — Сугуру в нетерпении вскакивает с кровати, подходя к окну. Выглядывает, но без бинокля сложно что-то рассмотреть, тем более с его зрением. — Что он делает?       — Хочешь посмотреть, Сугуру?       — Чëрт, да, мне любопытно.       — Только быстро, я должна увидеть финал, — Ризе нехотя отдаёт бинокль другу. Тот, совсем не думая о скрытности, шире раскрывает окно, всматриваясь в бинокль. — Ну как?       — Вот черт! Он… он дрочит прямо у окна! Вот извращенец!       — Ты член его зацени. Он больше, чем у тебя?       — Черт! Он… он заметил меня… — резко бросая бинокль, Сугуру, красный от стыда, спешит задвинуть шторку. — Он заметил меня, Ризе!       — Мой бинокль, — девушка заботливо поднимает своего друга с пола, с осуждением глядя на Гето. — Вот же ж… — бурчит, снова заглядывая в бинокль. — Ну вот, он шторку закрыл! Что ты наделал, Сугуру! Испортил мне такое утро.       — Чëрт, как мне теперь из дома выходить? Это всё из-за тебя. На кой чëрт ты вообще подглядываешь за ним, извращенка?       — Ты уже сам ответил на свой вопрос, — усмехается она. — Я наконец-то живу свою лучшую жизнь, имея возможность глазеть на голого соседа в доме напротив. Ну, прямо-таки как в американских фильмах о тинейджерах. Знаешь, как долго я об этом мечтала? Если его шторка больше не откроется, будешь жить на улице, как соседский пёс Гаутер, а я, так и быть, буду подкармливать тебя объедками со стола.       — Напомни мне, почему мы общаемся? — обречённость так и сочилась из Гето наряду с его гневом и осуждением, направленными в её сторону.       — Ну, в детстве, когда я застукала тебя за дрочкой, ты пообещал дружить со мной, чтобы я не рассказывала твоей маме, куда подевалась её любимая скатерть, в которую ты всегда так бурно…       — Всё, замолчи, — обрывает её, отходя от окна. — Скорее бы найти себе квартиру.       — Ага, но не забывай, что тебе ещё за аренду комнаты мне платить. Так и быть, по старой дружбе скидку тебе сделаю аж в целый процент, круто, да?       — Однажды ты не проснёшься утром, я тебе обещаю.       — Ой, да перестань, пустозвон, — смеётся она, вновь выглядывая в окно, замечая, как сосед выходит из дома. — Ох, он идёт к нам. Сугуру, он идёт к нам! — в панике подсказывает с пола, оглядываясь в поисках штанов.       — Ты серьёзно?       — Похоже, он будет бить тебе морду. Мужайся, Сугуру.       — Ризе, я ни за что не выйду!       — То есть? Ты же мужчина, неси ответственность за свои действия, к тому же ты обязан потянуть время и задержать его, пока я не приведу себя в порядок, чтоб сразить его наповал. Нужно хотя бы брови накрасить, — отыскав штаны, поспешно их надела, бросившись к стулу с косметикой, схватив карандаш.       — С ума сошла? Тебе восемнадцать, а он явно старше.       — И что? Леонардо ДиКаприо встречался с двадцатилетней и ничего.       — Он явно не похож на ДиКаприо.       — Ты прав, он лучше.       — Ризе, я не буду выходить к нему. Это вообще ты виновата, что он идёт сюда, а я не собираюсь отдуваться из-за твоей мании подглядывать за голым соседом через бинокль, — возмущение Сугуру прерывает громкий звонок в дверь, отчего они испуганно замирают на месте, мысленно прикидывая, что делать дальше.       Звонок повторяется, и в этот момент рука с карандашом дёргается, оставляя жирный след на лбу, а кончик предательски ломается, оставляя одну бровь не накрашенной. А вместе с тем изо рта вырывается облачко не свежего дыхания — зубы никто не чистил, а ночью ещё подъедала чесночные булочки.       — Открой ему, — в панике роется в ящике в поисках точилки, а Сугуру уже убегает и запирается в своей комнате. — Вот гад, точно будешь на улице спать.       Опасаясь, что сосед уйдёт, Ризе прячет не накрашенную бровь за чёлкой, поправляет волосы и спешит к двери, не успевая даже жвачки в рот бросить, резко открывая дверь.       В нос мгновенно ударяет утренняя свежесть и не менее освещающий запах соседа, пахнущего мятой и развратом.       — Доброе утро, — стараясь не дышать в его сторону, Ризе мило улыбается, продолжая рассматривать соседа вблизи, раз появилась такая возможность. Его глаза выглядят ещё более завораживающее, когда находятся в метре от неё. А белые ресницы, словно замёрзшие на морозе и покрывшиеся инеем, как крылышки бабочки, увлекали за собой.       — Доброе, — бросает он, усмехаясь.       — Могу чем-то помочь?       — Я живу в доме напротив. Мы ещё не знакомы, да? Сатору, — он протягивает руку и Ризе молниеносно хватается за неё, надеясь, что он не успел помыть руки, и чуть грубоватая кожа ладоней всё ещё хранит жаркие следы его члена. Одна мысль об этом волнует сознание, пробуждая огонёк похоти в бесстыжих серых глазах.       А словно уже и члена его коснулась.       — Ризе, — представляется в ответ, сильнее сдавливая его руку. — Не знала, что в доме напротив кто-то живёт, — наигранно удивляется. — Провести экскурсию по району или…       — В другой раз, — перебивает её, вздыхая, и, наконец, прячет руку в карман. — Я по делу. Твой парень подглядывал за мной с биноклей только что, а это… неприятный момент.       — Ну, во-первых, он не мой парень, а просто бездомный друг, которого я по доброте душевной пустила к себе, чтоб на улице не спал, а во-вторых, что? Что он делал? Я… я не знаю даже, что сказать, я в таком шоке сейчас, — наигранно прикрывая рот ладонью от шока, тем самым сдерживая чесночное дыхание, качает головой. — Сугуру, мне стыдно за тебя! Почему я сейчас должна стоять и краснеть из-за тебя, грязный извращенец! — недовольно кричит в дом, закипая от возмущения. — Мне так неловко из-за него, прошу прощения.       — А он сам не выйдет? — хмурится Сатору, легко улыбаясь, замечая не накрашенную бровь под рваной чёлкой.       — Вряд ли, он тот ещё нюня, стыдно ему, наверное. Но я поговорю с ним, он так больше не будет делать.       — Ладно, похоже, придётся закрывать окно в комнате.       — Что? — аж руки нервно затряслись от этого известия, а злость на Гето выросла в два раза. — Зачем? Так ведь свежий воздух и солнечные лучи не будут попадать в комнату, а это полезно для кожи. Не нужно из-за извращенца жертвовать своим комфортом.       — Думаешь? — снова ухмыляется, бегло окидывая её взглядом, чуть задерживая взгляд на груди, замечая явное отсутствие белья. — Прохладно?       — Что? — проследив за его взглядом, натыкается на собственные соски, торчащие под тонкой спальной майкой, но вовсе не из-за утренней прохлады. — Нет, мне отлично, — довольно улыбается, даже не пытаясь прикрыться руками, что явно впечатляет соседа, судя по блеску в его глазах.       — Родители дома? — резко меняет тему, опираясь одной рукой на дверной косяк, придвигаясь ближе к ней.       — Они путешествуют по миру, я живу одна сейчас… ну и с Сугуру ещё.       — Взрослая уже? Восемнадцать есть?       Такие вопросы и явная заинтересованность в ней даже немного пугают. Обычно так и начинается в кино встреча с маньяком, который уже спустя пару минут пытается запихнуть тело в чемодан. Либо же затолкает в дом и надругается над юным телом на грязном полу.       — Есть, — сглотнув, всё же отвечает она, пытаясь угадать его возраст, но сделать это трудно. Совершенно не разбирается в этом. — А сколько тебе?       — Больше, чем тебе, — придвигается ещё ближе, нахально щипая за сосок, вынуждая ойкнуть и всё же прикрыться.       Такого точно она не ожидала. Ну что за сосед такой! Классный…       — Передай своему другу больше так не делать, иначе я буду злиться, — проскользив ладонью по тёмным волосам, Сатору снова оглядел её и с ухмылкой на губах развернулся, возвращаясь к себе, бросив напоследок: — Я тоже люблю чесночные булочки.       С дрожащим от восторга сердцем Ризе закрывает за собой дверь, всё ещё чувствуя легкое покалывание в соске от его прикосновения. Пофиг даже, что её чесночное дыхание разоблачили, секунды его близости всё перекрывали. Это однозначно победа.       — Ризе, этот мужик приставал к тебе? — слышится голос Сугуру с лестницы; он видел краем глаза тот нахальный щипок.       — Видел, да? Он уже в меня влюбился, — мечтательно закатывает глаза, прислоняясь к двери.       — Сомневаюсь.       — Хм, твоё мнение не учитывается, — тут же начинает бурчать. — Я там чуть от стыда не сгорела из-за тебя, пока ты трусливо прятался в комнате. Молись, чтобы шторка на его окне завтра утром была открыта, иначе Гаутер ждёт тебя в будке.       — Ненавижу тебя.

****

      — Сугуру, я сколько раз говорила тебе не брать мою расчёску! Надоело уже твои патлы с секущимися кончиками выбирать между зубчиков, а теперь ты ещё и украл её! — возмущаясь, врывается в спальню друга, где он спокойно сбрасывал утреннее напряжение под одеялом, пока она не вошла.       — Вот бестактная корова, ничего я не брал! Выйди из моей комнаты!       — Не ври мне, моя расчёска пропала, значит, ты её украл, вор. Пригрела ворюгу, — не обращая на возмущения друга внимания и игнорируя странные звуки из-под одеяла, вошла в комнату, выискивая по тумбочкам свою вещь. — Где она? Где ты её спрятал? Это уже третья, Сугуру! И я совсем не хочу думать на тебя, но… это ты воруешь мои трусы?       — Сдались они мне!       — У меня пропало четыре пары, причём нестираных прямо из корзины для белья. Ты что… нюхаешь их?       — Надоела, — резко вскочив с кровати, сверкая голой задницей и не только, Гето хватает её за локоть, выталкивая из комнаты, спешно закрывая дверь на замок.       — Сугуру… теперь я понимаю, почему ты так долго глазел на соседа. С твоим корнишоном это даже простительно. А он уже возбуждён или ты только разогреваешь его? Просто интересно, это всё, что у тебя есть?       — Я убью тебя, Ризе, убирайся! — от воплей Гето даже уши в трубочку сворачивались, похоже, она и правда разозлила его, раз включил режим банши.       — Так ты вернёшь мои трусы, извращенец? — вместо ответа в дверь что-то прилетает, а затем включается громкая музыка — явный знак, что разговор окончен. — Это значит нет? Ладно, я иду на работу. Как закончишь дрочить, в доме убери, нахлебник.       Быстро собравшись, поспешила на работу, едва не опоздав. Начальник — та ещё скотина, за минуту опоздания любит высчитывать деньги из зарплаты. И никакая порча и сглаз его не взяли, даже шаманка из перекрёстка не помогла одолеть чудовище — её магия не сработала почему-то. Начальник ни на йоту не подобрел. Скотина в клетчатых штанах и дурацком сером кардигане.       День проходил скучно; покупатели за день утомили своими дурацкими вопросами и капризами. Работать консультантом в магазине мебели — та ещё морока. От скуки только подыхать, и даже на кроватях нельзя полежать, если ты не покупатель.       Потягивая сок из трубочки, отсчитывая время до конца смены, Ризе уже не могла дождаться прихода домой, чтоб скорее поесть и пойти в спальню, схватить бинокль и насладиться представлением. В последние дни сосед баловал её ещё и по вечерам, снимая напряжение в кресле перед сном. Какое счастье он дарил её порочной душе, даже не описать словами.       Сатору Годжо — самый лучший сосед.       — Привет, — сперва слышится томный голос за спиной, а затем следует лёгкое прикосновение к волосам. Ризе замирает, слыша, как втягивают чужие ноздри аромат её волос, пахнущих персиками. — Какой вкусный шампунь у тебя, Ризе, — он тянет её имя так же сладко, как и она сок из трубочки. — Ты здесь работаешь?       — А? Да… — отставив сок, спешит обернуться, едва не натыкаясь на мощную грудь… к сожалению. Она бы не отказалась не только уткнуться лицом, но и пройтись языком от красивой мужской груди до розового кончика, который он так любит потирать подушечкой большого пальца в своём кресле. — Чем-то помочь?       — Да, мне нужна новая кровать.       — Большая, средняя или односпальная?       — Побольше и чтобы на изголовье было за что наручники зацепить.       От услышанного девушка теряется, мгновенно рисуя образ какой-то голой женщины, которую сосед собирается приковать к постели и… отжарить. Да, очевидно, его предпочтения очень увлекательные. Как интересно…       Поймав его насмешливый взгляд, спешит взять себя в руки, хотя даётся это с большим трудом. Фантазии уже завладели разумом. Как охота быть той, кого он прикует к постели, и наручниками, и своим телом.       Выбор таких постелей невелик: всего три. Сатору долго рассматривает кровати, проверяет на прочность и, наконец, останавливает свой выбор на огромной кровати королевских размеров с нужными отверстиями на изголовье. Выбирает матрас и снова нарезает круги вокруг постели, привлекая к себе уж очень много внимания. Впрочем, учитывая его рост и дивную внешность, это не удивительно. Грех не любоваться.       Хорошо, что Ризе не грешит таким образом, вдоволь любуясь тем, что бог послал на эту землю в лице ледяного принца. Она хорошая девочка.       — Я хочу, чтобы ты легла на кровать, — резко говорит он, обхватывая её за плечи со спины. Широкие ладони скользят к шее и мягко касаются волос, собирая растрёпанное безумие в хвост. Даже резинка находится, чтоб завязать. — Собирай волосы, не прячь свою элегантную шею, — шепчет он, подталкивая и её к постели.       Ризе, словно заколдованная, молча ложится на кровать, не решаясь спорить. Да и не хочется. Матрас мягкий и такой удобный; тело невольно расслабляется и тянет в сон. Ризе прищуривает глаза, ловя взгляд Годжо, и тут же чувствует себя глупой Анастейшой в постели грязного извращенца Грея, похотливо смотрящего на неё.       — Закинь руки за голову, — командует он, и Ризе послушно выполняет приказ.       — Вот так?       — Да, идеально. Как тебе постель?       — Удобная.       — Как думаешь, женщинам понравится лежать на ней подо мной? — от такого вопроса хочется лишь возмущённо пофыркать, что, собственно, она и делает, приподнимаясь в постели под его насмешливый взгляд. — Хотя, о чём это я, им понравится и на диване, и на столе, на любой тумбочке, и даже на грязном полу, главное — подо мной.       — Вот это… самомнение…       — Голос так дрожит, что, уже представляешь?       Ризе не отвечает, но мысленно согласно кричит от собственных фантазий. Сосед распаляет её интерес ещё сильнее, желая теперь получить в разы больше, чем эротическая гимнастика у окна. И делает он это, похоже, намеренно, что удивляет и впечатляет одновременно. Ей ведь не кажется, что он на что-то тонко намекает?       — Так сколько тебе лет?       — Столько же, как тебе, плюс шестнадцать. — От услышанного её челюсть едва не валится на пол, а сердце отчего-то начинает тарахтеть под рёбрами. Она знала, что он старше, но чтобы настолько… — Испугалась? — смеётся он, обхватывая пальцами её подбородок, глядя свысока. — Не бойся, я пусть и серый волк, но девочек не ем.       — Ты просто выглядишь моложе.       — Это проблема? Теперь, зная, сколько мне, перестанешь подсматривать за мной из своей комнаты? — он смеётся ей в лицо, сильнее сдавливая подбородок, явно упиваясь её растерянным взглядом.       Ризе нервно сглатывает, понимая, наконец, как сейчас выглядит в его глазах, кем она выглядит. Юной похотливой девчонкой, любящей подсматривать за взрослым мужчиной через линзы бинокля. И не только подглядывать, но об этом он точно не может знать. Хотя и о первом не должен был узнать. Судя по всему, шпион из неё никудышный, а он слишком наблюдательный.       Становится страшно под давящим взглядом самоуверенного самца на дикой охоте, где она — невинный кролик, которого он загрызет за секунду. Но… наравне со страхом горит интерес. И Ризе решается воспользоваться остатками смелости.       — А тебе нравится знать, что я смотрю?       — Когда маленький кролик подсматривает за волком, это возбуждает.       — Значит ли это, что ты намеренно не зашторивал окно?       — О, девочка, именно это и значит, — грубые пальцы скользят по подбородку, касаясь нижней губы; чуть надавливает, заставляя открыть рот, и касается языка. — Так покорно сидишь и ждёшь, что я сделаю дальше, хорошая девочка.       Ризе тут же прикусывает пальцы, резко вскакивая с кровати. Не стоит забывать, что они в магазине, где на них косо смотрят не только другие консультанты, но и покупатели.       — Какая гордая, — снова смеётся, засовывая руки в карманы. — Сделаешь кое-что для меня? — не отвечает, молча щурится, ожидая дальнейших фраз, и Сатору не заставляет себя ждать, огорошив её своей просьбой, ни то приказом: — Поиграй с собой сегодня вечером у открытого окна… для меня. И давай оформим покупку кровати, я её беру.       Этим вечером, когда Сугуру громко храпел в своей спальне, Ризе, решив испытать судьбу, удобно устроилась на кресле у окна с биноклем. Юбка задралась, демонстрируя отсутствие белья, а рука нырнула между ног, поглаживая влажные складки.       В этот раз сосед тоже следил за ней, прикупив себе бинокль. Смотрел на неё и тоже ублажал себя Ризе на радость. А позади него, на месте старой кровати уже стояло королевское ложе, метнув взгляд на которое, Ризе с удивлением обнаружила свои пропавшие трусы. А одни из них — её любимые белые кружевные — сосед держал в руке и, отрываясь от мастурбации, подносил к лицу, вдыхая аромат.       — Грязный извращенец! — бурчала она, представив, каким образом они оказались у него. Но все страхи о вампире Каллене, любящем смотреть на спящую Беллу, ушли на второй план, когда оргазм сковал тело, и она упала с кресла, вывихнув себе палец.

****

      «Заходи ко мне вечером на чай», — гласило сообщение, полученное ранним утром от Годжо. Ризе перечитывала эту жалкую строчку на протяжении всего дня, прокручивая в голове, как долго будет длиться чаепитие и сможет ли она после него уйти домой на своих двоих. Вспоминая переписки с соседом и его угрозы приковать её к постели и хорошенько вытрахать, были сомнение насчёт своей способности ходить после этого.       Ризе и вовсе сомневалась, а стоит ли ей идти к нему? Одно дело подглядывать за ним из своей безопасной территории, хотя о её безопасности стоит задуматься, учитывая украденные похотливым соседом трусы, и совсем другое — идти к нему в обитель, где царь и бог — он. Те же переписки интимного характера не так пугали, как вероятность стать Анастейшой в руках взрослого мужика, пускающего слюни на её юное тело.       «Чайник уже вскипел, я заварил нам вкусный чай и приготовил сладости. А для тебя тщательно отполировал леденец», — снова прилетает от него сообщение, отчего Ризе громко сглатывает, догадываясь, что за леденец он имеет в виду.       Долго думает. Боится. В ответственный момент, как оказалось, и смелость куда-то исчезла. А нужно ли ей вообще внимание взрослого мужчины? А почему в ней заинтересован он? И полетают ли они на вертолёте, как Кристиан и Анастейша, перед тем, как он её трахнет?       — Сугуру, ты что, дрочил на кухне? Это ты кончил в полотенце для рук?       — Ну, извини, забыл убрать, — Гето спешит из гостиной, выхватывая из её рук полотенце в следах преступления.       — Ты отвратителен, — кривится она, тщательно намыливая руки.       — Ты тоже не подарок. И кстати, в следующий раз, когда мастурбируешь в своей комнате, пялясь на соседа, закрывай дверь, а то мне эти твои стоны уже осточертели.       — Какой нежный. Что хочу, то и делаю, и так громко, как пожелаю, ты вообще тут на птичьих правах, нахлебник. Гаутер тебя уже заждался, — стряхнув излишки воды с рук Сугуру в лицо, Ризе, как и планировала, выпивает стакан воды, снова слыша звук входящего сообщения.       Сосед настойчив так же, как и похотлив.       «Чай так вкусно пахнет буквально на весь дом. Но аромат твоего белья у моего носа дурманит сильнее».       Нет, ей явно не стоит идти к соседу, жадно нюхающему её трусы. Точно нет. Он ведь самый настоящий извращенец. Это опасно.       «Купил для тебя шоколадный торт с вкусным кремом. Он весь твой, крошка Ризе», — очередное сообщение в стиле маньяка, зазывающего к себе в логово, окончательно помогает принять решение: быть или не быть. Теперь сомнений больше нет.       — Пойду прогуляюсь, — а за шоколадный торт, как говорится, можно и с чёрного входа дать войти. Сосед явно знает толк в соблазнении юных дев с опилками в голове.       — Я с тобой, а то надоело сидеть дома.       — Может, пройдёшься один? — закусив губу, девушка покидает дом, растерянно остановившись на крыльце, не желая, чтобы Сугуру знал, куда на самом деле она идёт.       — Да нет, я хочу… — Гето резко замолкает, замечая на крыльце дома напротив Годжо, пьющего чай, и мгновенно даёт заднюю. — Наверное, лучше дома останусь, как раз хотел досмотреть сериал. Ну, а ты иди, давай, — похлопав её по плечу, быстро скрывается в доме, а через секунду уже слышится топот по лестнице. Он всё ещё избегает соседа.       Немного подумав, Ризе спешит в дом напротив, что манит своей открытой дверью похлеще, чем клоун Пеннивайз манил Джорджи бумажным корабликом в водосток. И Ризе, так же, как и он, доверчиво идёт в ловушку, слыша, как зловеще закрывается тяжёлая дверь за спиной, а в следующую секунду похотливый сосед касается её хрупких плеч и наклоняется к уху.       — Хорошая девочка.       — У меня мороз по коже от тебя, — вздрагивая, Ризе выскальзывает из его рук. — Откуда у тебя мои трусы?       — Ты не хочешь знать ответ.       — Я… — и правда, знать ответ не хочется, и без того тревожно. Срочно нужно расслабиться. — Есть выпить?       — Есть, но я тебе не дам, ты ещё маленькая. Пойдём, я и правда заварил чай.       На столе у дивана в гостиной и правда ждёт чай с тортом, а отсутствие какого-либо леденца лишь подтверждает её догадки: он у соседа в штанах.       — Уже не такая смелая, крошка Ризе? — он опускается на диван, утягивая её к себе на колени. Нагло хватает за бёдра, пододвигая к своему стояку, что упирается прямо ей между бёдер. Это… довольно волнующе. И всё ещё интересно.       — Скажи, ты правда извращенец?       — Да, — уверенно отвечает он, подавая ей чашку с чаем. — Я такой плохой и похотливый, что с первого дня своего переезда в этот дом решил соблазнить и трахнуть девочку из дома напротив. Как видишь, у меня всё получилось, и даже не нужно было напрягаться, всего лишь ходить голым в своей спальне.       — Нет ничего более гениального, чем элементарное, да? — на удивление, с каждым глотком чая страх и волнение уходили. Возможно, подкупала его честность, а может она просто такая же грязная извращенка, как и он. — Что будем делать?       — Для первого раза обойдёмся малым: приласкаю тебя, прикую к кровати, немного поиграюсь и напоследок трахну твоё юное тело пару раз. Что скажешь? — поглаживая её бедро, Сатору медленно пробирался под край юбки, приятно щекоча нежную кожу.       — Звучит интересно, — и это правда так, и даже часть про игры не пугала, вероятно, из-за колом стоящего члена, упирающегося ей в промежность, и шаловливых пальцев, скользящих туда же.       Ей, как юной девчонке, ещё не познавшей всех прелестей интимной жизни, очень любопытно побывать в руках кого-то настолько опытного в утехах. Это отличная возможность познать что-то новое. Возможно, ведёт себя глупо сейчас, но, как и любой человек, в свои золотые восемнадцать жаждет развлечений и незабываемых ощущений.       — Это не только интересно, но и приятно. Доверься мне, — длинные пальцы касаются её нижнего белья, поглаживая сквозь ткань слегка влажные складки. — Я знаю, что делать, — шепчет ей в ухо, прикусывая мочку, и отодвигает ткань трусов в сторону, скользя пальцем между складок.       Ризе инстинктивно пытается свести бёдра, но Годжо настойчиво разводит их пошире, надавливая пальцем на клитор, срывая первый тихий стон с податливых губ, что тут же отвечают на его поцелуй. Она ëрзает, кое-как отставляя чашку на стол, и обнимает Годжо за шею, вновь шумно выдохнув в поцелуй.       Он властно сминает её губы, поглаживая между ног, второй рукой касаясь спины. Его губы жадные, изголодавшиеся, нетерпеливые; поцелуй излишне мокрый и страстный — Ризе едва поспевала отвечать на его порыв сожрать её рот. Она отчётливо ощущала вкус шоколадного торта на его губах, что значить могла лишь одно: он ел то, что предназначалось ей.       — Расстегни свою блузку, — шепчет в поцелуй, чуть отстраняясь и, к её сожалению, убирая руку с промежности. — Давай, крошка Ризе, покажи мне свою грудь.       — Ладно, старпëр, так и быть, дам посмотреть, — утерев рот от слюны, нетерпеливо расстегивает блузку, ловко её снимая, демонстрируя пусть и не большую, но аккуратную грудь в красивом кружевном бюстгальтере.       — Не вау, но вполне неплохо, — скользит ладонью вверх по спине, мастерски расстегивая застёжку двумя пальцами, тут же отшвыривая ненужный элемент в сторону. — Какая прелесть, — щипает за твёрдый сосок, что явно требует внимания. — Уже возбуждена.       — Не вау? Это идеальный размер, ты просто не разбираешься, — слова соседа чуть бьют по самолюбию и чтобы доказать, что он не прав, тянет его руки к своей груди, давая подержать в ладонях.       Годжо, не возражая, сминает в ладонях груди, закусывая губу от желания, шумно выдыхая через нос. Смотрит в глаза и снова жадно целует губы, плавно спускаясь к шее дорожкой влажных поцелуев, позволяет себе оставить парочку засосов и наконец-то подбирается к груди.       — И правда, идеально, — бормочет, обхватывая губами набухший сосок, слегка покусывая его и облизывая кончиком языка. Довольно стонет, одаривая её своей неудержимой, как выпирающий член в штанах, страстью. Слюнявит грудь, осыпая её поцелуями и красными следами от зубов и губ.       — Ах, черт, ну ты и… зверюга, — Ризе болезненного жмурится, накрывая грудь ладонями, когда Годжо отстраняется. Соски болезненно пульсируют, но вместе с тем по телу проходит волна возбуждения.       — Тихо-тихо, мы же только начали. Рано ещё плакать, — по-звериному улыбаясь, тянется к молнии на юбке, легко её расстегивая, и шлёпает по ягодице, сгоняя с колен. — Сними её.       — Я и так почти голая. Может, ты тоже разденешься? — неловкости от своего обнажённого вида, на удивление, Ризе не испытывает. Ещё бы, под столь вожделенным и голодным взглядом соседа, уже мысленно трахнувшего её несколько раз, о неловкости не может быть и речи. Он хочет её.       — Чуть позже, — бросает он, настойчиво кивая на юбку, которую всё же приходится снять. — Ммм, хорошая девочка. Покрутись немного.       — Я же не товар какой-то! — возмущается, цокает языком, но всё же крутится на месте, сверкая всеми своими местами. — Ты точно не маньяк?       — Могу им быть. Хочешь? — вальяжно откидывается на спинку дивана, шире расставляя ноги, и потирает стояк, чуть хмурясь. — У тебя уже был секс?       — Что? — на секунду теряется от такого вопроса, позволяя себе смутиться, но спешно берёт себя в руки. — Пару раз.       — Считай, что не было. Ясно.       — Ну и что? Это проблема?       — Нет-нет, крошка Ризе, не проблема. Просто в таком случае придётся повременить с интересными играми. Но ничего, всему своё время.       — Что за игры?       — Очень взрослые игры с плёткой и прочими игрушками, тебе интересно?       Сглотнув излишки слюны от волнения, уверенно кивает, снова чувствуя себя героиней эротического фильма, попавшей в руки опытного извращенца, который не только трахнет её, а ещё и свяжет, и отшлепает, и, возможно, что-то засунет в неё помимо члена. Стоит признать, что это очень даже заманчиво. По крайней мере, можно попробовать.       — Да, что ты со мной сделаешь?       — Для начала хорошенько разогрею тебя своим языком. Крошка Ризе хочет оседлать моё лицо?       Во рту пересохло от столь заманчивого предложения оседлать его прекрасное лицо и почувствовать всю сладость этого чертового куннилингуса, о котором так много пишут на форумах. Ноги задрожали, а из лона потекло ещё сильнее лишь от одной мысли, что сосед может вытворять своим языком. Отказываться явно не стоит.       — Хочу.       — Отличный ответ, — ухмыляясь, Сатору резко поднимается с дивана и, закинув её на плечо, направился в спальню, сбрасывая её, как свою добычу, на постель — то самое роскошное королевское ложе, выбранное для одной лишь цели: трахаться на ней. Сон — это второстепенная задача. — Я даже отсюда чувствую, как ты пахнешь. Такая сладкая, хорошая девочка.       — Я уже поняла, что ты любишь нюхать, — хмыкает она, приседая в постели, бросая беглый взгляд в сторону открытого окна. Ещё недавно только фантазировать могла, как окажется здесь, а сейчас сидит в постели соседа в одних лишь трусах и ждёт, когда он вылижит её, а затем трахнет.       Об этом ведь мечтают юные девушки? По крайней мере, Ризе желает того больше, чем получить машину в подарок на день рождения. Ну, правда, с опытным мужчиной круче можно покататься. Особенно на его лице.       — Оо, крошка Ризе, это сильнее меня. Твой запах манит меня, как зверя к течной самке…       — Нет-нет, это звучит уж слишком похабно даже для меня, — такие заявления смущают слишком сильно, и даже пугают немного, учитывая, как жестоки самцы с самками в момент спаривания. К такому она не готова.       — Хорошо, — скалясь, идёт к комоду. Ризе замирает в ожидании какой-то сексуальной игрушки, но он достаёт две резинки для волос и её расчёску. — Завяжем твои волосы, мне так больше нравится.       — Фетишист, — бормочет под нос, позволяя ему заплести свои волосы в две тугие косы. Теперь даже нечем грудь прикрыть.       — Твои волосы такие шелковистые и ароматные, — тянет за косы к своей груди, утыкаясь носом в шею, громко вдыхая её аромат. — Шея тонкая и утончённая, а кожа… так сладко ощущается под языком. Съел бы тебя, крошка Ризе, — прикусывая кожу у артерии, резко валится на спину. — Давай, седлай моё лицо, уже не терпится попробовать тебя на вкус.       Дважды предлагать не нужно. Стянув насквозь промокшие трусы, удобно устраивается над его лицом, что выглядит довольно невинно в таком положении. И волнующе, как озорные огоньки в голубых ледниках.       — Какой прелестный вид, — горячее дыхание опаляет кожу, язык аккуратно скользит по внутренней части бедра, вызывая рой мурашек по коже. Руки обхватывают бедра, язык сменяется поцелуями, медленно подбираясь к половым губам. И вот уже шершавый язык размашистым движением проходится вдоль промежности. Раз, затем ещё раз и замирает у входа, щекоча чувственные стенки кончиком.       Испустив томный вздох, жмурится от тех волн удовольствия, что разгоняются по всему телу с каждым новым движением. Сжимает грудь, чуть пощипывая торчащие соски, и смотрит вниз, встречаясь с бесстыжим взглядом соседа, жадно вылизывающего её лоно. В этот момент, ощущая его язык и губы, возвышаясь над ним, Ризе чувствует себя по-особенному важной. Соседу явно нравится это занятие, потому она немного наглеет.       — Нравится тебе, извращенец? Нравится лизать?       — Ах, какая деловая, — по-доброму смеётся, прикусывая набухший клитор, надавливая языком, заставляя её визжать.       — Гад, нежнее, не засохшую немытую тарелку вылизываешь, — злится, с силой хватая его за волосы, сжимая у корней.       — Хочешь нежнее? Так и быть, уважу такой сладкой крошке, — облизав губы, он начал водить своим язычком по всей промежности нежнее, не задевая лишь клитор. Наслаждался её вкусом на языке, довольно мыча и закрывая глаза. Специально дразнил, и упивался тем, как она извивалась от его ласк.       Не привыкшая к таким ласкам, Ризе слишком быстро почувствовала приближение оргазма, а может, она просто потеряла счёт времени, извиваясь на лице соседа, как змея.       Он почувствовал это и понял, что тянуть больше некуда; раздвинул складки двумя пальцами, оголяя клитор, открывая себе больше доступа. Нежно обхватил клитор губами и начал легонько его посасывать, утыкаясь носом в лобок. Знал, что делать, знал, что спешить нельзя, потому продлевал её удовольствие плавными движениями языка, пока она не задрожала, забываясь от переизбытка эмоций в сладостном экстазе.       Продолжая её не то мучить, не то удовлетворять, слизывал соки, заработанные своими стараниями, заставляя её кричать от сладкой боли и сжимать его волосы.       — Какая же ты громкая и нежная. Мне нравится, — вылезая из плена её бёдер, легко толкает на кровать, явно любуясь её дрожащим телом на белых простынях. — Ты была такой сладкой, знаешь?       — Ах, да? — немного отдышавшись, переворачивается на спину, слегка приподнимаясь на локтях. — А ты умелец.       — Было время научиться. Крошка Ризе, хочешь, я и тебя научу? Хочешь следовать за мной по этому прекрасному пути полного удовольствия? Хочешь быть моей маленькой послушной девочкой, чьë тело утонет в наслаждении подо мной?       — Чëрт, — всего лишь слова, такое заманчивое предложение, а она уже сгорает от предвкушения почувствовать с ним всё, что показывают в порно и жарких эротических кино. Тело уже отзывается, покрываясь мурашками. Конечно, возможно, она попадёт в ловушку похотливого мужчины, падкого на юных дев, но… — Хочу, очень хочу.       — Хорошая девочка, — довольно облизываясь, начинает раздеваться, эффектно срывая с себя рубашку, после звонко звеня пряжкой ремня, словно колокольчиком, подзывая её — невинную овечку, к себе.       Ризе с восторгом наблюдает за длинными пальцами, неспешно справляющимися с пуговицей и ширинкой. В следующую секунду возбуждённый член выходит на свободу, качаясь, как маятник у неё перед глазами. Не в силах сдержать в груди восторг, громко выдыхает, радуясь столь желанной встрече с тем, что сводило с ума столько времени.       Поддаваясь желанию, тянется к члену, с удовольствием взяв в рот, облизав головку и попробовав протолкнуть чуть глубже в рот. Сатору шумно задышал, резко отходя в сторону, вынимая член из плена её губ.       — Не сегодня, крошка Ризе.       — Да-да, я просто хотела попробовать, как оно… сосать.       — И как, разобралась? — усмехается он, раздевшись полностью.       — Не совсем. Странно немного касаться члена губами, но мужчинам это нравится, верно?       — Не умеешь, Ризе? Я научу тебя этому позже, и да, мужчинам это очень нравится. А теперь ложись на спину, ближе к подушкам и руки над головой подними.       — Ты… прикуëшь меня? — нервно сглатывает, но резво валится на подушки, заводя руки над головой, подрагивая от ожидания.       — Не очень люблю, когда царапают спину, поэтому да, наручники ждут тебя, — доставая из ящика тумбочки металлические наручники, Сатору спешит сковать её руки со спинкой постели. — Как прелестно ты выглядишь на этих белоснежных простынях.       Вожделенный взгляд скользил по обнажённому телу, рассматривая каждый изгиб, каждое пятнышко на бледной коже, заостряя особое внимание на груди, плоскому впалому животу и промежности, блестящей от смазки. Исследует бока руками, оглаживая нежную кожу, склоняется к животу, оставляя несколько влажных поцелуев, и раздвигает ноги, снова накрывая промежность ладонью, чуть проталкивая палец внутрь.       — Тугая, — пробует проникнуть дальше, кружа пальцем внутри, раздразнивая стенки, срывая с губ парочку сладких вздохов. — Ничего, я разберусь, — вытащив палец и облизав его, берёт презерватив, спешно натягивая на член.       — Блин, только не резко и сразу на всю, ладно? — шумно сглатывает, в ожидании, глядя на Годжо, устраивающего между её бедер. Лёгкое волнение присутствует, как и страх боли, словно это её первый раз.       — Я постараюсь быть милым с тобой, — поглаживая острую коленку, водит членом по влажным губам, раздразнивая. — Расслабься и доверься мне, я тебя не съём, — тихо смеётся, пробуя войти на пару сантиметров. — Хорошо, крошка Ризе, ты такая мокрая, что легко примешь меня всего.       Не успевает она ответить, как он толкается глубже, проникая на половину, отчего из груди вырывается громкий стон, а глаза блаженно закатываются. Лёгкая боль смешивается с удовольствием, и она сама двигает бёдрами ему на встречу, прося большего.       И он даёт, проникая до самого конца, срывая стон погромче; на пару секунд замирает, подтягивает её за таз ближе и выходит, чтобы снова толкнуться в плен узких стенок, ещё не распробовавших настоящий секс. Руки опускаются на коленки, раздвигая ноги ещё шире, и очередной толчок пронзает её, а затем ещё и ещё, и с каждым последующим амплитуда движений увеличивается.       Ризе мечется на мягких подушках, то и дело дергая руками, желая коснуться мощной груди соседа и своего клитора. Между ног самый настоящий пожар, вызванный усердием партнёра, активно растягивающего её почти невинное лоно под свои размеры. Слишком быстро задыхается от чувств, понимая, что тот секс, что был у неё раньше и заканчивался уже спустя пару минут — ничто по сравнению с сексом с соседом-альбиносом, знающим толк в утехах.       Он резко подаётся вперёд, нависая над ней и, закинув одну ногу себе за спину, продолжил изводить её, вбиваясь в податливое тело, мощными толчками.       — Как узко в тебе, крошка Ризе, какая ты ещё невинная девочка. Так сильно сжимаешь меня сейчас, — рычит, склоняясь к её груди, прикусывая сосок, и замирает между грудей, вдыхая запах её кожи. Лижет языком, впиваясь пальцами в бедро до появления покраснений, делая несколько резких грубых движений.       — Черт…       — Тебе хорошо?       — Да… да… — конечно же, да! Немного больно, промежность горит от активных движений, но ей слишком хорошо. Просто слишком.       — Ах, какая же ты милая, — тянется к губам, жадно сминая их своими, проталкивая язык в рот. Касается нëба, скользит по зубам и сплетает их языки в развратном танце. — Давай, крошка Ризе, становись на колени.       Он резко отстраняется и переворачивает её на живот, приподнимая таз. Стоять так с прикованными к кровати руками не очень удобно, но это не заботит ни её, ни соседа, снова заполнившего её собой. Он возвышался над ней таким образом, что теперь его член мог на всю длину погружаться в её лоно ещё быстрее. Движения становились всё быстрее и быстрее, что по комнате начали разноситься звонкие шлепки.       Дыхание мгновенно перехватило от таких усердных толчков, горло уже болело от громких стонов. Лоно в ответ на такие манипуляции начало пульсировать ещё сильнее, что явно нравилось Годжо, довольно поглаживающему её ягодицы.       — Черт, я… я сейчас… — с силой сжимая пальцы, Ризе громко застонала, предчувствуя приближение оргазма, ещё сильнее сдавив стенками член внутри.       — Я тоже, я тоже, — бормотал он, тихо постанывая, не замедляясь ни на секунду. — Давай, крошка Ризе, кончи для меня, — схватив её рукой за косы, натянул на себя, довольно застонав от ощущения шёлковых волос в ладони, что приятно щекотали кожу. Коснулся пальцем клитора, стимулируя его, приближая её удовольствие.       — Быстрее, — срывается с её губ мольба вместе со стоном.       — Ненасытная девочка, — шипит сквозь зубы, увеличивая движения на максимум.       Стоны переплетаются и соединяются в одну сладострастную симфонию от полученного удовольствия. С громким стоном на губах Ризе рассыпается на тысячи осколков, бессильно падая лицом на матрас, чувствуя, как ноют скованные руки и приятно сокращается лоно вокруг члена соседа, бурно кончающего в этот момент, до побеления кожи сжимая её бока.       — Хорошая девочка, — мычал он, поглаживая её спину, продолжая держать за тугие косы.       — Да… хорошая, — пробормотала она, едва шевеля губами, всё ещё переживая оргазм.       Вынув из неё член, он сел на кровать, стягивая использованный презерватив. Чуть раздвинул ягодицы, лизнув чувственное место, и лег на спину.       — Сейчас продолжим.       — А? Что?       — Ты не против, я оставлю твоё бельё себе? На память о нашей первой ночи.       Уйти от ненасытного похотливого соседа удалось лишь ближе к полуночи. Ноги едва передвигались, в голове шумело от собственных стонов, а между ног пылало, как в аду, когда она открывала дверь собственного дома, где её ждал Сугуру, кусающий ногти на диване.       — Ризе… ты где была?       — Что? А… в Нарнии играла со львом Асланом… Было… чертовски весело…       — Ризе…       — Спокойной ночи, Сугуру, — шептала она, поднимаясь в свою спальню, дабы отдохнуть после сексуальных пыток.       Сугуру, провожая её взглядом, так и не решился признаться, что всё это время сидел в её спальне с биноклем в руках, наблюдая за её играми в волшебной стране с таинственным зверем.       Но она точно что-то заподозрит, увидев завтра занавеску всю в его сперме. Но это уже будет завтра…