Can't Help Falling in Love

Вторник, 12 ноября. День рождения Акито. Арата застонал, когда понял, что выбрать подарок своему парню будет намного сложнее, чем он думал. Весь октябрь Тоно переживал и нервничал по этому поводу, но все понапрасну: он так ничего и не придумал. «Обычно выбирать подарки легко,» — думал он, — «но в этот раз почему-то слишком сложно». Размышлять было бесполезно. Сначала он хотел написать и спеть песню, но работа с текстом и рифмой выходила у него с трудом. Не то чтобы Арата боялся попросить Соуму или того же Тойю о помощи… Но он просто не мог. Эта песня должна была быть чем-то личным, тем, что понимают и о чем знают только они вдвоем, а помощь друзей сделала бы такой подарок уже не личным, а общим. Мысль об этом Арате не нравилась. Он понимал, что и сам Акито раньше не просил о помощи и делал все в одиночку, но в конце концов переборол себя. Только Тоно не мог так просто это сделать. Также в его голову приходила идея нарисовать их вдвоем на фоне какого-нибудь романтичного заката или на фоне прекрасной блинной, за углом Яркой улицы, где продают румяные и пышные панкейки. Он уже рисовал их, когда его отношения с Шинономе только начинались, думая, что готов преподнести своему парню такой идеальный, по его мнению, подарок. Конечно, картина не претендовала на искусство, достойное Лувра. Самое лучшее — это то, что сделано с душой, да? Акито, разумеется, был в шоке, постоял пару минут, выпучив глаза, и прыгнул в объятия своего парня. А потом ласково назвал его «идиотом с рисунком, от которого даже сама Яёи Кусама будет плакать от ужаса». Возможно, Шинономе тогда утрировал, но Арата боялся и слово на это замечание сказать. Но обдумав все и узнав, что сестра его парня — художник, Тоно пришел к выводу, что дарить что-то нарисованное своими руками будет банально. Да с нынешними ценами на товары для творчества он скорее останется на мели, чем нарисует очередной такой «шедевр». Вот так и прошел весь октябрь. Прошлую пятницу и субботу Арата потратил на приготовление шоколада и потерпел неудачу: шоколад вместо благородного коричневого получился полностью черным. От несчастной сладкой плитки исходили маленькие струйки дыма. Выглядело это совершенно несъедобно. Парень сначала хотел спросить совета по приготовлению шоколада у Ан или Кохане, но подумал, что те все разболтают Акито. В итоге со сладким так и не вышло. Но, по правде говоря, Тоно все-таки попытался приготовить это изделие еще дважды — и оба раза результат не отличался от самого первого «собрата по несчастью». Воскресенье было скучным. Парень то и дело смотрел на свой календарь и видел большое оранжевое сердце, нарисованное там, где красовался понедельник. До дня рождения Акито оставалось всего ничего, всего каких-то два дня. Весь вечер он сидел за столом в своей небольшой студии и бился лбом об деревянную поверхность, надеясь, что ему, как Ньютону, придет идея в голову. Но мифы врут, и на ум ему так ничего и не пришло. В такие моменты Арата был рад, что его парень все еще не живет с ним, иначе бы тот быстро заметил странное поведение своего возлюбленного и устроил допрос. А там бы и вся правда вскрылась. Такими темпами пролетело воскресенье. Наступил понедельник. Оставался один день. Парень уже думал закурить от безысходности, но вовремя остановил себя: Акито не любит запах сигарет. Как и сам Тоно. В этом они схожи. Единственное, что ему пришло на ум, это написать Тойе и спросить про любимые цветы Акито. Ответа долго ждать не пришлось, тот почти сразу зашел в сеть и написал:

Прошу прощения, Тоно-сан. Не владею данной информацией. Но он будет рад любому твоему подарку.

Наконец наступило утро вторника. Обычно спокойный и сдержанный Арата измерял шагами весь дом, прикусывая кончик большого пальца чуть ли не до крови. Да даже если бы это и случилось, погруженный в свои мысли парень ничего бы не заметил. Выходя из студии, он чуть не забыл закрыть дверь, потому что опаздывал уже на целую минуту и не успевал дойти до дома своего парня в назначенное время. Чёрт! Идея для подарка так и не посетила светлую головушку, несмотря на то, что Арата оббежал все ближайшие магазины у дома. Он определился с запасным планом — сходить в любимое кафе Акито и угостить его порцией панкейков, потом пойти гулять в какой-нибудь торговый центр или на улицу, а в конце проводить до дома. Тогда Арата стал бы самым лучшим парнем №1. Этот план сработал бы, если бы не одно «но» — именно сегодня у блинной, как назло, был выходной. Поцеловав дверь, расстроенный Тоно начал думать над запасным планом запасного плана. Купить большой букет цветов и молить о пощаде? Красные бегонии стали бы отличным выбором, по крайней мере, так ему казалось. Они очень подходят Акито, не зря же они означают заботу.

***

Купив букет, парень чуть ли не бегом поспешил обратно домой. Поднимаясь по лестничной площадке, он не заметил ничего необычного, лишь думал о том, что ему нужно за пять минут переодеться, освежить прическу, забежать в кондитерскую за именным тортиком и бежать к Акито. Арата даже не заметил, когда он успел перед выходом закрыть дверь на два оборота. Войдя в квартиру, Тоно точно не ожидал одного: увидеть в прихожей обувь и куртку своего парня. Парень уже успел забыть, что дал тому свои ключи. Он сложил руки на груди и медленно положил букет на тумбу, а затем опустил голову. Со стороны он выглядел как провинившийся мальчишка и чувствовал себя сейчас так же. Акито крепко спал, растянувшись на небольшом диване, одетый в любимую белую футболку Араты, и сердце парня чуть не выпрыгнуло из груди. Он кое-как сдержался, чтобы его ноги не понесли его к любимому. Акито никогда раньше не делал ничего подобного и, по сути, всегда жаловался, что «делить одежду непрактично и мерзко». Тоно стоял, опираясь на дверь, ведущую в гостиную. Дневной свет из-за закрытых штор лился в комнату и мягко светил на лицо парня — тот хмурился, стараясь отстраниться от неприятного ощущения. Слова вылетели прежде, чем Арата успел их остановить: — Я люблю тебя. — Хм? Эй, Арата. Ты когда вернулся?.. — неуверенный и тихий голос Шинономе донесся до ушей парня, заставив его замереть. Акито грубо потер переносицу и зевнул, еле успев прикрыть рот ладонью. Тоно, долго смотрев в его сторону, в конце концов хмыкнул — глядя на это милое спящее создание, ему самому невольно захотелось спать. — Ты в порядке? — Прости меня, о прекрасный принц! — драматично заявил Тоно, закрыв ладонью лицо. У него даже не было прибрано! Но Акито все равно решил зайти к нему и даже уснуть! Арата прошел вглубь комнаты и уселся на край дивана. Такой любимый и привычный запах сиропа и карамельного парфюма заполнил его лёгкие, заставив слабо улыбнуться, несмотря на печаль. — Что с тобой? — спросил Акито. На его лице отразилось беспокойство; Шинономе резко, будто бы вовсе не спав, сел и нежно дотронулся до его щеки. — Ты когда познакомился с Тсукасой, чтобы себя так вести? Тебе будто пять лет. — Он позволил своим пальцам скользнуть между каштановыми прядями. Арата вздохнул, наклонившись вперед, чтобы положить голову ему на плечо. — Я худший парень на всем белом свете, — простонал он и сделал глубокий вдох, прежде чем снова заговорить. — Я не смог найти достаточно хороший подарок для тебя. Только эти цветы. Представляешь, сегодня всё против меня. Даже у блинной выходной. — Ты о чем? — У Шинономе на щеке остался красный след от обивки и волосы были взлохмачены как после удара током. Голос Акито звучал безмятежно, и Тоно мог почувствовать, как тот слегка улыбается, не понимая всю «серьезность» ситуации. Он поднял голову — конечно же, как он и думал, уголки губ Шинономе мягко изгибались. — Я обошел весь город, спросил совета у Тойи, даже пытался сделать что-то своими руками, написать песню… Но все без толку. Все это недостаточно хорошо для тебя. Акито легонько отстранил его голову от своего плеча и обнял парня за шею. Его лицо выглядело так, будто он еле сдерживался, чтобы не засмеяться. — Я, конечно, не против цветов. Кстати, а какие выбрал? Я Тойе, вроде, не рассказывал про свои любимые… — тихо прошептал парень на ухо Арате, заставив того нахмуриться в замешательстве, а потом легко улыбнуться и нерешительно ответить на объятия. — Я приму любой подарок от тебя. — А? — Быть ​​с тобой — лучший подарок на день рождения, который я мог получить, Арата. — Но… — Тоно на мгновение потерял дар речи, прежде чем голос снова вернулся к нему. — Я просто хотел сделать его особенным, ведь это твой первый день рождения с тех пор, как мы… С тех пор, как мы начали встречаться. — Румянец залил щеки парня, и ему пришлось отвернуться, чтобы спрятать его. Акито хихикнул. — Арата, — Шинономе ткнул его в щеку, заставляя смотреть в глаза. — Ты для меня особенный, и то, что ты не смог найти ничего «достаточно хорошего» для меня, просто показывает, как сильно ты заботишься обо мне. Я приму от тебя даже рисунки, которые ты нарисуешь на салфетке за десять секунд. Парень подвинулся ближе к Тоно, а затем нежно поцеловал его в губы. Он отстранился, улыбка была все еще на месте, но к ней присоединился легкий румянец. — Ты лучший парень в мире! — продолжил он, деловито качая головой. На губах его расцвела улыбка, похожая на букет цветов: под каким углом ни глянь, она разгоралась новыми красками, придавая ей новый, противоположный предыдущему смысл. Арата и не заметил, когда стал заглядываться на его губы, но он это делал. Лицо Тоно мгновенно вспыхнуло. — Э-эй. Так нечестно. Это должны быть мои слова. Веки Акито опустились, и выражение любви и нежности на его лице сменилось раздражением. — Я только что кое-как успокоил тебя, а ты мне речь испортил! Помолчи уже, а. — Я ценю это, честно, — произнес Арата, растягивая губы в лёгкой улыбке, после чего ласково приподнял того за подбородок и соединил их губы в нежном поцелуе. Мягко отстранившись, он продолжил: — Спасибо, Аки. Он обнял парня, прижавшись к нему. Шинономе уткнулся головой в его грудь. Арата нежно поцеловал Шинономе в лоб, после чего прислонил его ухо к своему сердцу и облокотился подбородком на его макушку. — Итак, — заговорил Акито спустя несколько минут, — может, ты тогда сам мне панкейки приготовишь? И поставь цветы в вазу, а то завянут. Они слишком красивы, чтобы погибать просто так. — Я очень счастлив, что у меня есть такой прекрасный возлюбленный, как ты, который напомнит мне о моем проступке. Помоги мне взять вазу вон с той полки.