За закрытыми дверьми

Where Good Girls Go To Die — London After Midnight

Space song — Beach House

•••

Каждый раз всё начинается и заканчивается одинаково.

      Всегда они приходят друг к другу, чтобы наконец перестать притворяться и показать свои истинные желания, а затем, не проронив ни слова, разойтись как ни в чём не бывало.       Достаточно лишь одного взгляда, не важно, от Даби или от Томуры, как они обязательно поймут этот молчаливый, но понятный для них обоих намёк.       Каждый раз забавно наблюдать за остальными членами Лиги, что в недоумении смотрят на то, как их соратники переглядываются, а затем через какое-то неопределённое время куда-то пропадают.       Коротая холодные ночи вместе они могут забыть о полностью прогнившем мире, о всяком приличии и здравом рассудке, если он вообще остался при них хоть в каком-то виде.       Вот и в этот раз всё было так же. Глубокий вечер, барная стойка и пара рюмок абсента, налитого Курогири. Беседу с обсуждением дальнейших планов порой прерывала Тога, которую пироман успешно подкалывал, говоря, мол, “ты ещё слишком мелкая, чтобы находиться так близко к алкоголю”.       А та просто обиженно уходила, предположительно к Бубаигаваре. Хоть он и скачет из крайности в крайность, то ругая Даби за эти подколы, то хваля его за то, что отгоняет девочку от бара, но в конце концов он был единственным близким человеком для Химико...       И даже если это было действительно так - Даби, как и его боссу, было плевать на это. По крайней мере сейчас, когда глаза цвета аквамарина преобразились в том самом взгляде, что сразу же улавливают и вздыхают, прежде чем сделать последний глоток.       — С меня хватит на сегодня. – проговаривает Томура, оставляя рюмку вверх дном, как бы ставя “точку” и, встав с насиженного места, покидает помещение, оставив своих подчинённых вместе.       — Как скажете. – выдаёт в ответ Туман, забирая сосуд и начиная старательно его чистить. Поворачиваясь к штопанному, что тоже допил свой напиток, словно на автомате вылетает следующая фраза, присущая всякому бармену. – Повторить?       — Не, я пас. – лениво парирует Даби, отдавая теперь уже свою рюмку и точно так же уходя прочь, оставляя Курогири наедине с собой и своей работой, против которой, он, впрочем, ничего не имеет.

•••

      И вот до ушей доносится звук захлопывающейся двери, а секундой позже, подняв свои глаза, Шигараки может себе позволить наблюдать приближающегося любовника.       Он сбрасывает на ходу с себя свой плащ, а затем, оказавшись достаточно близко к чужой койке, забирается на неё, чтобы нависнуть над телом снизу.       Сразу впивается в эти сухие губы, запуская параллельно с этим свои руки под одежду босса и упираясь коленом ему в пах.       Поцелуй выходит нетерпеливым, но всё таким же приятным и с привычной остротой зубов Даби, что так и норовит пустить их в ход при каждом удобном случае.       Руки же задирают чёрную водолазку, блуждая по тощему телу, очерчивая выпирающие рёбра, чуть давя на них, словно прощупывая каждую косточку... Парень никогда не скажет этого вслух, но тело лидера Лиги - настоящее произведение искусства.       Томура в свою очередь тоже не отстаёт, цепляясь за белый ремень штопанного и поспешно расстёгивая его, стараясь меж тем ненароком не коснуться всеми пятью пальцами и просто не расщепить так мешающийся сейчас элемент чужого костюма.       — Не против побыть сегодня снизу, Шигги? – сквозь поцелуй шепчет Даби, даже не пытаясь скрыть своей ухмылки.       В секундном затишье светловолосый всё же расщепляет чужой ремень. Случайно или нет - вопрос отдельный.       — С какой это радости? Тем более когда я столько раз говорил тебе не называть меня так... – в полу-мраке комнаты видно, как тот скалится, явно повёвшись на провокацию пиромана. А сверху и слышится самодовольный смешок, да и только.       Пальцы, пересчитывавшие рёбра, в миг сменили свою температуру, начав стремительно наращивать последнюю. На бледной коже уже было несколько неосторожных ожогов, оставшихся с прошедших ночей, но те были оставлены случайно, в порыве удовольствия и эйфории.       А сейчас... Сейчас это делают специально, заставляя Томуру издать хриплый полу-стон. Водя руками туда-сюда, по прежнему прощупывая кости, в какой-то момент пироман перемещается выше - к соскам, прижигая теперь их и вырывая из чужих уст куда более выразительные звуки.       — Потому что я не раз доверял тебе своё тело, хотя мог повторить судьбу своего ремня, с твоей-то причудой... – словно дьявол-искуситель шепчет на ухо, наслаждаясь реакцией. – Так вот и ты доверься мне. Ты уже сейчас корчишься от удовольствия, больной ты на голову мазохист... А теперь представь, что я могу сделать, если не буду ограничиваться руками и такими простыми трюками.       Как бы не хотелось признавать, но Шигараки действительно получал чистое удовольствие от того, что происходит. Тело било мелкой дрожью от едва ли не загорающегося огня на кончиках чужих пальцев, а рот был открыт в немом стоне.       — Ну что, дашь мне шанс? – почти хихикая, задаёт вопрос, наблюдая за столь прекрасной картиной под ним.       Проходит ещё несколько секунд буквально плавления от рук штопанного, прежде чем наконец слышится ответ.       — Облажаешься - в жизни не доверю тебе ничего больше. – неохотно признавая своё поражение и сдавая позиции, но соглашается, тут же чувствуя как Даби сбавляет температуру, переставая жечь заживо своего любовника, что был вполне не против этого.       Просто не хочется терпеть насмешек в свою сторону, показав, что может получить удовольствие от чужого члена. Зная этого ублюдка - он ни за что не упустит возможности прокомментировать или пошутить на эту тему, когда всё же добьётся своего.       — Ты не разочаруешься, Шигги.       — Ты меня вообще слушаешь?       Вопрос весьма резонный, но Даби просто нравится вот так дразнить своего босса, особенно когда он каждый раз ведётся на это.       Ловкие пальцы в момент подцепляют чёрные штаны и бельё Томуры, поспешно начиная их стягивать, вместе с тем наблюдая за последним и за тем, как он понятия не имеет что ему сейчас делать. Вся эта невинность в чём-то была даже по-своему милой.       Время от времени взгляд рубинов и аквамаринов пересекался, лишь добавляя остроты происходящему. Оба не имеют слабости перед зрительным контактом, но когда это кто-то из них - всё кардинально меняется, превращаясь в битву на истощение.       В этот раз проигрывает Шигараки, причём весьма быстро, после чего сверху слышится смешок, а руки хватаются за бёдра босса и переворачивают его, заставив так же поспешно вопросительно выругаться, мол, “какого хрена ты делаешь?”.       Парня вынуждают держаться на коленях, уткнувшись меж тем лицом в подушку. Весьма постыдная поза, но что уж тут поделаешь, когда Даби одной своей рукой держит за шею, пересчитывая теперь уже позвонки в соответствующем отделе и не позволяя сопротивляться, а второй - на удивление осторожно входит двумя пальцами, что секундой-другой ранее обильно смазали собственной слюной.       Один из минусов быть в Лиге - это сравнительная бедность, а потому этот вариант куда реальнее, чем смазка, о которой сейчас можно лишь мечтать.       С обкусанных губ срывается приглушённый стон, когда светловолосый наконец позволяет себе сконцентрироваться на ощущениях. Всё равно он уже проиграл, хоть и не пытался особо сопротивляться с самого начала.       Признавать, особенно в слух, не хотелось, что это ощущается весьма хорошо, но...       Буквально в следующую секунду все приятные ощущения пропадают, оставляя вместо себя лишь ноющую пустоту. Кое-как наконец-то поворачивает голову, чтобы взглянуть на штопанного, пока тот одной рукой расстёгивает и спускает мешающиеся слои тканей.       В голове возникает чувство предвкушения, когда на глаза попадается налитый кровью и не испещрённый ожогами, но компенсирующий это наличием пирсинга орган.       Шигараки никогда даже не задумывался как это может ощущаться, однако все эти мысли разгоняет реальность, учтиво дающая ответ на только что заданный вопрос.       Это выбивает кислород из лёгких, заставляя простонать, полностью забыв о громкости своего голоса и картонности стен в обители Лиги.       — А ты более шумный, чем обычно. – усмехается Даби, подаваясь бёдрами вперёд, чем снова провоцирует своего любовника на новый стон. – Неужели тебе нравится мой член больше, чем что-либо ещё, чем ты успел воспользоваться за все те ночи?       — Оригинальней ничего придумать не мог? – всё же язвит в ответ, понимая, что это действительно было крайне предсказуемо со стороны пиромана.       — Как я могу уделять своим словам больше внимания, чем тебе? И я бы с радостью послушал тебя, но мы же не хотим, чтобы все в Лиге прознали о том, что на самом деле происходит за закрытыми дверьми?       Руку с шеи обожжённый не убирал до сих пор, а потому ловко заставил тело снизу снова уткнуться лицом в подушку, искренне сожалея о том, что не сможет вдоволь насладиться чужим голосом. Каким бы хриплым или даже в чём-то скрипучим он ни был - сейчас он становится лучшей музыкой для ушей штопанного.       Второй же рукой, что оказалась свободна, хватаются за бедро, чувствуя немного выступающие кости, и только после этого начинают полноценно двигаться.       Голубые глаза жадно блуждают по чужому телу, по этой бледной коже, что хочется подпалить, искусать и ни за что не отпускать, пока оно дарит столько ощущений, позволяя почувствовать себя живым хотя бы на 7 минут.       Ноги Томуры со временем начинают подкашиваться, а колени разъезжаться в разные стороны, пока тот отдаётся удовольствию целиком и полностью. Как ни крути - ему на самом деле это нравится и он не может отрицать этого.       Слышны звуки удара плоти о плоть, тяжёлое сбитое дыхание, приглушённые стоны обоих парней, один из которых вскоре вновь становится отчаяннее, когда чужая рука на бедре едва ли не начинает жечь огнём в буквальном смысле.       В какой-то момент время перестаёт существовать, а все эмоции, чувства и мысли смазываются в единое нечто, как для подчинённого, так и для предводителя. Сейчас есть только чистое удовольствие и неистовый жар, опаляющий их двоих с головой, угрожая сжечь дотла.       Томура почти неосознанно тянется к чужой руке на своём бедре, но сил хватает лишь на то, чтобы уцепиться за неё и всё. Боль пронизывает тонкую кожу, заставляет её плавиться и гореть, гореть, гореть...       Это больно. Но для Шигараки - ещё и приятно, особенно если это делает Даби. По сути в нём нет ничего особенного, он даже иногда раздражает и выводит из себя, но он хотя бы не требует чего-то от своего босса и не имеет к нему тех ожиданий, что строят остальные. Он просто следует и плывёт по течению, вкушая все прелести своей жизни.       Ещё мгновение, опять, снова... Перед глазами начинают плясать звёздочки в своём безумном танце, когда светлого накрывает волной оргазма, пробивающей тело на сладкую дрожь и протяжные стоны.       Несколькими секундами позже Даби выпускает из своей стальной хватки чужое тело и выходит из него, кончая на поясницу, едва ли с этим не позволяя своему голосу перейти в рычание от удовольствия.       Оба сваливаются на постель, что, впрочем, была не слишком просторной для двух взрослых парней, но кого это сейчас заботит?       Они лежат рядом, переводят дыхание, успокаивают сердцебиение и просто приходят в себя. Первым тишину нарушает Шигараки.       — Обязательно было жечь так долго? – глядит на свежий ожог на своём бедре в виде чужой руки. Переводя взгляд на виновника - парень просто устало вздыхает. – Ещё и дымишься опять.       — Тебе всё равно понравилось, не отрицай этого.       В целом, что правда, то права. Не зря штопанный назвал его этим же вечером “больным на голову мазохистом”. От осознания этого пробивает на тихий смешок.       Параллельно с этим Даби натягивает свои штаны, оглядываясь в поисках чего-то. Пару раз покрутив головой туда-сюда, он, кажется, наконец нашёл искомое. Пульт от телевизора.       Никто не помнит откуда у них вообще лишний ящик появился, тем более рабочий, но можно было выдвинуть предположение, что в этом виноват один из подчинённых, вероятнее всего уже задержанный героями. Может, какой-то мелкий воришка, решивший попытать судьбу в Лиге...       — Будь добр, подай пачку. Тебе ближе. – лениво листая каналы выдал брюнет.       Томура знал об этой привычке - закурить после секса, а потому держал у себя сигареты, да пепельницу. Зажигалка, по понятным причинам, не требовалась.       — Тело тебе моё подавай, курить тебе давай... Такими темпами ты и до поста лидера доберёшься. – отпускает краткую шутку, потянувшись за необходимым и тут же передаёт обе вещи Даби. – Держи.       В ответ слышится лишь тихое “угу”, а затем ловкие пальцы выуживают из пачки одну сигарету, тут же поджигая её и приставляя ко рту, чтобы сделать первую затяжку.       По ящику показывали то какие-то романтические комедии, от одних только названий которых уже воротит, то всякие абсурдные шоу, то новости о героях.       Сначала были те, кто даже в топ-10 не входят, но постепенно всё стало идти к верхушке. Древесный Камуи, Лучший Джинсист, Всемогущий... Да даже с последним Даби проматывал новости.       Однако стоило Старателю появиться на экране - как пироман просто замер, не отводя своих глаз, в которых, казалось, сейчас полыхало самое яркое и жестокое пламя из всех.       — В порядке? – с долей не наигранного интереса задал вопрос Томура, глядя на парня рядом.       — Заткнись, пока я не начал использовать тебя вместо пепельницы. – ответ резкий, без подколов, а из места стыка здоровой и горелой кожи начал идти дым, завораживающе огибая металлические скобы. Тем не менее дым всегда значил лишь две вещи - избыточное использование причуды или яркие эмоции.       — Нашёл чем напугать. – слышится тяжёлый вздох. – Не знаю почему ты так реагируешь на этого старпёра, может вы как-то даже связаны, но...       Речь прерывает лишь тихое болезненное шипение, когда Даби всё же сдерживает своё обещание и тушит сигарету об своего босса.       — Ладно, понял, не лезу. Ну и проблемный же ты...       — ...Кто бы говорил.

В конце концов они оба не лезут друг к другу, чтобы не связывать себя никакими обязательствами или эмоциями.