Emerald dreams

— Я хочу детей. Именно так Итоши Рин более всего запомнилась их первая годовщина свадьбы. Не красивым декором комнаты со всей кучей ароматических свечей, не походом в один из старинных храмов ещё эпохи реставрации Мэйдзи и даже не по-неземному восхитительными вишневыми моти… А заявлением её мужа прямо на ночь глядя. Она мало как отреагировала, только что похлопала глазами, предпочтя переживать всё в душе. Честно признать, даже подозревала ранее такой исход событий, видя мелкое волнение в аккуратных чертах его лица. Но над ответом и дальнейшим, естественно, не размышляла. — И долго ты над этим думал? — только и спросила. Арю, до этого желавший мягко прикоснуться к чужому плечу, медленно опустил руку. В его обычно спокойном лице возникли нотки замешательства. Он хорошо услышал вопрос? На всякий случай следует ещё разок проверить. — Рин, тебе не послышалось — старается звучать посерьёзнее, но получается так себе — Мне действительно хотелось бы ребёнка… С тобой. Итоши опять не проявила сильной реакции, продолжая пристально поглядывать на него. Она всё также молча хлопала ресницами, накаляя и без того душную атмосферу в их спальне. Позднее зажигание? Арю начинает потихоньку жалеть о своей смелости. Но здесь во всём виноваты Баро-кун с Исаги-тян! Мало того, что из всей их футбольной компашки они очутились самыми первыми у свадебного алтаря, так ещё и первыми стали родителями, причем пару месяцев назад во второй раз! На удивление, суровый «Король» оказался вполне нормальным мужем. Конечно, на людях он этого особо не проявля! л, лишь временами придерживал Ёко за талию… Но внимание Джубэя привлекло вовсе не сцена из фантастического фильма, а темноволосое существо, мирно спящее на руках Исаги. Ах, та самая стадия «навязчивого желания завести ребёнка» у почти каждой супружеской пары… — Дорогая?.. — парень наклонил голову в бок, когда та уже вторую минуту не выходил из состояния статуи — Скажи хоть что-нибудь, ну же… Дошло до того, что он стал аккуратно тыкать в её бок длинным пальцем, как в те моменты, когда тычут палкой в лежачее животное в попытке выяснить, живое ли оно. Тишина уже начинала нагнетать и даже давить на воздух. — Я же ведь не сказал, что хочу этого прямо сейчас, а тогда, когда ТЫ будешь готова… — чуть тише произнес он, с дрожащим сердцем ожидая окончательного ответа. Конечно, Рин была не из тех людей, кто будет с радостью или спокойствием реагировать на такого рода заявления, потому Арю и волновался. Да, она немного исправилась и смягчилась с началом их отношений 3 года назад, а потом и супружеской жизни, но все равно… — Вижу, ты хорошо поразмыслил?.. Такое с дуру обычно не предлагают. От такого странного, неопределенного ответа, темные брови чуть сдвигаются к переносице. Рин заставляет его серьёзно беспокоиться, так и до приступа будет недалеко. — По-твоему нормальный человек стал бы такое делать? Ты же знаешь, что я полностью учитываю твои мнения и желания. Его большие ладони ложатся на её на удивление мягкие, отнюдь не шершавые от постоянных тренировок руки. Он медленно потирает их большими пальцами, пока внимательно осматривает личико. Этот пристальный взгляд цвета темного шампанского всегда заставлял сердце девушки по-особенному трепетать. — Я давно подозревала, что ты когда-нибудь задашь этот вопрос… — ответила она после небольших раздумий — Но я до сих пор еще не совсем определилась, готова ли… Она давно была в курсе насчет материнства, но никогда не была способна видеть себя в этом сложном образе. Ей казалось, что с её то ошибками молодости, у неё не получится стать хорошей матерью ребёнку. Но Джубэй не осуждал жену, он всегда старался получше понять ту. Видел, что ей ещё не даёт покоя её несколько проблемное прошлое, особенно ёмко проявляясь в встречах с ребятами и постоянном смущении от искренних комплиментов. Потому и потянулся, чтобы нежно коснуться чужих губ своими. — Ничего, прости что побеспокоил тебя этим вопросом на ночь глядя, ещё и в годовщину. Надо было подумать дважды — они молча обмениваются взглядами. Рин чуть хмурится, и сама хватается за его щёки ладонями. У Арю всегда была временами раздражающая привычка сюсюкаться с супругой, как с какой-то стеснительной и слабенькой глупышкой. — Всё не так ужасно и критично, простая неуверенность. Понял меня, да? — усиливает зрительный контакт. Он лишь кивает, а после чуть вертит головой так, чтобы оставить легкий поцелуй на мелкой костяшке её руки. И даже сейчас, после стольких мгновений, проведённых вместе, ей почему-то всё еще было непривычно верить в то, что все эти ласки заслуженны. Но то, как мягкие губы касаются нежной кожи и чуть выше холодного материала обручального кольца, заставляет вернуться в столь причудливую реальность. — Мне казалось, что ты будешь не в восторге, может даже разозлишься, если я только осмелюсь…- бормочет он — Тема ведь не абы какая, а довольно деликатная… Итоши вздрагивает, но позволяет мужу прижаться к ней ближе, и обхватить верхнюю половину руками. Он практически утыкается ей носом в грудь… — Всё ещё видишь во мне меня прошлую? Ту жестокую, эгоистичную и не думающую ни о ком грубиянку?.. — легонько усмехается она, неторопливо пропуская между пальцев тёмные нити прядей. — Никак нет — немного поднимает голову — Я всегда видел в тебе в первую очередь редкостную красавицу, с сильным и волевым характером, прямо как у онны-бугэйся. С комплиментами у Арю проблем никогда не было, бывало даже что он и перебарщивал. Он считал жизненно необходимой обязанностью восполнить недостаток комплиментов в жизни Рин после ссоры с братом. Да, ей было временами крайне непривычно и неловко, но со временем той удалось принять наличие у себя хороших сторон. Можно сказать, что само явление Арю излечило её и помогло окончательно оправиться после самого большого разочарования в жизни. — Не льсти мне своими слащавыми словечками — Рин легонько тычет ему пальцем в переносицу, заставляя его ненадолго зажмуриться. — Я говорю чистую правду, дурочка… — Джубэй делает ответный жест, а после чуть ли не дышит ей в губы — Разве я стал бы лгать? Он медленно проводит пальцами по её туловищу, от талии до ключиц. Рин, даже несмотря на наличие нескольких слоев домашней одежды, чуть вздрагивает. Она всегда была немного тактильной, и супруг об этом прекрасно знал, иногда умело пользуясь этой особенностью. Итоши Рин буквально лишилась какого-либо права на объятия после того рокового отъезда Саэ… Не трудно было догадаться, что вскоре оба вновь соединили свои губы в долгожданном поцелуе. Арю действовал неторопливо, ожидая, пока та сама не позволит скользнуть языку внутрь. Сама же девушка неумело взялась пальцами за темную ткань его одежды, а после вжалась, приближая мужа к себе еще ближе. Джубэя временами поражала незаметная нужда жены в простых прикосновениях. Конечно, он был не против одаривать её тем, чего ей не хватало, но порою такое осознание расстраивало. Рин долгое время прожила без должной любви и поддержки… Это вызывало фантомные боли в сердце… Арю, не отрываясь ни на секунду от любимой, слегка двинулся вперёд, из-за чего два тела приземлились на шелковые простыни. С губ зеленоглазой сорвался мелкий, приглушенный вздох. В одно мгновение она оказалась прижата к кровати. Их взгляды снова оказались прикованы друг к другу, без возможности отвернуться. Во рту девушки ещё остался тонкий привкус тех вишнёвых моти, приготовленных им по маминому рецепту. — Хочешь закончить вечер «по-особенному»? — произносит Рин со слабой усмешкой, едва они отстраняются. Недавний разговор о заведении детей провалился смутной волной, уступив накатившему жару в телах. Оба довольно давно не имели близости из-за плотных графиков, посему Арю и устроил только им двоим этот прекрасный день. Как оказалось, даже законченные эгоисты научились ценить свою личную жизнь больше славы и места на мировой вершине. — Просто хотел напомнить о том, насколько ты красива… — длинные пальцы аккуратно смахивают тёмно-зеленую прядь. — Ты напоминаешь мне об этом почти всегда — немного хмурится, но даже так не теряет своего очарования. — Потому что ты часто об этом забываешь — нависает ещё ниже, так, что может вдохнуть в себя аромат персикового геля для душа (который он, кстати, ей и посоветовал). Длинные, угольно-темные пряди защекотали открытые ключицы, когда его губы стали покрывать шею мелкими поцелуями. Арю никогда не был особым любителем засосов и укусов. Второй рукой он скользит ниже, по животу, по бедру… Рин чуть подрагивает неестественным для себя образом, словно бы тонкая игла едва коснулась её. Эти мимолетные касания почти всегда были ей в новинку, даже после замужества. — Тем не менее… — девушка чуть поднимает голову и прислушивается — Я все равно представил тебя… Как ты держишь нашу малышку на руках, при этом искренне улыбаешься. Итоши застывает на месте, направив взгляд в потолок. Когда смысл и подлинность этого признания до неё наконец доходит, то щёки с переносицей мгновенно багровеют. Всё равно, та никак не злится на вновь поднятую тему, просто сильно смущается. Она… с ребёнком на руках?.. Мозг пытается воссоздать эту смелую фантазию. Вот стоит всемирно известная футболистка, при несильном свете солнца, и с маленьким неведомым существом на руках. Оно неуверенно тянет к ней руки, будто само не верит в подобную реальность. А Рин и сама не хуже в этом плане, поскольку видит частично себя в объекте своего же воображения… У малыша такие же большие, любознательные глазки, как и у неё самой на детских фотографиях. — Все точно в порядке? — похоже, дорогой супруг заметил её неоднозначное выражение лица, когда вновь поднял на неё взгляд. Он отрывается от своего занятия, и опять оказывается возле девушки. Чёрт бы побрал его излишнюю наблюдательность… — Да ничего такого. Не беспокойся по пустякам… — но тот бы так просто не отстал — Просто кое-кто так озадачил меня своими словами. Арю немного смотрит на неё молча, а потом громко вздыхает и цокает языком. Он подпирает одну щеку ладонью и смотрит на жену чуть ли не исподлобья. Серебристое колечко слабо замерцало в свете ночного освещения с улицы. — Рин, без обид конечно, но… Почему ты всё никак не поймешь, что ты ещё как заслуживаешь любви? Что тебя есть за что любить? Честно признать, младшая Итоши не очень любила, когда возлюбленный плавно переходил в серьёзный тон. С недавних пор она стала больше ценить проведенное вместе беззаботной супружеской жизни, без всяких тяжелых хлопот как в юности. Но небольшие «заскоки», проявившееся из прошлого, как видно, ещё сохранились. Ей хотелось ответить в своей привычной, немного грубоватой манере, но её опередили. Арю приобнял жену со спины, почти уткнувшись ей лицом в плечо. Он всё о ней узнал, даже о том, что Рин постыдно признать — тактильность. — Твой будущий ребёнок (если ты решишься, конечно) обязательно полюбит тебя и будет видеть только хорошую родительскую фигуру, котороц можно довериться… И ты тоже будешь любить его, будешь хотеть для него только самой лучшей жизни… — его руки легонько приобнимают талию — Плюс, я всегда буду рядом, да что там… Все будут с тобой. Все?.. Ну да, точно… Все… Остальные продолжают видеть в ней друга и товарища, даже после всего, что она наговорила и наделала на поле? Ей хочется сдавленно вздохнуть, но всё та же слабая искра от обручального кольца странным образом обнадёживает… **** — Итоши! Итоши! Итоши! Толпа скандировала в сумасшедшем припадке, пока на ярко-зелёное футбольное поле были чуть ли не готовы падать десятки ярких цветочных букетов, как у фигуристов после безупречно откатанной программы. Эта и вся остальная картина крупного матча, включая сумасшедший гол сестры гения, ещё долго отзывалось громким эхом в памяти. — Ну чего ты так, Рин-тян? Всё же прошло отлично! Вы победили! — прыгала от радости Бачира, и чуть ли не лезла на неё. Рин и вправду не выглядела особо восторженной своим успехом Вселенского масштаба. Кажется, та выпала из реальности, не способная поверить в то, что выполнила свою главную цель — стала лучшей из футболисток и привела Японию к победе. В глубине души она ещё и не понимала, почему её соперники со времён «Тюрьмы», а ныне разбредшиеся по разным клубам прыгают и весело произносят её имя. Особенно Исаги — ещё одна мировая звезда на данном поприще (которая позже на время покинет спорт из-за своего «положения»). Ещё одной причиной её некоторой прострации был любимый старший брат, недавно встреченный ею. Кажется, после окончания Лиги Неоэгоистов он стал смотреть на сестру с меньшим презрением. А сегодня так вообще расщедрился на одну маленькую улыбочку. Этого стало достаточно, чтобы ненадолго сбить обычную Рин с колеи. Благо, сейчас с ней был Арю — человек, не очень заметно присутствовавший на её стороне ещё со времен Второго этапа. Каким-то образом он смог полюбить девушку, несмотря на всю полученную грубость и хладнокровие. Всё он объяснял её так называемой «внутренней красотой души». Рин казалось, что ещё немного, и она попросту расплачется от переизбытка чувств, накопленных за долгие годы. Как будто монструозная решимость побеждать, постепенно выцветающая обида к брату, отсутствие уважения к людям ниже по рангу и совсем легкие, новые, доселе неизведанные чувства переплелись в тугой клубок. Неужели, и впрямь достигла своей цели? Неужели, эти годы моральных и физических мучений наконец оправдали себя? — Все хорошо. Ты отлично справилась, моя девочка… Этих слов от него было достаточно, чтобы Итоши сорвала с себя все внутренние оковы и барьеры. Из глаз потекли тонкие прозрачные ручейки, а сама она пустилась к нему, в совсем несвойственной ей манере. А Арю ждал этого, и с распростертыми руками позволил стать для неё жилеткой для рыданий. Конечно, это не были те слова одобрения и признания от Саэ, но почему-то именно в них Рин чувствовала некоторую «нужность»… Джубэй терпеливо ждал, пока та выплачет всё, что только сдерживала все эти годы, в его грудь. Своей большой ладонью он с любовью поглаживал тёмно-зеленые прядки, совсем игнорируя то, как она впивается ногтями в чужие предплечья. Ей это было необходимо. Ей нужно было хоть изредка, но ощущать уязвимость. Вдали от вспышек репортеров и глаз остальных их знакомых. Но этот вечер был особенным не только из-за победы Японии… — Рин… — оосторожно прошептал он, когда всплеск эмоций немного поутих — Запомни одну простую вещь навсегда: ты — необыкновенна и… что уж греха таить, просто шикарна… Она медленно подняла свои ещё влажные от слёз глаза. Брови немного изогнулись в притягательной хмурости, но Джубэй еще продолжал свою речь. — Твоя нечеловеческая харизма способна притягивать людей, давать им новые цели и стимулы в будущем. Может быть, ты этого и не замечаешь, но все дорожат тобой. Саэ тоже дорожит тобой. Я дорожу тобой… Он словно давится воздухом, когда произносит последние слова. Это приводит Итоши в нешуточное замешательство, которое вскоре рассеивается, вгоняя её в невозможную прострацию. Арю знал, что девушка сегодня и так уже испытала достаточно эмоциональных потрясений, но молчать он не мог. Каждый раз, тот никогда не уставал напоминать ей о её «красоте», и сейчас это не было исключением. Вот только… — Согласна ли ты позволить мне и дальше любить тебя и видеть всю эту внутреннюю красоту?.. Согласна ли ты вместе достигать вершин и дальше, встречать каждый новый день?.. — он сделал очередной громкий вздох, пока продолжал изводить ту странными предчувствиями. Рин медленно отпустила его руки и ненамного отступила назад, разомкнув недавние цепкие объятия. Это дало Арю немного пространства для того, чтобы достать из кармана до боли знакомый, слабо поблескивающий предмет. — Согласна ли ты выйти за меня? Это оказалось очевидное помолвочное кольцо. Светло-серебристое, с мелким витиеватым узором по сторонам и с бирюзовым камнем посередине. Будто всем своим видом указывает, что предназначено только для неё. Рин почувствовала, что проваливается, что её сердце пропустило несколько ударов. Взгляд был прикован вначале к кольцу, а затем и к лицу парня. Было крайне трудно понять её эмоции, но в ярко-зеленых глазах определенно читалась неуверенность. Арю Джубэй, встречаясь с ней с того матча против молодёжной сборной и питая к ней глубокие чувства на грани восхищения, вот так нежданно-негаданно сделал предложение. Без всяких там «спектаклей», а просто так, напрямую. Именно ей же?… Как сказала бы Бачира: «Контрольный в голову»… Стоп, Бачира?!.. Рин резко просыпается, обрывая сон. Вернее, то были уже отошедшие на второй план дни. И слава небесам, ибо дальше всё испортила внезапно влетевшая пчёлка с остальными, помешав ей дать внятный ответ Арю сразу же. К сожалению, тогда многие товарищи смогли понять, что должно было произойти между этими двумя, и повышенное внимание к предстоящим переменам стало еще одной причиной задержки ответа на предложение. Итоши медленно встала с постели, даже не кинув мелкий взгляд на насыщенные краски совсем раннего утра за окном. На ватных ногах она поплелась в ванную комнату, не заметив, как скомканное одеяло скользнуло на пол. Прохладная вода на лице отлично помогала взбодриться и сосредоточиться на остальном дне. Рин это требовалось сейчас как никогда, особенно после недавнего наличия у себя двух ярко-красных полос. После того неожиданного признания в годовщину она никак не могла отделаться от странной мысли. Точно ли заслуживает счастья? После всего, что наговорила многим людям… А вот сам момент, когда неуверенность перестала терзать изнутри она упустила. И теперь в её теле поселилось маленькое существо — плод их причудливых отношений. Это точно реальная жизнь, а не сказка с типичным «долго и счастливо»?.. Тем не менее, малая часть её мозга всё еще с трудом способна принять взвалившееся «счастье». Она была по-прежнему убеждена, что Итоши Рин — хладнокровная, не заботящаяся ни о ком и ни о чём, кроме успехов в спорте. Но Арю Джубэй раз за разом заставлял её сомневаться в этом… Рин встала подальше от трюмо так, чтобы большое зеркало обхватило её тело полностью. Начиналась пока только третья неделя, посему положение ещё никак не отражалось на внешнем виде. Девушка дрожащими пальцами прикоснулась к своему животу, будто надеялась сразу же ощутить чужие движения. Не сразу заметила, что делает это с доселе неизведанной ей нежностью, будто пытаясь проникнуться к будущему ребёнку и принять его окончательно. Вскоре, та покидает ванную, однако всё равно полусонная бредёт в их гостиную, соединенную с кухней. Как и ожидалось, муженёк уже давно встал и с раннего утра хлопотал возле плиты. Рин удивилась и даже немного смутилась при виде на нём фиолетового фартука и завязанных в пучок волос, хотя оба нередко делили обязанности по дому. — Слушай, тебе необязательно готовить постоянно. У меня ведь руки не отпали — неловко бурчит Рин и отводит взгляд. Он продолжает что-то подолгу варить, судя по всему, подобие бульона для супа, потом принимается за нарезку овощей. Получается у него всё аккуратно и идеально тонко, как у работников дорогих изысканных ресторанов. — Тебе нужно начать лучше питаться, чтобы ребёнок рос здоровым — кидает он, не отрываясь от своего занятия — И красивым. Рин издает небольшое фырканье над его словами. Подумать только, ещё недавно она билась на поле с ним и против него, а теперь этот человек стоит возле плиты в их общей квартире и заботится о ней едва ли не как сумасшедший… Она вспомнила разговоры бывших товарищей на первых порах их супружеской жизни. Многие, в особенности Оливер и пара других ребят из Ubers, подтрунивали говоря, что Арю больше похож на «жёнушку», чем Рин. Сейчас можно было смело согласиться с данным утверждением. — Ты явно драматизируешь и перебарщиваешь — она подходит к нему ближе, опираясь спиной о раковину. Вся эта внезапная забота кажется ей непривычной. Конечно, Саэ в детстве тоже мог носиться с ней как угорелый (особенно при её тогдашнем отсутствии чувства самосохранения), но эти ощущения вскоре позабылись. — Я просто забочусь о тебе, просто потому что люблю — он сразу же повернулся к ней, едва уловил не очень довольные нотки в голосе — Неужели, ты забыла о том, на что соглашалась, когда выходила за меня? Последнее Джубэй произнёс с легкой ухмылкой. Девушка лишь закатила глаза, и цыкнула языком. Ну, конечно, она дала согласие на бесконечные проявления любви. Не сразу, конечно, чем ненадолго ввела парня в обиду, но дала. Их свадьба проходила по всем канонам японских традиций. Было довольно атмосферно делиться клятвами в старинном храме, возле медленно цветущей вишни. Рин почти и забыла о том, как смущалась, будучи замотанной в несколько белоснежных слоев, пока аккуратно потягивала саке из маленькой чаши — тоже часть свадьбы по-японски. Затем Арю повторил те же самые вопросы, ожидая на сей раз более искреннего ответа, пока рядом его мама чуть не заливалась слезами счастья, а отец улыбался с незаметной гордостью. Когда Итоши подарила ему окончательное согласие, то настала очередь её родни чуть ли не упасть в обморок. И на что же она подписалась, когда обменивалась с ним клятвами?.. То ли у Джубэя за всю жизнь накопилась любвеобильность и ему некуда было её выплеснуть, либо же Рин её недополучила в подростковые годы… — Ну-ну, не дуйся, иначе с ложки буду кормить — полушутя произнёс он, приземляясь кончиком пальца по её лбу… **** Со временем Рин потихоньку привыкла к ожиданным переменам. Однако, она не могла принять все эти неприятные симптомы, с которыми сталкивается каждая женщина в положении. Утренний токсикоз, чувствительность к запахам, перепады настроения, а ещё и временами повышенное либидо… С каждым днём Итоши хлопала себя по щекам, повторяла себе, что у неё недаром натренирована выносливость, и старалась держаться. Арю нередко и очень охотно помогал жене, но довольно часто встречал попытки гордого сопротивления. Похоже, какая-то мизерная часть в ней ещё сопротивлялась этой «сказке»… Рин помнила весь период беременности урывками. Но сильнее всего ей запомнился момент, когда друзья, товарищи и просто родные стали проявлять к их растущей семье заботливый интерес. Получить столько внимания к себе и услышать кучу спокойных фраз было для неё неким раритетом, непонятно как заслуженным… Она начала общаться в первую очередь с Исаги, которая несмотря на наличие уже двух детей, всё еще сохранила форму и оставалась на плаву на вершине футбольного мира. Та без проблем делилась с нею опытом собственной беременности и просто вела милые беседы, искренне беспокоясь за бывшую соперницу. А зеленоглазая лишь неловко отводила взгляд, в очередной раз глотая слова извинения за сказанное в юности (в которых Йоичи явно не сильно нуждалась), и удивлялась тому, насколько Баро мастерски управлялся с детьми, когда Исаги требовалась минутка отдыха. У него всё же была нежная, добросердечная сторона… Она выслушивала сердечные поздравления от Снаффи и Локи через видеосвязь. Их по-доброму поддразнивал Айку, за что всё равно получал подзатыльники от Сендо. Потом в её руки попал подарок от краснеющего Нико — маленькая, явно вручную сшитая кукла какой-то волшебницы или ведьмочки, когда вскрылась новость о поле ребёнка. Естественно, она столкнулась и с самими детьми вживую. Оказавшись в квартире самой странной пары с полиаморией в 4 человека, а именно Лоренцо-Хиори-Карасу-Несс, Рин довольно близко сдружилась с годовалым сыном рыжей немки. Мальчик, даже не научившись ещё толком говорить и понимать мир вокруг, не побоялся внешне хладнокровной девушки и смело протянул ей миниатюрную ладошку. Хиори (почти что главная в их «семейке) довольно улыбнулась, видя, как ещё отчетливее смягчается брюнетка, находясь с ребёнком её подруги. Как будто в ней начинается теплится материнская любовь к собственному дитя. Она сильнее сблизилась со своей семьей и стала полноправным членом другой. Родители Арю приняли её с самого начала как родную, будто уже успев заранее разглядеть «внутреннюю красоту души». Рин не сразу поняла и приняла это, но старалась осторожно влиться в неторопливое течение его небольшой семьи. Мать Джубэя — Арю Хинагику, так и вовсе однажды нарекла спутницу единственного сына своей дочерью, что Итоши далеко не сразу отмерла… Что касается семьи самой девушки, то её родители были безумно рады видеть, что их младший ребёнок спустя столько лет переменился и стал смотреть на мир в более светлых тонах. Они не раз отметили, что Рин стала чаще улыбаться. Даже Саэ был по-своему рад за сестру, хотя поначалу и не очень принял её «кавалера». Их отношения значительно улучшились после всех неторопливых шажков, а новость о пополнении, кажется, вообще поставила точку в холодности между ними. И всё равно, что косвенно из-за Саэ первоначальная тайна ожидания ребёнка распространилась среди других как лесной пожар… Жизнь прекрасна, да?.. ***** — Эй, Рин?.. Можешь просыпаться… Рин слабо шевельнулась, едва уловила чей-то слабый шёпот с небольшой хрипотцой. Голова до ужаса раскалывалась, а в теле ещё оставалась тянующаяся, ноющая боль. Кажется, что она целые часы пробыла в этой темной вечности, просматривая светлое кино с недавними моментами из жизни… Перед ней стояла размытая иллюзия до боли знакомой девушки в синей французской форме. Она смотрела на неё пристально, светя двумя нефритами в темноте. Её лицо было затемнено без возможности прочитать эмоции. И так же скоро, всё растворилось, а в глаза ударил слепящий свет. Рин медленно разлепила веки, пока зачем-то пыталась успокоить дыхание. Вся кожа была влажной и липкой от пота, а язык высох так, что стал маленькой копией пустыни. Голоса же раздавались слева. — Всё хорошо, Рин. Ты как всегда справилась, моя девочка… Она медленно повернулась в сторону, сразу же встречаясь с до необыкновения нежным взглядом супруга. Он счастливо улыбался, в его глазах даже едва поблескивали мелкие прозрачные горошинки. На его плечи был накинут теперь уже потрёпанный медицинский халат, а руки придерживали какой-то сверток… Глаза Итоши расширились, когда реальность и осознание начали медленно подступать к мозгу. А потом из свертка блеснули мелкие, угольно-чёрные волосы. И сомнений не осталось никаких… — Вот, познакомься, это твоя мама. Самая лучшая и шикарная на свете… — с любовью прошептал Джубэй, медленно протягивая ребёнка. Рин дрожащими руками потянулась к малышке, будто думая, что та рассыпется, словно хрупкая куколка. Она несмело приняла сверток, но постаралась держать его ровно, пока внимательно смотрела в лицо малютки. Та к тому времени тоже начала неторопливо открывать глазки, словно почуяв рядом родную матерь. И она, и Арю обомлели в тихом восторженном шоке, когда засверкали малюсенькие бирюзовые глаза бусинки… Супруг с самого начала желал, чтобы дочь непременно унаследовала красивые до потери пульса глаза матери. Рин сглотнула подступившие к горлу нежданные слёзы. Но в памяти вновь замаячила её «старая версия» в форме PXG из «сна». Уловив возможный посыл и мораль от самой себя, тихо всхлипнула, не желая оглашать стены больницы эмоциональным плачем счастья. Арю тоже вытер влагу с лица рукавом, а затем приобнял любимую и оставил лёгкий поцелуй на её виске. — Орихимэ… Наш прекрасный ангел… Орихимэ… Мужчина не любил устаревшие имена, но недавняя Танабата таки натолкнула на определенные мысли. — М-Можно я тоже её подержу?.. Оба новоиспеченных родителя обернулись в правую сторону. Точно, как они посмели позабыть ещё одного человека, что был рядом с ней в эти нелегкие часы, когда Рин буквально корчилась от боли и выла от боли на всё здание, паралелльно проклиная всех и вся. Джубэй вначале посмотрел на младшую Итоши и, только после утвердительного кивка, позволил Саэ аккуратно поднять на руки новорожденную. Тот тоже взял её, словно боясь, что та окажется миражем и ускользнёт от него. Когда старший взял в руки свою племянницу и встретился с ней взглядом, то просто онемел и потерял на время возможность дышать. Кажется, сердце отмотало его на много лет назад, когда таким же образом ему приходилось держать сестрёнку… Какой прекрасный сон… Пусть он продлится вечно…