небо из-под ног

теперь они чаще проводили вечера вот так: лёжа друг на друге, на маленьком диванчике в мансарде ястреба, листая сводки новостей или обсуждая планы на завтра. теперь вопросы, от которых раньше можно было отмахнуться, сказать: «подумаю об этом позже», всплывали, мешая спокойно жить. видимо, всякое 'позже' настало. ястреб всегда делал, что хотел, и говорил, что думал. но пару лет назад токоями поставил его в странное положение, когда он не знал, чего хотел больше: быть честным или разгребать последствия. не было смысла отрицать, ему был симпатичен сообразительный и уравновешенный подчинённый. в конце концов он сказал: буду тебя ждать. и ждал. и это не было так трудно, когда они не виделись так часто. сейчас подросток с телом греческого полубога чуть ли не жил в его квартире, и кейго сходил с ума. нормы морали ещё никогда не давили на его мозг с такой силой. нормы морали и кейго таками в принципе не были особо близки. тем не менее, в его голове голоса толпы, заголовки газет, презренные взгляды. под его боком его перевозбуждённый парень. и всё, что он может — жалеть себя и дожидаться, когда можно будет сбросить напряжение под душем. а фумикаге, несмотря на немереное для своих лет благоразумие, всё-таки был подростком, впервые вступившим в отношения. и, пусть давил это в себе как мог, хотел всего и побольше, и от перевозбуждения становился раздражительнее с людьми и агрессивнее на задержаниях. моральную дилемму таками он принял, хоть и не разделял. фумикаге тогда попытался залезть под футболку кейго, на что получил жалобное: — фуми, нет. по его скромному мнению, старший был чересчур осторожен, а мнение общества не должно учитываться в этом вопросе. их разница даже не так велика. — я понимаю, понимаю. просто… я ведь даже поцеловать тебя не могу… — и отводит взгляд вниз печально-тоскливо. стрела прямо в сердце. он ненавидит расстраивать своего мальчика. по мнению кейго, журналисты хуже, чем фумикаге о них думает. сам он много думает о том, кем будет считать себя сам, если поддастся на уговоры младшего. в конце концов, их разница действительно не так велика… и всё же он просит набраться терпения и больше они об этом не говорят. (возможно, совсем чуть-чуть, ему хочется, чтобы фуми не был таким идеальным и терпеливым.) (он изо всех сил гонит воспоминание о недавнем дружеском спарринге, в котором не справился с захватом тёмной тени.)

***

[09/10 02:37] Чучело: чувак, я сегодня не выйду [09/10 02:39] Чучело: шигги попал под действие какой-то странной хуйни, расчувствовался и шесть часов не выпускал меня из постели [09/10 02:39] Чучело: это пиздец в два тридцать девять ястреб видел пятый сон об отпуске в калифорнии. или это была ницца.? смысл один — он очень устал, он работал как проклятый, чтобы не слышать своих мыслей, а его секретарь трахался шесть часов подряд, о чём не постеснялся сообщить, и сегодня ему не на кого положиться. иди ножками в кофейню, таками кейго, и думай о бедном, несчастном даби — должно быть, у него так сильно болит поясница! заполняй бумажки и молись за своего друга даби, возможно, он умрёт от обезвоживания. ястреб развеял бы его над морем. "море. - думает он - отпуск." сегодня можно было злиться на даби — и это помогало отвлечься, благодаря чему день прошёл на удивление быстро. сегодня пятница — значит, снова придёт токоями. "отпуск" - думает он - "море." он больше не может так жить. из кухни звуки готовки. боже, этот парень слишком хорош для него. нужно взять себя в руки. он вешает куртку на крючок и выдыхает: - я дома. в ответ доносится: - с возвращением. - и от этого невольно приподнимаются уголки губ.

***

думая об этом, было бы правда так себе, если их первый раз случился бы из-за какой-нибудь странной причуды. видимо, подумал он это вслух, так как взгляд младшего впился в его лицо, явно ожидая разъяснений. к чёрту. этим вечером ястреб посылает всё к чёрту. он уже давно не был эталонным «хорошим человеком», на самом-то деле. он убивал людей. всё, о чём он на самом деле заботится — это токоями, его состояние, его мнение о нём. представление под названием "что такое хорошо..." он спродюсировал и поставил для того, чтобы выглядеть лучше, чем он есть на самом деле, в глазах любимого. попутно мучая его воздержанием. «так вот оно какое, отупеть от любви — думает кейго, а вслух говорит: — знаешь, птенчик, ты был прав. — это в чём же? - ведёт бровью фумикаге. — если кратко, во всём. он поворачивает голову и трётся лбом о шею фумикаге — птичий жест, для младшего эквивалент нежных, невесомых поцелуев одними губами. потом действительно целует — в шею, плечо, отстраняясь, тянет руки к лицу. - возможно, я был немного зациклен на своём публичном образе. «птенчик» откладывает в сторону свой смартфон, в который последние две минуты пялился без какого-то смысла, и впивается подозрительным взглядом. ястреб продолжает поглаживания под глазами и притворяется, что ничего не замечает. он ведёт ладонью вниз, наслаждаясь рельефом, воплощая в реальность свои сны. — кейго, ты уверен? он отшучивается: - буду с тобой честен, птенчик, кажется, вчера я натёр мозоль на члене, не мог перестать думать о тебе. -… пф… пххахахахха... ты... идиот — прослезился токоями ястреб уже успел расстегнуть чужой пояс, когда токоями перехватил его руки и переплёл со своими. о, руки обладают особой символикой в этих отношениях. в силу особенностей физиологии ограниченные в способах выражения симпатии, они могли часами молча смотреть, как другой выводит пальцами круги на ладонях. это и сейчас ощущалось до одури интимно, как будто держать друг друга за руки могли только они во всём мире. в каком-то смысле, это действительно было так. они вкладывали в этот жест смыслы, которые понятны только им. кейго никогда не сможет забыть вечер, когда после тяжёлого дня он совсем не хотел двигаться, и токоями вызвался размять его плечи. местами это было больно, ведь забитые мышцы хоть и разминались регулярно, почти не знали отдыха. но когда он перешёл к массажу спины, боги, ястреб чуть не взвыл. никто не делал такого для него, это было открытием. а вспомнив о руках фумикаге, о том, что значит держаться за руки, кейго мысленно взмолился всему синтоистскому пантеону, потому что сдержать этот стояк было не в его силах. только чудом он как-то скрывал его весь остаток вечера. либо токоями всё видел и вежливо молчал. что, опять же, вызывало уважение. так вот, фумикаге стал привычно поглаживать его костяшки. и с лёгкой ухмылкой ошарашил вопросом: - дашь сиськи потрогать? старший не растерялся, показательно покорно развёл руками, мол, "весь твой". под этими нежными прикосновениями кейго плавился, как масло. даже не успел заметить, что младший, наигравшись вдоволь с его сосками, одной рукой уже дотянулся до резинки его трусов. — хэй, птенчик, куда ты так торопишься? я не улечу. ну, разве что, на седьмое небо, если ты постараешься. — ты невыносим. обязательно столько мандеть в постели? ястреб повёл бровями. — придумай способ заткнуть меня. - когда произносил это, думал о чёрной тени и своём проигрыше, но фумикаге его удивил — взял за подбородок, повёл большим пальцем по трещинкам на губах (каждую подаренную гигиеничку он клал в карман, а когда хотел достать, её там не отказывалось), надавил, чтобы кейго приоткрыл рот. он позволил младшему огладить свои щёки изнутри, слегка провести по языку, прежде чем начать вылизывать его пальцы, не давая окончательно завладеть ситуацией. фумикаге мог бы наслаждаться этим зрелищем вечно, свободной рукой поглаживая чужие бёдра, но он не мог позволить своему партнёру заскучать. хотя, судя по яростно сжатым на плечах токоями рукам, до скуки ему было далеко. он спустил боксеры ровно настолько, чтобы освободить член. и растерялся, всего на секунду, но кейго, конечно, заметил. и направил его руку туда, куда ему было нужно. прервав их извращённый французский поцелуй, он попытался одновременно и притянуть фуммикаге ближе, и стянуть с него штаны. штаны сопротивлялись, но и кейго не собирался легко сдаваться. токоями неумело двигал рукой по его стволу, и это ощущалось лучше всего на свете. разобравшись с мешающей тканью, он легонько провёл по уздечке, вырвав задушенный вздох — похоже, младший даже не дрочил все эти сумасшедшие три месяца, и кейго снова мог лишь восхититься его выдержкой. ну, и звуками, которые выбивал из него размеренными движениями. пернатая голова опустилась на плечо, а телом фумикаге подался ещё вперёд. кажется, дай волю, и он бы залез кейго под кожу, смешал их в одно, как кусочки пластилина. (если подумать об этом чуть дольше, кейго был бы совсем не против. возможно, позже он предложит попробовать что-то такое с тенью.) всё смешалось у него в голове, оставив только ощущения — трения чужого члена о собственный, ласковых рук, чего-то тёплого и мягкого, что оттягивает плечо, и так, потеряв связь с реальностью, он кончил. фумикаге ещё бормотал ему какую-то нежную чушь, пока додрачивал себе, но он уже не слышал. этой ночью ему не снилось ни-че-го, чего не бывало давненько.

***

прийдя в себя на утро, он отмахивался от бьющих в лицо солнечных лучей, пока на возню не прибежал токоями. узрев сию идиллическую картину, парень решил, что завтрак может и подождать, а такое умилительное зрелище, как герой номер два всея японии, кутающийся с головой в одеяло, чтобы поспать десять лишних минут — зрелище нечастое, ведь биологический будильник кейго поднимал его чётко на рассвете и по выходным, и по праздникам. и, что особенно грело душу — эти сцены только для его, фумикаге, глаз. он не удержался от того чтобы погладить русую макушку, чем окончательно разбудил старшего. руки ястреба мгновенно обвились вокруг его талии. - ты так быстро отключился вчера. на это он лишь пробормотал что-то нечленораздельное, утыкаясь лицом в точёный пресс. героя тьмы явно ипользовали как подушку. — нужно повесить сюда шторы. — это плохая идея. — мм, не переживай, мы с тенью отлично ладим. ещё немного пободавшись за право печь оладики, его идеальная подушка убежала на кухню. ястреб взглянул на проплывающие в окне облака. неужели у него действительно идеальный выходной с его идеальным парнем? "почему бы в это не поверить" — подумал он, начиная сползать с кровати.