Большая медведица

Фер чувствовал одиночество. Вообще-то, одиночество всегда жило с ним и давно приютилось в уголке его души, но сейчас, когда громкая музыка доносилось до его затхлых ушей через открытую форточку, а в комнате стояла гробовая тишина вместо привычного лая, Фер понял, что он слишком одинок. Знаете, люди обычно имеют человека, с которым могут поделиться чем угодно или часами напролёт обсуждать какую-то шутку. Или позвонить в два часа ночи и сказать, что у него умерла собака. Но у Фера такого человека не было, поэтому ему оставалось только тихо оплакивать своего питомца и тупо пялиться на телевизор, пока пьяные подростки кричали на весь квартал. О, Фер прекрасно помнил свой подростковый возраст. В какой-то период времени все было хо-ро-шо, но папа почему-то слетел с катушек и начал талдычить о том, что у него нет будущего и он самый бездарный человек на свете. Ха, кто же знал, что желание доказать своему больному отцу что-то займёт так много времени, что у юного Фера просто не останется времени на общение и веселье. Черт, когда Фер услышал разговор своих друзей.. точнее, бывших, уже на тот момент, друзей, он был в таком замешательстве, что весь день пытался написать кому-то просто так. Прислать какую-то тупую шутку, чтобы посмеяться и забыть или просто спросить что-нибудь. Но у него это не выходило, ровно как и выбросить тот разговор из своей головы. -..как думаешь, стоит позвать Фера? Винсент, которому был задан вопрос, фыркнул и пренебрежительным тоном сказал: - Серьёзно, Зей? Наш Фер стал почти что святым и больше не обращает свое драгоценное внимание на что-то, кроме книг и мордашки Милиссенты, - Винсент звучал обиженно, но, впрочем, у него были на то причины. На ответ своего приятеля Зейн лишь согласно кивнул, и оба парня направились в кабинет астрономии. После этого Фер старался стать более общительным, но это было сложно. Он изолировался от общества и у него была только его милая Милиссента, которая скоро покинула его. Очаровательной Милли не хватило сил оставаться рядом с ним, как старая игрушка, которую держат только из привязанности. Фер не винил её, но после расставания он полностью погряз в учёбе, и так прошли годы. Теперь, сидя на большом диване, он ничего не чувствовал. Одиночество бережно укрыло его холодную душу, укачивая на своих костлявых руках и напевая колыбельную сквозь слезы, чтобы им не было так грустно. Фер встал на ноги, слегка покачиваясь, и подошёл к окну. Сегодня луна была тонкой, почти незаметной, но звезды вокруг него горели ярким огнём, подобно сверкающим бриллиантам. Фер сразу нашёл большую медведицу, которая больше напоминала ковш, и слабо улыбнулся. Что ж, сегодня слишком красивая ночь, чтобы умереть.