Two exes, one Porsche

Поглощающая тишина просторной квартиры прерывается звонком в дверь и следующим за ним почти без промедлений громким стуком. Чонин, перебирающий свою форму даже бровью не ведёт на раздражающий звук, длинными пальцами разглаживая складку на чёрной водолазке, что он надевает под гоночную куртку. Лишь после этого действия он медленно проходит в коридор, усмехаясь и ещё пару секунд слушая за дверью шумное дыхание, перемежающееся матами. Сжалившись, юноша щёлкает замком, почти сразу же отступая на несколько шагов назад, потому что разъярённый Джисон — опаснее торнадо. Темноволосый кудрявый парень влетает в квартиру, распахивая дверь, отчего она врезается в стену. В его почти чёрных глазах плещется гнев, пара влажных кудрей закрывают нахмуренные брови, а изо рта вырывается сбитое дыхание. — Привет, друг, чего так запыхался? — Чонин усмехается, разворачиваясь к Хану спиной, и проходит на кухню, наливая в кружку воды. Он же не изверг какой-то. — Чего так запыхался? Ты, блять, не отвечал ни на одно моё сообщение, ни на один мой звонок, мне даже пришлось подключить Минхо, но и для него ты недоступен, какого хрена? Гонка через час, все уже на местах, а тебя днём с огнём не найдешь! Спасибо, — выхватывает полную кружку из рук друга, в два глотка вливая в себя жидкость и от злости топает ногой, выглядя максимально мило. — А я разве не говорил, что не приеду? — Ян щурится, еле сдерживая улыбку от округлившихся глаз парня перед собой. — Что ты сказал? Ахуел? Это самая важная гонка в твоей жизни, блять, — Хан самостоятельно вновь наполняет кружку водой. — И с чего бы ей быть такой важной? — Чонин в непонимании вздёргивает бровь. — А это ты узнаешь только если будешь там, — Джисон ухмыляется, брызгая водой себе на горящие щёки. — И вот всралось тебе тащить меня на свои гонки, — Чонин закатывает глаза, но всё же интерес внутри разгорается с каждой секундой и парень направляется в свою комнату, через три минуты выходя в полностью чёрной кожаной защитной экипировке и с увесистой сумкой на плече. — Итак, Бин должен мне десятку, — Хан смеётся, выходя вслед за другом из квартиры и параллельно отправляя радостное известие в общую группу. Почти незамедлительно на карту поступает оповещение о перечислении десяти долларов и Джисон светится ещё больше. — Я даже не сомневался, что вы поспорили на меня, — Чонин заносит ногу над своим любимым Kawasaki Ninja H2R в чёрном цвете. — А какой выигрыш? — В твоём случае самый большой в твоей жалкой жизни, — Хан странно ухмыляется, усажваясь в красную Mazda RX-7. Он не был огромным любителем мотоциклов, в отличие от своего парня Минхо, поэтому передвигался на четырёх колёсах. Огни ночного Сеула красиво поблёскивают в зеркальной поверхности чёрного корпуса мотоцикла, когда Ян набирает скорость, явно превышающую разрешённую и лавирует меж редких машин. Незадолго до места проведения очередных гонок уши улавливают гул голосов и басов даже сквозь шум мотора и шлем. Яркие вспышки софитов и лучи белого света мельтешат вокруг огромной толпы народа, которая расступается перед маздой Хана, пропуская в самый эпицентр события. В середине находятся избранные: короли Сеульских дорог. Сегодня необычная гонка: здесь участвуют не только мотоциклисты, но и автогонщики, поэтому вся их элитная дружная компашка собралась вместе спустя довольно долгое время. Почти вся. Сердце Чонина болезненно сжимается, когда он опять не наблюдает белого Porsche 911 GT2 . Но он не успевает уйти в себя, потому что в спину прилетает тяжёлая ладонь и Ян переводит взгляд на Чана, поднимая щиток шлема. — Всё же Ночной принц решил почтить нас своим присутствием? — лицо старшего украшает лучезарная улыбка с ямочками. Так и не скажешь, что он держит все ночные гонки под своим началом. — Просто решил, что Чанбин давно не проигрывал пари, — лисий прищур находит мускулистого парня на Yamaha YZF-R1 синего цвета. Тот лишь отсвечивает ухмылкой, продолжая о чём-то беседовать с черноволосой девушкой в мини-юбке. — Правильно решил, — Минхо подходит к ним, попутно чмокая в губы Джисона, что специально для этого опустил стекло в машине. Ли похлопывает Яна по шлему, на что младший шипит. — Кто с кем сегодня? Я хочу побыстрее победить, забрать приз и свалить домой, — Ян осматривает присутствующих. Судя по недовольным лицам некоторых и запаху жжёной резины, что витал в воздухе, первые три этапа гонки уже прошли и остался последний — сильнейшие против сильнейших. Хорошо, что Хан не потащил его к самому началу, а то он бы умер от скуки. — Хани же уже сказал тебе, что сегодня необычная гонка? — Минхо подмигивает своему парню, получая в ответ воздушный поцелуй. — Да, ещё что-то про охуенный приз говорил. Собственно, я здесь лишь из-за него, — Чонин одёргивает задравшуюся экипировку. Ли лишь хмыкает, обводя толпу взглядом. До начала легендарной гонки остаётся пятнадцать минут, поэтому многие уже отогнали свои машины за пределы шоссе, специально перекрытого для гражданских автомобилей. — Первыми пойдём мы с Джисони, — Минхо хлопает по капоту машины своего парня, подходя к ярко-оранжевому MTT Turbine Superbike Y2K и лёгким движением восседая на нём. Слышится рёв мотора и на старт выезжает «огненное дуо», прозванное в определённых кругах так за свою страсть и отличительные цвета «деток». — Подожди, сегодня соревнования между мотоциклами и машинами? — Ян в непонимании оборачивается к Чану, который отходил к своей недавно купленной голубенькой Koenigsegg Agera RS — Ага, значит об этом Хан решил умолчать.. Чтож. Да, мы сегодня по парам: первыми, как ты видишь.., — его речь прервалась рёвом сразу двух моторов и два ярких пятна одновременно устремились в темноту ночи, оставляя после себя лишь оседающую пыль и дым от стёртых шин. — Огненное дуо, — договаривает Чан, на лице которого не дрогнул и мускул. — Потом Чанбин с Фелом. Ликс кстати новую детку себе прикупил, обещал сделать пару почётных кругов. — Так, а я с кем? — Ян смотрит на старшего выжидающе. Уголок губ Бана дёргается в ухмылке. — Это сюрприз, — подмигивает и уходит. Чонин прослеживает всю траекторию его движений и кивает Ханне, рядом с которой останавливается его хён. Девушка салютует ему, о чём-то шепчась со старшим братом и Чонин переводит взгляд на чёрное полотно асфальта. Шлем с тихим стуком касается бака, когда Ян снимает его. Растрёпанные чёрные волосы слегка колышатся под дуновениями ветра. Мысли всё крутятся вокруг неизвестного соперника. Мозг как назло начинает подкидывать кадры из прошлого и Чонин мотает головой, пытаясь вытряхнуть из черепной коробки светящиеся щенячьи глаза и высветленную чёлку. Сердце вновь сжимается. За своими весьма не весёлыми мыслями юноша не замечает, что стартовала уже вторая пара гонщиков, в то время как «огненное дуо» пришло к финишу одновременно. Для них это скорее была игра, в которой нет проигравших — все победители. Краем глаза Ян наблюдает за тем, как Минхо при всех сажает Джисона на капот его машины и горячо целует, вызывая волну визгов и аплодисментов от зрителей. Но внезапно сквозь весь этот шум прорезается до боли в сердце знакомый рёв мотора. Меж разноцветных машин с такими же разноцветными хозяевами медленно движется белый Porsche 911 GT2. Сердце Чонина останавливается, а дыхание спирает. Он сжимает в ладонях шлем, лишь бы не бегом броситься к родному капоту и не менее родному хозяину гиперкара. Скулы ещё больше выделяются, когда юноша сжимает челюсти, наблюдая за тем, как порше останавливается в паре метров от него. Из открытой водительской двери под гул аплодисментов выходит светловолосый парень полностью в белом. Выглаженные широкие брюки красиво выделяют его талию, короткая джинсовая куртка идеально сидит на плечах, а футболка горит надписью: «Your Baby». Чонин неосознанно облизывается, обводя глазами прекрасную фигуру парня, пока тот не поворачивается к нему лицом. Ян тонет в шоколадном взгляде щенячьих глаз, которые в шоке расширяются. Они стоят так по меньшей мере минуту, разглядывая друг друга и подмечая все незначительные изменения. Толпа вокруг даже затихает, физически ощущая напряжение, искрящееся между двумя гонщиками. — Чёртов Ким.. — Чёртов Ян.. Говорят одновременно, прожигая взглядом оппонента. Ян спрыгивает с мотоцикла, намереваясь подойти к Сынмину, но перед ним вырастает Джисон с Минхо за спиной. Боковым зрение Чонин замечает, что к Киму так же подлетают Ханна и Чан. — Успокойся, — Джисон прерывает почти начавшуюся гневную тираду друга, в глазах которого плещется чистый гнев. — Успокоиться? — Ян аж отшатывается от такого заявления. — Успокоиться блять? Ты заставляешь меня приехать на эту сраную гонку, даже не уточняя условия, потом я узнаю, что сегодня у нас межкомандные соревы, а сейчас я наблюдаю в пяти метрах от меня ЕГО. Как, блять, я должен успокоиться? — Ян бьёт кулаком по шлему, что первым попался под руку. Через толстую кожу перчаток удар почти не чувствуется и его это злит. — Да, успокойся, потому что через три минуты у вас заезд, а мы не можем позволить себе оплатить ваши шикарные похороны, — Минхо слегка оттесняет Хана за себя, защищая от прожигающего взгляда Чонина. — Мне, блять, с ним и ехать ещё? Лучше нахуй убейте, — он прикрывает глаза, закусывая до боли губу. В груди пожар от противоречивых чувств к одному человеку. С одной стороны — ненависть за предательство, с другой — любовь, которая за полгода ничуть не угасла, а лишь напоминала о себе болью в сердце. — Слушай меня внимательно, блять, — Минхо хватает Чонина за плечи, обращая на себя внимание. — Ты сейчас садишься своей жопой на мотоцикл и едешь на старт. Мне похуй, кто выиграет, но после заезда вы в любом случае обязаны поговорить и выяснить отношения. Ты меня понял? — Какие отношения? Мы расстались по его инициативе, а я ещё говорить с ним должен? Много чести блять, придурок, — Ян стреляет взглядом в Сынмина, что с хмурым лицом выслушивает монолог Ханны. — Я всё сказал, — Ли отпускает парня, приглаживая ткань на его плечах и давая ему лёгкий подзатыльник. — И чтобы тебе было легче, сообщу: он не виноват, его заставили. Глаза Яна округляются и на миг вместо гнева там мелькает растерянность и удивление. Но лишь на миг, потому что сбоку мелькает блондинистая макушка и Чонин вновь нацепляет маску недовольства. — Пиздуй на старт, и чтобы через час вы примирительно трахались в его белом порше, а иначе.., — Минхо выразительно чертит большим пальцем себе по горлу, сплетая пальцы с Джисоном и утаскивая его в сторону толпы зрителей. Чонин ещё с полминуты сверлит взглядом асфальт у своих ботинок, а потом чертыхается и запрыгивает на мотоцикл, заводя мотор. Ким уже ожидает его на линии старта. Ян поворачивает голову вправо, натыкаясь на обжигающий взгляд и по его спине бегут мурашки, а в животе всё скручивается. Сынмин чертовски горяч. Звучит отсчёт и словно по щелчку оба парня стартуют, оставляя после себя лишь визг шин и тучу пыли. Чонин ведёт плечами, наконец ощущая ту прекрасную скорость, на которой кровь в венах превращается в адреналин, а сознание затмевает возбуждение. Но причиной тянущего чувства внизу живота является далеко не почти максимальная скорость. Причина наравне с ним идёт по ночному шоссе, управляя своим безумно белым порше. Чонин на секунду отвлекается от трассы, переводя взгляд на Сынмина. Его лицо не выражает ни одной эмоции: брови чуть сведены к носу, губы сомкнуты в полоску, глаза следят за полосой асфальта, а руки сжимают руль до белых костяшек. Чонин не может оторвать взгляд. Его бывший всегда был восхитительно сексуален за рулём, но именно в этот момент Ян готов проиграть все свои будущие гонки лишь бы подольше смотреть на такого Кима. Член наливается кровью и Чонин чертыхается. Чёртов Ким Сынмин. Даже на бешеной скорости умудряется возбуждать. Подальше от греха Ян всё же обращает своё внимание на дорогу, плавно заходя в поворот и почти касаясь коленом нагретого асфальта. Белое пятно следует неотрывно от него свистя шинами и оставляя за собой дымящиеся чёрные следы. До финиша остаётся всего ничего, но Чонину так плевать. Ему ещё никогда не была так безразлична победа, потому что приз от неё не зависел. Приз прямо сейчас подмигивал ему, усмехаясь и ускоряясь на пару делений на спидометре. И Яну плевать, что Сынмин пришёл на четыре сотых секунды раньше него, что толпа гудит, поздравляя Кима с победой, что половина людей, которая ставила на Чонина, сверлят его недовольными взглядами, потому что взгляд самого юноши устремлён на единственного значимого для него человека. Чонин кидает ключи от мотоцикла и шлем подошедшим Минхо и Джисону, стремительно направляясь в сторону белой машины и открывая переднюю пассажирскую дверь. — Ты.., — Сынмин удивлённо смотрит на хмурого Чонина, что еле слышно шипит «поехали» и тёмным взглядом почти приказывает вжать педаль газа. Орущая толпа расступается, пропуская победителя сегодняшней гонки. Ким не успевает даже выехать за пределы огороженной трассы, лишь отдалившись от толпы метров на пятьсот, как Ян обращает его внимание на себя. Порше тормозит прямо посреди неосвещённой части огромной асфальтированной площадки. Из-за ночного временисуток их не видно, что играет на руку: никто не помешает их разговору. — Нам надо поговорить, — стальным голосом вещает Чонин, даже не смотря на Кима. Потому что если посмотрит — разговор закончится даже не начавшись. Уж слишком сильно он возбуждён и слишком сильно его манят розовые губы бывшего. — Хорошо, — спокойный голос Сынмина тонет в тишине салона. — С чего начнём? — С причины нашего.. расставания, — Ян ещё больше хмурится на неприятном слове, сжимая пальцами плотную ткань чёрных джинс. — Хорошо.., — вновь повторяет Ким, оглаживая руль. Он тяжело вздыхает, собираясь с мыслями и закусывает губу. — Наверно, ты помнишь Уилла.. мы встречались с ним в старшей школе, я тебе рассказывал, — Сынмин переводит дыхание. Этот разговор он миллион раз прокручивал у себя в голове, пока вдавливал педаль газа на шоссе, но сейчас слова даются отнюдь нелегко. — Он был тем ещё придурком, поэтому мы не долго провстречались. Но.. полгода назад он вновь объявился. Припёрся ко мне на работу и устроил скандал. Уверял, что всё ещё любит меня, что мне ни с кем не будет так хорошо, а когда я сказал, что уже занят, то.. Ким замолчал и Чонину пришлось посмотреть в его сторону. По щекам парня катились маленькие слезинки, а сам он с силой сжимал руль до белых костяшек. Сердце Яна пропустило пару ударов и он почти потянулся к Сынмину, чтобы успокоить его, но в последний момент одёрнул себя. Не имеет права. Они никто друг другу. — .. Он угрожал мне, что если я не расстанусь с тобой, то он.. убьёт тебя, — Ким шмыгнул, резкими движениями рук вытирая слёзы и шлёпая себя по щекам. — Я не поверил, потому что никак не упоминал твоего имени в разговоре с ним. Не сказал тебе, потому что посчитал не очень значимым, да и ты в тот вечер сильно устал после работы. А на следующий день у тебя была гонка.. — .. на которой я чуть не разбился.., — Ян безэмоционально смотрит впереди себя, прокручивая все слова юноши и в его голове постепенно начинает складываться паззл. Чёрт. — Тогда я понял, что Уилл вообще не шутил. Он полный псих, а таких, блять, ничто не остановит. И я.. порвал с тобой, — Сынмин наконец договаривает, упираясь головой в сложенные на руле руки и его спина содрогается в плаче. Чонин сидит неподвижно, обрабатывая информацию. То есть он всё это время злился на себя и Кима за то, чего они оба не делали.. Но почему? Почему Сынмин раньше не рассказал? Им было бы легче справиться с Уиллом вместе.. — Все эти полгода он следил и за мной, и за тобой, — словно прочитав мысли Яна, Сынмин поднимает голову, смотря вперёд. — И только позавчера его посадили за держание и распространение наркоты. Мне Ханна рассказала сегодня, она же в ментовке работает.. Ким вновь упирается лицом в руки, всхлипывая. Чонин наконец вновь переводит на него свой взгляд и выдыхает. Никто, кроме чёртового Уилла, не виноват. Сынмину, можно сказать, вообще больше всех досталось. От этого осознания его сердце опять сжимается, а пальцы покалывает от желания прикоснуться, приласкать, успокоить. И он отпускает себя. Щёлкает ремнём безопасности, аккуратно обхватывает юношу и усаживает на свои колени, отодвигая сидение до максимума. Сынмин на его коленях выглядит настолько беззащитным и маленьким, что Чонин сильнее прижимает его к своей широкой груди, давая выплакаться. Большая ладонь тихо гладит подрагивающую спину, а губы шепчут что-то бессмысленно-успокаивающее. — Прости меня, Минни, прости-прости, — шепчет на ухо, проклиная и себя и Уилла за то, что причинил столько боли этому парню. — Прости, что меня не было рядом, когда тебе было больно, прости.. — Не извиняйся.., — Сынмин приподнимает голову, слезящимися глазами смотря в карие напротив. Ударяет кулаком по груди. — Это я виноват. Не осмелился поговорить с тобой, принял решение сам, пошёл на поводу у этого психа. Ты меня прости.. — Никто кроме Уилла не виноват, щеночек, — Ян вытирает большим пальцем кристаллики слёз с щёк Кима, давая клятву самому себе, что больше никогда не увидит такие слёзы на прекрасном лице Сынмина. — Мне безумно жаль, что все эти полгода были пыткой для тебя. И для меня тоже. Ты позволишь мне вновь защищать тебя? Быть с тобой, радовать тебя, любить тебя? Потому что я всё ещё люблю тебя, Минни, никогда не переставал. Как бы холодно ты на меня не смотрел в тот день, в глубине твоих прекрасных глаз я видел океан боли, который ты пытался скрыть. Тогда я списал это на то, что тебе просто больно смотреть на такого жалкого меня, но теперь понимаю.. — Ты вовсе не жалкий, Чонин-а, — Ким кладёт свои тёплые ладони на щёки Яна и тот почти тает. — Все эти полгода я мучил себя мыслями о том, что там с тобой, что, может, ты уже нашёл себе кого-то. И знаешь, я даже надеялся, что ты нашёл свою любовь, потому что знаю, сколько чувств ты хранишь в себе, и не мог думать, что все они теперь запечатаны и недоступны для кого-то более смелого, более.. достойного, чем я.. — Нет никого более достойного всей моей любви. Мин, ты создан для того, чтобы я мог видеть в твоих глазах отражение своих чувств, никто никогда не понимал меня так же хорошо, как ты. Тебя никто не заменит, знай это, — Чонин проговаривает всё это, смотря прямо в глаза Кима и утопая в их глубине и в своих чувствах к этому парню. — Я люблю тебя, Инни, — Сынмин мягко улыбается, и по его щекам всё ещё текут слёзы, но теперь уже облегчения и счастья. — И никогда не переставал. Я буду твоим парнем во второй раз. Эти слова служат Чонину спусковым крючком. Он притягивает Сынмина к себе за талию, выдыхая тихое «люблю» прямо в губы, а затем целует. Нежно, осторожно, передавая всю тоску и боль, испытанную им за полгода разлуки. Ким прикрывает глаза, отдавая себя и свою душу в руки юноши под ним, доверяя ему всего себя и Ян согревает, успокаивает и любит-любит-любит. Подхватывает зубами нижнюю губу, еле ощутимо прикусывая и сразу проходясь языком. Сынмин выдыхает прямо ему в губы, сминая каждую по очереди, и не может остановиться. Он ощущает большие горячие ладони у себя на талии и тает. Такие родные поглаживания поясницы, пальцы, собирающие заправленную в штаны футболку, губы, что сминают его, и жар тела затуманивают его сознание. Чонин проводит языком по губам парня, прося разрешения проникнуть и незамедлительно получает его, оказываясь в горячем, влажном пространстве. Обводит аккуратно ровный ряд зубов, вспоминая как мучился Сынмин с брекетами, гладит нёбо, дёсны, сплетается с языком Кима и получает еле слышный стон. Сынмин ёрзает, пытаясь придвинуться ещё ближе к сильному телу и ощущает под собой возбуждение Яна. Он ухмыляется в поцелуй, намеренно проезжаясь задницей по бугорку, ловя губами стон. Чонин в ответ опускает ладони на ягодицы парня, поочерёдно сжимая каждую, от чего стонет уже Ким. Горячий язык скользит по губам, подбородку и переходит на чувствительную шею Кима, прикусывая под челюстью. Парень запрокидывает голову, давая больше пространства и двигая бёдрами. Чонин вновь сжимает упругий зад, обтянутый тканью и улыбается, когда до него долетает мычание. Он вылизывает шею парня, оставляя на ней небольшие покраснения, которые быстро сойдут, потому что он, хоть и имеет замашки собственника, но не любит причинять какую-никакую боль своему парню, да и синяки на шее ему не подходят. Намного больше подходят блестящие и покрасневшие от поцелуев губы, которыми Сынмин хватает воздух, когда Ян лижет его ключицу, оттягивая ворот футболки. Парень мычит, вплетает пальцы в чернильные волосы Чонина и слегка оттягивает их, заставляя посмотреть на себя. Как только он сталкивается с затуманенным взглядом своего парня, то вновь приникает к его губам своими, жадно и горячо целуя. От скорости и страсти поцелуя слюна скапливает в уголках губ и стекает оттуда к шее, что ещё больше разжигает огонь в груди Кима, откуда он стремительно перемещается в пах, стоит Чонину за два рваных движения стянуть с него всю верхнюю одежду и примкнуть горячими губами к левому соску. Сынмин стонет, не скрываясь и массируя пальцами голову Чонина, что жадно вылизывает обе горошины, поочерёдно слегка прикусывая их. Его пальцы сжимаются на талии Сынмина, оставляя белые следы от силы сжатия и от этого Ким закатывает глаза, ощущая себя на седьмом небе от счастья. Он скучал именно по такой силе: нежной, аккуратной и возбуждающей. — Йени.. Йен..ни, — Ким стонет почти не останавливаясь, ощущая контраст прохладного воздуха и горячего языка на своей груди. Чонин как одержимый заставляет его выгнуть спину и целует ниже, доходя до пупка. — Ммм? — почти не отрываясь от своего занятия поднимает глаза на Кима. Тот стонет от тако развратной картины и на секунду прикрывает глаза. — Сними.., — дёргает пальцами толстую ткань защитки, смотря умоляюще. Чонин без лишних вопросов избавляется от верхней одежды, представая перед Сынмином в водолазке. И парень хнычет, обводя подрагивающими от возбуждения пальцами каждый рельеф. Но Чонин не даёт ему долго любоваться таким собой и стягивает ткань, открывая вид на ещё более горячее голое тело. Сынмин стонет, приникая губами к груди Яна и оставляя пару укусов на упругих мышцах. — Ах.. Минни, хороший, — Чонин гладит его по волосам, заправляя прядки за уши и приподнимает за подбородок, вновь целуя. Руки судорожно оглаживают тела, не желая оставлять нетронутых мест. Сынмин вновь проезжается по возбуждению младшего, заставляя его чуть прикусить губу Кима, но сразу же зализать в извиняющемся жесте. — Я.. уже не.. могу, — Сынмин говорит в перерывах между мелкими чмоками, пока пытается справиться с ширинкой своих джинс. Чонин аккуратно отстраняет его, за раз расстёгивая молнию и с помощью Кима избавляясь от мешающей ткани. — И почему я не удивлён, — Чонин многозначительно опускает взгляд на чисто белые боксеры. Пристрастие его парня к этому цвету было весьма сильным. Вскоре к белым штанам, валяющимся где-то на сидении водителя присоединяются и чёрные, а затем и боксеры обоих парней. — Ничего не меняется, — Чонин накрывает возбуждение старшего своей ладонью, вырывая из его груди стон. — Ты полностью возбуждён от моих поцелуев. Сынмин в ответ лишь проводит рукой по члену Яна, на что тот прикрывает глаза и сквозь зубы выдыхает, пытаясь сдержать стон. — Ничего не меняется, ты возбуждаешься от одного моего вида, — прищуривается. — Я заметил это ещё когда ты ко мне в машину завалился, так что 1:1. — Согласен, щеночек, — Чонин обхватывает оба их возбуждения своей ладонью, проводя от основания до головок. Два звонких стона разносятся по салону. Вжикает молния, открывается сумка, которую Сынмин умудрился достать с заднего сидения, а оттуда достаётся запечатанная смазка и такая же пачка презервативов. — Ты ни с кем не спал? — в груди разливается тепло от осознания. Чонин щёлкает крышкой смазки, согревая её на пальцах. — Как и т.. — Сынмин не договаривает, срываясь на стон, когда в него аккуратно проникает одна фаланга. Он роняет голову на мощное плечо Яна, переводя дыхание и ощущая нежные поцелуе на плече и поглаживания по бедру. Палец понемногу продвигается в горячее нутро, пока Чонин утопает в нежности к своему Сынмину. Столько раз за эти полгода он просыпался ночью от стояка из-за сна, в котором вновь видел такого раскрытого и нуждающегося в нём Кима. Он винил себя и свою фантазию в подобных картинах, но всё равно кончал в душе с именем парня на губах и картинкой его губ, растянутых вокруг члена, перед глазами. Сынмин шумно дышит в сгиб шеи Яна, когда второй палец проникает в его дырочку, растягивая. Эти ощущения не сравнить с собственными пальцами, которыми Ким пытался доставить себе удовольствие. Хоть его пальцы и не короткие, но у Яна они намного длиннее, не зря он в музыкалку ходил. Ким готов молиться на эти пальцы, особенно когда три из них мягко и аккуратно растягивают его, оглаживая бархатные стеночки изнутри. — Ах-х! — парня выгибает, когда Чонин находит заветную точку. Сынмин прогибается в спине, сам насаживаясь на пальцы под этим углом, чтобы получить ещё больше электрических разрядов, отдающих в поясницу и пах. Он стонет, закатывая глаза, когда с каждым верным движением пальцев внутри постепенно приближается к грани. — Потерпи ещё чуть-чуть, Минни, — Ян останавливается, добавляя смазки и вводя четвёртый палец. Сынмин стонет, а в уголках его глаз собираются слезинки. Он чувствует каждый сантиметр узловатых любимых пальцев внутри и хочет добавить этот момент в избранные. Чонин нежно усыпает его грудь поцелуями, возвращаясь к губам и сминая их, когда проталкивает пальцы до костяшек, слегка разводя. — Я-я.. готов, Инни, я гот-тов, — задыхаясь от наслаждения лепечет, находя губами чужие и простанывая в них от стимуляции простаты. Чонин сам еле держится, наблюдая такого раскрытого и горячего парня на своих коленях. Натягивает на член презерватив, параллельно целуя Кима в шею и размазывает смазку по длинне. — Я сам.., — Сынмин поглаживает головку члена Яна, отчего тот запрокидывает голову и закусывает губу. Ким аккуратно приподнимается на коленях, заводя руку за спину и пристраивая толстый член у своего пульсирующего входа. Головка мягко трётся о дырочку и с громким стоном Сынмин пропускает её в себя, останавливаясь. Чонин издаёт что-то на подобие рыка, опуская руки на талию Кима и помогая ему насаживаться, параллельно пытаясь не умереть от жара и узости чужого нутра. — Хороший.. мой хорош..ий, — шепчет, мажет губами по челюсти, постепенно входя на половину. Сынмин стонет, хнычет и умоляет продолжать, сжимая плечи своего парня. — Твой.. твой! — стонет, насаживаясь почти до конца, ловя губами рык Яна. Немного расслабляется, опускаясь до конца и приникает губами к шее Чонина, что сейчас особенно чувствительна. Член изнутри давит на стеночки, приятно заполняя его до конца и Сынмин думает что вот он, Рай. Ким сам привстаёт на пару сантиметров, вновь опускаясь до конца с характерным шлепком, вызывая стон в унисон. Чонин шарит губами и руками по всему телу юноши, сжимая, целуя, прикусывая, зализывая и гладя. Сынмин задыхается от переполняющих его чувств и члена, пульсацию которого чувствует каждой клеточкой своего нутра. — Дв..двигайся, пожалуйста, Инни! — Сынмин упирается руками в колени Чонина позади себя, прогибаясь в спине и на его животе проступает силуэт члена. Ян, как завороженный касается подушечками пальцев очертаний на молочной коже, слегка надавливая, отчего Сынмин захлёбывается стоном, а его бёдра начинают дрожать. Чонин приподнимает парня с себя, самостоятельно начиная двигаться внутри. Сынмин тихонько постанывает ему на ухо каждый раз, когда Ян входит до конца, задевая простату. По салону разносится звук соприкосновения кожи с кожей и сладких поцелуев. — Ещё, — умоляет, целуя в сонную артерию. И Чонин не может отказать. Сжимает бёдра ладонями, расставляет ноги шире, чтобы амплитуду увеличить и ускоряется, выбивая из Сынмина стон за стоном. Парень цепляется дрожащими пальцами за плечи Яна, сам насаживается и стонет от приятно горящей задницы, в который раз соприкасаясь ею с каменными от напряжения бёдрами Чонина. Ох, он так давно мечтал об этих бёдрах, что теперь вряд ли отпустит юношу без пары красивых засосов на загорелой коже. Член с каждым толчком ещё глубже погружается в Кима и он сходит с ума, сжимаясь на горячем стволе, создавая крышесносную узость, от которой по всему телу Чонина идут мурашки удовольствия. Они оба на грани. Ян отстраняет парня от своего плеча, ощущая на нём влажность от слюны и слёз. Он держит Сынмина за талию, так правильно массируя мягкую кожу, и ещё сильнее вбивается в податливое тело. Ким ощущает, как член внутри него начинает всё больше пульсировать и опускает руку на своë возбуждение, закатывая глаза в удовольствии. Чонин, понимая, что скоро его накроет оргазм, заменяет руку Сынмина на свою, ускоряя темп, размазывая капли предъэкулята по покрасневшей головке. Он ловит губы Сынмина, сразу раздвигая их и проникая внутрь языком, сплетаясь с другим в горячем танце, пока прижимает трясущееся тело к себе. Оргазм их накрывает почти одновременно, даря фейерверки удовольствия и искры в глазах. Наслаждение проникает в кровь и разносится по всему телу, даря расслабление. Чонин поглаживает дрожащего Сынмина на себе, который переживает этот оргазм немного дольше. Его бёдра подрагивают, когда парень, с помощью Яна приподнимается на его коленях. Чонин быстро находит в сумке влажные салфетки, обтирая Кима от его же спермы и смазки и набрасывая сверху на парня футболку, потому что его тело скоро начнёт остывать. Уложив еле соображающего Сынмина обратно себе на плечо, Чонин убирает использованный презерватив куда-то далеко, умудряясь в таком положении натянуть на себя боксеры и джинсы. Поглаживает аккуратно взмокшие волосы Кима, массируя кожу головы. — Минни? — Чонин приподнимает его голову, находя поплывший взгляд. — Всё в порядке? — Хорошо.. Как же хорошо, — Сынмин сонно улыбается, потираясь щекой о ладонь Чонина и получая от него поцелуй в нос, а затем и в лоб, и в обе щечки и в приоткрытые губы. — Давай я помогу тебе одеться. Нельзя мёрзнуть, — Чонин заботливо натягивает на расслабленное тело одежду, любуясь таким милым Сынмином. Его всегда размазывало после занятия любовью, а если учесть, что это его первый секс за полгода, то он ещё хорошо держится. Сам Ян всегда отличался быстрой способностью приходить в себя, хоть сейчас у него и подрагивали кончики пальцев, а живот всё ещё иногда сводило судорогой. Всё же воздержание даёт о себе знать. Ким внезапно подрывается, пытаясь сесть за руль, но Ян мягко усаживает его обратно, уверяя, что помнит как водить эту машину. Когда они уже подъезжают к дому Яна, на телефон младшего поступает звонок, который тот с улыбкой принимает. — Я смотрю, ты полностью последовал моему совету, — Минхо усмехается в трубку, а Чонин переводит взгляд на задремавшего Кима и всё в его груди наполняется любовью к этому парню. — Я же хороший донсен, я слушаю своего хёна, — ухмыляется, заезжая в подземку. — Тогда мы спокойны. Надеюсь, вы теперь вместе? — в голосе Джисона слышится неприкрытая надежда и Чонин в удивлении распахивает глаза. — Ты что, спорил с кем-то на наше примирение? — Чонин, ты уже взрослый и должен понимать, как нелегко в наше время заработать деньги, — Хан еле сдерживает смех, получая три кругленьких перевода на карту. — Кретин. Но Чонин благодарен. Им всем. За то, что подарили ему возможность вновь засыпать не в холодной постели, а в уютных родных объятиях, получая поцелуи куда только можно и отдавая всю свою любовь самому прекрасному человеку, который прямо сейчас заливает слюнями его куртку.