Ас во всех смыслах

      Заг тогда только перевёлся в сансет-веллиеский колледж и знать не знал о творящейся там вакханалии. Стояла весна, гормоны бурлили со всех сторон, взрываясь омежьими ароматами на каждом углу и яростно горящими глазами свободных альф, между которых сновали удивительно спокойные для окружающего дурдома беты.       Единственные, кого весна трогала только расцветающей природой и общей романтичностью обстановки.       Остальные же прозаично хотели трахаться, и Загу, вышедшему из крайне религиозной семьи, где а-папа даже руки о-мамы не трогал до свадьбы, было противно. Даже несмотря на то, что ему самому точно так же хотелось предаться всеобщему разврату.       Заг глотал подавители и молил господа, чтобы в кураторы ему выделили безучастную бету. А лучше вообще парня-бету, состоящего в счастливом браке. Чтобы наверняка.       Господь, обычно редко слушавший молитвы Зага, в этот раз смилостивился — в деканате одна ярко накрашенная альфа представила ему Милда. Бету, прости, господи.       Заг был готов целовать ему руки, ведь вместо похоти или духа соперничества от Милда веяло исключительно дружелюбием. Спокойным и непоколебимым.       Милд тогда показал ему весь колледж, проводил до основных кабинетов, предложил свою компанию на обеде и в целом вёл себя как типичный NPC-проводник из посредственной визуальной новеллы: в штаны не лез, семьёй больше положенного не интересовался, про себя рассказывал не слишком много, шутил и даже рассказывал шёпотом слухи. Но что-то точно было не так.       Милд выглядел как бета, пах как бета (то есть, не пах вообще), одевался как бета и с бетами и тусовался. Средний рост, средний вес, средняя же успеваемость — буквально воплощение его имени. Чёрт, да к Милду даже ревновать, как выяснилось потом, было бессмысленно: те из студентов, кто проучились хотя бы один семестр, только смеялись от подобной идеи.       Что? Ревновать к Милду? Ты, наверное, шутишь? Он же как младший брат.       Милд и правда так ощущался: тёплым, милым братишкой, которого хотелось тискать с утра до ночи, просто потому что можно. Наверное, именно поэтому к нему за стол подсаживались все кому не лень, лишь бы погреться в лучах его успокаивающего солнца.       Милд ничем не пах, не ощущался как конкурент и привносил спокойствия в бурные дни гормональной трясучки.       Заг старался тереться рядом, чтобы не дай бог не окунуться в пучину греха, как говаривала бабушка, и сам того не понял, как с наступлением тёплого мая, влюбился. Начал таскать Милду его любимые булочки по средам, подсаживаться в кафетерии одним из первых, да и в целом охранять свою территорию.       Однако сам Милд как будто вообще ничего не понимал: подарки принимал неохотно и всегда делился, то с самим Загом, то с другими, любезничал в кафетерии со всеми вокруг и в упор не видел, как зыркает его новый приятель на всех приятелей старых.       «Малыш, Милд асексуал. Тебе ничего не светит», — мурлыкнула как-то в ответ всё та же размалёванная альфа из деканата, когда Заг чуть было зубами не клацнул на её обнимашки с Милдом.       Милд был глух и слеп ко всем его потугам и всё так же делил половину булочек с кем угодно, но только не понимал, чего именно от него добиваются.       Заг чувствовал себя влюблённой старшеклассницей. Милд продолжал ничего не замечать.       Их странное равновесие длилось до самого лета, когда перед каникулами всех студентов не загнали на медосмотр. Заг тогда привычно встал в группу альф, лениво нашёл взглядом макушку Милда и чуть не подавился. В кучке бет Милда не было.       Чёртов младший брат всего колледжа стоял в группе омег. Заг почувствовал, что его ударили обухом по голове. Кто-то из рядом стоящих засмеялся и положил руку ему на плечо: «Что, только узнал?».       Милд оказался не бетой. Милд оказался омегой.       Омегой, из-за редкой болячки совершенно невосприимчивой к запахам, течке, гону и всей прочей лабуде, преследовавшей тех, кому не повезло родиться бетой.       С вероятностью в 80% вынашивать детей Милд бы тоже не смог. Но во всей ситуации это были мелочи.       Милд был о м е г о й. И, как Заг с замиранием сердца иногда позволял себе пофантазировать, омегой его.       Окрылённый возможной перспективой, Заг прописывал в голове сценарий их жизни, чистой и пуританской, разумеется, с домом, детьми (кровными или приёмными) и спокойной любовью и начал даже неосознанно вить гнездо, собирая в собственной комнате все вещи, которые могли бы Милду понравиться. О-мама только вздохнула, расплылась в улыбке и сказала, что его а-папа был точно такой же.       А потом попросила привести Милда на ужин.       Заг тогда заперся в комнате, усердно думал и от греха подальше даже распихал по коробкам все собранные до этого вещицы. Комната (читай, гнездо) без побрякушек выглядело уныло, но ещё унылее было осознавать, что до вырисованных в голове фантазий Загу было как до луны пешком.       Поэтому он устроился с Милдом на одну подработку, гулял с ним каждые выходные, переписывался с упорством всё той же влюблённой старшеклассницы и потихоньку продолжал стаскивать вещи в гнездо.       Новое известие огорошило его уже после начала нового учебного года, когда в их группе по неведомым причинам появились другие альфы с потока. Заг честно пытался слушать лектора, но вид Милда в белой рубашке выбивал из головы все мысли, и почему других а-студентов вдруг стало больше, миролюбиво прокрутил ушами.       А зря.       То, что у Мидла, оказывается, есть имя, Заг узнал в тот же момент, когда понял, что за приглянувшимся ему недоомегой наблюдают ещё по крайней мере трое других альф. Лектор вызвал к доске не Милда, а Берти Вуллифа, и два этих слова заставили рот наполниться слюной, а глаза заблестеть сердечками.       Бер-ти Вул-лиф. Милду невероятно шло.       А потом его вызвали на разговор — те самые альфы, провожавшие взглядом Милда в аудитории. Зажали в тупичке у спортзала, где никого не было.       — Что у тебя с Берти? — после первого удара в живот спросил тот альфа, который сидел на паре к Загу ближе всех.       Заг пополам не согнулся чисто из принципа, но морду скривил. Промолчал.       — Ходишь за ним хвостом, в рот заглядываешь. Берти пропах тобой до последней нитки на свитере. Отвечай! — первый альфа ударил его ещё раз, остальные двое притиснулись и нависли сверху, давя недовольной аурой. Взрослые, сильные, крупные — не чета недавно выпорхнувшему из школы Загу. Пришлось смириться.       — Он мой друг. Правда!       — Просто друг? — недовольно сощурился первый.       — Да! Его назначили моим куратором после перевода, а потом мы подружились. И работали вместе всё лето. И…       — Что «и»? — стоящий слева сжал Загу плечо до подозрения на перелом.       — И-я-очень-хотел-бы-позвать-его-на-свидание-но-он-ас-и-пошлёт-меня, — протараторил как на духу Заг, выливая на бугаев всё то, в чём сам он себе признаться не смел.       — О, тогда понятно, — неожиданно подобрел первый и с понимающем улыбкой отступил на шаг. Остальные двое успокоились тоже и, хоть и имели во взглядах некое недоверие, тоже значительно к Загу оттаяли. — Добро пожаловать в клуб.       Заг съехал по стенке вниз и попытался отдышаться.             «Клуб» оказался тремя альфами, Крисом (первым), Мэнни (вторым) и Фредом, которые ещё со школы не могли поделить между собой недостижимого Берти Вуллифа, потому что практически одновременно признали в нём свою истинную пару. Дрались, кусались, мстили, почему-то попутно друг с другом трахались, но в итоге были, вполне в духе Берти-тире-Милда просто… проигнорированы. Трое сильных, громадных альф тряслись от этих мыслей как щенки. Заг даже подставил им плечо (то, что без подозрения на перелом) для скупой мужской слезы и вспомнил несколько цитаток из Библии на тему. Пацаны это оценили и после долгого осмотра и обнюхивания пришли к выводу, что их Клуб действительно обрёл нового члена.       Так Клуб продинамленных Берти Вуллифом пополнился ещё одним бедолагой.       Берти — Милд, как всё ещё звал его Заг — старым приятелям был рад как братьям, давал себя обнимать, радостно отвечал на вопросы, а когда пришло время идти домой, просто… исчез. Унёсся в деканат решать проблемы первокурсников, засиделся допоздна (не то чтобы его выводок действительно ждал его у выхода, скорее они просто торчали там от скуки, да), да так и уснул за столом.       Выводок — Клуб — коллективно расплылся в умилительных улыбках, аккуратно, чтобы не разбудить, подрался в коридоре за право пустить Милда ночевать (парни, как выяснилось, снимали отдельный дом и даже позвали Зага переехать в пустую комнату за четверть арендной платы), но в итоге просто пристроили его на диване в учительской, ещё раз умилились и тихонько ушли, дав на лапу охраннику за позднее посещение.       Пацаны потирали намятые бока, довольно лыбились и, ещё раз позвав Зага к ним на хату, укатили куда-то вниз по улице.       Заг проводил их машину взглядом, вспомнил безмятежное лицо Милда, вздохнул и зашагал домой, где получил выволочку от о-мамы и подзатыльник от а-папы, поздно поужинал и лёг спать с мыслями о скором переезде.       В его жизни творилась абсолютная галиматья, но не чтобы он был по-настоящему против.