Forever with you

      — Хёну-я, иди сюда, надо собираться, — в который раз просит Сонхва, стоя посреди комнаты с водолазкой в руках, — ты же слышал, что отец просил поторопиться.       — Я самый быстрый в мире! И не хочу собираться-я-а-а-а! Папа, лови меня!       С тяжёлым вздохом, Сонхва подхватывает сына и усаживает его на кровать, качая головой. Профессионально за считанные секунды натягивает на него водолазку и поправляет растрепавшиеся волосы.       — Ну папа!       — Неугомонный сегодня, — следом Сонхва надевает на Хёну носки и джинсы, — ты же не хочешь, чтобы отец потом наругал тебя?       — Не наругает! Он меня лю-ю-юбит, — радостно тянет Хёну и болтает ногами, тем самым мешая поправлять на себе одежду, — и ты меня любишь! И Минджэ-хён! И Джунмин-хён! И все меня любят!       — Безусловно, — кивает Сонхва и встаёт с корточек, беря сына за руку, — пойдём, нас все уже заждались.       Хёну топает следом, изредка подпрыгивая и что-то выкрикивая. Сонхва смотрит на время и молится, чтобы и так не особо довольный Хонджун не злился ещё больше.       Сегодня был важный день. Они ехали к родителям Сонхва впервые за долгое время и это не то, что могло бы нравиться Хонджуну.       — Хёну-я, не крутись. Давай не злить отца ещё больше.       — Я его поцелую, — задумчиво кивает Хёну, — и он не будет злиться! И ты поцелуешь! И хёны!       — Конечно, — Сонхва кивает, обувая сына, — ты прав.       И всё же, как бы много Хонджуна не целовали, скрасить эту поездку ничего не могло. Потому что с самого начала, ещё до их отношений и семейного брака, родители Сонхва были настроены категорически против.       Они не видели нормального будущего Сонхва, если он останется с Хонджуном. Напрямую говорили об этом, часто устраивали скандалы и прогоняли Хонджуна, если он приходил.       Этот адский ад терпеть было невозможно. Сонхва очень часто приходилось извиняться, но Хонджун только целовал, обнимал и говорил, что всё в порядке. Старался не обращать внимание, но периодически вступал в споры и пытался отстоять свою честь.       Сонхва до сих пор помнит, в какой ярости были родители, когда узнали, что они встречаются и собираются съехаться.       — Если ты хочешь жить в нищете, то валяй, — фыркает мать, — сынок, мы, конечно толерантные и всё такое, но ты хоть бы выбрал достойного кого-то! А не этого… Я даже не знаю, как его назвать!       — Мам, хватит, — Сонхва поджимает губы, — он мой любимый человек. И мне хорошо с ним.       — Хорошо ему, — цокает мать, — без денег тоже хорошо будет?       — Мам, мы разберёмся… Сами, — проглатывает ком в горле Сонхва, — прекрати так о нём говорить.       — Не прекращу. Мне жаль тебя и твою жизнь.       Сонхва вздыхает и мотает головой, отгоняя от себя наваждение. Обувается сам, накидывает на себя пальто, а потом надевает куртку и шапку на Хёну. Сын самостоятельно открывает дверь и топает из прихожей.       — Молодец, вот так, только осторожно. И не убегай без меня.       Закрыв дверь, Сонхва перехватил сына за руку и направился к лифту. В груди всё ещё сидело противное волнение. Оно давило на рёбра и не давало нормально дышать.       Когда они сообщили родителям, что у них будут дети, то получили так много осуждения, из-за чего сам Сонхва не хотел с ними общаться. Хонджун хотя и говорил, что его это ни капли не задевает, но всё равно каждый раз старался и упорно доказывал, что может обеспечить для Сонхва лучшую жизнь.       Но последней каплей стало непринятие детей. То, что они ехали сегодня спустя долгое время, чтобы навестить их, было сродни чуду. Хонджун согласился непонятно как, наверное, даже до конца не осознав, куда именно они поедут.       И Сонхва бы съездил один, без всякого шума и прочего, никому бы об этом не сказал и всё. Но родители настояли повидаться с детьми, которых в последний раз видели лет пять назад, то есть ещё совсем маленьких. И почему-то Сонхва не смог отказать. А Хонджуна просто поставил перед фактом.       — Хёну-я, солнце, постарайся сильно не драконить отца сегодня, ладно? — Просит Сонхва, когда они подходят к машине.       — Угу-у-у-м-м, — кивает Хёну и улыбается так широко, что у Сонхва щемит сердце.       Усадив сына в машину и проверив Минджэ с Джунмином, которые уже были пристёгнуты в детских креслах, Сонхва собрался с силами и забрался на пассажирское рядом с Хонджуном.       — Прости, что так долго, можем ехать, — тихо выдохнул Сонхва и потянулся, чтобы поцеловать подставленную щёку, — ты… В порядке?       — В полном.       Сонхва поджимает губы. Хонджун смотрит только на дорогу, изредка отвечая что-то детям. И то невпопад. Сам же Сонхва решает не лезть, надеясь, что ситуация не выйдет из-под контроля.       Хотя о каком вообще контроле может идти речь, когда Хонджун — буквально ходячая язва. Даже в свои почти тридцать лет. Он же не успокоится, если его заденут. Тем более темой семьи или брака с Сонхва.       — Скорее всего, мы задержимся там на пару дней, — сглатывает ком в горле Сонхва, — ты не против?       — Я всё ещё не понимаю, как согласился на это, но против быть не могу, потому что ты сам этого хочешь, — пожимает плечами Хонджун.       — Всё будет нормально.       — Ты говоришь так каждый раз, Хва, — вздыхает Хонджун, — но в этот раз мне бы не хотелось ругаться с ними перед детьми.       — Не будете вы ругаться, — устало выдыхает Сонхва, — надеюсь, — добавляет уже чуть тише.       Дальше вся дорога проходит в тишине. За исключением моментов, когда кто-то из детей хочет пить или просит перекусить. Сонхва полностью переключается в родительский режим, тем самым отвлекая себя.       Но неизбежное настаёт слишком скоро. Родители встречают их возле дома, на что Хонджун только фыркает, выходя из машины.       — Ну привет, дорогие, — начинает госпожа Пак, когда семейство подходит ближе, — как добрались?       — Привет, мам, всё хорошо. Как вы? — Сонхва по очереди обнимает сначала мать, а потом отца.       — Нормально. Ох, какие красавцы уже большие стали. Помните хоть бабушку с дедушкой?       Хёну, вопреки всем ожиданиям, недоверчиво прячется за Хонджуном, обхватив его ногу. Минджэ с Джунмином реагируют проще и спокойнее. Улыбаются, кланяются в приветствие и отвечают на какие-то базовые вопросы.       — А младшенький что? Не хочешь к нам?       Сонхва наблюдает за тем, как Хёну мотает головой и ещё крепче хватается за Хонджуна, поджимает губы и вздыхает:       — Наверное, просто забыл вас. Привыкнет. Пойдёмте в дом?       — Потому что чаще приезжать надо. Заходите, чего на пороге стоять.       Сонхва сдерживает Хонджуна от резкого ответа на этот явный упрёк, кивая на испуганного Хёну.       — Ну что ты, маленький? Иди к отцу на руки, не бойся. Всё хорошо, я рядом.       Хёну цепляется за шею Хонджуна и прячется, не желая больше ни на кого смотреть. Сонхва просто надеется, что ничего серьёзного дальше не произойдёт.       Пока они располагаются в гостевой комнате, Хонджун напряжённо следит за каждым действием четы Пак. Сонхва отвлекает себя заботой о детях: успокаивает Хёну, переодевает их, показывает, где туалет и ванная.       — Отец всё ещё злится? — Спрашивает Минджэ, когда моет руки.       — А что, по нему так видно?       — Да, — подхватывает Джунмин, — мы немного боимся… Не хотим, чтобы он ругался.       — Милые, он не будет на вас ругаться. У него просто… Болит голова.       — Ему надо поспать, — поддакивает Хёну, — и тал… Та… Табалетку выпить, во!       — Таблетку, — поправляет Минджэ, — и твои поцелуи, пап. Отец всегда говорит, что ты его лечишь.       Сонхва по очереди целует тёмные макушки и вздыхает. В глазах собирается влага, а сердце заходится трепетом. Как же сильно он любит своих детей.       И пока они отправляются на кухню к бабушке с дедушкой, Сонхва возвращается в комнату, чтобы успокоить Хонджуна. Хотя бы немного.       — Джун-и, как ты? Что случилось?       Страх накатывает волнами, когда Сонхва застаёт Хонджуна без верха перед зеркалом. Тот держался за поясницу и с силой кусал губу. Ему явно было больно, поэтому Сонхва тут же поспешил к нему.       — Спина болит снова, — вздыхает Хонджун, — надо бы в больницу записаться. Лишь бы до операции дело не дошло.       — Бедный мой, — Сонхва аккуратно обхватывает его за плечи, — намажем сейчас или перед сном?       — Лучше перед сном. Где дети?       — На кухне с родителями.       — Понял.       Сонхва снова вздыхает. Выжидает пару секунд, а потом целует в щёки и губы, обнимая за шею. Хонджун размещает руки на талии и притягивает ближе к себе, перехватывая настойчивые губы мужа.       — Не злись, дети переживают, — шепчет Сонхва, — я знаю, как это трудно для тебя. Но потерпи немного, ладно? Пару дней.       — Заметили, значит.       — Конечно, твоё недовольное лицо кого хочешь напугает, — беззлобно смеётся Сонхва, — я очень сильно тебя люблю. Спасибо, что ты со мной.       — Я тебя тоже.       Они снова целуются, вкладывая чуть больше эмоций, чем требовалось. Но приходится оторваться, когда в ноги врезается Хёну, всхлипывающий и что-то бормочущий. Хонджун тут же опускается на корточки, обнимая сына и прижимая к себе.       — Что случилось? Кто обидел?       — Почему вы не идёте, — тихо бурчит Хёну, — я не хочу без вас…       — Сейчас подойдём, — Хонджун целует сына в макушку, — всё точно в порядке?       Хёну только кивает головой, цепляясь за шею Хонджуна. Сонхва сглатывает, поглаживая сына по голове, а потом пожимает плечами, когда встречается взглядом с мужем.       Чуть позже, когда они все вместе сидят на кухне, становится понятно, почему Хёну реагирует так плохо. Он вообще не отходит от Хонджуна и не слезает с его колен, как будто… Защищая? Сонхва очень хочет надеяться на то, что родители не успели наговорить ребёнку что-то плохое про Хонджуна.       — И как же вы справляетесь с тройней? — Звучит вполне закономерный вопрос от матери.       — Обычно, — пожимает плечами Хонджун, помогая Хёну съесть ложку супа, — дети в садике, пока мы на работе.       — Но вечно же они не будут в садике, — подаёт голос отец, — вы же не забываете о прогулках?       — Не забываем, — вступает в диалог Сонхва, сжимая колено Хонджуна под столом, — обязательно выбираемся куда-то, если есть возможность.       — А если нет?       — А если нет, — выплёвывает Хонджун, — то сидим дома, смотрим обучающие программы, играем с детьми и готовим старших к школе.       Напряжённая тишина разбавляется только фырканьем родителей Сонхва. Хонджун выдыхает, утыкаясь носом в макушку Хёну. Минджэ с Джунмином грустно ковыряются в тарелке. Сонхва поджимает губы.       — Как был грубияном, так и остался. Чему только детей учишь, — качает головой госпожа Пак, — мы видели недавно ваше интервью. Нормально одеться нельзя было?       — Что за юбка на мужике, — подхватывает господин Пак, — что за стиль такой? Самому не стыдно?       — Муж и дети, а до сих пор, как подросток в пубертате…       — Хватит, пожалуйста. Я не намерен дальше выслушивать эти унижения. Если вы не понимаете и не принимаете такое, это не значит, что вы имеете право оскорблять меня перед мужем и детьми. Советую поучиться думать мозгами, может получится, попробуйте.       Сонхва в ужасе. Он наблюдает, как родители звереют от такой наглости, как Хонджун докармливает Хёну и встаёт из-за стола, уводя всех детей с собой, чтобы уложить спать. Сонхва растерянно смотрит на время. Он уже забыл про расписание и дневной сончас.       — Разводись с ним, это невозможно.       Как гром среди ясного неба. Сонхва огромными глазами смотрит на мать и не может поверить в то, что только что услышал. Становится тяжелее дышать. Он просто надеется, что Хонджун не слышал этот ужас.       — Мы думали, он повзрослел и одумался, а в итоге только позорит тебя, — мать качает головой, — забирай детей и переезжай к нам. Он ничего не сможет сказать против.       — Я совсем вас не понимаю, — кое-как выдавливает из себя Сонхва, — мы уедем завтра же. С утра. А об этом поговорим позже.       У Сонхва пропадает весь аппетит, а к горлу подкатывает тошнота. Хонджун был изначально прав — не стоило им сюда ехать. На негнущихся ногах Сонхва кое-как добирается до их комнаты и замирает на пороге.       Хонджун укладывал детей. Широко улыбался, слегка игрался, что-то тихо рассказывал и напевал, поправляя одеяло. Все трое умиротворённо посапывали уже через пару минут, пока Хонджун внимательно разглядывал каждого.       — Джун-и, — вырывается хрипло, из-за чего Сонхва приходится сглотнуть, — милый…       — Хва, — тихо зовёт Хонджун, сразу же замечая его, — иди сюда.       У Сонхва слёзы текут без остановки, когда он закрывает дверь на замок и буквально летит к Хонджуну. Они крепко обнимаются, понимая друг друга без слов. Стараясь громко не всхлипывать, чтобы не разбудить детей, он жмётся к мужу, находя поддержку и спокойствие.       — Что они тебе наговорили? — Шёпотом спрашивает Хонджун. — В любом случае, это всё не стоит твоих слёз.       Они оказываются на своей кровати, удобно устраиваясь в объятиях друг друга. Сонхва смотрит на спящих детей, пока Хонджун сцеловывает слёзы с его щёк. Становится намного легче и спокойнее.       — Сказали мне развестись с тобой и забрать детей, — Сонхва тут же давит на грудь Хонджуна, — успокойся. Я ответил, что мы уедем завтра утром.       — Правильно, — выдыхает Хонджун, — не хочу говорить что-то плохое, они всё-таки твои родители, но… Я не могу терпеть это, Хва, понимаешь?       — Понимаю. Я тоже.       Несколько поцелуев в щёку и в губы, кажется, успокаивают обоих. Сонхва вздыхает и зарывается носом в волосы Хонджуна на макушке. Они лежат молча какое-то время и просто наслаждаются тишиной.       — А помнишь, как мы вообще завели детей?       — Конечно помню, Джун-и.

***

      — Хва, сильно занят?       — Смотря для чего я тебе нужен, — отзывается Сонхва, вылезая из кучи коробок, — менеджер просил разобрать подарки от брэндов, я буквально с головой в них…       — Юно написал, — Хонджун показывается в гостиной и удивлённо осматривает заполненную гостиную, — по поводу того нашего разговора.       — Говори внятнее, — недовольно бурчит Сонхва, осторожно вытаскивая кружевное нижнее бельё, — ой…       — Ничего себе! Это тебе кто такое присылает?       Сонхва посмеивается и прячет элемент одежды обратно, целуя подошедшего Хонджуна в щёку.       — Не ревнуй. Так про что ты? Про детей?       — Да. Он скинул адрес хорошей клиники, где работает его знакомая, — Хонджун с прищуром косится на коробки, — я посмотрел по отзывам, пять-ноль. Поедем?       — Ты думаешь, что мы справимся?       Они смотрят друг на друга и одновременно вздыхают, отводя взгляды. Эта тема не была чем-то новым для них, потому что в последнее время все разговоры касались только детей.       Сонхва как-то раз упомянул в шутку, что хотел бы детей. Они тогда сидели в компании друзей и выпивали. Надо же было Юнхо ляпнуть, что он знает хорошую клинику, а Минги подхватить. Дальше диалог разросся до дискуссии на тему «а нужны ли дети вообще?».       И только Хонджун запомнил и начал действовать. Каждый день читал какие-то статьи в Интернете, интересовался у знакомых, которые уже имели ребёнка. Сонхва просто с интересом наблюдал за этим и ждал, к чему всё приведёт.       — Хва, можно начать хотя бы с одного, — Хонджун поджимает губы, — попробовать. Но я хотел бы больше…       — Джун-а, нам по двадцать три, — вздыхает Сонхва, — ты точно уверен?       — Мы сможем обеспечить им лучшую жизнь, денег хватает, мы оба — не алкаши и не психи, — начинает перечислять Хонджун, — так что, думаю, да.       — Резонно, конечно. Но… Нам бы на курсы какие походить? У меня, конечно, просыпаются материнские инстинкты, когда я за Уёном слежу, но всё же реальные дети это другое.       Сонхва тянется за Хонджуном, когда тот садится на диван и не разрывает их объятия. Пару минут они тратят на поцелуи, возятся друг с другом, играются, а потом смотрят глаза в глаза.       — Хва, я бы очень хотел, чтобы ты согласился, — снова продолжает Хонджун, — я был бы так счастлив с тобой и нашими детьми.       — Уже во множественном числе, понятно, — Сонхва усмехается, — ладно. Ты прав. Давай попробуем.       На лице Хонджуна одна за другой сменяются радостные эмоции, что заставляет Сонхва улыбнуться. Они снова целуются, обнимая друг друга, пока Хонджун не начинает давить не только своим телом, но и напором, заставляя Сонхва промычать.       — Та-а-ак, нет, благодарить ночью будешь, — Сонхва упирается руками в чужую грудь, — сейчас у меня куча дел. Менеджер требовал разобрать всё до вечера.       — Давай я сам потом с ним поговорю, хорошо?       Сонхва не успевает перечить, как Хонджун уже запускает руки под домашнюю футболку и лезет с поцелуями ниже. Почти забываясь, изо рта Сонхва вылетают стоны и вздохи. Он вскрикивает, когда Хонджун слегка прикусывает сосок, начиная массировать грудь.       — Ты невозможный, — выдыхает Сонхва, оттянув Хонджуна за волосы от своей груди, — ночью, Джун-и, всё ночью. Если будешь хорошо себя вести, то надену то бельё.       — М-м-м, какой же ты жестокий.       — Ничего, тебе иногда полезно.       Они смеются, снова коротко целуются, а потом всё-таки расходятся по своим делам.

***

      — Помню, как очень сильно переживал все девять месяцев, пока Ёнсо и Шихё вынашивали Джэ-я и Мин-и, — шепчет Сонхва, рассматривая тёмные макушки детей, — хотя мы и были постоянно на связи, но каждый раз при встрече было так волнительно.       — Да, — подхватывает Хонджун, — но они были замечательные. В том плане, что всегда делились всем, рассказывали о самочувствии и даже ходили с нами гулять, вроде как?       — Да-да, — Сонхва улыбается, — они были очень милые. Шихё постоянно клонило в сон, а Ёнсо уговаривала её не спать, потому что «когда ещё мы прогуляемся с Хонджун-щи и Сонхва-щи, ну!»       — Она носила Джунмина, так что теперь всё понятно, — тихо посмеивается Хонджун, — жаль было с ними расставаться, конечно. Хёну же рожала другая?       — Да, Кихо, — мычит Сонхва в ответ, — тоже была хорошая. Активная такая, никогда на месте не сидела.       — И постоянно названивала нам, сообщая любое действие Хёну. Очаровательная девушка.       Им приходится замолчать, потому что дети начинают ворочаться. Хонджун тянется рукой, чтобы осторожно поправить сбитое одеяло. Сонхва вздыхает и прикрывает глаза, снова погружаясь в воспоминания.

***

      — Джун-и, подай мне чистые пелёнки, — устало просит Сонхва, подавляя зевок, — быстрее, пока они не проснулись.       Хонджун кивает, тут же направляясь к шкафу и доставая оттуда две свёрнутые ткани, которые пахли той самой свежестью после стирки. Передавая их Сонхва, он подходит к спящим детям и нависает над ними, рассматривая.       Это оказалось тяжелее, чем они думали, но не так безнадёжно. Минджэ с Джунмином не были особо капризные и даже довольно быстро засыпали. Но как и все дети — устраивали истерики на ровном месте, если им что-то не нравилось.       Они с Хонджуном вдвоём еле справлялись, но никогда не жаловались. Иногда просили помочь кого-то из друзей. Например, если по работе нужно было срочно уехать. Тогда приходил Сан или Юнхо, которые и физически более выносливые, и улыбчивые, что очень нравилось детям.       Сонхва меняет пелёнки и клеёнки, сворачивает те, что нужно постирать, а потом молча кивает на кроватки. Хонджун осторожно переносит детей на их законное место, укрывает одеялом и, конечно же, не забывает поцеловать в лоб.       Говорить они начинают только в ванной, но всё ещё тихо, чтобы не разбудить маленьких. Сонхва сортирует вещи, закидывает их в стиральную машину, добавляет порошок с кондиционером и ставит тихий режим.       — Звонила мама, — тихо говорит Хонджун, — они сейчас в Китае. Сказали, что как только вернутся, ненадолго заедут посмотреть на детей.       — Отлично, — улыбается Сонхва, — я скучаю по прекрасной госпоже Ким.       — Она тоже. Скорее всего, привезёт целую кучу детского добра, — усмехается, — так что нас задарят, жди.       — Было бы славно, если бы она согласилась пару часов за ними присмотреть, а мы бы в это время поспали, — устало тянет Сонхва в ответ, — это действительно тяжело.       Хонджун только вздыхает и согласно кивает, притягивая Сонхва ближе к себе, чтобы поцеловать пару раз в щёку. Они нежатся в объятиях друг друга, не говоря ни слова. Приятная тишина нарушается только гудением стиральной машины, которое монотонно убаюкивало.       Их будни практически слились в одно. Они плохо спали, потому что за двумя детьми сразу невозможно уследить одному человеку. Внимание требовали оба. Истерики, капризы, игры, еда. Сонхва старался не перенапрягаться сильно, чтобы дети не смотрели на слишком уставшее лицо одного из родителей.       А вот Хонджуну было как-то попроще, что ли. Он никогда не жаловался и не показывал, что сильно хочет спать. Вот где плюсом сказалась его постоянная работа на износ и напрочь сбитый режим сна. Сонхва даже начинал завидовать, но потом всё же быстро отгонял от себя эти мысли.       И вопреки всему, они оба были рады, что у них получилось. Преодолеть страхи и неуверенность в себе, чтобы сейчас воспитывать собственных детей. Сонхва часто ловил себя на мысли, что стал ещё счастливее. И опять благодаря Хонджуну.       Друзья хвалили их и поддерживали, публика, которая была подписана на их аккаунты в социальных сетях, тоже. Сначала Хонджун не хотел сообщать о таком, но Сонхва настоял, чтобы не было грязных слухов.       Поэтому когда заголовки статей стали пестреть ярким «У самой популярной пары Кореи — двойня!», Сонхва старался делать так, чтобы они не попадались Хонджуну на глаза.       — Джун-а, иди погрей смеси, — просит Сонхва, — я проверю детей. Только не делай слишком горячие, иначе Джунмин-и не будет есть.       — Понял, Звезда моя, уже лечу.       Поцеловавшись напоследок, они расходятся по разным комнатам. Хонджун на кухню, а Сонхва в детскую, чтобы вовремя предотвратить зарождающуюся истерику.

***

      — Кажется, что только недавно маленькие совсем были, — выдыхает Хонджун, — а в следующем году уже в первый класс старших отдавать. Куда летит время…       — Не начинай, ты как старый дед, — хихикает тихо Сонхва, — но они и правда быстро растут. Сейчас скоро и школа, и выпускной, и университет…       — Ну куда разогнался, — улыбается Хонджун, ластясь к нему, — а ещё меня старым дедом называешь.       Сонхва оставляет нежный поцелуй на лбу Хонджуна и не замечает, как проваливается в дрёму. Сон постепенно накрывает его с головой, уносит за собой, в тишину и спокойствие. Тепло мужа рядом только больше способствует этому, от чего Сонхва позволяет себе окончательно расслабиться.       И ему ничего не снится. Это позволяет мозгу отдохнуть ещё больше, что очень радует Сонхва. Приходится открыть глаза, когда странное копошение в ногах и громкие шепотки начинают резать по чувствительному слуху.       — Ты щас разбудишь, — недовольно бурчит Минджэ, — дай им поспать.       — Но я хочу играть, — капризно тянет Хёну, — играть! Играть!       — Не кричите, — дёргает их Джунмин, — тс-с-с.       — Но… Играть!       Хёну начинает шмыгать носом, и Сонхва тут же приподнимается, осторожно убирая со своей груди голову Хонджуна. На младшего сына накатывает истерика, и Сонхва подхватывает его под плечи, устраивая сбоку.       — Тише-тише, не плачь. Поиграем, только успокойся.       — Папа! Ты проснулся! Давай играть?       — Не шуми, отец спит, видишь?       — Уже не сплю, — сонно бурчит Хонджун и подзывает Минджэ с Джунмином к себе, чтобы каждого обнять и поцеловать в макушку, — сколько время, интересно…       Сонхва тянется за телефоном, тиская Хёну, чтобы тот не начинал капризничать снова. Увидев время, он только ахает, мысленно считая, сколько же они проспали.       — Половина седьмого, мы всё пропустили. Детей надо кормить.       — Да и нам самим не помешало бы, — зевает Хонджун, утыкаясь носом в живот Минджэ, — я голодный.       — А играть будем? — Всё не унимается Хёну, смотря большими глазами на Сонхва.       — Будем. Как только поедим. Хочешь же кушать?       — Хочу-у-у, — тянет Хёну, хлопая в ладоши, — а мы скоро домой?       — Завтра утром, — отзывается Хонджун, — а потом куда-нибудь сходим погулять, хотите?       — Хотим! — Хором отзываются дети, и Сонхва с Хонджуном смеются, целуя всех поочереди.       — Значит сходим, — кивает Хонджун, — а теперь идём есть, да?       — Да!       Сонхва только улыбается, поднимаясь с кровати. Сердце тонуло в любви, когда он наблюдал за своей семьёй. И никто это впечатление испортить не мог.       Он молча готовит на кухне, изредка перебрасываясь с родителями парой фраз, но особо в разговор не вникая. Иногда гладит по головам подбегающих к нему детей, прося подождать ещё немного.       Ужинают скомкано, но молча. Хонджун говорит в основном только с Сонхва и следит за тем, как едят дети. Обстановка за столом странная и напряжённая, хотя «взрыва» так и не происходит. Это радует как никогда.       Ночь тоже проходит спокойно. Дети не просыпаются, Хонджуна не беспокоит спина, а Сонхва всё ещё ничего не снится. Утром он встаёт, как обычно это и бывает, раньше остальных, чтобы приготовить поесть и собраться в обратную дорогу.       — Вы что, уже уезжаете? Доброе утро, сынок.       — Доброе утро, мам, — Сонхва слегка вздрагивает, помешивая кашу в кастрюле, — да, прости, но я не хочу, чтобы Хонджун сильно нервничал из-за этого. И моё решение относительно его не меняется с семнадцати лет.       — Дети-то тут причём?       — Хёну не особо к вам тянется, а старшие относятся с осторожностью.       — Потому что твой Хонджун наговорил им всякое про нас, конечно, — женщина недовольно фыркает, — мы никогда ему не нравились.       — А он вам? Это работает в две стороны. Хотя он пытался достучаться до вас и был вежливым, — улыбка невольно трогает плотно сжатые губы, — но вы всё равно каждый раз прогоняли его и оскорбляли. Всему есть предел, мам.       — Поверить не могу, что между родителями и им ты выбрал не нас.       — Он мой муж и отец наших детей, — твёрдо чеканит Сонхва, — я был с ним в самые трудные времена. Мы прошли через многое, чтобы иметь то, что у нас есть сейчас. Я ничего не имею против вас с папой, но отзываться о нём плохо я не позволю. Потому что люблю его.       Утренний разговор неприятным осадком остаётся до момента, пока не просыпается Хонджун с детьми. Сонхва очень сильно старается делать вид, что всё в порядке, но его муж понимает без слов.       Они завтракают, умываются, собираются и уезжают до обеда, сдержанно прощаясь. Как только машина отъезжает, Хонджун тут же начинает разговор:       — Что она тебе наговорила?       — Да так, как обычно, — хмыкает Сонхва, — пожалуйста, я не хочу сейчас об этом думать. Давай просто хорошо проведём время всей семьёй?       — Ладно, как скажешь. Но потом ты обязательно расскажешь мне всё, — вздыхает Хонджун, — мы договаривались, ты помнишь?       — Помню. Всё будет в порядке. Предлагаю поехать в торговый центр и оставить детей в игровой комнате, мне нужно присмотреть пару костюмов и нижнее бельё, — задумчиво тянет Сонхва.       Улыбка на лице Хонджуна расползается мгновенно, от чего даже дети начинают хихикать, хотя не особо вникают в смысл сказанного. Сонхва ахает, слегка бьёт мужа по бедру и шикает, заставляя всех рассмеяться ещё больше.       — Джун-а, ну-ка прекращай так реагировать!       — А что-о-о, я даже ничего не сказал, — улыбается Хонджун, подмигивая детям через зеркало, — да, мелкие?       — Да, пап!       — Вот видишь!       Сонхва не может сдержать улыбку, поэтому просто выдыхает и закрывает глаза, откидываясь на спинку сидения.       У него самая лучшая в мире семья. И никто не переубедит его в обратном.