Never

— Томас! Быстро опусти руку! — Капитан прикрикнул на Томаса, который уже второй раз поднимал сжавшуюся ладонь. Проживя столько времени бок о бок, призраки усвоили одно главное правило, — ссор не избежать. Конечно, они никогда не длились долго: эта разношёрстная компания — единственное, что у них есть. Но, к сожалению, продолжительность ссоры не влияет на её масштаб. — Ну уж нет, сэр! Сегодня моя очередь, ты это помнишь! — Томас попытался вырвать кулак из захвата Джеймса. Патрик, наблюдая за этим балаганом, уже несколько раз успел пожалеть о своей затее поставить спектакль к восьмому марта. Элисон в последнее время не в настроении, да и Фанни с Китти хочется порадовать, так что весь мужской состав дружно согласился принять участие. Само собой, самым ярым оказался Томас. Кто же ещё, кроме него, может осчастливить милую Элисон? — Никак нет! Я пропустил прошлый четверг, сегодня процессом буду руководить я, — прокричал Джеймс и ловко увернулся от удара. — Я не виноват, что ты где-то прохлаждался! — прохрипел поэт и немного отошёл назад, чтобы отдышаться. Джулиан деловито поправил галстук и, как невероятный (ха!) политик и оратор, решил взять ситуацию под свой контроль: — Господа, а ну прекратить драку! Нам нужно сейчас же собраться, если мы хотим успеть сделать нашим дамам сюрприз. Капитан и Томас одновременно повернулись к Джулиану, Робину и Патрику. Те казались очень недовольными. Но Томас уверен, что именно сегодня милейшая Элисон влюбится в него! Он во всех красках расскажет, какой большой вклад внёс в это представление, и она, несомненно, признается ему в вечной любви. Поэтому он без всяких колебаний высунул язык и покрутил ладонью возле своего лица, показывая, что плевать он хотел на сроки. Для Капитана же быть главным — дело принципа. Он человек привычек, который даже после окончания войны и, как ни странно, смерти, строго следует правилам. Неделю назад он весь день помогал Китти, потому и не смог присутствовать на игре в твистер. И, как человек, глубоко верящий в справедливость, был уверен, что сегодня ему уступят место. Но он не учёл одну единственную деталь. Томаса. — Томас, тебе правда следует перестать вести себя как ребёнок. — Джеймс схватил обе руки Томаса и попытался их вывернуть, но у него получилось только зафиксировать их вдоль тела. — Вольно, мой дорогой друг! — Знаете, — Патрик подал голос. — разбирайтесь с этим вдвоём. Мы и сами сможем организовать концерт. — Да, ребят, мы валим, — Робин тоже не остался крайним. Джулиан только покивал, и после этих слов более спокойная часть их команды покинула гостиную. — Видишь, что ты натворил? — Капитан перевёл взгляд на Томаса. — Теперь мы не сможем приготовить всё к завтрашнему дню. — Да как ты смеешь обвинять меня?! — руки Томаса всё ещё были прижаты к телу, так что он лишь фыркнул и медленно начал идти на Джеймса. Тот попятился назад. — Ты и так имеешь нехорошую привычку доставать Элисон своими неуместными выражениями, — Джеймс осторожно продолжил шагать, не смотря себе под ноги. —думаешь, она будет рада? Бум! Джеймс упал в кресло. На секунду Капитан растерялся, но вдруг вспомнил, что держит руки Томаса. Поэт навис над креслом и вяло попытался освободиться. Он выглядел расстроенным. Томас, немного подумав, виновато отвёл глаза: — Прошу принять мои извинения, — он опять дёрнул руку, и в этот раз хватка ослабилась. — ты был прав. Джеймс удивлённо посмотрел на Томаса и в замешательстве убрал свои руки. Не так часто от него можно услышать искренние извинения. — Ты... — неуверенно протянул Джеймс и сложил ладони на коленях. Глаза Капитана ещё больше расширилсь (хотя, куда больше?), когда Томас аккуратно присел на подлокотник кресла и потянулся ко внутреннему карману жилетки. — Да, — Томас выудил небольшой лист, — я прошу прощения. Ты должен быть главным. И в этот момент сердце пропустило удар. Джеймс понял всё. — Я же... — Томас скомкал письмо. Правда, в этом не было никакого смысла — оно тут же снова материализовалось в его кармане. Поэт почти невесомо провёл пальцами по своей груди. — Так глупо поступил тогда. — Отставить! — Капитан резко развернул Томаса к себе. — Твой порыв был импульсивен, но от этого не менее благороден. Ты повёл себя очень правильно! После этих слов Томас заметно расслабился и запустил руку в кудри. Джеймс слабо улыбнулся, наблюдая за этим. — Джеймс, — поэт впервые назвал его по имени. — ты никогда не рассказывал про свою даму сердца. А ведь правда. У Патрика была жена, по которой он очень скучал; Джулиан, конечно, был известен как изменник, но тем не менее, тоже когда-то имел семью. Даже Робин иногда заикался о "ничё такой бабе". Ну, Томаса можно и не упоминать: тот без умолку признавался Элисон в вечной любви, не говоря уже о его прошлой возлюбленной. Но Капитан говорил только о войне. Неудивительно, что к нему редко обращались по имени — обычно по воинскому званию. Всем, на самом деле, было любопытно, любил ли он когда-нибудь. — Был один человек. — осторожно начал Капитан. — Но у нас ничего не могло быть. Не очень подходящие... обстоятельства. — Ты всё ещё любишь его? — тихо спросил Томас. Если бы он только знал! — Люблю, — Джеймс откинулся на спинку кресла и грустно посмотрел на Томаса. — но не его.