Конец начала.

      В клубе раздается громкая, иностранная музыка, с силой ударяя по ушным перепонкам не только блондинки, но и всех собравшихся тут. Весь танцпол освещал разноцветный диско шар, иногда заставляя щуриться гостей. Гул, что они создавали, кажется, было слышно за пределами заведения, в котором они находились. Но разве кому-то было до этого дело. Пьяные лица смотрели друг на друга, двигаясь телом под такт музыке и выкрикивая что-то непонятное, то ли слова песни, то ли просто звали кого-то.       Гюльгюн же сидела со стаканом в руках, в очередной раз прося напиток с барной стойки, ловя на себе странный взгляд молодого официанта, который похоже, был удивлён, сколько алкоголя вместилось в такую маленькую и хрупкую женщину. Но ей не особо было до этого дела, напитки давно дали эффект, давай ей возможность не замечать всего этого.       Очередной стакан, с каким-то резко пахнущим напитком выпит залпом, не давай тормозить блондинке. Поставив стакан так, что тот ещё проехался, почти падая с барной стойки, женщина направилась к центру танцпола, попутно толкая таких же пьяных людей. Добираясь туда еле как, почти что не падая на своих каблуках, которые не очень подходили под обстановку и её состояние.       Наплевав на это, Гюльгюн подхватила ритм музыки, двигаясь словно змея, так же плавно и завораживающие, словно вот-вот нападёт на кого-то. Многие взгляд были обращены на неё, как мужские, так и женщины, и в каждом читалось восхищение вперемешку с завистью. Кажется, именно этого она и хотела всю жизнь - восхищения и признания. Но всё это воплотилось не у неё, а у её рыжеволосой возлюбленной. Всё это она получала как и от жителей особняка, так и от публики со своим стальными образом Ифакат Корхан.       Была ли зависть по началу - однозначно, но когда они сблизились, когда она подобралась к её "каменному" сердцу, поняла, что такая она лишь для чужих, для всех. Но не для неё. Гюльгюн поняла, прочувствовала её и та возникшая зависть провалилась куда-то далеко, вместо неё пришла печаль и жалость. Блондинка жалела Ифакат, осознавая, что не выдержала бы всего того, что пережила старшая невестка. В какой-то момент ей даже стало стыдно за своё тогда возникшее чувство.       Но всему хорошему когда-то приходит конец, хотела бы она того или нет. Несколько недель назад, на кануне какого-то небольшого торжества в особняке, произошло, как ей казалось непоправимое. И единственное "правильное" решение, которое она смогла принять - самой и закончить эту идиллию. Прекратить их отношения, не оставить от них и следа, но кто знал, что именно из-за своего решения она окажется в клубе, желая забыть о случившемся.       И ведь, вроде получалось. Алкоголь настолько затуманил разум, что готов был сбить с ног блондинку к чьим-нибудь ногам. Гюльгюн не знала сколько танцевала, но ноги с каждым движением становились все более ватными. И, к счастью, настало окончание одной из песен. Выкрикнув что-то на последок и улыбнувшись во все свои тридцать два зуба, направилась к одному из официантов, дабы забрать свою сумочку, вместо верхней одежды. На улице было жаркое лето и ночи ничем не отличались от дней, поэтому взяв что-то с собой на верх, она бы скорее умерла от жары.       Когда в руках оказалась брендовая сумочка, дама переступила порог здания, ступая сначала в небольшой коридор, что вёл к выходу, а после уже и на улицу. Походка её была кривовата и нелепа, будто она еле как контролировала своё тело. Но, если хоть какие-то права на действия своего тела у её оставались, разум и мысли были сами по себе. Блондинка будто на рефлексе, оказавшись на улице, разблокировала телефон, набирая знакомый номер. И позднее время, что показывали часы, её совсем не волновало.       Приложив гаджет к уху, была лишь тишина, а после, через несколько секунд начались продолжительные гудки. Кажется, человек на конце другого телефона не спешил брать трубку, но Гюльгюн вряд-ли остановиться. Когда первый звонок был успешно закончен, так и оставшись без ответа, последовал второй, возможно был бы и третий, но всё же женщина соизволила взять трубку, очнувшись от крепкого сна.

***

      Рыжеволосая дама нежилась в дорогих тканях, из которой была сделана постель. Вид её был таким, словно она ангел, спустившийся с небес, совсем не такой, как её привыкли видеть все. С постоянными колкостями и стервозным лицом. Ифакат была бы не против продолжить свой сон, если бы не резкий звук, что издал её телефон, лежащий на тумбе. Женщина среагировала не сразу, пропуская первый звонок. Но когда раздался второй, она на ощупь нашла телефон, принимая вызов и прикладывая к уху, позабыв посмотреть кто ей звонит.       — Алло. — произнесла сонным голос она, протирая глаза.       — Алло, Ифакат, забери меня. — проговорила блондинка, еле выговаривая слова.       — Что? Гюльгюн? — переспросила она, глядя на экран телефона, понимая, что это и вправду она. — Откуда?       — Ааа.. — задумалась младшая, оборачиваясь на вывеску клуба, прочитывая название оттуда, кажется, не всегда правильно.       — О, Аллах, что ты делаешь на другом конце Стамбула? — говорила старшая, вставая с кровати, дабы собраться.       — Жду тебя. Целую. — ответила Гюльгюн, игнорируя её вопрос, на который Ифакат скорее всего знала ответ.       Рыжеволосая лишь закатила глаза, сбрасывая звонок. Женщина явно была недовольна тем, что вместо сна ей придется ехать на другой конец за женщиной. Но и иначе она сделать не могла. Кто знает, что натворит эта женщина в нетрезвом состоянии, непонятно где.       Ифакат одевалась, попутно вызывая такси, которое ночью стояло словно крыло от самолёта. Но и уезжать на их машине с водителем было не лучшей идеей. Да и разве забота денег - дела Ифакат? Она считает все крупные покупки за месяц, зарплату сотрудникам, но уж точно не что-то мелкое, как такая поездка.       Дама уже ступала по деревянной лестнице, пытаясь не скрипеть ею, одной рукой придерживаясь за перила, а во второй держа свою сумочку. Наконец достигая конец, как ей казалось, бесконечной лестницы, женщина открывает массивные двери, оказываясь на улице. Ей в лицо дует лёгкий, тёплый ветерок, заставляя слегка зажмуриться.       Осталась одна единственная преграда - охрана у выхода. Но время было позднее, да и ничего не происходило в последнее время, что бы они охраняли через чур тщательно, поэтому пройти мимо была достаточно легко. Или, кажется, их вообще сейчас не было на рабочем месте. Ифакат ещё обязательно когда-нибудь спросит у них за это, но не сейчас.       Оказываясь за пределами двора особняка, перед женщиной оказывается жёлтая машина, которая только что приехала. Отворяя её двери и садясь внутрь, госпожа Корхан называет нужный адрес, после чего водитель заводит машину, направляясь туда.

***

      Рыжеволосая доехала быстро, за минут пятнадцать. Была ночь и не о каких заторах не шло и речи, лишь пустые дорогие, на которых изредка проезжали неспеша машины. Подъехав к клубу, Ифакат в ту же секунду услышала громкую музыку, доносящуюся из здания. Обратив взгляд на вход в клуб, дама не увидела Гюльгюн там, что сразу же заставило её напрягтись.       Осмотрев все вокруг дальше, на глаза ей попался ряд лавочек, а возле них фонари, что освещали территорию полностью, разрешая увидеть все целиком. На одной из них, если зрение старшей невестки не подводило, сидела блондинка. Направившись туда, стуча своими каблуками, которые, наверняка тоже не подходили под обстановку. Но даже если бы госпожа и хотела найти другую обувь, потратила бы на это куча времени, ведь каблуки и есть её основная обувь, которую она носит всегда.       Приблизившись к младшей невестке, та смотрела куда-то вперёд, сначала не замечая подошедшую Ифакат, что стояла возле неё.       — Гюльгюн? — с вопросом говорила рыжеволосая, привлекая внимание женщины.       — Ифакат! — воскликнула она, подскакивая с лавочки и кидаясь обнимать возлюбленную, будто в последний раз.       Рыжеволосая лишь замерла, не в силах ответить на её объятия или хотя бы сказать что-то. Она лишь ждала, пока та перестанет виснуть на ней, словно на спасательном круге.       И вот, спустя несколько секунд, блондинка оторвалась от неё, беря своими руками её щеки, улыбаясь. Но вот на лице Ифакат читалось одно непонимание происходящего, аккуратно убрав её руки, она наконец произнесла.       — Гюльгюн, что ты делаешь? — одна её бровь подлетела вверх, смотря на блондинку слишком холодным взглядом.       — Я уже не могу обнять тебя? — с насмешкой бросает она, продолжая. — Давай прогуляемся по набережной?       Едва договаривая, младшая берёт за руку старшую невестку, тяня её куда-то. Гюльгюн была пьяна, но дорога к набережной, что бы недалеко отсюда запомнила хорошо, поэтому не смотря на сопротивления Ифакат, она всё равно шла не останавливаясь.       Рыжеволосая, кажется, лишь смирилась со своей участью, следуя за ней, не особо доверяя. Руки их крепко были сжаты вместе, словно ничего между ними и не происходило. Будто они всё ещё счастливы вместе.       — Ифакат. — начала блондинка. — Знаешь, я думала. Я кажется правда люблю тебя. — говорит она, пытаясь совладать со своим языком, дабы он не заплетался.       — Правда? — с каплей сарказма говорит женщина, усмехаясь. Взгляд её с холодного меняется на тот, когда-то родной и теплый. — Я поражена. — произнося, выдает свой тихий смех.       — Ифакат! — восклицает собеседница, слегка ударяя свободной рукой плечо рыжеволосой. — Я ведь не шучу.       — Я верю, Гюльгюн, верю. — врали ли Ифакат или нет, Гюльгюн была не в состоянии понять. Но она точно понимала своё желание, что бы её слова оказались правдой.       Наконец, перед двумя женщинами предстал знаменитый Босфор. Его волны бились о камни, создавая громкие звуки. В нос сразу ударил запах воды, от чего они обе сначала слегка скривились, не ожидая такой резкой смены обстановки.       Они подбирались все ближе, оказываясь на асфальтной дорожке рядом с водой. Госпожи остановились, усаживаясь на лавочку рядом, в тишине, которая вскоре прервалась.       — Так красиво. Всегда словно первый раз смотрю. — молвит блондинка, оборачивая голову к женщине рядом.       — Очень красиво. — единственное, что говорит она, замолкая.       — Ифакат. — обращается она, делая слишком резкие движения, оказываясь сверху неё, взяв в плен её колени. — Я ведь уже говорила, что люблю тебя.       — Говорила.. — еле заканчивает старшая, чувствуя на своих щеках руки, а на губах - сладкие губы блондинки.       Гюльгюн целует долго и страстно, все никак не хотя отпускать женщину. Но воздух, что закончился в лёгких, заставил разорвать такой желанный поцелуй. Лоб блондинки соприкасается с лбом рыжеволосой, оставляя между ними минимум расстояния.       — Ты можешь мне не верить. Имеешь право. — в её словах проскакивает боль и сожаление, которое Ифакат не дано было расслышать.       На молчание женщины под ней, она лишь вновь целует её, пока не закончится воздух. Гюльгюн всем телом налегает на даму, чувствуя как внутри неё появляется желание снова завладеть ею, почувствовать её. Но старшая мягко останавливает её и блондинка наконец "выпускает" женщину из своего плена, вставая на ноги, пошатнувшись.       Повторяя её движение, рыжеволосая также встаёт, следуя к краю, оказываясь совсем рядом с водой. Она складывает руки на груди, закрывая глаза и глубоко вздыхая. Через пару секунд поворачиваясь в сторону, как только почувствовала на левом плече руку блондинки. Младшая молча приближается к ней, кладя руки на оба плеча и улыбаясь.       — Я люблю.. — начинает дама, оказываясь сразу же перебитой рыжеволосой.       — Ты говорила уже. — ловит вопросительный взгляд на себе, после продолжая. — И я тебя люблю.       Лицо Гюльгюн озаряется искренней улыбкой от услышанного, она вновь приближается к ней, затягивая в поцелуй, на который в этот раз Ифакат отвечает. Кажется, радости младшей невестки не было предела. Она думала, что Ифакат простила её.       — Любила тебя. — в какой-то момент говорит старшая, когда они оторвались друг от друга.       Блондинка хотела, но не смогла ничего сказать. Она замерла, смотря на лицо женщину напротив, на котором была самодовольная улыбка. Гюльгюн и не заметила, как оказалась спиной к Босфору, совсем близко к краю. Ифакат, чьи руки были также на плечах блондинки перемещаются к центру, толкая её в грудь, тем самым сбрасывая её руки со своих и её впринципе.       Младшая невестка не успела даже вскрикнуть, не успев осознать происходящее. Она за несколько секунд пролетала расстояние до воды, давая ей поглотить её. Раздался громкий всплеск воды, небольшая часть которой оказалась на асфальте.       Рыжеволосая лишь наблюдала за этим, на лице её не читалось сожаление или печаль от того, что она сделала, скорее наоборот.       «Ты убила во мне то хорошее, что осталось, значит - я убью тебя» — промелькнула мысль в её голове.       Гюльгюн была единственной женщиной, которой Ифакат смогла открыться, смогла показать, что она может тоже быть ранимой и слабой. Она доверила ей частичку себя, просто доверилась ей, а она всё растоптала. Блондинка сблизилась с Орханом, предала её, разрывая их связь. С того самого момента она умерла для госпожи Корхан, а отныне - для всех.       Теперь нет ни её, ни их связи.