Часть 1
2 октября 2024 г., 17:23
– Знаешь, для человека, который не встретил свою родственную душу, ты носишь слишком много фиолетового, – заметил Тони, разглядывая рубашку Клинта.
Клинт не замер только потому, что нельзя было стать агентом ЩИТ восьмого уровня, выдавая искреннюю реакцию на любую неожиданность. Несмотря на холодный ком, свернувшийся у него в животе, он продолжил невозмутимо наливать себе кофе.
– Да? – равнодушно переспросил он. – Видимо, мне просто нравится этот оттенок серого.
Стив повернулся и тоже начал разглядывать футболку Клинта. Чёрт, может ему стоило остановиться и не покупать пятую фиолетовую майку, а выбрать одну из тех вызывающих оранжевых или неоново-зелёных, которые обычно носили несвязанные люди. Пребывание в ЩИТ внушило ему ложное чувство безопасности – почти никто из агентов не был связан, поэтому никто не замечал, что у Клинта был любимый цвет, хотя он не должен был их различать.
– Эта кружка тоже фиолетовая, – задумчиво сказал Стив. – Ты всегда берёшь её.
– Она самая большая, – ответил Клинт, что было явной чушью, потому что все их кружки были одного размера.
Они оба продолжили изучать его взглядами, а затем и Наташа уставилась на него со своего места на диване в общей гостиной. Она не могла различать цвета, но, если у неё возникло хотя бы малейшее подозрение, что рядом происходит что-то странное, она не отстанет от Клинта, пока не выяснит доподлинно, видит он цвета или нет. Именно так она и работала: ей нравилось быть уверенной в том, что она видела других людей насквозь.
– Конечно, – протянул Тони, – очень убедительно. Ничего не хочешь рассказать классу, Леголас?
Первой мыслью Клинта было попробовать уклониться от ответа, но потом он понял, что присутствующие рядом люди были не просто друзьями, но самым близким подобием семьи, которое у него было с тех пор, как Барни ударил его ножом в спину, как в прямом смысле, так и в переносном. Если задуматься, у него не было ни единой разумной причины продолжать скрываться от них, кроме как по привычке.
– Первый раз, когда я увидел фиолетовый цвет, это были твои кроссовки, – задумчиво сказал Стив, и Клинт сдался.
– Ладно, подловили, – ответил он, прислонившись спиной к кухонным шкафам. – Я могу видеть цвета.
Возникла ошеломлённая пауза, даже несмотря на то, что именно этой правды они и добивались. Клинт решил, что его друзья не ожидали, что он так легко сдастся. Наташа встала с дивана и подошла ближе. Клинт приготовился.
– У тебя же нет родственной души, – сказала она, скрестив руки на груди. Это был не вопрос, потому что она, скорее всего, знала, где он был и что делал в каждый момент последних пяти лет, и она знала, что у него не могло быть тайного бойфренда.
Клинт пожал плечами.
– Нет. Ну, где-то есть, конечно, но я не видел его с тех пор, как мы, ну, ты знаешь… – он неопределённо махнул рукой вместо того, чтобы использовать термины, которые обычно использовались для обозначения момента первого прикосновения к родственной душе, когда мир вокруг обоих расцветал калейдоскопом цветов.
– Ты активировал связь с кем-то, а потом что? Ты просто ушёл? – спросил Стив в ужасе. Тони положил ему руку на плечо в знак утешения. Конечно, эти двое не могли понять, как можно было не интересоваться своей родственной душой. Один из них получил себе Капитана Америку, а другой – гениального миллиардера. Кем бы ни был тот парень, с которым был связан Клинт, он получил себе малолетнего вора. Неудивительно, что он проигнорировал его, не сказав ему ни слова.
– Он ушёл, – поправил его Клинт и пожал плечами. – Наверное, это к лучшему. Он был взрослым мужчиной, а мне было восемь лет. Как ни крути, а ситуация жуткая.
Он надеялся, что они перестанут на него пялиться.
– Ты видишь цвета с восьми лет? – спросила Наташа с тонкой ноткой гнева в голосе, означающей боль, а не настоящую злость.
Чёрт, ему действительно не стоило держать это от неё в секрете.
– Да, – ответил Клинт, – и это первый раз, когда я об этом рассказал. Я не говорил даже Барни, а он был моим единственным близким человеком.
– Что именно произошло? – спросил Брюс. Клинт даже не обратил внимания, что он был с ними в одном помещении и молча слушал их разговор. Он мысленно порадовался, что хотя бы Тор отбыл в Асгард, и этот разговор не превратился в сеанс групповой терапии.
Клинт устало потёр рукой лицо. На часах было слишком рано для вытаскивания такой древней информации на поверхность. Он собирался рассказать им всё, что помнил, ответить на столько вопросов, сколько сможет выдержать, а потом спрятаться на полигоне. Он мог бы скрыться там до тех пор, пока не похоронит все чувства внутри, пока не сможет снова продолжить притворяться, что он счастлив видеть цвета и не беспокоиться при этом о своей престарелой родственной душе.
– Это произошло сразу после того, как мы сбежали из приёмной семьи, – ответил он, уставившись в свою кружку. – До того, как мы добрались до цирка. Мы были на вокзале в Чикаго. Барни обчищал карманы, и я тоже пытался помочь, но я был новичком и искал лёгкую добычу. Там был один парень, он стоял словно статуя. У него в ногах лежала сумка, и я подумал, что схватить её и убежать будет проще, чем залезть кому-то в карман за кошельком.
– Боже, Клинт, – тихо выдохнул Брюс. Клинт неосознанно ссутулился, пытаясь стать меньше. Он не собирался рассказывать друзьям о том, насколько ужасным было его детство, но теперь дороги назад не было.
– Мы были голодны, и нам негде было спать, – сказал он, защищаясь. – Барни был уверен, что мы сможем встать на ноги, но у нас ничего не было.
– Продолжай, – мягко подбодрил его Стив, и на его лице отразилось понимание. Клинт всегда забывал, что несмотря на то, что Стив казался ему славным героем золотого века, он на самом деле вырос в бедности и лишениях.
Клинт пожал плечами.
– Я побежал за сумкой, обошёл того парня со спины, и схватил её, не останавливаясь. Мне показалось, что он был настолько не в себе, что даже не заметит. Серьёзно, он просто пялился в стену, сложив руки за спиной. Но он мгновенно отреагировал и схватил меня за запястье, а потом… – Клинт сделал жест, показывая, что вся станция осветилась вспыхнувшими цветами. – Мне кажется, его это напугало. Меня так точно. Я упал, и он отпустил меня, а потом просто смотрел на меня, пока не подошли ещё несколько парней. Они сказали ему что-то на другом языке, а потом он просто взял свою сумку и ушёл вслед за ними. И ни разу не оглянулся.
Он всё ещё помнил, каково было лежать на земле, чувствовать боль в запястье, сходить с ума от обилия цветов вокруг и наблюдать за тем, как его родственная душа уходит, словно он пустое место.
– Неудивительно, что ты никому не рассказывал, – сказала Наташа, и Клинт слабо улыбнулся, потому что он не сомневался, что она его поняла. Если бы он попытался рассказать Барни о том, что случилось, тот бы просто решил, что Клинт пытался оправдаться за то, что ему не удалось ничего украсть. Что ему оставалось? Провести всю жизнь, говоря людям, что он видит цвета, а потом отвечать на все неизбежные вопросы? Ни за что.
Кроме того, в тот день он всё же кое-что украл, даже если это были не деньги и не еда. На станции был книжный магазин, и он забрал оттуда книгу с цветами, которую издавали специально для недавно связанных людей, чтобы они смогли узнать разницу между синим и зелёным. Он хранил её в безопасности и прятал годами, даже после того, как перестал в ней нуждаться. Клинт вспомнил, что книга была спрятана под матрасом в тот момент, когда Барни и Трик вынудили его уйти из цирка. Он задался вопросом, нашёл ли её кто-нибудь и какие мысли вызвала эта находка?
– Ты не пытался его найти? – спросил Тони.
– Каким образом? – удивился Клинт. – Я не знаю, кто это был, на каком языке он говорил, был ли он местным или туристом. Я даже не уверен, что узнал бы его при личной встрече.
Он помнил длинные тёмные волосы и светлые глаза, но встреча произошла до того, как он выучил названия разных цветов, и сейчас он не мог вспомнить, был ли тот светлый оттенок голубым, зелёным или каким-то сочетанием этих двух цветов. Всякий раз, когда он пытался вспомнить лицо того мужчины, на ум приходила только острая боль в запястье и вид его уходящей родственной души со спины.
Он был одет в джинсы и чёрную кожаную куртку, и это не очень помогало.
– Кроме того, – добавил он, – наша встреча произошла тридцать лет назад. Сейчас ему, наверное, лет пятьдесят или шестьдесят. Может, сейчас разница в возрасте не такая жуткая, как когда мне было восемь, но всё равно не очень обнадёживает.
Тони вздёрнул бровь.
– Ты жалуешься на разницу в возрасте мне? Парню, который сошёлся с настоящим пенсионером?
Это было совсем не одно и то же, и Тони это знал. Клинт просто покачал головой и допил остатки кофе.
– Неважно, всё в прошлом, – ответил он. – Зато я знаю, что фиолетовый – лучший в мире цвет, и что родственная душа не будет осуждать мой стиль, – Клинт поставил кружку в раковину. – Я иду на стрельбище.
Клинт вышел из комнаты, оставив их обсуждать новую информацию и, как он надеялся, коллективно прийти к тому же выводу, что и он сам. Ему просто было не суждено познать долго и счастливо со своей родственной душой.
***
Он беспокоился о том, что ребята не оставят его в покое, но после того единственного разговора эта тема больше не поднималась. Пару недель спустя Тони небрежно упомянул о том, что на чикагском центральном вокзале не сохранилось никаких записей с камер видеонаблюдения старше нескольких лет. То, что было раньше, не было оцифровано, поэтому он не смог найти никаких зацепок. Когда наступило Рождество, несколько подарков, которые получил Клинт, были фиолетовыми, включая мягкий шарф от Наташи. Его растрогал тот факт, что ей пришлось попросить о помощи кого-то, кто мог видеть цвета. Стив начал использовать цвета для обозначения целей на поле боя. И всё на этом. Клинт смог продолжить жить в отрицании, притворяясь, что он видел цвета с рождения, и больше не возвращался ко всем сложным чувствам, которые испытывал по этому поводу. В любом случае, он не хотел того, что было у Стива и Тони, проводить всё свободное время с кем-то другим, учитывая тренировки, ЩИТ, Мстителей и тусовок с Наташей и остальными. Где он нашёл бы время, чтобы вписать в этот список ещё и родственную душу? Нет, ему лучше было быть одному. Так прошло несколько лет. Тони и Стив спорили, мирились и снова ругались. Брюс решил, что пребывание в команде не шло ему на пользу, и исчез в неизвестном направлении, оставив номер телефона для связи в экстренных случаях. Хотя Клинт знал, что Тони звонил ему минимум раз в неделю, чтобы пожаловаться на очередную научную проблему. Стив подружился с парнем из Вашингтона, у которого были механические крылья и та же склонность мчаться навстречу опасности, и привёл его домой, чтобы он присоединился к команде. ЩИТ вдруг оказался Гидрой. Мёртвый лучший друг Стива оказался жив, и Стив с Сэмом провели шесть месяцев, охотясь за ним по всему миру, прежде чем вернуть его домой. Клинт начал задаваться вопросом, сколько ещё своих друзей Стив собирался привести в команду. Не то чтобы Баки действительно горел желанием вступить в команду. Большую часть времени он торчал в свободной комнате на этаже Стива и Тони, иногда объявлялся на киновечерах в толстовке с капюшоном и хмурым видом и сбегал сразу по окончанию фильма. Единственные разы, когда Клинт действительно видел его, были посреди ночи, когда он отказывался от попыток заснуть после кошмаров и выбирался на кухню за большой кружкой кофе. Баки часто сидел на кухне, сгорбившись над кружкой какао с душераздирающе печальным выражением лица, но как только он замечал, что больше не один в помещении, сразу начинал хмуриться и никогда не задерживался надолго. – Тебе не нужно убегать, – сказал Клинт, когда это случилось в пятый или шестой раз. – Я уйду, как только сварится кофе. Баки смерил его подозрительным взглядом. – Ты не сможешь заснуть, выпив столько кофе. – Нет, – согласился Клинт. – Я собираюсь на стрельбище. Баки хмыкнул и уставился в свою кружку. – Я ещё не видел тебя там, – как можно небрежнее заметил Клинт. – Знаешь, там большой выбор оружия, даже несколько очень старых винтовок. Баки снова издал неопределённый звук, и Клинт подумал, что это будет единственным ответом, который он получит этим вечером, но после почти минуты молчания, Баки процедил: – Я не очень хочу снова быть снайпером. Клинт удивлённо взглянул на него, но он склонил голову, занавесив лицо волосами. – Справедливо, – ответил Клинт, потому что после Локи у него самого было несколько мгновений, когда он мечтал перестать быть оружием. – Тебе больше не нужно быть тем, кем ты не хочешь быть. Ты же знаешь, что мы все прикроем твою спину против любого, кто попытается тебя к чему-то принудить. Баки слегка кивнул ему, и Клинт оставил всё как есть, отправившись на стрельбище, не желая больше смущать Баки. На следующий киносеанс он пришёл, засунув руки глубоко в карманы. Баки посмотрел на место, которое Стив всегда оставлял для него на диване рядом с ним и Тони, а затем прошёл мимо и сел рядом с Клинтом. Взгляд, которым Стив пронзил Баки был почти комично уязвлённым, и Барнс закатил глаза. – Я не хочу слушать, как вы со Старком целуетесь целый фильм, Стиви. – Эй, – возмутился Тони. – Мы делаем это только если фильм скучный. Или если я его уже смотрел. Или если Стив выглядит особенно сексуально. Или… – Ладно, спасибо, Тони, думаю, ты доказал его точку зрения, – сказал Стив. Они запустили фильм, но Клинт чувствовал себя странно, осознавая, что Баки сидит рядом с ним, даже несмотря на то, что между ними был почти метр. Баки почти не двигался, устроившись на краю дивана, но каким-то образом разум Клинта сигналил ему о каждом крошечном движении его руки и малейшей перестановке ног. Боже, он чертовски надеялся, что его подсознание не рассматривало Баки как угрозу, потому что это казалось немного жестоким по отношению к парню, который просто хотел расслабиться и на время забыть о том, что с ним сделала Гидра. Они остановили фильм на половине, и Клинт встал, чтобы налить себе ещё кофе. – Ты будешь? – спросил он Баки, как спросил бы любого, с кем бы он ни сидел, и вовсе не потому, что хотел проявить к нему немного доброты. Баки кивнул, и Клинт взглянул на батарею кружек на журнальном столике. – Которая из них твоя? – спросил он, ожидая, что Баки укажет на нужную кружку пальцем. Вместо этого он нахмурился, посмотрел на стол и сказал: – Та, травяная. Клинт ошеломлённо уставился на него. – Подожди, ты что, видишь цвета? Типичный для киновечера гомон резко прекратился, и все взгляды устремились на Баки, который сгорбился под всем этим нежелательным вниманием. – Получается, так, – процедил он сквозь зубы. – Баки, – голос Стива был полон эмоций, что ответило на мысленный вопрос Клинта о том, мог ли он встретить свою родственную душу до войны. – Что… Почему ты не сказал? Как долго? Баки, как будто, стало ещё более неловко. – Я не знаю, – ответил он. – Просто вижу. Начал в какой-то момент в последние пару десятилетий, но я не помню, когда точно. Наверное, я был на задании. Клинту потребовалось несколько секунд, чтобы полностью осознать весь ужас ситуации. Баки, должно быть, встретил… коснулся своей родственной души на задании Гидры. На задании, где ему просто указали на цель, которую нужно было убить, а потом подобрали и тщательно стёрли ему память. Клинт не мог представить ни единого человека, которого Баки мог бы коснуться на миссии будучи Зимним Солдатом, кроме цели или других агентов Гидры. Чёрт, шансы того, что Баки убил свою родственную душу, внезапно стали ужасно высоки. Судя по взглядам в комнате, все остальные тоже это поняли. Баки окинул всех присутствующих взбешённым взглядом, но даже Клинт видел, что за слоем гнева он скрывал глубокую тоску. Настало время сменить тему. – Какао, да? – спросил Клинт, поднимая зелёную кружку. – О, и цвет травы – это зелёный. У тебя есть книга с цветами? – У меня не было на это времени, – покачал головой Баки. – Можешь одолжить мою, – предложил Стив. – В ней очень много разных оттенков. – Спасибо, – напряжённо ответил Баки, и Клинт воспользовался шансом скрыться на кухне. Мысли о трагической истории родственной души Баки заставили его задуматься о своей собственной, и он спрятал все свои чувства поглубже и не собирался к ним, чёрт возьми, возвращаться.***
Большая часть команды прекрасно справлялась с игнорированием трагической истории родственной души Баки, как они поступали с Клинтом, но Стив, конечно же, был исключением. Тем не менее, его печальные и полные скорби взгляды на Баки, возможно, убившего свою родственную душу, почти ничем не отличались от его печальных взглядов на Баки, который десятилетиями подвергался пыткам и не помнил свою семью, как и от любых других взглядов, связанных с остальными душераздирающими подробностями прошлого его друга. Со стороны казалось, что Баки с лёгкостью их игнорировал. Со временем он начал проводить больше времени в общих помещениях, но Клинт не знал, было ли это связано с желанием сблизиться с командой или чтобы отделаться от грустных взглядов Стива. А может это было связано с тем, что Тони со Стивом почти растворялись друг в друге, когда не спорили. Клинт мог представить, насколько утомительным было проводить рядом с ними почти каждый день. Так как Клинт тоже проводил много времени в общих помещениях, это привело к тому, что они с Баки начали часто пересекаться, а затем Клинт начал действительно прилагать усилия, чтобы оказаться рядом, когда там появлялся Баки. Дело было не только в том, что сухое чувство юмора Барнса было на удивление забавным, или в том, что Клинту нравилось наблюдать, как он всё больше и больше становился самим собой, и даже не в том, что он был невероятно горяч, и Клинт просто радовался возможности наслаждаться видом. Просто Клинт не осознавал, как много у них было общего до тех пор, пока они несколько раз не поговорили под покровом ночной тишины, когда никто из них не мог заснуть. Они оба были снайперами. Хотя Баки всё ещё сторонился стрельбища, они оба смотрели на мир издалека и умели находить самые лучшие точки обзора. Ещё им обоим когда-то промывали мозги, они оба могли видеть цвета, но не имели родственной души, а ещё у них обоих были созависимые отношения с их лучшими друзьями. Список был нескончаемым. Чёрт, к тому моменту, как Клинт узнал, что отец Баки любил заложить за воротник, он перестал удивляться. – Он тебя когда-нибудь бил? – спросил Клинт в один из их ночных разговоров. Они приглушили свет и уютно устроились на диване, попивая какао, сваренное Баки. Клинт давно перестал пытаться уговорить его приготовить ему кружку кофе. Баки уставился на ковёр, а затем неловко пожал одним плечом. – Если и бил, то всего несколько раз, – ответил он. – В основном я помню, как он кричал на маму, а на следующий день у нас не было денег на еду и аренду. Клинт кивнул, потому что он тоже помнил время, когда весь семейный бюджет уходил в местный бар или винный магазин. – Мой испортил мне слух, – сказал он как можно небрежнее, будто сейчас не посвящал Баки в один из своих самых охраняемых секретов. Чаще всего он позволял другим людям думать, что он таким родился или что глухота была последствием травмы на миссии. Баки рвано выдохнул, но ничего не сказал. Клинт уставился в свою кружку и задался вопросом, какого чёрта он решил подпустить парня, с которым был знаком всего несколько месяцев, так близко. Несколько долгих мгновений спустя Баки обхватил Клинта за плечи и притянул его к себе в подобии объятия. – Мне жаль, что это произошло с тобой. По какой-то причине, тихий, уверенный тон, которым он произнёс эти слова, заставил глаза Клинта прослезиться. Чёрт, он не плакал по отцу с самого детства. – Да, – согласился он, и это прозвучало более жалко, чем он хотел. Эти поздние ночные признания действительно подорвали его способность подавлять свои эмоции. Баки поставил свой какао на журнальный стол, осторожно забрал у Клинта из рук его кружку, а потом крепко обнял его. – Ты заслуживал лучшего, – тихо сказал он, и Клинт вжался лицом ему в плечо, говоря себе, что эта волна эмоций была обычной запоздалой реакцией на то, что он чуть не умер на прошлой миссии. На той миссии, которая была добрых несколько недель назад. Баки начал гладить его по спине. Клинт вдохнул его запах полной грудью и, наконец, признался себе в том, что миссия была не при чём. Он позволил своим стенам рухнуть в присутствии Баки, и это вызвало в нём неконтролируемый поток эмоций. – Прости, – пробормотал он, сжимая в кулаках рубашку Баки. – Прости, мне жаль, обычно я так не делаю. Чёрт. Баки никак не мог не заметить, насколько близко он был к тому, чтобы разрыдаться в голос. – Эй, всё в порядке, – ответил Баки. – Всё, что тебе нужно. Клинт кивнул ему в плечо и попытался взять себя в руки, смаргивая слёзы. Как только он почувствовал себя немного лучше, он неохотно отстранился от тепла тела Баки. – Прости, – снова повторил он, скривившись в извиняющейся улыбке. – Кажется, это знак, что мне пора вернуться в постель. – Не извиняйся за то, что реагируешь на всё плохое дерьмо, которое с тобой сделали другие, – сказал Баки. – По крайней мере, так говорит мой терапевт. Клинт приподнял бровь в удивлении. – Твой терапевт использует фразу «плохое дерьмо»? – Что-то вроде того, – пожал плечами Баки. Он позволил Клинту отстраниться, но не убрал от него руки. Он всё ещё был достаточно близко, и Клинт мог видеть его полный беспокойства взгляд. Клинт боролся с искушением наклониться к нему ближе. Ему нельзя было забывать о здравом смысле под влиянием тусклого освещения и позднего часа. Баки был его другом, и он не заслуживал неуклюжих приставаний от неудачника, который только что чуть не разрыдался у него на плече. Баки погладил скулу Клинта большим пальцем, всё ещё глядя на него так, словно видел его душу насквозь. – Ещё она говорит, что плохие чувства не значат, что нужно отказывать себе во всём хорошем, что происходит прямо сейчас, – мягко сказал он. – Клинт, ты одна из лучших вещей, которая со мной произошла. Можно я?.. – он заколебался, растеряв часть своей уверенности. Клинт не мог на это смотреть. Баки был красивым, добрым и таким чертовски сильным, раз смог взять себя в руки и вернуть всё, что у него отняли. Он никогда не должен был сомневаться в себе. – Да? – тихо подсказал он. Баки глубоко вздохнул. – Можно я тебя поцелую? Клинт не ожидал этого вопроса, но у него был только один ответ. – Да, конечно. Пожалуйста, да. Они сидели так близко друг к другу, что Баки едва ли пришлось наклоняться, чтобы прижаться губами к губам Клинта. Поцелуй был мягким, почти нежным, но Клинт не был заинтересован в том, чтобы осторожничать, только не с Баки. Он прижался ещё ближе, проводя языком по нижней губе Баки, пока тот не приоткрыл их, углубив поцелуй. Они оторвались друг от друга только когда обоим стало не хватать воздуха. – Я так давно хотел поцеловать тебя, – тихо признался Баки, обхватив Клинта рукой за шею. – Тебе стоило сделать это раньше, – ответил он. Баки неловко пожал плечами. – Стив сказал, что я должен рискнуть, потому что тебе нравятся парни и ты не будешь против, но… – он снова замялся, и Клинт сжал его плечо. Видеть Баки таким неуверенным было невыносимо. – Я знаю, что у тебя есть родственная душа. Клинт фыркнул. – Тебе никогда не придётся о нём беспокоиться, – сказал он. – Я уверен, что мы никогда больше не увидимся, – Клинт наклонился и снова поцеловал Баки, наслаждаясь тем, как легко он себя чувствовал. – Он не имеет никакого значения, только не в тот момент, когда передо мной сидит тот, кого я действительно знаю. Баки медленно улыбнулся, прислонившись лбом ко лбу Клинта. – Полностью согласен, – шепнул он, и Клинт не стал утруждаться ответом, возвращаясь к поцелую.***
Клинт думал, что целовать Баки было легко, но это оказалось ничем в сравнении с тем, насколько лёгкими были их отношения. Большую часть вещей, которую они уже делали вместе, было легко адаптировать и превратить в свидания. Единственным отличием было то, что Клинт теперь мог прикасаться к Баки, когда хотел, вместо того, чтобы подавлять свои чувства: он пробегал руками по его плечам и спине, отмечая впечатляющую силу его мышц в спортзале; провоцировал его на долгие поцелуи, когда фильм становился слишком скучным; сцеловывал вкус какао с губ Баки, а потом отводил его обратно в спальню, потому что у них появился новый способ убить время, когда ни один из них не мог заснуть. Казалось, Баки чувствовал то же самое, если судить по тому, как он улыбался Клинту и как он наконец начал расслабляться во всех помещениях Башни, если лучник был рядом. – Я собираюсь на стрельбище, – сказал Клинт после обеда, вставая, чтобы поставить свою тарелку в кофемашину. – Хочешь посмотреть фильм позже? Баки замер на несколько долгих мгновений, пока наконец не поднял голову и не встретился нервным взглядом с Клинтом. – Ты не против, если я пойду с тобой? – На стрельбище? – уставился на него Клинт. – Эм, конечно, почему нет? Я думал… Баки покачал головой, прервав Клинта. – Я не могу вечно убегать в страхе, – тихо сказал он, и Клинт потерял свою мысль. – Тогда вперёд, старикан, покажешь мне, как работает твоё древнее оружие, – весело ответил он. – Думаю, у Тони где-то завалялся требушет. Баки смерил его недоверчивым взглядом. – Серьёзно? – спросил он. – Клинт, ты используешь лук и стрелы, почему моё оружие вдруг древнее? – Мой лук не древний, это классика, – ответил Клинт и с радостью продолжил шутливые препирания по пути на стрельбище, потому что пока Баки пытался объяснить, почему палеолитическое оружие не может считаться классикой (и был неправ, потому что лук был единственным стильным оружием, конечно же, он был классикой), он не напрягался от идеи снова взять в руки оружие. Когда они добрались до стрельбища, Баки задеревенел, но Клинт не стал это комментировать. Он просто достал лук, занял позицию и начал стрелять, предоставив Баки самостоятельно справляться со своими демонами без лишних глаз. Прошло около десяти минут, прежде чем Баки подошёл к соседней дорожке, держа в руках винтовку, но ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы сделать свой первый выстрел. Он попал в центр мишени. – Отличный выстрел, – как можно небрежнее заметил Клинт. Баки фыркнул и выстрелил ещё три раза. Все выстрелы попали в одну точку, ровно в центр, словно он выстрелил всего один раз. Клинт не смог сдержать одобрительного свиста. – Эти мишени можно отодвинуть? – спросил он. – О да, – ответил Клинт, – давай я покажу. К тому времени как они закончили пробовать широкий спектр режимов, которые установил Тони, прошёл целый час, и Баки был доволен и расслаблен. Казалось, он проводил время так же хорошо, как и Клинт. Может, не настолько, потому что Клинт сумел доказать ему, что стреляет достаточно хорошо, чтобы не переставать этим гордиться. – Лучший стрелок в мире! – воскликнул он, покачивая бёдрами в победном танце. – Господи, – пробормотал Баки, положил руки на бёдра Клинта и притянул его к себе для поцелуя, которому он с радостью поддался. – С меня хватит, пойдём наверх, – пробормотал он ему в губы, и Клинт был более чем счастлив согласиться. Около часа спустя они бездельничали на кровати Клинта, голые и покрытые остывающим потом. Клинт лениво прикрыл глаза, размышляя, хватит ли ему времени на дрёму перед ужином. Баки свернулся рядом с ним калачиком, нежно поглаживая грудь Клинта одной рукой. Медленных ритмичных движений хватило, чтобы Клинт окончательно решился на сон, закрыв глаза, когда Баки вдруг заговорил. – Тебе действительно нравится фиолетовый, да? Клинт открыл глаза, окинув взглядом свои простыни. – Ага, – согласился он. – Тебе не нравится? – Нет, – ответил Баки, спрятав лицо на плече Клинта. – Просто я так и не определился со своим любимым цветом. Клинт задумался. – Фиолетовый делает меня счастливым, – сказал он, проводя рукой по простыне. – В цирке была одна гадалка, у неё был фиолетовый шатёр, там было много одеял, подушек и всяких мягких вещей. Я часто прятался там, чтобы спокойно поспать. Думаю, фиолетовый цвет заставляет меня вспоминать о том времени. Баки замолчал на несколько минут, очевидно, обдумывая сказанное. – Фиолетовый цвет напоминает мне о тебе, – ответил он. – Эти мысли делают меня счастливым. Но ещё мне нравится красный, бордовый и тёмно-синий. – Тебе не обязательно ограничиваться одним любимым цветом, – улыбнулся Клинт. – Не все увлекаются так, как я. – Тони одержим золотым и красным, – заметил Баки. – Да, – согласился Клинт. – А Стив всё ещё носит эту дурацкую красно-бело-синюю форму, и, похоже, совсем не собирается ничего менять. – Ты прав, – Баки поднял голову и склонился, чтобы поцеловать Клинта. – Спасибо, – сказал он, хотя Клинт не понял, за что именно. Баки на мгновение заколебался, прежде чем положить свою металлическую руку ему на щеку. – Я люблю тебя, – сказал он тихим голосом. Клинт несколько секунду смотрел на него в изумлении, а затем потянулся и взял Баки за руку. – Да, – ему пришлось прочистить горло, чтобы выговорить следующие слова, которые он держал в себе последние несколько недель. Чёрт, может даже несколько месяцев. – Я тоже. Я люблю тебя. Лицо Баки озарилось улыбкой, он прислонился своим лбом ко лбу Клинта, который в ту же секунду отказался от своих планов на сон перед ужином.***
После этого Баки начал ежедневно ходить с ним на стрельбище, каждый раз пробуя новую винтовку, пока не остановился на одной. Он начал присоединяться к спаррингам, которые проходили по утрам в спортзале, обычно со Стивом, но иногда он выходил против Клинта или Наташи. Хотя, чаще всего их тренировки с Клинтом заканчивались поцелуями на матах и удалением в комнаты лучника на час или два. В один из дней, когда команда вернулась домой после относительно успешного окончания миссии, Баки помог раненому Клинту добраться до дивана, нахмурился, глядя на его синяки и пострадавшую лодыжку, и серьёзно посмотрел на Стива. – Я хочу присоединиться к команде. Тони, занимавшийся пулевым ранением на плече Стива, удивлённо посмотрел на Баки в ответ. – Ты сказал, что не хочешь больше сражаться. Баки упрямо выпятил подбородок. – Я передумал. Это не те сражения, в которых я участвовал раньше, это защита людей, правильно? – Это потому, что Клинт пострадал? – спросила Наташа. Клинт закатил глаза и посмотрел на Баки, ожидая, что он начнёт возражать, но он просто уставился на Наташу с пустым выражением лица, а потом снова посмотрел на его раненую лодыжку. – Кажется, никто не справляется с тем, чтобы прикрывать ему спину. – Эй! – возмутился Тони. – Я поймал его оба раза, когда он решил махнуть с крыши, пошёл ты! – Мне не нужна защита, – сказал Клинт, и по комнате раздалось несколько насмешливых фырков. – Идите вы, ребята, – устало закатил глаза он, откидываясь на спинку дивана. – Баки, не смей принимать такое решение только потому, что беспокоишься обо мне. Я в состоянии о себе позаботиться. Баки опустился на корточки, сжав руками колени Клинта. – Я знаю, что ты можешь, – ответил он, – но я должен это сделать. У меня есть все эти навыки, о которых я никогда не просил. И то, что я не хочу их использовать, не значит, что я не должен. Я хочу помогать другим людям, так же как вы, ребята. Клинт изучал его выражение лица несколько секунд, а затем вздохнул. – Хорошо, – ответил он, понимая чувства Баки. – Но если ты когда-нибудь захочешь остановиться… Баки пожал плечами. – Я больше никому не позволю делать за меня выбор, – кивнул он. – Я собираюсь делать только то, что хочу. Клинту было этого достаточно, и он наклонился вперёд, чтобы поцеловать Баки, а потом поморщился, когда у него разом заболели по меньшей мере три синяка. – Пойдём, – Баки встал и протянул руку Клинту, – приведём тебя в порядок и уложим в постель. Лучник пошевелил бровями. – Вы на что-то намекаете, мистер Барнс? Баки фыркнул. – Я пытаюсь позаботиться о тебе, пока ты не свалился от усталости. Клинт вздохнул, но позволил Баки отвести себя в свои комнаты, которые быстро становились их комнатами, и в следующий раз, когда Мстители отправились на миссию, Зимний Солдат был вместе с ними. Ну, в основном, он был с Клинтом, которому невероятно нравилось наблюдать за его беспощадной эффективностью во время сражения, за решительной силой его шагов, когда он преследовал ботов Дума. Пока Клинт отвлекался, наблюдая за Баки, он не думал о том, что, по всей видимости, приобрёл себе няньку. – Народ, трое только что направились на Центральный вокзал, – сказал Тони по связи. – Я тут немного занят, кто-нибудь может разобраться? Клинт вонзил стрелу в последнего бота, стоявшего перед ним и Баки, и оглянулся по сторонам. Наташа и Стив сражались в двух кварталах от них, Сэм парил у них над головами, помогая по мере сил. – Мы займёмся, – сказал он, посмотрев на Баки, который кивнул в знак согласия. Со станции раздавались крики, но было непохоже, что боты причиняли кому-то реальный вред. Вместо этого они, казалось, старались нанести как можно больше ущерба имуществу. Дум будто задался целью завоевать Америку, способствуя взлёту цен на страховые полисы. Клинт выпустил стрелу в ближайшего бота, летевшего к билетным автоматам, взорвав его в воздухе и вызвав ещё больше криков со стороны гражданских, которые ещё не успели выбраться из главного зала. Баки поднял пистолет, прицеливаясь ещё в одного, но тот повернулся в их сторону. – Отступите во имя величия Дума! – объявил он и послал электрический заряд. Баки и Клинт бросились в разные стороны, уклоняясь. Бот взмыл в воздух и нацелился на Клинта, который тут же откатился за скамейку, жалея, что рядом не оказалось свободного укрытия побольше. Последнее, чего он хотел, это привести бота к прятавшимся рядом гражданским. Ещё один бот бросился к Баки, целясь кулаком ему в голову. Клинт успел увидеть, как он увернулся, а потом потерял его из виду, вынужденный отвлечься на своего бота и сосредоточиться на собственной проблеме. Боты Дума были сильны и могли летать, а их способность стрелять электрическими зарядами была чертовски раздражающей, но они были не особенно быстрыми. Клинту удалось отвлечь его акробатическими приёмами, преодолеть несколько метров пустого пространства, наложить стрелу и выпустить её прямо в морду твари. Бот тяжело рухнул на пол. Клинт вздохнул и огляделся в поисках Баки, который как раз был занят тем, что вырывал электронную начинку из механического туловища. Баки был недалеко от места, где прятались гражданские, и когда бот упал, кто-то из них ахнул. Он посмотрел на мальчика, который скорчился за скамейкой, и замер. О чёрт. Клинт закинул лук на плечо и побежал к Баки, отчаянно надеясь, что у него не началась отсроченная реакция на что-то, произошедшее в бою. Когда он подошёл ближе, Баки всё ещё смотрел на ребёнка широко распахнутыми глазами. Эта реакция могла значить что угодно, и ребёнок начал волноваться. – Эй, – Клинт хлопнул его по плечу в попытке вывести его из ступора. – Отличная работа, – он перевёл взгляд на ребёнка. – Ты в порядке? Твои родители рядом? Ребёнок уставился на него, затем быстро кивнул и оглянулся. – Джош! – позвала его женщина поблизости, и он вскочил на ноги и побежал в её сторону. – Здорово, – Клинт оглянулся на Баки. Он выглядел так, словно справился с эмоциями, поэтому Клинт улыбнулся ему. – Ещё одна победа за командой Хороших Парней. Пойдём посмотрим, чем заняты остальные. Баки бросил на него дикий взгляд и покачал головой. – Да, – хрипло согласился он и зашагал прочь, не дожидаясь Клинта. Может быть, он справился с эмоциями не так хорошо, как показалось Клинту. Пока они расправлялись с оставшимися ботами, Баки сражался с такой мрачной жестокостью, что Клинт словил себя на мысли, что он немного преувеличил свою готовность вернуться к сражениям. Клинт чувствовал себя ужасно из-за того, что снова втянул его во всё это только потому, что Баки считал, что он не мог о себе позаботиться. – Это был последний, – объявил Тони, когда Стив пронзил шею бота своим щитом. – Отличная работа, милый. – Спасибо, дорогой, – усмехнулся Стив в ответ. Клинт оглянулся в поисках Баки и споткнулся взглядом о его пустое выражение лица, которое невозможно было прочитать. Что-то было явно не в порядке. – Эй, – позвал он, подходя к нему, перекинув лук через плечо. – Хочешь пропустить уборку и вернуться в Башню? Успеем взять какао до того, как на кухне будет не протолкнуться. Клинт надеялся, что он вспомнит обо всех ночах, когда они ослабевали бдительность в компании друг друга и делились самым сокровенным с исходящими паром кружками в руках. Баки смотрел на него ещё мгновение, прежде чем его выражение лица стало ужасно противоречивым. – Стив захочет, чтобы мы остались, – сказал он, затем отвернулся и направился к Стиву, который оглядывал устроенный ими беспорядок. Клинт смотрел ему вслед, чувствуя, как сжимается его сердце, и надеясь, что не испортил всё окончательно. Он понимал, что ему придётся поговорить с Баки, чтобы точно убедиться в том, что тот знает, что ему не нужно больше сражаться вместе со Мстителями, что он не должен прикрывать спину Клинта. Что он может остаться в Башне, в тепле и комфорте, в одной из своих безразмерных толстовок и в тысяче миль от насилия, страха и прочего дерьма, шедшего в комплекте со Мстителями. Но Клинту не выпало такой возможности. Когда они вернулись в Башню, он попытался придержать Баки за локоть и отвести его в сторону, но тот вырвался из его хватки. – Я хочу принять душ и лечь пораньше, – сказал он, не встречаясь глазами с Клинтом. – Увидимся завтра. Он помедлил, потом коротко поцеловал его и зашагал в сторону гостевой спальни в комнатах Стива и Тони. В спальню, в которой он не спал уже много недель, потому что каждую ночь проводил, прижимаясь к Клинту. Клинт смотрел ему вслед, чувствуя тяжесть в груди. Господи, неужели всё рухнуло? Он надеялся, что у него есть ещё хотя бы несколько месяцев в запасе. – Ты в порядке? – спросила Наташа, и он небрежно кивнул, прежде чем вернуться в свои комнаты. Он принял душ, воспользовавшись шампунем Баки, надел его толстовку и лёг в постель, которая показалась ему холодной и неуютной.***
На следующее утро Клинт не хотел вставать. Он буравил взглядом потолок, думая о том, насколько больно ему будет без Баки. Неожиданно, его накрыло осознанием, что он никогда не чувствовал ни к кому ничего подобного. Когда Клинт всё же выбрался из кровати, он не смог найти в себе силы принять душ и сделать что-то большее, чем надеть свои старые удобные штаны и футболку и поплестись на кухню, надеясь, что кофе немного поднимет ему настроение. Баки был на кухне, и у Клинта сжалось сердце от одного взгляда на то, как он сгорбился над своей кружкой. Он выглядел так же, как в те первые ночи, до того, как Клинт узнал его ближе. – Привет, – поздоровался он, стараясь не звучать слишком несчастно. Баки вскинулся и уставился на Клинта на несколько душераздирающе долгих мгновений, прежде чем вскочить на ноги. – Привет, родной, – ответил он и поспешил обнять Клинта, прижимаясь к нему в поцелуе. – Доброе утро. Садись, я налью тебе кофе. Он подтолкнул Клинта к стулу и поспешил к кофемашине, пока лучник пытался оправиться от такой встречи после вчерашней отстранённости. – Держи, милый, – Баки поставил перед Клинтом кружку, а затем поцеловал его в лоб. – Я люблю тебя. – Ладно, – Клинт сжал в руках кружку, надеясь, что это поможет прояснить ситуацию. – В смысле, я тоже тебя люблю. Я не… Ты в порядке? Баки кивнул, садясь рядом с Клинтом. – Да, – ответил он. – Просто… Думаю, мне нужно было немного побыть одному, чтобы всё осмыслить, – Баки судорожно пожал плечами. – Прости меня. Клинт покачал головой. – Не извиняйся, тебе это было нужно, – сказал он. – Ты точно в порядке? Вчера… Ты же знаешь, что не обязан больше сражаться? Я могу сам о себе позаботиться, я справлялся с этим долгие годы до нашей встречи. – Это не из-за сражения, – ответил Баки, взяв Клинта за руку так, словно не мог удержаться. – Всё было нормально. Лучше, чем нормально, было приятно чувствовать, что я кому-то помогаю. – Хорошо, – ответил Клинт и сжал ладонь Баки, пытаясь сдержать слёзы облегчения. – Тогда в чём дело? Баки замялся и покачал головой. – Теперь это неважно, – сказал он. – Ты гораздо важнее, родной. Клинт осоловело моргнул, а потом бросил попытки понять, что происходит, потому что было очень рано, ему нужен был кофе, а его парень, судя по всему, всё ещё его любил. – Ладно, – ответил Клинт. – Хочешь пойти со мной на стрельбище после завтрака? – Всегда, – Баки поднял его ладонь и прижался к ней губами, и Клинт не смог сдержать улыбки от переполнявшей его любви. Поведение Баки в тот день всё ещё казалось странным, просто по-другому. Вместо отстранённого отношения Баки ударился в другую крайность, постоянно прижимаясь к нему, целуя его, держа за руку и говоря такие вещи, которые выбивали Клинта из колеи. У Клинта было назначено несколько встреч в штаб-квартире ЩИТ после обеда, и Баки проводил его до места, не выпуская его руку из своей всю дорогу. Он оставил его возле входа, но, когда Клинт закончил с делами, Баки стоял на том же месте со стаканами из его любимой кофейни. Он смотрел куда-то вдаль и не сразу заметил Клинта, поэтому он остановился, чтобы мгновение понаблюдать за ним. У Баки было хмурое выражение лица, которое совершенно не соответствовало его поведению, и у Клинта появилось неприятное чувство в животе. Он не смог отмахнуться от мысли, что все эти милости были способом сгладить предстоящий разрыв. – Привет, – сказал он, и Баки оглянулся на него. Его лицо тут же озарилось улыбкой. – Привет, родной, – ответил он, протягивая стакан. Клинт принял его с улыбкой, но ледяное беспокойство и плохое предчувствие не исчезло. – Я хочу пригласить тебя на ужин сегодня вечером, – вдруг сказал Баки. – В какое-нибудь приличное место. Ну, по нашим меркам, я не собираюсь тащить тебя в один из любимых вызывающих ресторанов Старка. Что скажешь? – Конечно, – ответил Клинт. – Звучит здорово. И вечер действительно прошёл здорово. Баки нарядился и зашёл за ним с цветами в руках. Ресторан был достаточно хорош, чтобы почувствовать себя особенным, но не беспокоил Клинта чрезмерной роскошью. Они разговаривали, много смеялись, и Баки продолжал улыбаться и называть его ласковыми прозвищами, постоянно касаясь Клинта. И всё же. Клинт отлучился в уборную, а когда вернулся, Баки смотрел в окно всё с тем же грустным выражением лица, которое исчезло, как только он заметил его возвращение. Использование прозвищ и ласковых слов казалось почти чрезмерным, и беспокойство Клинта всё усиливалось. – Мы закажем кофе, да? – спросил Клинт, когда они доели свои десерты. – Конечно, – ответил Баки. – Не могу лишить тебя такого удовольствия. Клинт улыбнулся и перевернул страницу меню. – О, у них есть какао! Улыбка Баки стала ещё шире. – Я люблю тебя, – выпалил он. Клинт отложил меню. – Знаешь, за сегодня ты сказал это больше раз, чем за всё время наших отношений. Баки на мгновение растерялся, а затем пожал плечами. – Просто сегодня тебя особенно легко любить, – ответил он и отвёл взгляд, чтобы подать знак официанту. Дело было в том, что Клинт не мог смотреть на всё это объективно. Каждый раз, когда Баки говорил что-то милое или тянулся к нему так, словно не мог удержаться от прикосновения, старое избитое сердце Клинта таяло ещё больше, приглушая собой беспокойство от чрезмерности происходящего. Они отправились домой в обнимку, и Клинт не раздумывая потянул Баки в свои комнаты. Они занимались любовью медленно и нежно, Баки шептал бесконечные слова обожания, и Клинт утопал в осознании того, насколько он имел каждое из них в виду. – Ты лучшее, что со мной случалось, – прошептал Баки, покрывая его кожу поцелуями. Клинт вспомнил прошлую жизнь Баки и подумал, что планка была не очень высока. Он поднял голову и поцеловал его в ответ. – Я люблю тебя, – сказал он, надеясь, что завтра, что бы ни происходило с Баки, наконец уляжется. Через несколько часов Клинт проснулся и обнаружил другую сторону кровати пустой и холодной. Он перевернулся на спину и уставился в тёмный потолок. – Джарвис, Баки вернулся к себе? – Сержант Барнс сейчас в общей гостиной, – ответил Джарвис. Клинт вздохнул и сел, потянувшись за спортивными штанами. Баки смотрел в ночное небо, сгорбившись на диване и обхватив себя руками, и у него снова было потерянное выражение лица. Он не потрудился включить свет, поэтому Клинт замер в тени и просто наблюдал за ним несколько мгновений, прежде чем направиться в его сторону и сесть рядом. Баки повернулся, чтобы посмотреть на него, и Клинт потянулся к его руке. – Ты наконец расскажешь мне, что происходит? – тихо спросил он, стараясь не потревожить тихую атмосферу. Баки вздохнул, глядя на их соединённые руки. – Ничего. Клинт хмыкнул. – Ага, я тебе не верю. Думаешь, я не вижу, когда ты притворяешься, что не переживаешь? Ну же, ты знаешь, что можешь рассказать мне о чём угодно, – он замолчал и осторожно вздохнул, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. – Тебе нужно, чтобы мы немного притормозили? Я понимаю, если это слишком для тебя, мы можем… – Нет, – перебил его Баки. – Боже, нет, это противоположно тому, чего я хочу. Это… – он длинно выдохнул. – В этом-то и проблема. Или нет. Не проблема, просто… Он снова замолчал и нахмурился, глядя в окно. Клинт терпеливо ждал продолжения, игнорируя беспокойство, расползающееся под кожей, потому что Баки всегда был довольно открыт, и, если бы он хотел расстаться или замедлиться, он бы так и сказал. Дело точно было не в этом. Всё не могло кончиться вот так. Баки печально посмотрел на Клинта широко распахнутыми глазами, и он напрягся. – Я вспомнил свою родственную душу, – наконец сказал Баки. Клин почувствовал, как его брови взметнулись в удивлении, потому что этот вариант даже не пришёл ему в голову. – О чёрт, – выдохнул он. – Мне жаль. Баки покачал головой. – Нет, нет, это не… Он не был моей миссией. Он всё ещё жив. Наверное. Я просто… я вспомнил, как встретил его, будучи Зимним Солдатом. Я не понял, что произошло, и просто оставил его позади. Я чувствую себя отвратительно, потому что это был подлый поступок, но я не хочу гоняться за ним. Клинт, я знаю, что я переборщил сегодня, но всё, что я говорил – правда. Я люблю тебя, и я хочу быть с тобой. Ты – всё, что мне нужно. Только ты, не незнакомец, которого я даже не знаю, как искать. Вот это, то, что между нами? Мне не нужно ничего другого. Он всё ещё звучал так, словно пытался убедить кого-то, но теперь Клинт мог понять, почему. Весь мир был нацелен на то, чтобы заставить тебя поверить, что родственная душа – единственное, что может сделать тебя счастливым, и никакие другие отношения не смогут даже приблизиться к этому. Клинт провёл всю жизнь, игнорируя всё это, повторяя себе, что ему никто не нужен и что хорошо, что ни одни его отношения не стали серьёзными. Но он хотел, чтобы отношения с Баки были другими, и не мог представить, что незнакомый мужчина с вокзала смог бы дать ему что-то лучше. – Я понимаю, – ответил он. – Я тоже. Если бы у меня появилась возможность найти свою родственную душу, я бы не стал пытаться. Я бы просто остался здесь с тобой. Но он, наверное, потратил бы день или два, пытаясь смириться с идеей пойти против всего, что общество внушало ему всю его жизнь. Как Баки прямо сейчас. Баки улыбнулся и потянул Клинта за руку, прижимая его к себе. – Да, – сказал он, вжимаясь лицом в шею Клинта. – Именно так. К чёрту этого парня, у меня есть всё, что мне нужно. Клинт отстранился, чтобы поцеловать его, и разговор был оставлен позади.***
Прошло почти два месяца, прежде чем они снова заговорили о родственной душе Баки. Тор заглянул к ним по пути к очередному своему межзвёздному бардаку, захватив с собой межгалактическую супер-леди из ВВС, которая сейчас буравила Наташу ошарашенным взглядом, потому что в тот момент, когда они пожали друг другу руки, мир для них обеих вспыхнул калейдоскопом цветов. Тони немедленно настоял на вечеринке. Клинт и Баки сидели на диване, держась за руки. Хотя они точно знали, что им не нужен никто, кроме друг друга, видеть, как другие так легко находят свои половинки, всё ещё было немного больно. Тони, естественно, произносил речь. – … спать пораньше, потому что, скажу я вам, нет ничего лучше, чем заниматься сексом со своей второй половинкой. Я прав, Стив? Стив вздохнул и потёр лицо рукой, не отвечая. – Видите? – не смутился Тони. – Он возбудился, только думая об этом. Но серьёзно, поздравляю вас, ребята, это потрясающе, и вам понравится! Не только секс, всё остальное тоже, определённо рекомендую. Клинт сильнее прижался к Баки плечом, задаваясь вопросом, следил ли Тони за тем, что вылетало из его рта. Скорее всего, нет. – Ладно, Старк, спасибо за речь от клуба пропагандистов родственных душ. Тони обернулся, его взгляд метнулся между ним и Баки, и он поморщился. – Простите, парни, без обид. – И всё же, – протянул Баки, – я немного обиделся. Что думаешь, Клинт? Клинт пожал плечами. – Я думаю, что секс лучше, чем наш эпический трах прошлой ночью, скорее всего, убьёт меня, так что, может и хорошо, что я не встречу свою родственную душу. – Да, согласен, – улыбнулся Баки. – Вряд ли моя родственная душа была бы такой же гибкой, как ты. Он наклонился, чтобы поцеловать Клинта, и всё недовольство, появившееся у него во время спонтанной вечеринки, растворилось в прикосновении любимых губ. Клинт был рад, что Наташа нашла своего человека, потому что теперь он мог показать ей три своих любимых оттенка фиолетового и лично убедиться в том, что она понимает, почему этот цвет лучше всех остальных. Когда они отстранились друг от друга, Стив одарил Баки одним из своих грустных, «оу, у моего лучшего друга грустное прошлое», взглядов. – Баки, – тихо сказал он. – Грустить об этом нормально. Баки удивлённо уставился на него, и Клинт уловил точный момент, когда он понял, что Стив всё ещё думал, что Баки убил свою родственную душу. – Ох, нет, Стиви, – ответил Баки. – Всё в порядке. Я вспомнил его, и он ещё жив. Ну, наверное, жив, но я его не убил и даже не ранил. Это было не на миссии. – Что? – выдохнул Стив. – Баки, почему ты не сказал? Баки просто пожал плечами. – Я был занят, – ответил он, сжимая руку Клинта. – Разве ты не собираешься попробовать найти его? – спросил Тони. – В смысле, Леголас, конечно, хорош, но… – Никаких но, – прервал его Баки. – Мне не нужен никто, кроме Клинта. В любом случае, я не успел узнать его имя, поэтому я даже не знал бы, где начинать поиски. Наташа и Кэрол тихо разговаривали возле окна, игнорируя остальных, и Клинт немного завидовал, чувствуя себя некомфортно, потому что внимание всех людей в комнате было сосредоточено только на них с Баки. – Я не знал, что Гидра отпускала тебя, помимо миссий, – сказал Сэм. – Боже, это же не один из них? Баки покачал головой. – Нет, чёрт возьми. Думаешь, моя родственная душа могла бы работать на организацию, которая сломала мне жизнь? Нет, это был какой-то обычный гражданский парнишка. Он замолчал, но все продолжили выжидательно смотреть, игнорируя пристальные «отвалите» взгляды Клинта. – Продолжай, – не выдержал Тони. – Ну же, рассказывай. Баки смерил его прохладным взглядом, но продолжил. – В конце восьмидесятых в Гидре было много внутренних разборок, – сказал он. – Американское подразделение тогда забрало меня у русских, но те не оставляли надежды меня вернуть. Американцы начали тайно перемещать меня между базами, пока я бодрствовал, а не был в криокамере, – он пожал плечами. – Думаю, путешествовать по стране с гигантским морозильником было бы довольно сложно. Однажды, когда они перемещали меня из Канады в… не помню. В Сент-Луис? Сложно сказать, но они решили отвезти меня поездом. Мне дали гражданскую одежду и несколько кураторов, и нас просто отправили в дорогу. Клинт почувствовал, как сжались его лёгкие. Не может быть. Это просто невозможно. – Мы остановились на какой-то большой станции, чтобы сделать пересадку, – продолжил Баки, не замечая, как застыл Клинт. – Кажется, это был Чикаго. А может и нет, я не помню. Они пошли за билетами и оставили меня одного, а потом… – Какой-то ребёнок попытался украсть твою сумку, – напряжённо сказал Клинт. Баки повернулся к нему, нахмурившись. – Откуда ты знаешь? Казалось, из комнаты исчез весь воздух. – Это был я, – ошеломлённо ответил Клинт, глядя в светлые глаза Баки. В глаза своей родственной души. – Чёрт возьми, Баки. Ты – моя родственная душа. – Да быть не может, – задохнулся Тони. – Какого хрена вы, ребята, не поняли этого раньше? Они оба проигнорировали его. Баки прикоснулся дрожащей рукой к щеке Клинта и наклонился ближе. – Это был ты? – спросил он тихим шёпотом. Клинт кивнул. – Ты схватил меня за запястье, а потом ты… просто ушёл. Баки всё ещё смотрел на него так, словно видел его в первый раз. – Мои кураторы вернулись, – ответил он. – Тогда я мало что знал, они здорово поработали с моими мозгами, но я был уверен, что, если бы они узнали, что ты помог мне увидеть цвета, они забрали бы тебя с нами и подвергли бы тебя ужасным вещам, и я никак не мог этого допустить. Он был прав, одному богу известно, что Гидра сделала бы с родственной душой своего ручного ассасина, но Клинт не хотел думать об этом прямо сейчас. – Баки, – беспомощно выдохнул он, потом склонился и поцеловал его. Боже, неудивительно, что всё между ними всегда казалось таким правильным, таким идеальным. Они всегда были предназначены друг для друга.
