Потерянные страницы

— Тебе Звягольский уже скидывал замечания по курсовой?  — Да, ещё на той неделе. — Зашибись! А мне только этим утром! Вот когда, я, по его мнению, должна успеть все переделать?  — Без понятия, — я пожала плечами, скинула тапочки и забралась с ногами на нижнюю полку.  — Когда у нас его первая лекция будет? Не помнишь?  — Кажется, в понедельник. В восемь. — Серьёзно?! — Если мне не изменяет память, то да. Марина недовольно ругнулась и, согнувшись пополам, вытащила из-под своей полки большую спортивную сумку. Порывшись в вещах, она выудила оттуда лежавший чуть ли не на самом дне ноутбук и беспроводную мышь. — Только не говори мне, что собираешься заняться этим сейчас, — мои брови изумлённо поползли вверх, когда ноут взгромоздился на женские коленки. Пальцы моей одногруппницы раздражённо запрыгали по клавиатуре, вбивая пароль. — Уж лучше сейчас, чем все выходные потратить на эту ерунду. Тем более, я думала, что мы с тобой завтра прогуляемся по новому ТЦ, а потом посидим в кафешке, о которой я тебе на днях говорила.  — Всё самое интересное и в первый же день?  — Ох, Эля! Судя по тому, как у меня началась сессия, ближайшие две недели мне будет не до этого. — Марина собрала волосы в хвост и принялась вчитываться в текст собственной работы.  В поезде пахло сухой пылью, заваренным дошиком и, пока что, свежим хлопковым постельным бельём. Вагон размеренно покачивался, а колёса ритмично стучали по рельсам. Обманчиво тёплый солнечный свет мелькал в больших окнах, предвещая своё скорое исчезновение. Наши соседи с верхних и боковых полок засветились только в самом начале отправления, а после — переместились куда-то вглубь вагона, благодаря чему я и Маринка, подсевшая на станции Уссурийска, пребывали в относительной тишине и спокойствии. Удивительно, но шёл уже второй год с того момента, как наше с Мариной соглашение о взаимном поиске ответов на семинары, зачёты и экзамены переросло в совместные поездки в плацкарте и съём общей квартиры на время сессий. Вскоре расстояние между городами оказалось не помехой, и наше общение переросло в настоящую дружбу. Видеться мы стали чаще, а дорога на электричке уже не казалась столь долгим и утомительным занятием.  В отличие от меня, Марина Вершинина всегда была прямолинейна, настойчива и шла напролом ко всем поставленным на своём пути целям. Если ей что-то не нравилось, она тут же, не скрывая эмоций, высказывала всё в лицо своему оппоненту, чем жутко напоминала мне одного человека. Который, к слову, был абсолютно против наших с ней отношений и делал всё, чтобы наше общение давалось мне непосильным трудом. Да и Маринка его тоже не шибко жаловала, от чего моя вера в то, что они смогут однажды поладить, с каждым разом гасла всё больше и больше. Грустно опустив взгляд, я уставилась на пустой экран телефона. Интернет всё ещё был, а вот новых сообщений нет. Дабы скоротать время и отвлечься от давящих на меня сверху мыслей, я достала из сумки купленный наспех бестселлер. По крайне мере, так гласила обложка книги. Глаза жадно забегали по строчкам, мгновенно погружая меня в реалии главного героя: опоздание на лекцию, перепалка с преподавателем. Внутренние дилеммы, вечные мысли о бренном существовании и об ошибках, которых можно было бы избежать, вот только по собственной дурости не получилось.  Прекрасно. Замечательно. Волшебно.  С громким хлопком я закрыла книгу. Отвлечься, забыться и просто расслабиться не удалось.  Стук колёс. Лёгкое покачивание. Клацанье пальцев по клавишам. Поезда стали неотъемлемой частью моего всепоглощающего волнения и беспокойства. Мелькающие в противоположном окне кроны деревьев не успокаивали. Столько ответов к экзаменам ещё не прочитано, и всё, как всегда, останется на самую последнюю ночь, которую я снова спущу на очередные разборки по телефону. Выключила бы его, но страшно представить, какой скандал разразится после. Учёба в Хабаровске стала моим личным своеобразным побегом. И всё же, если быть предельно честной, то и обучение здесь у меня не задалось с самого начала, когда в момент подачи документов на поступление я обнаружила пропажу собственного паспорта. Пусть эта чёртова багровая книжечка и нашлась в тот же самый день, благодаря вложенному в неё ранее буклету вуза и сообразительному безымянному прохожему. Шутка приёмной комиссии про то, что мне суждено остаться в Хабаровске, надёжно въелась в подкорку.  А может быть, это был всего лишь знак, что поступать сюда мне и не следовало вовсе?   Гортанный смех молодых парней раздался в двух шагах от нас и вот перед моими глазами возникла компания, что силком тащила одного из своих друзей в самое начало вагона. — ...серьёзно говорю, я не вернусь туда! Что это вообще за несправедливость?! Вы тут это… а я должен один среди вонючих китайцев ехать? — Ладно тебе. Зато какие потом будут незабываемые воспоминания! — Да, точно! Ты же вроде хотел после сезона в Китай поехать? Так дерзай, Витя! Глядишь, они тебя за своего примут.  Белобрысый, противясь и заливаясь смехом, уцепился руками за верхние полки. Судя по всему, именно его товарищи и стремились выдворить из компании. Из-за славянской внешности отщепенца, вероятность сойти за своего среди азиатов сводилась к нулю, но вот стать «обезьянкой» для фотосессий у него, безусловно, были все шансы.  — То есть то, что сейчас разгар сезона, и вы рискуете остаться без левого защитника, вас никак не волнует? Сева, давай лучше ты туда шуруй, от тебя в этот раз толку вообще не было! — ответил он одному из своих приятелей. — Слышь, я бы на твоём месте за языком всё же следил и не вякал. Это не я виноват, что тот билет на твоё имя куплен. Так что всё честно, приятель! И чтобы ты знал, меня здесь устраивает абсолютно всё! Носками не пахнет, да и девушки красивые есть, — хозяин голоса нагло плюхнулся на полку возле меня, от чего я непроизвольно вздрогнула и прижала ноги ближе к груди.  Этого крепкого рыжего парня я узнала сразу, — он владелец верхней полки, что была прямо над моей головой. Нахмурившись, я обвела взглядом стоящих в проходе ещё двух рослых ребят, что смотрели на нас в ответ, а после, переглянулась с Маринкой, что язвительно закатила глаза.  — Это тебе не пахнет, а вот им, после того, как ты разуешься, я совсем не завидую, — усмехаясь и косясь в нашу сторону, отозвался ещё один, менее активно участвующий в этой перепалке юноша.  — Ой, кто бы говорил, Паш! — засмеялся рыжий. — Девчат, а вы чего тут одни сидите? Скучаете? Давайте к нам! Познакомимся, чаёк попьём, в картишки сыграем?  — Мы вообще-то замужем. Обе. — Злобно отозвалась Марина.  — Ой, пардон! Такие молодые! Но раз мужья есть, то значит и восемнадцать! Тогда тем более наш чаёк вам уже точно можно. Что скажете?  Брови Маринки взметнулись вверх, а губы превратились в тонкую белую полосочку. — Вы чего тут застряли? Я думал, вы уже во всю с китайцами сушёных кузнечиков делите, — в проходе показался ещё один высокий молодой человек с двумя фирменными гранёными стаканами в руках.  — Ага, ща, таки и делим. Целую баталию устроили, — засмеялся Паша, пропуская своего приятеля вдоль коридора вагона. Оторвавшись от появившейся на горизонте задницы, мои глаза не спеша направились вверх по чёрной ветровке к плечам, шее и каштановым курчавым волосам.  — А я посмотрю, вы там с Колючим всё же решили отречься от коллектива? Сам же знаешь, что нехорошее это дело, Андрюсь. — Точно! Карается ссылкой к китайцам. Парни хором заржали. “Андрюся” обернулся в сторону рыжего, явно собираясь что-то ответить, как вдруг наши взгляды непроизвольно встретились.  — Может, вы где-то в другом месте погорланите, а? — недовольным тоном рявкнула на парней Маринка. — Или мне на ваше «чаепитие» следует ещё и проводника пригласить? Вот же весело будет, правда?  Видимо, уловив неприкрытый намёк и строптивый нрав Вершининой, шумная компания переглянулась. Диалог был сведен в шутку, а после парни возвратились туда, откуда, собственно, и пришли. В нашем отсеке вновь стало тихо, почти безлюдно. Тот же стук колёс, быстрое щёлканье по клавишам. Последние лучи солнца скрылись за горизонтом, и на смену ему в плацкарте зажёгся свет. И всё же, помимо освещения успело измениться что-то ещё. В окружении? В воздухе? А может, во мне?  Обречённо я распахнула книгу и уставилась на строчки, что теперь настырно ускользали из моего поля зрения и оставляли передо мной лишь пустые серые страницы.  Переменив позу, я свесила ноги с полки и слегка потянулась, разминая спину. В окне замелькали огни подстанции, послышался скрежет колёсной пары, а скорость значительно спала. Показалась платформа и несколько освещённых фонарём силуэтов. Но не они привлекли моё внимание. В оконных бликах отразились знакомые контуры. В момент торможения поезда тот самый “Андрюся” остановился в проходе совсем недалеко от меня. Моё сердце забилось чаще. Он смотрел на меня, а я на его отражение. Так глупо и странно. Я обернулась, но парень не повёл взглядом, лишь сделал пару шагов ближе, пропуская спешащих к выходу пассажиров.  — Что-то не так? — я поспешно пригладила рукой пару прядей, представляя, что, скорее всего, на мой голове образовалось целое гнездо, или, что ещё хуже, на моём лице могли остаться крошки после уплетания пирожка с картошкой. — Нет, просто такое чувство, что уже видел тебя где-то раньше. Мы, случаем, не знакомы?  — Не думаю. Я бы тебя непременно запомнила. — Правда?  — Да, у меня отличная память на лица. От моего заявления молодой человек одобрительно кивнул, поджав губы. Затем он растянулся в довольной улыбке, рассматривая меня так, словно я была музейным экспонатом. Не устояв перед очаровательными ямочками на щеках, я улыбнулась в ответ, а после почувствовала, как кончики моих ушей вспыхнули как олимпийский факел. Андрей поставил стаканы с кипятком на наш столик и тут же полез в карман ветровки. Не дай Бог, достанет от туда салфетку и предложит мне вытереть рот. Вот же врун нахальный! Я застенчиво отвела взгляд в сторону окна, чтобы взглянуть на своё несчастное отражение, и машинально провела по губам рукавом, как вдруг прямо перед моим носом оказался большой оранжевый мандарин.   — Угощайся. — О, спасибо, —  я потянулась за предложенным цитрусом, как вдруг вагон неожиданно тронулся с места.  Андрей на мгновение будто потерял равновесие. Испугавшись, что он завалится назад, я ухватила его запястье. — Ой, прости! — обеспокоенно залепетала я и поспешно одёрнула руку в сторону, однако на пальцах удивительным образом всё ещё ощущалось тепло его кожи. Наши глаза снова встретились. Зацепились друг за друга, словно не желая разрывать эту зародившуюся между нами связь. Смотреть на меня вот так, сверху вниз, такими глубокими голубыми глазами, вообще было незаконно. Да и где это было видано, чтобы люди тонули вот так? Вверх? — Ничего, бывает, — наконец отозвался шатен, первым разрывая наш затянувшийся зрительный контакт. Оставив мандарин на столике и подхватив стаканы, он, как ни в чём не бывало, покачиваясь в такт поезда, направился дальше по коридору.   — Странный тип, — подытожила я, заметив на себе пристальный взгляд Маринки, выглядывающей из-за экрана ноутбука.  Она задумчиво пожала плечами и взглянула в сторону коридора: — Да не, больше похоже на то, что ты ему понравилась. А так — самый обыкновенный. Странной была та тётка, что в прошлый раз нам всё про дружбу втирала и про слово «здра-вствуй-те», — специально разбив и протянув приветственное словосочетание, она скорчила надменную гримасу, вызывая во мне смех и воспоминания о минувшей поездке. А дальше время тянулось неумолимо медленно. Андрей иногда проходил мимо и каждый раз, мы словно нарочно встречались глазами. Он даже успел мне шутливо подмигнуть и улыбнуться, что ненароком ввело меня в унылое состояние. Ведь стоит мне сойти на станции Хабаровска, как он тут же превратится в воспоминание, от которого со временем не останется ни звука голоса, ни имени, ни лица. Я прикрыла глаза. В мыслях тут же возник немного вздёрнутый кончик носа и чарующая улыбка. А глаза — два голубых омута, от чего мне захотелось разглядеть их получше, при свете дня, а не при тусклом освещении вагона.  Вытащив из-под подушки телефон, я уставилась на последний активный чат. Девять последних сообщений и все от меня. Доставлены, прочитаны, а в ответ лишь многозначительная тишина. Поднявшись с места, я нацепила тапочки и уверенным шагом направилась вглубь вагона, вскользь всматриваясь в лица попутчиков. Однако стоило мне дойти до самого конца, так и не встретив Андрея, я неожиданно поняла, что мой ярый настрой поубавился, а ноги предательски задрожали.  Обратно я плелась с уже меньшим энтузиазмом и, как на зло, всё же встретила взглядом его. Андрей сидел ближе к выходу, подобрав под себя ноги. Такой смущённый. Смеётся, а в мою сторону даже не смотрит. Возле него сидит девушка с длинными распущенными волосами. Она широко улыбается и, приобняв Андрея, кладёт две шестёрки ему прямо на плечи.  Я пролетела мимо них слишком быстро. Сердце упало раньше, чем я на полку плацкарта. Наивная. Дура. О чём только думать посмела? Дышать тяжело. Практически невозможно. То ли от сухого в плацкарте воздуха, либо от разбившейся в дребезги простодушности.  Весь вагон давно погрузился в царство Морфея. Верхний свет погасили, оставив гореть лишь ржавого цвета дальние коридорные лампочки. Я заметила, как в наш отсек возвратились парни. Они всё что-то бурно обсуждали шёпотом, а после, каждый залез на свою полку. И вновь наступила тишина, что прерывалась лишь стуком колёс, да храпом в самом конце вагона.  Было уже около двух часов ночи, когда я заметила, что мой сосед, кажется, Сева? Тоже не спал и, судя по частой возне и рассеянному сверху свету, что-то смотрел на экране смартфона. Может я не о тех фильмах думаю? Мало ли почему человек там ёрзает, может ему не удобно? Да там же всегда не удобно! Спать не хотелось, а игравшая в телефоне музыка надоела до чёртиков. Открыв в телефоне блокнот, я быстро, чтобы не передумать, набрала: «Если не спится — спускайся, хоть посидишь удобно» и подняла мобильный на уровень второй полки. Неосторожно скользнув по моей коже пальцем, его тут же забрала мужская рука. В темноте это невинное прикосновение всколыхнуло во мне куда более странное чувство, чем то, когда я сама спонтанно схватила шатена за руку. Да что со мной сегодня происходит? Когда я стала столь неравнодушна к случайным касаниям?  Спустя двадцать секунд телефон вернулся с новым набранным сообщением: «Всегда тяжело засыпаю на верхних полках. Почему ты не спишь? Уверенна, что не буду мешать?». Вспомнив облик этого рыжего громилы, я лишь поразительно хмыкнула и, напечатав «Я не сплю в поездах, спускайся!», отправила телефон обратно. Вечернее поведение не выдавало в нем галантного и обходительного мужчину. Неужели угроза Маринки так повлияла?  Подложив себе под спину подушку, я развернулась боком и подтянула к себе ноги, чтобы не упереться в соседа ступнями. Сева аккуратно стёк с полки, и только тогда, когда он уселся от меня на расстоянии вытянутой руки, я поняла, что это был вовсе не Рыжий. — Спасибо, — прошептал одними губами Андрей и, облокотившись о стену, уставился обратно в планшет. Я же, широко распахнув глаза, да и, скорее всего, и рот тоже, и вылупилась на возникшую подле меня фигуру.  Мои глаза скользнули по его фактурному профилю, что в блёклом свете выглядел довольно-таки мрачным. Но, как бы то ни было, благодаря преобладающим мягким чертам, шатен оставался приятным, если не сказать притягательным. Невольно я облизнула губы.  Из-за коротких рукавов футболки теперь можно было лицезреть в меру рельефные мышцы рук, что явно говорило, он находился в отличной физической форме. В голове возникло спонтанное слово, от которого мои глаза сами собой поползли вниз. Андрей определённо вызывал во мне странное чувство азарта и возбуждения. Заметив мой настойчивый взгляд, молодой человек выудил из уха наушник и еле слышно пробормотал:  — Я тебя всё же смущаю?  — Что? Нет. Нет! — испуганно залепетала я, как будто бы меня застали за чем-то очень уж непристойным. В целом то да, но знать ему об этом было абсолютно незачем.  — Тогда чего сидишь в темноте?  — Да я просто думала, что там… — я указала пальцем наверх. В этот самый момент с соседней верхней полки послышалась какая-то возня, от чего я, дабы создавать минимум шума, придвинулась ближе к шатену. — Сева? — догадавшись, парень недовольно повёл бровью. Я, соглашаясь, кивнула.  — Сева вырубился уже давно, храп слышишь? Так это его носа дело. А что? Он тебе понравился, что ли?   — Нет, ты чего! Просто я точно не тебя ожидала увидеть.  Спектр необъяснимых эмоций прошёлся по его милому лицу. — Что за фильм смотришь? — чтобы сменить тему, я кивнула в сторону планшета, что по совместительству являлся нашим единственным источником света. — Сериал, — с ходу поправил меня Андрей. — Называется «Очень странные дела». Смотрела?  — Нет, в первые слышу.  — Если хочешь, можем посмотреть вместе? Я сам только начал, но мне не сложно перемотать на двадцать минут назад. Согласившись, я подсела ещё ближе к соседу и, взяв себе свободную часть гарнитуры, уставилась на экран. Возможно, данный сериал показался бы мне достаточно интересным, если бы я так часто не переводила свой взгляд то на мужское лицо, то на мирно покоившиеся на животе сильные руки. Выступающие вены на запястьях выглядели очень мужественно и даже довольно красиво, а эти длинные грубые скульптурные пальцы… Вытеснив из моей головы посторонние мысли, Андрей неожиданно встрепенулся, широко зевнул и, стараясь меня не задеть, слегка потянулся на месте. Догадавшись о том, что за просмотром сериала, он всё-таки умудрился заснуть, я отстранилась от парня и уставилась в его до безумия уставшие глаза. — Слушай, ложись здесь, — неожиданно для самой себя шёпотом предложила я.  Андрей отрицательно замотал головой и собирался уже встать, как я спонтанно схватила его за руку и притянула обратно. Он не сопротивлялся, то ли от накатившей усталости, то ли от промелькнувшей в его глазах заинтересованности.  — Ложись, — еле слышно пробормотала я. Нам нужно было поменяться местами, но вместо того, чтобы подняться и уступить предложенное место Андрею, я почему-то решила, что просто перебраться через него будет более быстрым и оптимальным решением. И лишь когда я почти добралась до другой стороны, я поняла, что нахожусь прямо напротив его лица, а если опустить ягодицы, то усядусь прямо ему бёдра. — Ты что делаешь? — он тяжело выдохнул, тем самым заставив всё моё нутро сжаться. Ситуация выглядела до дурного нелепой, но я уже не могла пошевелиться. — Паша сказал, что ты вроде как замужем? — Я? —  удивлённо ответила я, чувствуя, как он своей горячей рукой касается моей ладони, переплетает свои пальцы с моими. Осознаю, что он ищет и чего не находит.  — Нет?  — Нет. А ты? — в голове возникло пару образов, включая ту девушку, с которой Андрей не так давно играл в азартные игры. Однако всё, что случалось в поезде, всегда оставалось там же. Мы всего лишь попутчики, что на утро выйдут на разных станциях, и поминай, как звали. Я же всей душой хотела запомнить Андрея получше и, не желая услышать разбивающий сердце ответ, первая прильнула к его тёплым приоткрытым губам.  Никогда прежде поцелуй не казался мне таким полноценным и правильным. Лёгкий, мягкий. Без языка. Лишь чувственные нежные губы, что не спеша отвечали взаимностью. Его руки легли мне на талию, и я шумно выдохнула, ощутив, как он отстраняет меня и прерывает этот до предела сказочный момент. Пальцы сами собой зарылись в его кудрявые волосы, желая остаться, продолжить и не отпускать.  — Постой. Мы даже толком не познакомились.  — Ты — Андрей, — поспешно отвечаю я и снова тянусь к его столь манящим меня губам. Он еле слышно смеётся. Я приоткрываю глаза, чтобы взглянуть на его лицо, и в пролетающем за окном свете фонарей вижу широкую восхитительную улыбку.   — Это я и без тебя знаю, а вот как тебя зовут — нет.  — Эльвира, из Владивостока. Учусь в ТГУ, — выдала я три главных о себе факта. Не много и даже не мало. Достаточно для того, чтобы он кивнул и поцеловал меня снова. Я опустилась на его колени, прижалась телом ближе. От Андрея пахло почти выветрившими одеколоном и дезодорантом. Его сильные руки обхватили меня крепче. Я слегка закусила его нижнюю губу, как тут же почувствовала, как он весь напрягся и подняв меня, как пушинку, осторожно бросил обратно на койку.  Он не накрыл меня своим телом и даже не лёг рядом. Сразу стало как-то холодно и одиноко. Раскрыв глаза, я часто заморгала, наблюдая за тем, как по вагону заходили пассажиры с баулами. Дыхание Андрея заметно сбилось. Моё сердце билось настолько же, часто как и его. Осознав всю абсурдность ситуации, я прикрыла разгорячённое лицо руками и, кажется, засмеялась. Всю оставшуюся ночь, а точнее до того времени, пока проводница не стала обходить всех выходящих на станции Хабаровска, Андрей оставался со мной. Как самая настоящая парочка, мы мирно наслаждались объятиями друг друга на узкой полке и разговаривали о совершенно разных вещах, но большую часть времени, позабыв обо всём, мы, конечно же, целовались.  Услышав знакомые голоса, так и не попрощавшись, он ушёл от меня обратно в самую глубь вагона. Проснулась Маринка, мы наспех позавтракали, переоделись, собрали вещи и сдали бельё.  В окне замелькал мой пункт назначения, а в сердце уже во всю зияла дыра. Накинув пальто и замотавшись шарфом, я подхватила дорожную сумку, как вдруг появился Андрей в расстёгнутой парке со своим рюкзаком и клюшкой в руках. В каком же я пребывала потерянном состоянии, что не заметила, как его дружки вместе с нами возились и собирали вещи? Не понимаю. — Давай помогу, — ловко перехватив мой багаж, он кивнул в сторону выхода, и я, словно потеряв дар речи, обречённо направилась к выходу.  Андрей помог мне спуститься с поезда на заснеженную платформу. В Хабаровске зима всегда наступала раньше. Я повернулась лицом к шатену и выдохнула горячий воздух так будто не дышала целую вечность.  Сказать «спасибо» или же «прощай» глядя в его голубые глаза, в которых отражались первые лучи холодного солнца, язык не хотел и даже не поворачивался.  Зачем-то передав свои вещи стоящему рядом с ним приятелю, Андрей, под непонимающие взгляды, подошёл ко мне ближе и, наклонившись, настойчиво поцеловал прямо в губы. Слишком жарко, требовательно и до безумия хорошо.  Что может заставить сердце биться чаще? А что может заставить его замереть? Возможно, это чей-то голос. Чей-то взгляд. Душевной тоски поцелуй. Он отстраняется, что-то ищет по карманам, а я стою как  вкопанная и ничегошеньки более не понимаю. — Номер! Я так и не взял его у тебя… — А, да, — рассеяно протягиваю ему свой старенький смартфон, он набирает номер, делает автодозвон и сбрасывает. Возвращает мобильное устройство обратно, но уже вместе с какой-то карточкой на голубой ленте. Улыбается так легко и невинно.  — Это мой пропуск на Платинум Арену. В среду вечером будет игра. Приходи. Я предупрежу охрану, чтобы они помогли тебе найти меня, — Андрей крепко обнимает меня, целует в краешек губ, а я обхватываю его в ответ за шею и выдыхаю еле слышное «хорошо». Он исчезает.  Под радостные возгласы уходит прочь, а я, под удивлённый взгляд Маринки иду в сторону общественного транспорта. Лишь только оказавшись в автобусе, она, наконец, подаёт отрезвляющий меня голос:  — Это что сейчас, собственно, было?  Я молчу. Телефон трезвонит в кармане, оповещая о новых сообщениях. Достаю мобильник, следом карточку. Один пропущенный звонок — от Андрея. И два уведомления от него. Удивительно, оказывается, он умеет писать первым. «Добралась уже?» «Чего молчишь?» — Я, конечно, понимаю, что это не моё дело, — продолжает Вершинина, — но ты подумала, что будешь делать, если об этом узнает Дима?  Тяжело вздыхаю. Отправляю в ответ краткое:  «Всё нормально. Уже в автобусе». — А Дима об этом и не узнает.  Перехожу в журнал вызовов и с тянущей болью в сердце, блокирую номер Андрея. Но вот так выкинуть пропуск в окно, рука как-то не поднимается. Украдкой взглянув на выцветшую фотографию, кладу его обратно в карман.  Если бы я только знала, что в этот самый момент совершаю ещё одну роковую ошибку.