want (a baby) so bad

      — Минхо, ты не хочешь от меня ребёнка?       Наверное, это не та фраза, с которой ты предпочтёшь начать своё утро. Но Джисон решает всё за него. Его альфа лежит в постели, скорее всего, давно проснувшись, и он сложил руки за голову. Его лицо выражает смесь не самых приятных эмоций: что-то между разочарованием и страхом.       — Прости, что? Почему ты так думаешь?       Минхо притворяется. Он не глупый, понимать намёки и читать мысли у него получается прекрасно. Вот только иногда лучше проигнорировать и выставить себя тупицей.       Если Джисон считает себя хорошим и скрытным манипулятором (Минхо не имеет в виду ничего плохого), что ж, это не так. Разве что слепой мог не заметить его одержимость детскими вещами, видео о детях, то, как он старался, когда у них гостил его племянник.        Вообще-то, у них один аккаунт на домашнем компьютере. И история поиска после того, как Джисон сидел за ним, пусть у него есть личный ноутбук, говорила сама за себя. Он явно делал это нарочно, оставляя повсюду мелкие напоминания, чтобы привести Минхо к этим мыслям самостоятельно.       — Просто ответь.       — Я не не хочу от тебя ребёнка.       — Я пытался намекнуть тебе об этом пару месяцев, детка, — он достаёт одну руку из-под головы, чтобы положить её Минхо на грудь.       — Я знаю.       — Что-то всё-таки не так? Я как-то тебя обидел или…       Прежде чем он может накрутить себя ещё больше, Минхо вздыхает, лишь этим перебивая его, и закидывает ногу поверх его тела.       — Ждал, пока ты скажешь напрямую. Кажется, это ответственность, о которой нужно говорить ртом.       Может, ему стоило бы выразиться мягче. Потому что Джисон замолкает и прекращает любые поглаживания, явно погружаясь в свои мысли. Минхо приподнимает голову, чтобы в этом убедиться, и оставляет на его сморщенном в раздумьях подбородке поцелуй.       — Прости.       — Ничего. Но этот разговор мог бы случиться раньше, если бы ты всё же просто сказал мне то, о чём думаешь, — его горло болит после сна, поэтому голос тихий и уставший. — Я пойду в ванную, умоюсь. Сделай, пожалуйста, чай с лимоном. И подумай о том, что мне скажешь.       Минхо действительно встаёт с кровати, едва волоча за собой конечности. Он не думает, что это серьёзная простуда, но сегодня ему вряд ли станет лучше. Джисон выбрал неблагоприятный день для раскрытия своего плана.       Спустя некоторое время, он сидит на кухне, укутавшись в пиджак альфы, который почему-то оказался на спинке стула, и ждёт, пока тот сядет рядом, перестав кружиться у плиты.        Это ещё одна вещь, которую заприметил Минхо в его готовности к отцовству, — Джисон научился готовить что-то более здоровое, чем полуфабрикаты. Как и многое другое, что он старался делать, чтобы быть полезным.       — Вот, — он ставит перед ним овсянку, хотя Минхо не упоминал о своём состоянии при нём. Обычно они завтракают чем-то более сладким и жирным.       — Спасибо, — он вытягивает губы, поднимая лицо повыше, и Джисон чмокает его.        Джисон молчит, и омега не торопит его, пока медленно доедает порцию, оставляя горячий чай на потом. Он откидывается спиной на стул и греет руки чашкой, встречаясь глазами с нервной улыбкой своего мужа.       — Я правда боялся, что ты передумал или что-то в этом роде, что больше не хочешь детей, — он перебирает края салфетки на столе пальцами.       Верно, они обговорили всё ещё до начала отношений. Это было на каком-то из десятков свиданий, где они решили обсудить дальнейшие планы на жизнь, отношение к браку, детям и семье. Минхо прекрасно помнит, как у Джисона блестели глаза, когда он представлял себе что-то о них. И в своих убеждениях они полностью сошлись, что привело их к следующему свиданию, затем к ещё одному, и ещё, пока они не обменялись метками пару лет назад.       Минхо также хранит в памяти то, как Джисон с уважением и терпением принимал его выбор повременить с каждой ступенью сближения. И даже сейчас он делает это в разговоре о том, чего действительно хочет.       — Ещё раз прости. Я не думал, что ты хоть что-то заметил, потому что ты никак не реагировал. И я не хотел давить.       — Не за что извиняться. Ты знаешь, я бы сказал, если бы меня что-то не устраивало.       Они обмениваются улыбками, и Джисон помогает ему дойти обратно до постели, потому что Минхо просит продолжить там.       — В общем, я, кажется, правда должен это сказать, да? — он не дожидается ответа. — Я хочу, чтобы у нас с тобой появился ребёнок.       Минхо ловит его ладони в свои, прислоняя к губам.       — Понимаешь, «появился» не подходящее слово. Я должен носить его в животе девять месяцев, а потом родить и ещё долгое время восстанавливаться после кесарево, — он целует в костяшки. — Это первое и самое малое, чего я боюсь.       Джисон резко поворачивает на него голову после последнего слова. Он старается удержать зрительный контакт и хмурит брови.       — Ты боишься чего-то ещё?       — Конечно, — Минхо продолжает спокойно. У него было достаточно времени, чтобы обдумать всё по миллиону раз. — Ты много работаешь. Я не хочу, чтобы ребёнок видел только меня. Это плохо скажется на его отношении и к тебе, и ко мне.       В отличие от Джисона, который смотрел видео от интернет-психологов, Минхо пошёл к настоящему детскому на многоразовую консультацию.       — Я понимаю, что ты не можешь отказаться от своей должности. Но такие дни, как сегодня, большая редкость. Мне кажется, предыдущий был только в мою течку. Два месяца назад.       Он видит, как виновато опускаются плечи альфы, но это не то, чего он хотел. Но, видимо, ему нужны эти минуты тишины, чтобы разобраться у себя в голове.       С его прошлой течкой связано ещё одно странное воспоминание. На тот момент Джисон уже начал слать ему по несколько смешных и милых видео с детьми в день. И Минхо, немного испугавшись и ещё не успев привыкнуть к такому проявлению интереса к беременности, решил отказаться от его узла. Он сделал вид, что устал и всё прекратил, но омега внутри него билась в истерике даже тогда, когда Джисон уснул позади него.       После этого у Минхо прошла первая стадия принятия.       — На самом деле, — Джисон прочищает горло. — Я тоже об этом думал. И я собираюсь взять себе заместителя, но я должен ему доверять, так что пока присматриваюсь.       Минхо подтягивается повыше, чтобы сесть, и улыбается.       — Правда?       — Да, конечно. Мне жаль, что я уделяю тебе мало времени. И ты тоже мог бы сказать раньше.       Джисон слегка пихает его локтём в бок, посмеиваясь. И он прав.       — И есть ещё кое-что, чего я боюсь, — Минхо рисует на его бедре завитушку, замолкая. — Что я стану тебе ненужным? Не знаю, — он начинает тараторить. — Может, потому что ты слишком увлечёшься ребёнком. Или потому, что я потеряю свою форму, буду дерьмово выглядеть и не буду заниматься с тобой сексом какое-то определённо длительное время. Это глупо, я это понимаю. Но мысли иррациональные и они сами иногда возникают в моей голове, боясь того, что ты когда-нибудь уйдёшь. От меня.       Его больное горло едва выдерживает всей тирады, поэтому он закашливается. Джисон убирает его волосы с лица и подаёт спрей с тумбочки, чтобы он мог облегчить боль.       Минхо чувствует, как напрягся альфа после его слов. И он до сих пор молчит, делая всё только хуже.       — Пожалуйста, скажи что-нибудь.       Он практически блеет, обнимая Джисона поперёк груди и поднимая на него глаза.       — Я люблю тебя, дорогой. И я никуда не уйду только потому, что мне придётся дрочить самому себе, — он очевидно шутит, чтобы разбавить напряжение обстановки. — Минхо, я понимаю, что твоё тело поменяется, но ты выносишь нашего ребёнка, родной. Я буду до конца жизни ползать перед тобой на коленях за это.        Минхо смеётся, сжимая в ладонях футболку мужа, и отстраняется дальше на несколько сантиметров.       — Это необязательно. Но мне будет приятно.       Губы Джисона нежно обхватывают его собственные, чуть оттягивая нижнюю. Господи, как же он любит этого человека.

***

      Несмотря на разрешение недопонимания между ними, ничего особенно не меняется. Они ещё раз обсуждают своё отношение к детям вечером следующего дня, но это не значит, что всё произойдёт скоро.       — Итак, кого бы ты хотел больше? — Минхо переворачивается на живот, чтобы следить за реакцией мужа.       — Не имеет значения, а ты? — Джисон дожидается согласного кивка. — Хотя, не знаю, я бы хотел быть крутым отцом маленькой принцессы. Отбиваться от её парней и всё такое.       Минхо смотрит в его глаза, которые почти мечтательно обращены к потолку. Он так хочет, чтобы они стали родителями. Это могло бы пугать, если бы не вызывало в нём приток сплошного умиления.       Они договариваются подождать до следующей его течки, учитывая, что она, скорее всего, совпадёт с гоном Джисона. У них есть три месяца до того, как этот момент настанет.        А пока сексом они занимаются как и раньше, с использованием защиты, за исключением того, что Минхо замечает, как альфа обращается с ним нежнее и чувственнее. В этих обстоятельствах кажется, что они находятся в невесомом состоянии постоянного ожидания чего-то хорошего. Что, в общем-то, так и есть.       Джисон предлагает ему заняться йогой вместе. Минхо соглашается и теперь их утро проходит на спортивных ковриках в зале. Правда, Джисон больше времени уделяет проверке своей почты, так как ему приходится работать несколько часов из дома, но его присутствия и поддержки достаточно.        Беременность не часто обсуждается в их доме напрямую, но упоминания о ней повсюду. Минхо натыкается на книги по методикам воспитания детей в самых разных местах, сам изучает их, заимствуя у Джисона — ровно также, как тот перехватывает его собственные о заботе над здоровьем омеги.        Джисон всё ещё много работает, но он старательно обучает своего заместителя, чтобы это как можно скорее разрешилось.       Компания, в которой Минхо держался на должности графического дизайнера, чтобы совсем не заскучать, прекращает свою деятельность, и ему не остаётся ничего, кроме как навещать Джисона в его кабинете. В один из таких дней он отдаёт предпочтение тому, чтобы несколько часов проторчать в приёмной с секретарём Феликсом, который привёл своего сына.        Как оказалось, он делает так иногда, когда ребёнка не с кем оставить, и Джисон не против. Минхо сам убеждается, что «не против» — недостаточное описание той радости на лице его альфы, когда он видит этого маленького мальчика.       — Он будет хорошим отцом, да? — Феликс, вероятно, только что увидел на его лице то выражение, которое он бы не хотел никому показывать. — Вы думали об этом?       И Минхо бы мог отмахнуться от вопроса, он вроде как действительно бестактный, но они с недавних пор подружились и… наверное, он не против ответить?       Поэтому он немного рассказывает ему об их планах, не выдавая ничего лишнего, и просто принимает какие-то советы от опытного родителя.       Так проходят его будни, сменяя друг друга, пока однажды он не просыпается с жаром по всему телу и болью в животе. Джисон, вероятно, почувствовал это и проснулся раньше него, поэтому он встречается с его глазами и стеной запаха, в который тот его погружает.       — Воды? — альфа кивает на кружку, приготовленную на тумбочке.       В течение всего дня Минхо чувствует себя принцессой, которую обмахивают веерами и развлекают глупыми разговорами. И одновременно — ему очень плохо. Первый день всегда такой.       Ему становится лучше к вечеру — во всех смыслах — и он просто липнет к Джисону, пока тот пытается разогреть им ужин. Его активное поведение продолжается и после того, как они поели, так что альфа тащит его в кровать и они делают это.       Минхо никогда не требовалось гнездо, чтобы чувствовать себя комфортно. Джисон всегда рядом. И этого более чем достаточно. Они целуются, пока внутри него набухает узел, и никто не может быть счастливее них в этот момент.

***

      Тест откладывается на неопределённое время, потому что Минхо хочет подождать для более точных результатов. Но что-то омежье в его природе подсказывает ему, что у них всё получилось.       И, о, вау, он забывает о своём дне рождения. Джисон будит его поцелуем и огромным букетом на второй стороне кровати, и он даже немного теряется, пока не получает от альфы поздравление. Он запланировал для них ужин в ресторане, но говорит, что после завтрака ему нужно будет отъехать по делам. Ладно. Это странно, учитывая что последние пару дней Джисон провёл полностью дома, а теперь, в его день рождения… Ладно. Ладно.       Они добираются до ресторана и заказывают много всякого. Но Минхо не рискует взять алкоголь.        После пары часов, когда им только приносят десерты, Джисон говорит, что у него остался основной подарок. Минхо щурится. В самом начале вечера он подарил семейный альбом с их фотографиями на полароидах, которые как-то прошли мимо его внимания. Потом он сказал, что запланировал поездку, в которую Минхо давно хотел, и договорился с их друзьями, чтобы все смогли присутствовать. Он знает, что кемпинг не интересен ни альфе, ни их знакомым, но, чёрт, это приятно. Это всё ради него.       И вот теперь он хочет добить его чем-нибудь.       Джисон достаёт простой конверт, проталкивая его к Минхо по столу. Он открывает его, подозрительно переводя взгляд на альфу. Это обычная бумага, которую нужно развернуть, чтобы что-то увидеть. Он вдыхает побольше воздуха и смотрит на неё.        Это… О, Господи.       — Если тебе понравится, мы могли бы её купить, — Джисон чуть привстаёт, чтобы ткнуть пальцем в конкретное место на листе. — Здесь могла бы быть детская.       Минхо держит в руках план квартиры.       Он чувствует, как заплачет, если скажет хоть слово, поэтому молча огибает стол и усаживается к Джисону на колени. Этот мужчина…       Они возвращаются домой ночью и, фактически, день рождения Минхо уже закончился. Но альфа всё равно говорит следующее:       — Сделай себе ещё один подарок.       Джисон даёт ему тест.       Он оказывается положительным.

***

      Минхо давно здесь не появлялся, но обстоятельства заставляют прийти к Джисону на работу. У него срочное совещание, требующее личного присутствия, но проблема в том, что у них есть ещё более срочные планы — узи второго триместра. Они должны узнавать пол ребёнка, в слезах, соплях и всё такое, а не обсуждать важные бумажки.       У него двадцатая неделя и живот становится заметен под оверсайзом, поэтому он предпочитает полностью забить на всё и никак не пытается это скрыть (он никогда и не пытался, но всё же). Минхо одет в спортивные штаны, резинка спущена под живот, и обтягивающую чёрную футболку, лёгкая весенняя куртка висит на локте. Он поднимается на нужный этаж на лифте и проходит через толпу работников, чтобы добраться до кабинета Джисона.       Феликс встречает его в приёмной и пытается усадить на диван, предлагая чай на время ожидания, но у него плохо получается. Ничто не сможет остановить беременную омегу — это разве не все знают? Минхо слышит, как Джисон повышает голос, начиная кричать и отчитывать, скорее всего, подчинённых. Он прорывается к двери и хмыкает, смотря на секретаря.       — У нас узи через полчаса, пусть выберет другой день для разбора полетов.       Он заходит без стука, встречая взгляды порядка двадцати человек на себе со спокойным лицом. Джисон прерывается где-то на середине очередной гневной фразы, поднимая глаза с бумаг перед ним. Он вздыхает, сразу заметно смягчаясь и снимает пиджак с кресла.       — Прости. Опаздываем? — он обходит стол, становясь возле Минхо, и оставляет на его щеке поцелуй, забирая кофту себе в руки.       — Нет, но нам пора.       — На этом всё. Пока что. Продолжим после обеда.       Джисон подталкивает его к выходу, прикасаясь к пояснице.       Они доезжают до больницы без пробок и проходят к своему врачу без очереди. Судьба помогает им, иначе Минхо не может дать этому объяснения.       — Хотите узнать пол? — женщина обращается к ним после того, как они обговорили все показатели.        Джисон сжимает его руку крепче.        — Напишите, пожалуйста, — он передаёт ей  лист бумаги.       На самом деле, они не собираются что-то с этим делать. Просто хочется узнать наедине, разделяя эмоции только друг с другом, без посторонних глаз.       — Посмотришь? — альфа кладёт подбородок ему на плечо, обнимая сзади за талию. Теперь они дома.       — Посчитай для меня.       Посмеиваясь и оставляя поцелуй на шее Минхо, Джисон ведёт обратный отсчёт. И они вместе визжат, когда видят всего одно слово.       — Девочка.       Через некоторое время Джисон говорит, что ему нужно вернуться в компанию. Но, кажется, целовать всего Минхо ему нравится больше. Нет, серьезно, у него всё лицо во влажных следах от губ, они на шее, груди, животе и, может, где-то ещё, но омегу так тянет в сон, что он перестаёт что-либо чувствовать. Поэтому он не протестует против отъезда Джисона, выбирая дневной сон.       Сон затягивается и уже становится вечерним, когда альфа будит его и что-то говорит, но его мозг до сих пор не проснулся.       — Я говорю, мы можем сегодня переночевать в новой квартире. Там поставили кровать и я хочу, чтобы ты проверил матрас, если что, мы всё заменим и…       Минхо прерывает его болтовню, прижимаясь к его губам.        — Хорошо, соберусь и поедем. Закажешь пиццу? С фруктами. Можно две.       Джисон щурится, будучи невпечатлённым таким выбором, но соглашается.        Когда они приезжают, Минхо едва ли осматривается и сразу падает на кровать. Рядом с ним оказывается подушка для беременных с принтом кошачьих лапок. На тумбочке стоит ваза с милым букетом и упаковка его любимых пирожных.       Он садится на постели, смотрит на Джисона грустными глазами на мокром месте, видит, как тот даже начинает переживать.       — Что случилось?       — Ты случился. Весь такой идеальный. Люблю тебя.

***

      Минхо проснулся и выбрал эмоциональность. Пахнет блинчиками. Его и так переполняют гормоны, ещё и Джисон решил оказаться самым лучшим мужчиной на свете. Он так часто делает что-то для него, что становится невыносимо всё это принимать.       Джисон, видимо, шестым чувством угадывает, что он встал, и заходит в спальню. В его руках какой-то пакет. Нет, Минхо сейчас правда не выдержит и разревётся.       — Доброе утро, — он подходит ближе, наклоняясь над Минхо для утреннего поцелуя. — Ты хорошо спал, удобно? — он может просто кивать, чтобы не выдать дрожь в голосе. — Вчера врач сказал, что тебе не помешает поносить компрессионные чулки, и я купил, так что… Эй, да что такое?       Минхо чувствует, как по щекам льются слёзы, но предпочитает ничего не объяснять. Он садится в постели, раскрытыми руками загребая альфу в объятия, и прячет стремительно краснеющие щёки в его футболке.       — Хо-я, — он растерянно поглаживает омегу по спине, прижимая ближе. — Скажи мне, милый.       — Нет, ничего, — вероятно, его едва слышно. — Просто ты такой замечательный. Я так люблю тебя. Спасибо.       Он опять повторяет всё это, как и предыдущим вечером, и позволяет Джисону помочь надеть ему чулки. Невозможный.       Альфа после завтрака уезжает на работу, видимо, у них там действительно происходит что-то важное. И Минхо выбирает себе занятие на сегодня, чтобы не скучать: зовёт Хёнджина для помощи в сборке вещей. Они как можно скорее хотят с этим разобраться, чтобы заняться покупкой мебели в детскую.       Помощник из него, конечно, такой себе, потому что он предпочитает выклянчивать вещи у Минхо для себя, чем упаковывать их. Однако, он слушает всё, что тот на него вываливает о том, какой Джисон замечательный муж и будущий отец, так что Минхо ему это прощает.       — Пожалуйста, хватит заставлять свободных омег завидовать, — Хёнджин практически взмаливается.       — Ты уже как год мог бы быть в отношениях, если бы не настоял на статусе друзей с привелегиями.       Хёнджин цокает и они больше не обсуждают его альфу. Это что-то вроде табу в их дружбе. Но Минхо уверен, что Чанбин рано или поздно во всём разберётся.        Через пару часов Джисон пишет, что вызвал им такси, и хотел бы погулять с Минхо по их новому району, так что они быстро бросают всё как есть и садятся в разные машины у подъезда.       — Ещё тут недалеко набережная и…       Джисон прерывается, когда они оба останавливаются у витрины детского магазина. Минхо соображает быстрее и тянет его ко входу.       И, наверное, у них срывает крышу. Потому что всё такое милое и… им это точно надо! Понятно? Поэтому Минхо перестаёт удивляться загребущим рукам альфы, который берёт столько боди и комбинезонов, что хватит на всю группу детского сада. Они берут несколько игрушек и останавливаются у стенда с каталогом колясок. Консультант помогает им выбрать подходящую, которая нравится Минхо, и они заказывают её доставкой, наконец, подходя на кассу, чтобы расплатиться.       Они жертвы маркетинга. И этого не стыдятся.       Придя домой, Джисон находит сайт того же магазина, и открывает раздел с мебелью. Минхо боится, что им негде будет пройти, потому что столько вещей — это как будто перебор, но… Ладно? Кроватка, пеленальный столик, кресло в машину, манеж, колыбель, коврик с подвесными игрушками… Ему остаётся только смотреть, как альфа добавляет всё это в корзину без задней мысли. Крутой отец принцессы, да-да. 

***

      Джисон просыпается посреди ночи. Он привстаёт, чтобы поправить одеяло на себе и Минхо, но сталкивается с ним взглядом.       — Ты чего не спишь? — шепчет.       — Хочу какао. И картошечки. Запечёной. В медовом соусе.       Джисон мычит согласно, протирая глаза после сна и вскакивает с постели.       — Пойдём, всё сделаю.       Минхо улыбается и едва ли не бежит вприпрыжку следом.

***

      На одной из последних недель они собирают ему сумку и Джисон ставит её на самом видном месте у входа. Скоро она пригождается.       Джисон не отходит от него ни на минуту с того времени, как они доехали до больницы. Он помогает ему переодеться, прикладывает мокрое полотенце ко лбу и целует губы, с каждым поцелуем приговаривая какой-нибудь комплимент. Минхо напоследок сжимает его руку перед тем, как действует наркоз.

***

      Джисон спит на второй кровати в палате, когда Минхо окончательно приходит в себя. Он помнит, как просыпался несколько раз, но организм был слишком слаб, чтобы оставаться в сознании.        Тело болит адски. Он смотрит по сторонам, находя какую-то мягкую игрушку и кидает её в Джисона из последних сил. Альфа мгновенно вскакивает на ноги. Это забавно.       — Родной, — он спешит подойти ближе, опускаясь на колени и прижимая к щеке ладонь Минхо. — Я люблю тебя. Ты прекрасный.       — И я тебя, — он шевелит пальцами, чтобы погладить нежную кожу. — Всё прошло хорошо? Где малышка?       — У тебя нет молока. Её кормят. Хочешь с ней увидеться?       Минхо фыркает на глупый вопрос, но уже чувствует, как глаза начинают слезиться. Он просто кивает, поджимая губы. Поднявшись на ноги, Джисон выбегает в коридор.       Через некоторое время, которое показалось ему близким к вечности, медсестра кладёт новорождённую ему на грудь. Джисон придерживает её своими руками, облегчая для него нагрузку.        — Мы должны дать ей имя.       — Точно. Может, Харин? — он прикасается к крошечному носику пальцем.       — Соён? Хаын?       — Минсо?       Они переглядываются, тут же снова отводя глаза на дочь. Ей подходит. Джисон тихо соглашается и опускается к ней, чтобы оставить лёгкий поцелуй на сомкнутых в кулачки ладонях.       — Минсо.

***

      Если Минхо думал, что поведение Джисона во время его беременности — верх заботы и переживания, то он крупно ошибался. Сейчас он носится с ним, как со вторым младенцем, пусть с рождения малышки прошло уже несколько месяцев и он чувствует себя отлично. И за это он тоже должен благодарить своего альфу, он дал ему полностью восстановиться, перенимая на себя все возможные обязанности. Иногда Минхо приходилось требовать, чтобы Минсо оказалась в его руках.       Но он не жалуется. Потому что счастливый Джисон — залог его собственного счастья. Он видит, как тот буквально светится. И заражается этой энергией сам.        Теперь Джисон пропадает на работе не больше пары часов в сутки и дома они делают всё вместе. Это ощущается как то, о чём он бы никогда не позволил себе мечтать.        Это ощущается как семья. Это и есть семья.       Его семья.       Их.