Сны о любви

Величественный дворец фараона Менеса Второго, что раскинулся у самого берега Нила окутан невидимой аурой власти и таинственности. Его массивные дубовые двери, обитые золотыми пластинами ведут в огромный внутренний двор, где столбы в три человеческих роста поддерживают крышу навеса, украшенного яркими фресками, на которых изображены сцены, состоящие из схваток Богов, триумфов правителей и процветании Египта. Они плавно сменяются одна за другой под светом палящего солнца, что создает ощущение священного места. По коридорам же то и дело слышен шорох порчовых тканей — это прислуга спешит выполнить любые задачи по обеспечению комфорта своего фараона. А в воздухе витает сладковатый аромат ладана, смешанный с запахом папирусов и разнообразных масел. Здесь же находится и Эвтида, юная Неферут, что с недавних пор принята во дворец в качестве писаря. Девушка обладает по истине удивительной красоты чертами лица и длинными, черными, как смоль волосами. Она облачена в легкий, полупрозрачный черный калазарис, который красиво переливается в свете факелов, надежно закрепленных на стенах. Эвтида передвигается бесшумно, словно призрак, стараясь слиться с тенями. Она осторожно проскальзывает мимо стражников, не привлекая излишнего внимания. Каждое ее плавное движение наполнено напряжением, ведь то, что она собирается сделать совершенно точно не входит в список ее обязанностей. Наконец, она подходит к тяжелой резной двери, за которой Менес Второй обсуждает дела с одним из своих приближенных. Неферут прижимается к прохладной поверхности, прислушиваясь. Мужские голоса низкие и уверенные, ничто в них не выдает сильнейшей обеспокоенности. — Мы должны действовать, прежде чем это выйдет из-под контроля. — говорит первый советник, — Слухи о проклятии уже дошли до ушей народа и они начинают сомневаться в вашей могущественности. На мгновение сердце Эвтиды замирает, ведь она понимает, что разговор касается темной магии. «Наконец-то узнала хоть что-то интересное» Дальше, она слышит, как к беседе подключается и сам фараон. — Слухи мне не страшны. Но с проклятием необходимо что-то делать. И если они вздумали угрожать мне или Египту, то всех прилюдно казнят вместе с их женщинами, детьми и родителями. Пошлите весть, пусть эпистат немедленно явится. — Как прикажете, мой правитель. Заслышав торопливые шаги, девушка быстро скрылась в извилистых коридорах, спешно возвращаясь в свои покои.

***

На следующий день Эва не находила себе места. Услышанное нужно было срочно передать местному жрецу, что помог ей войти в число писарей при самом Менесе. Но она помнила о необходимости быть крайне осторожной, иначе любая ее ошибка могла стоить им жизни. Девушка стояла на балконе, который удачно выходил прямо в роскошный сад, и нервно загибала длинные пальцы, пытаясь высмотреть Реммао, но тот все никак не появлялся. — Где же тебя Сет носит? Спустя какое-то время он, наконец, показался, усаживаясь на каменную скамью. Это был мужчина средних лет, с темными волосами средней длины, черными хитрыми глазами, источающими опасность, а глубокий синий цвет его одеяния безошибочно выдавал в нем одного из жрецов, что служит Менесу. Заметив Реммао, Эвтида в спешке покинула свое жилище и вскоре оказалась в саду, слегка запыхавшись от слишком быстрого шага. — Своей беготней выдать нас решила? — прошипел мужчина, не отрывая внимательного взгляда от папируса. — Я узнала кое-что. — прошептала девушка, усаживаясь на скамью. — И что же? — Слухи о хвори дошли до правителя, он нас подозревает и эпистата какого-то велел вызвать. Жрец внезапно замер, подозрительно притихнув и повернулся к Эве. — Только главного охотника нам не хватало. — Он так опасен? — Да, держись от него подальше. Говорят, у него чутье особое имеется. — мужчина был в безопасности, так как занимался своими черными делами официально, а вот для юной шезму эпистат мог стать погибелью. — Распознать нас может? — ужаснулась Эвтида, округлив свои темные омуты. — Тебя, да. Я передам весть Саамону. Посмотрим какой ответ придет. И затаись на время, лишний раз из покоев не выходи. — жрец вернул внимание к письменам, тем самым давая понять, что разговор окончен. А обеспокоенная Неферут лишь кивнула, поднимаясь, и поспешила вернуться к себе. Новость о том, что неизвестный ей ранее Верховный эпистат может узреть всю черноту ее души, не на шутку напугала Эвтиду. Она во вдорце всего два месяца, отец возлагает на нее большие надежды, а теперь внезапный приезд охотника может разрушить абсолютно все их планы. А планы были весьма опасными, подрывающими власть и всесилие самого фараона. Отец юной Неферут — Саамон Хемсет, долго собирал шезму по всей земле египетской, дабы сплотиться против несправедливого и черезчур жестокого правителя. Именно при Менесе был принят закон о запрете черномагии, а на каждого, кто осмелится взять заказ, объявляется охота с целью поймать, подвергнуть пыткам, и в конце концов показательно казнить самым болезненным и мучительным способом. А теперь фараон решил наказывать и семьи шезму, если таковые имеются, лишая жизни. Именно по этим причинам люди, вынужденные скрываться в тенях, наслали проклятие на Фивы. Неведомая до селе хворь стала вселяться в дома египтян, постепенно расползаясь по всем городам и поселениям. Царство Анубиса неумолимо пополнялось и это стало большой проблемой для правителя. Мор, неурожай, гибель скота - заставляли народ усомниться в способностях Менеса Второго, неумолимо подрывая его авториет. Такую цель преследовали черномаги. Но то было лишь началом.

***

Свет раннего утра пронизывал просторные залы, а солнечные лучи стекали по мраморным полам, создавая волшебную игру теней. Всюду слонялись слуги, занимаясь подготовкой ко встрече Верховного эпистата. Все знали — правитель очень ценит и уважает своего главного охотника, что всегда выполняет приказы четко, уверенно и жестко. А самое главное, мужчина всецело предан своему фараону. И то не удивительно. Амен с малых лет воспитывался при дворце бывшим эпистатом Яхмосом, который и обучил юнца всему, а тот оказался очень способным преемником, быстро поглощая и тут же практикуя все полученные знания. Местные девицы, в том числе и входящие в так называемый гарем Менеса, с особым удовольствием и интересом предвкушали скорый приезд охотника. Тому виной была необычная, местами даже пугающая внешность, но оттого эпистат становился еще привлекательнее, ведь наложницам уже порядком надоели длинные парики и накладные бороды, что носили практически все в обители фараона. Но всеобщего помешательства Эвтида не понимала и не разделяла. Проходя мимо девушек, которые наперебой яро обсуждали Верховного эпистата, она лишь сильнее раздражалась, закатывая свои карие глаза, и вместе с тем надоедливое чувство тревоги отравляло и без того беспокойную душу. Эве оставалось всего несколько шагов до своих покоев, как вдруг ее нагнала старшая служанка, начав тараторить. — Вот ты где! Анипе захворала, подменишь ее на приеме. Собирайся и надень лучшее. — Но почему я? А если не успею что-то записать? Мало опыта, знаешь ведь. — отнекивалась девушка, совершенно не желая присутствовать и тем более видеть устрашающего охотника. — А это уже дело решенное. Давай-давай, поторапливайся. — едва договорив, женщина скрылась в петляющих коридорах. — Ну за что мне такое наказание? — вымученно протянула Эвтида, оказавшись в своем жилище. Она медленно подошла к резному сундуку и выудила оттуда первое попавшееся платье. Наряжаться и привлекать внимание совсем не хотелось, главное — держаться как можно дальше от эпистата, чтобы тот не разглядел в ней шезму. Быстро и даже небрежно, переодевшись в сиреневый калазарис, Эва распутала вьющиеся волосы гребнем, закрепив золотые украшения по бокам и подвела веки черным галенитом, а после обреченно поплелась в сторону тронного зала. Фараон и его советники уже находились на своих местах, ожидая скорого прибытия важного гостя. Сначала они обсудят дела и поручения, и только потом состоится большой пир, на котором будут присутствовать местная знать и просто богачи. Эвтида заняла свое место по левую руку от правителя, приготовившись записывать все. Есть у ее вынужденного положения и хорошая сторона, она узнает о чем именно будет идти речь и сможет передать весть Реммао, но сейчас это мало успокаивало. Страх быть обнаруженной и раскрытой никуда не пропал, а лишь усилился, когда тяжелые двери распахнулись и в зал уверенным, широким шагом вошел он. Главный охотник был действительно непривычно высоким. Светлая льняная накидка почти полностью скрывала белоснежную мраморную кожу и выраженный рельеф мускулатуры, о котором так много твердили наложницы. Мощная рука покоилась на рукояти хопеша, а вторая свободно висела в воздухе, что создавало впечатление полной уверенности, но в то же время собранности. Эпистат приблизился к Менесу, остановившись в паре шагов от трона и почтенно поклонился, возвращая хищный, холодный взгляд вересковых глаз на своего правителя. Его лицо — выражение силы и решимости. Нос с правильным профилем, полные губы и строгая линия челюсти придают охотнику мужественности. И теперь Эва понимает о чем именно щебетали девицы, ведь сочетание опасности и красоты делает его очень привлекательным, но ей до этого нет никакого дела. Лишь бы узнать побольше, да выйти отсюда живой. — Мой верный слуга, я ждал тебя! Перейдем же сразу к делу, оно не терпит промедления! — громогласно заявил фараон, возвышаясь над всеми присутствующими. — Я готов, мой правитель. — глубокий, бархатный голос эхом прошелся по залу, заставляя записывающую Эву на миг отвлечься и поежиться. — Известно, что неведомая хворь охватила мои земли. Народ шепчет, что тому виной явились подлые черномаги. Скот мрет, урожай тоже заражен. Твоя задача отправиться в поселение близ Фив, откуда и распространилась эта напасть и выяснить причины. Юный писарь старалась записывать все и хорошо запоминать каждое слово. Значит, Менес все же обеспокоен, раз приказал своей гончей поехать в самый центр болезни и взять след. Необходимо доложить обо всем Реммао. Если правду говорят об эпистате, то есть вероятность того, что он действительно поймет откуда взялась хворь. А этого допустить никак нельзя. Еще слишком рано.

***

После обсуждения, тронный зал быстро наполнился гостями, что принялись набивать свои животы различными явствами и вином, обсуждая все, кроме бушующей болезни. Им не было до людских страданий никакого дела, но это лишь временно, пока проклятье не заберет жизнь кого-то из них. Эвтида же, решила как можно быстрее покинуть прием, дабы не попасться охотнику на глаза. Она незаметно прошла через толпу и вышла в длинный коридор, поспешил в сторону своих покоев. Но вдруг неприятное ощущение пронзило все ее нутро. Будто кто-то следит, преследует. Девушка прибавила шаг, перейдя почти на бег и периодически оглядывалась назад, но как оказалось, смотреть нужно было вперед. Внезапно женскую руку поймала другая, сильно дернув в сторону и шезму оказалась возле холодной стены, вжимаясь в ту спиной, а над ней огромной скалой возвышался Верховный эпистат, с подозрением скользя взглядом по перепуганному лицу. — Куда-то торопишься? — Д..да, господин. К себе шла. — пролепетала Эва, блуждая карими омутами по сторонам. — Зачем бежала тогда? Недоброе что задумала? — хватка на запястье усилилась, вынуждая девушку поморщиться и с недовольством посмотреть на мужчину. — Нет, я просто хотела спать. Бегать это преступление? — Тц, языкастая. Как с такими манерами во дворец попала? — А ты, господин? Зачем пугаешь? Зачем за руки хватаешь? — негодовала Эвтида, указав взглядом вниз. — Точно дурная. Слуги совсем от рук отбились. — Я писарь. — мысленно она радовалась тому, что эпистат не запомнил ее. — Вот как? Значит со мной в поселение отправишься, как раз писари нужны. — Амен отпустил девушку, сделав шаг назад. — Но я не вызывалась. — А я и не спрашивал. Иди к себе. На том охотник развернулся и скрылся за поворотом, а девушка лишь сейчас осознала насколько сильно у нее трясутся колени и заходится бешено стучащее сердце. Странный разговор, если его вообще можно было так назвать, выбил ее из колеи. Зачем дерзила? Зачем внимание привлекла своим поведением? И увидел ли он самое главное — ее холодную Ка? Или то были лишь слухи и эпистат не обладает никаким особым чутьем? Вопросов и непонимания было очень много, но в одном Эвтида была уверена. Она совершенно точно не поедет ни в какое поселение.