Сны о любви

Единственный, по-настоящему близкий и искренний человек, который без колебаний принял ее, несмотря на то, кем она на самом деле является, умирает. Эва склоняется над Ливием, аккуратно проведя похолодевшими пальцами по его смуглой щеке, а из потухших карих глаз неконтролируемо катятся горькие слезы. — Ты не можешь оставить меня. — П.. прости. — лекарю с большим трудом удается вымолвить последние слова и ему хорошо известно чем именно для него все закончится, — Я.. люблю тебя. На этом мужчина совершает последний хриплый вдох, а за ним следует тяжелый выдох. Грудная клетка более не вздымается, а стеклянный взгляд навеки застыл на заплаканном женском лице. Ливий покинул этот мир. Эва всхлипывает, припадая губами к его лбу и оставляет прощальный поцелуй на все еще теплой коже, а после переводит яростный взор на прямую спину своего наставника, что расслабленно стоит возле оконного проема и следит за обстановкой снаружи. Девушка медленно и бесшумно поднимается, доставая клинок отца из-под одежд. «Отомщу.. убью» Она подкрадывается к Реммао и не мешкая ни секунды вгоняет кинжал в его плоть, попав в область легкого и тут же вынимает окровавленное оружие. Мужчина отшатывается, поворачиваясь к шезму лицом и неверяще смотрит на нее. Как позволил приблизиться? Неужто совсем не ожидал от Эвтиды подобного? Именно так. Абсолютно каждый в их рядах знал дочь Саамона как безропотную, послушную и готовую исполнить любой приказ своего отца, но Реммао забрал жизнь слишком дорогого для нее человека, не оставив девушке выбора. Он оседает на пол, злобно ухмыляясь и по-прежнему не сводит прямого взора с Эвы. — Надо же, ты встала на их сторону. — Как видишь. — уверенно заявляет девушка и резко срывается с места, покидая свою хижину. Она бежит к Амену, боясь опоздать и страшась того, что может увидеть в его доме. Жив ли он? А Хемсет? Кто-то из них сегодня умрет и при любом исходе жизнь для нее разделится на до и после. Шезму быстро оказывается у двери и не тратя время на раздумья, распахивает ее. Она видит среди разбросанной утвари и склянок двоих. Отец лежит на полу, придавленный мощным телом ее охотника. Эпистат заносит хопеш для последнего удара, но поверженый не собирается сдаваться. Саамон бросает прямо в лицо мужчины мешочек с красным порошком, что призван дизориентировать соперника на время. Амен теряет хватку лишь на мгновения, но этого оказалось достаточно для того, чтобы Хемсет смог дотянуться до своего клинка и полоснуть охотника по правой руке. Черномагу удается встать на ноги и отойти чуть дальше, снова готовясь к бою. — Кто пожаловал! Решила своими глазами увидеть, как я лишаю его жизни? — насмехался мужчина, заметив свою дочь, что застыла у входа. А Главный охотник тоже успел подняться и снова ясно видел всю обстановку. Он едва повернул голову, заприметив любимую. — Уходи! Сейчас же! — Зачем же? Я желаю, чтобы она осталась. Эва, расскажем ему? Девушку затрясло, а сердце болезненно сжалось в её вздымающейся груди. Нет, она хотела поведать любимому обо всем сама и точно не в такой момент. Почему отец так жесток с ней? Неужто жажда мести и власть затмили любые теплые чувства? Да разве они были.. Она отрицательно мотнула головой, но хорошо понимала, что Саамону плевать, он скажет. — Ну же, Эвтида Хемсет, подойди к своему отцу. Оглушающая тишина повисла в ночной хижине и казалось, что даже птицы перестали петь свои песни, а сухой ветер больше не трепал пальмовые ветви. Амен перевел колкий взгляд на Эву, по щекам которой катились слезы, но она нашла в себе силы лишь на беззвучное «Прости», едва зашевелив губами. А внутри у Верховного эпистата разразилась сильнейшая буря из переплетения противоречащих друг другу чувств. Девушка, которая безумно полюбилась ему, тронула его душу, да так, что он впервые поступился своим долгом и закрыл глаза на то, кем она на самом деле является, оказалась родной плотью и кровью убийцы его родителей. За что боги так строги к нему? Почему из всех возможных женщин, его сердца смогла коснуться именно она? Шутка ли? Или злой рок судьбы? Эва, его непокорная.. Но разве виновата в деяниях своего проклятого отца? Нет, дети не должны отвечать за грехи тех, кто их породил. Охотник понял чего добивается этот убийца. Желает собственного ребенка под удар его хопеша подставить. Хочет, чтобы всю ярость свою на Эвтиду выплеснул. Да, не ошибся Амен в черномагах — на все готовы, лишь бы спастись, но не бывать этому. Любви его достаточно будет, а в ее он не сомневался. Даже сейчас. Чувствовал, что искренна девушка, а жизнь распорядилась так, что выросла она среди погани, которая разум юный затуманила, выбора не предоставив. Время, что до сего момента будто бы остановилось, снова продолжило свой ход со взмахом хопеша в уцелевшей руке эпистата. Он обрушился на Хемсета всей своей мощью, нанося удары один за одним. Казалось, черномаг на мгновения растерялся, не поверив в то, что охотник снова выбрал шезму. Он оскалился, отражая яростные атаки соперника и решил, что воспользуется его злостью и увеличившейся после признания ненавистью. После очередного выпада, Саамон сделал вид, будто Амену удалось выбить клинок из его ладони, и стал пятиться назад, а злорадная ухмылка ни на миг не покидала его темное лицо. — Значит, глаза закроешь на то, кем твоя Эва является? Снова. — Я твои глаза сейчас закрою, не смей произносить ее имя. Ты не отец ей более. — Повторяй это почаще, может свыкнешься. — Убью! Охотник сделал широкий шаг вперед, выставив оружие, и тем самым позволил врагу нанести неожиданный удар небольшим кинжалом в область плеча, тем самым получив еще одно ранение, но уже левой руки. Хемсет заработал преимущество. — Нет, это я тебя убью. Тогда не отыскал, а стоило. Кто мог знать, что ты все видел, да еще и поднялся так высоко. Я перережу тебе глотку, точно так же как и твоей матери. — он не спешил наступать, понимая, что эпистат все еще представляет угрозу, а лишь медленно ступал по каменному полу, обходя мужчину. Амена же последние слова тронули сильно и тот бросился на черномага, что только этого и ждал. Саамон приготовился вогнать клинок прямо в шею охотника, но вдруг почувствовал, как тело пронзила сильнейшая боль. Он опустил потеряный взгляд вниз и увидел, как в районе животе расползается багровое пятно. Но кто? Хемсет медленно обернулся, напоровшись на поистине убийственный взгляд своей дочери. Эвтида, что до сего момента, ошарашенно стояла у входа и глядя на то, как ее отец пытается разозлить Амена еще больше, наконец сделала окончательный выбор. Ведь он ее не выбрал. Она быстро и бесшумно прокралась вдоль стены, оказавшись прямо в тени, и встала за спину черномага, и более не раздумывая нанесла неожиданный удар, тяжело ранив собственного отца. — Будь ты проклята! Надо было бросить тебя в Нил, как только появилась на свет! — рассвирепевший мужчина занес руку, желая убить свою дочь, но этого совершить ему не позволили. Эпистат пронзил тело своего врага, вогнав острие хопеша прямо в его черное сердце, отчего Хемсет рухнул на пол, выронив кинжал и все с тем же ненавистным взглядом на лице, наконец, был убит. В комнате снова воцарилась звенящая тишина. Из женской руки выскользнуло оружие, с лязгом ударившись о каменную поверхность, а сама Эва обессиленно опустилась на колени подле своего умершего отца. Она позволила лишь одной горькой слезе скатиться по щеке, а дрожащей ладонью закрыла глаза родителя навсегда. Амен же, хоть и был ранен, тут же бросился к девушке, заключив ее в свои крепкие, надежные объятия. Он уложил ее голову на свою широкую грудь и опустив руку на затылок, прижал любимую к себе. — Все, Неферут, закончилось. Охотник, конечно, был поражен тому, какой стойкой и смелой оказалась Эвтида. Кто бы мог подумать...хрупкая, изящная, совсем юная, но такая сильная и самоотверженная. Да, не каждый сможет поднять руку на своего родителя, каким бы ужасным человеком тот не был. Но она смогла и тем самым, вероятно, спасла его, встала на защиту. — Сегодня я лишь сильнее убедился, любимая, что сделал правильно, когда сохранил тебе жизнь. — Я люблю тебя, Амен, очень. — робкий всхлип донесся до острого мужского слуха, заставив его слегка улыбнуться. — А ты даже не ведаешь, насколько сильно я тебя люблю, моя Неферут. — эпистат прижался пухлыми губами к девичьей макушке, жадно вдыхая родной, сладкий аромат, исходящий от мягких волос.

***

Время шло, жизнь продолжалась. Они оправились от пережитого, хотя Эве далось восстановление с трудом, ведь она все же поспособствовала убийству собственного отца. Но тем не менее, бремя убийцы не легло на ее хрупкие плечи. Реммао выжил, а вскоре был вынужден поведать охотникам обо всем, а главное, он рассказал о том, как развеять проклятье, поэтому хворь покинула земли Египетские, освободив народ от своего гнета. Тизиану же чудесным образом успели помочь проезжавшие мимо бедуины, поэтому он оправился и продолжил служить вместе с Верховным эпистатом, которого щедро отблагодарил фараон за избавление страны от болезней и смертей. Амен, не раздумывая, забрал Эвтиду с собой в Мемфис, поселив в своем богатом доме, как хозяйку и главную госпожу, а вскоре они закрепили свой необычный союз, вступив в крепкий брак, который продлился всю их оставшуюся жизнь. И конечно, Эва осчастливила любимого, подарив ему за несколько лет их совместной жизни, четверых прекрасный детей — троих сыновей, что были точными копиями своего отца, и одну дочь, похожую на свою мать. Таким образом, пройдя через множество преград, противоречий и интриг, шезму и охотник, наконец, смогли обрести долгожданный покой в любящих объятиях друг друга.