Больно.

***

Почему-то они ищут друг в друге поддержку по утраченным близким. Опти с грустной улыбкой на губах ассоциирует зелёный цвет всего тела Новикони со Вмутей. Он видит в жестах девушки радостного Гельмо и искорки озорного коварства бывших друзей. Опти бережно гладит мертвенно-бледные ладони девушки и согревает их своим горячим дыханием. Он взволнованно ходит рядом с нежитью, лишний раз прикрывая от яркого солнца, и под звонкий смех девушки убегает от стаи зомби ночью. Разлом забрал самих дорогих ему людей, подарив взамен невиданную силу и связь с необычными существами. И Новикони, пускай она и всегда была рядом. Но даже так становится чертовски тоскливо. Невыносимо даже. Парень смотрит на звёздное небо, сжимая и разжимая значок ярко-зелёного треугольника. Дельта, его любовь и дом, его свет и поддержка – всё это рассыпалось осколками битого стекла под ногами Оптимиста. Хотя Новикони лежит совсем рядом, думает о похожем, но позволяет забыться в мягких касаниях и одновременно погрязнуть в водовороте ассоциаций с друзьями. Красноглазая смотрит устало-отрешённо и Опти прекрасно знает, почему. Её тоска тоже мучает постоянно, заставляя мозг снова и снова тонуть под толщей воспоминаний. Опти осторожно целует костяшки пальцев, тем самым моментально приводя девушку в чувство. На секунду это даже кажется смешным – видеть слегка намокшие от слёз глаза и одновременно с этим еле заметный румянец на зелёных щеках. Брюнет утягивает в объятия, совсем осторожно, словно боясь сломать что-то в хрупком теле. Или душе, он и сам пока не может понять. Но одно знает точно: алые радужки отделяют образ призрачного следа прошлого от красоты настоящего, разграничивая линию реальности и не позволяя Оптимисту окончательно сгнить в предрассудных вопросах без ответа. Новикони есть и она рядом. Ей не нужно лишних слов, ведь одного взгляда сломленного Оптимиста становится достаточно. Они оба потеряны и разбиты, пускай и никогда об этом не упоминают.

***

Новикони хочется сказать так много, но остатков сих хватает лишь на короткое: — Останься. Санчез оборачивается с привычной улыбкой безмятежного океана. На нём всё тот же костюм и всё та же корона, поглощающая своей тьмой всё внимание вокруг. Слышится короткий, разочарованный вздох, а затем пространство вокруг начинает искажаться. Яркое свечение блекнет под натиском размытых вспышек тягучей пустоты. Поток сильного ветра задувает под самые кости и искрами отрезвляющего тока не даёт сделать и шагу навстречу к парню. Санчез смотрит с грустью, пониманием и неосязаемой просьбой простить. Принять, осознать и забыть. Новикони не хочет, Новикони на адреналине начинает бежать к нему. Расстояние не сокращается, лишь издевательски увеличивая дистанцию. Девушка не сдаётся и чувствует обжигающие дорожки солоноватых слёз. Только не уходи, прошу останься. Всё вокруг резко замирает. Привычная, успокаивающая прохлада разрастается вдоль плеч. Чужое тело обнимает трепетно, нашёптывая неразборчивые слова над ухом. Белые пряди волос слабо колышутся, выделяясь на фоне удушающей тьмы. Дурашка отстраняется и смотрит на неё глазами искренней чистоты. Спокойствие на секунду затмевает всё происходящее вокруг. Новикони проводит пальцами по металлической щеке. Холодной, но, до скрежета зубов, необходимой в данный момент. Она плачет на чужом плече, вжимаясь в чужие лоскуты одежды, слышит отдалённо интонацию отчаянную. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. А затем Новикони вскакивает в холодном поту, сжимает мятые простыни и пытается успокоить сбивчивое дыхание. Опти подлетает из ниоткуда, крепко обнимает дрожащее тело и успокаивающе шепчет. — Всё хорошо, я рядом. Я здесь. Нежить хрипит что-то в ответ, но так и не может выдавить ничего стоящего. А парню и не нужно слов. Он нежно гладит чужую макушку, поглядывая через окно на звёздно небо. Наверное, стоит пойти прогуляться. — Мне так их не хватает. — спустя, кажется, целую вечность произносит Новикони в тишину маленькой комнаты. — Мне тоже. — Опти не уточняет и не спрашивает. Просто впитывает чужое горе, прекрасно его понимая и упиваясь до боли собственным. Девушка неразборчиво мычит, мозолистыми пальцами перебирая футболку парня. Молчание продолжает нарастать напряжённым затишьем. Им обоим не хватает сил сказать что-либо. Невозможно помочь тонущему, когда сам захлёбываешься солёной водой. Невозможно склеить воедино остатки несуществующего и сделать вид, будто ничего не было. Они даже не хотят пытаться. Ночь встречает их прокладным ветерком и отражением блеклой луны на водной глади. Иногда Новикони хочет прыгнуть с разбегу, ведь знает, всплыть не сможет. Но и утонуть тоже. Останется лишь безвольно сидеть на дне, пока Опти не позовёт. Ведь до него ещё ей есть дело. Ведь его она ценит, как последний шанс удержать равновесие собственного рассудка. Оптимист проводит по чешуе небольшого дракона, ощущая слабое покалывание на кончиках пальцев. Он знает, что никогда не сможет в полной мере принять потерю самого сокровенного в его жизни. Но Новикони глотком чего-то тягучего и приятного устало вползает в его жизнь, вспыхнувшей теплотой в груди парня заполняет пустоту. Пускай и лишь своим подобием. Даже так он тонет в водовороте спокойствия рядом с нежитью и клянётся искренне, что не позволит этой разбитой душе погрязнуть. Они никогда не смогут полностью отречься от старого и создать новое, но, по крайней мере, не позволят друг другу сломаться окончательно.