Нет светлого будущего для двух тёмных душ.

— Спасибо всем парни, хорошо сегодня поиграли, всего десять рейтинга въебал, а это значит, что? — стример сделал паузу с заметным нагнетанием, будто зрители дураки и не знают, что же их любимый вещатель скажет, — правильно, твари! Завтра продолжим. Хз, может, тогда и больше семи часов постримлю, а может вы, хуесосы, пойдёте нахуй! Ха-ха-ха! Не знаю... Как настроение будет. Голова ещё что-то болит... — Курсед посмотрел краем глаза в чат и сразу отвёл взгляд на главный монитор, очень жаль даже, что зрители не видят его лицо сейчас, ведь оно полно печали и разочарования. Наверное, в первую очередь к себе самому, потом уже и к аудитории, так как именно медийная личность виновата в том, каких людей вокруг себя собрала. Спасибо всем хотя бы за отдачу хорошую, (прослушивания в Спотифай, переход по ссылкам с казино, просмотры на Ютубе и на постах в Телеграме с миллиоными цифрами, пусть подписчиков везде намного меньше). Однако Кира в жизни ни раз спасал его позитивный настрой, который был вызван искренним отчаянием. И это чувство убрать невозможно из души, по мнению многих, бездушного человека. Некоторые индивиды считают, что Курсед одна из самых неприятных личностей в Интернете (что-то наравне с Никоглаем, Игорем Синяком или Хованским), ведь может сложиться ощущение, что этому человеку абсолютно неизвестно понятие морали, просто не для него это. Он больше за цинизм. Стрим выключается, на часах и небе глубокая ночь, а значит и спать можно идти, но надо бы зайти к другу в соседней комнате, возможно, будет что-то интересное у него для популярного стримера, всеобщего «любимчика», и его жизнь хотя бы на несколько минут раскрасится в цвета позитива, он же не умрёт в поникшем настроении от бессонницы, правда? — Серёг, спишь? — Курсед тихо прошёл от своей комнаты до комнаты Акумы, который до сих пор сидел за компьютером, спиной к двери, и в наушниках, играя во что-то сложное, так как по всему небольшому помещению раздавались нервные кликанья мышкой и нажатия клавиш, но ни сло́ва не было произнесено, чтобы не побеспокоить чувствительную, полукрасную личность по соседству. Однако ценилось такое не всегда. Высокого парня никто не услышал, что ему никогда не нравилось, Курсу больше всего на свете неприятны три вещи: игнорирование, одиночество и изжога, (есть ещё, но это топ три, чему бы он лично харкнул в лицо, если бы эта троица слов была люди; Курсед не умеет драться, а с ними бы попиздился насмерть). Первые две чуть ли не сёстры близнецы, парню казалось, что они как-то связаны, один предшественник другого, чего-то более мерзкого и невыносимого, (это уже объединяло все три фактора). А если сплиту будут уделять не так много времени, то он просто начнёт доставать человека, без права отказать или скрыться от этого ребячества настоящего сына дьявола. Кир из-за уже подступающей обиды решил, что если с ним не хотят говорить, («просто не слышать» имеет смысл точно такой же, как и «умышленное желание не разговаривать с кем-то»), поэтому проучить надо бы своего соседа. Юноша незамедлительно подходит сзади и резко наклоняет чужое кресло назад, продолжая удерживать спинку в руке, (всё же не хотелось, чтобы пранк вышел из-под контроля). От неожиданности Сергей пугается и пытается удержать равновесие, случайно ударяя ладонью по чужому лицу, которое Акума впоследствии увидел перед своими глазами: нахмуренные брови, игривый взгляд сменился на непонимание и призрение с неодобрением, а улыбка превратилась в сомкнутые, напряжённые губы, (даже в плохом освещении было видно, что у него задёргалась щека от злости и того, какое вообще имеет право Акума бить его, самого лучшего и любимого в мире, непростительно). — Ой, брат, прости, я случайно ударил. Нехуй было пугать меня! Сам знал, на что шёл и не смотри так на меня, я не виноват, — Сергей другой рукой ухватился за стол, Кир это увидел и отпустил стул из-за чего, тот упал вместе с парнем на нём. — Ах ты ж! — и дальше громкий звук удара пластика о ламинат. Акума еле поднялся с пола, на который упал из-за друга, что стоял и с абсолютно безэмоциональным лицом смотрел на всё происходящее, однако создавалось впечатление, что ещё секунда и он засмеётся. От чего? Просто слишком хорошая и жестокая шутка вышла, ведь иногда приятно смотреть на страдания человека, смеясь с его беспомощности и ущербности, словно нищий просит милостыню. Убого. Такие мысли Курседу очень нравились, но не по отношению, вроде как к другу, которому и помочь хочется, и надо бы, однако какая-то неведомая сила заставляла сплитового парня ликовать внутри себя от такого подлого поступка, (даже появилось желание записать эти жалкие попытки встать в свой Телеграм канал, чтобы все посмеялись, но лучше он один будет ухохатываться, пусть только ему такое можно будет проворачивать всю жизнь с близкими, которых вовсе не жаль). — Ой, брат, прости, я случайно отпустил, не смотри так на меня, я не виноват, — отзеркаливая слова приятеля, передразнивая его, Курсед отворачивается и быстрым шагом уходит из чужой комнаты, не забыв хлопнуть дверью, у Сергея аж волосы от порыва ветра поменяли на секунду своё расположение на голове. — И чё это было? — Акума сидел на полу и всё пытался встать, схватившись за стол, но подскользнулся об обычный провод от компьютера и снова упал на место, с которого только встал. Было уже больнее, чем в первый раз. Потом сверху на темноволосого парнишку свалилась ещё и открытая бутылка с водой, которая стояла на краю стола всё время, а из-за тряски она не выдержала и десантировалась прямо на чёрные волосы, проливаясь на голову и пол, (теперь ещё и лужу вытирать придётся). — Ай, блять! — последнее, что слышал сплит, когда заходил уже в свою комнату, захлопнув дверь и закрыв её на замо́к, чтобы сосед не пришёл узнавать причину такого странного поведения, ведь Курсед сам не знает ответ на этот вопрос, точнее знает, но всеми силами не хочет, чтобы это было правдой. — Иногда мне кажется, что я реально самый конченный в мире, может это и к лучшему? — Кир в Интернете всегда хотел быть самым плохим и злым, осознанно говорил гадости и оскорбления, был дважды забанен на Твиче за разжигание ненависти в чате и отсутствие модерации, ведь этому обалдую казалось, что только он сможет быть истинным злом, прямо как его сигнатурный персонаж в Доте — Невермор. Высший демон, коллекционирующий души других демонов, поглощая их, тот стал сильнее и могущественнее, Шадоу Финда мало кто из персонажей игры даже любит, а люди в жизни восхищаются его властностью и харизмой, которая превращается в олицетворение бедствий и жестокости. Кир хотел быть таким же, как жаль только, что для такого образа нужно действительно быть таким, а не претворяться, когда ты по натуре являешься трусом и тем, кто боится лишний раз что-то не тому человеку сказать или ещё хуже — не угодить аудитории, быть осуждённым. — Ладно, похуй, спать лучше пойду, а то сейчас этот ныть будет, — Курс просто прислушался к происходящему в коридоре и понял, что Акума даже не пытается на него бычить или кричать, тот давно понял, что с даунами говорить бесполезно, поэтому, как и всегда, исправляет ошибки, вроде бы, лучшего друга. Курсед очень давно страдает ужасной бессонницей, всякие мысли лезут в его цветную голову, только парень не знает, что он не посланник Ада, и что это не грешники с ним говорят, мучают. Такие периоды есть у всех, просто кому-то делать нечего сутки напролёт, поэтому такое состояние длится дольше обычного. А также популярный стример, видимо, не знает, как на самом деле работают энергетики и кофе, раз пьёт их литрами, но жалуется на недосып. И сейчас, к сожалению, не получится выпить прекрасного вина, чтобы уснуть раз и навсегда (желательно). Акуме тому же будет только лучше без него, и в Интернете таких много, замену Курседу точно люди смогут найти, а он в памяти Твича так и останется парнем с репутацией «вечно забаненного стримера», возможно, Сергею даже выдадут грамоту, что его друг самый большой неудачник на всей стримерской платформе, был популярным и потерял всё из-за своей глупости и желания соответствовать воображаемому образу в медийном пространстве. Однако удивительно, но сон практически сразу накрывает парня с чёрно-красным сплитом, тот аж засыпает с улыбкой, наконец в жизни хорошее наступило, может и приснится что-то даже? Только это было завершением всех бед и ранее многообещающего будущего.

***

Снова сон, в котором кроме кромешной тьмы ничего нет, (как и в душе у парня, если она вообще существует). Заснул он быстро, только всё это не кажется причиной иллюзий, а наоборот чем-то настоящим. Реальнее жизни. — Здравствуй, — Курсед услышал голос, который доносился справа, но из-за эха казалось, что он был везде: в пространстве, в голове, органы им пропитались мгновенно, начиная быстро разлогаться. Кир развернулся на триста шестьдесят градусов, однако никого не было. — Кого найти пытаешься? — запах мертвечины с примесью чего-то горелого начинал окутывать юношу, где-то вдалеке виднелась яма, словно в преисподню, которая стала расширяться, из неё медленно выползал, или точнее воссоздавался настолько родной и узнаваемый образ для Курса, что мурашки сами пошли по коже об одном воспоминаний. Это тот, кого он знал лучше всего — Невермор. — Ты думал, что я не замечу всех твоих действий и того, что ты пытаешься стать жалкой моей копиркой в мире живых? — из расщелины внизу бескрайнего пространства начинали виднеться большие, красные когти, которые ухватились за несуществующую материю и, словно разрывая реальность и что-то граничащее со смертью, тянули своего владельца наверх. К жизни. При этом из ямы вылетали тёмные души, которые через несколько секунд поглощались либо же темнотой, либо же их новым и уже на оставшиеся веки владельцем. Неприятный звук, словно когда вилкой царапают стекло, раздался от острых частей тела, которое было преимущественно чёрным, однако то, что выражало силу было красным, и испускало отвратительный запах, и дым, а руки у этого демона, сплетённые из непонятного материала, (то ли прочный обсидиан, то ли рассыпающийся уголь, то ли что-то между), сгорали и осыпались, превращаясь в пепел, но только они падали на иллюзорный пол, как через пару секунд возвращались обратно, их сила тела притягивала вновь к себе, тем самым некоторые части могли видоизменяться, но несильно, скорее, самому владельцу не хотелось иметь обычную, незаурядную внешность и форму, (прямо как Курседу), — глупец, — голос стал грубее, звонче, и будто одно это слово повторило тысячи чертей, ибо раздалось оно страшным эхом, которое насильно поселилось в человечком теле. Появилась голова с небольшими рогами, которые напоминали больше незавершённую корону, смешанную с формой шлема рыцаря, только более воинственного и явно недоброго. Глаза были закрыты. Стали видны практически полностью и огромные, острые и кривые плечи, которые также, как и голова напоминали рыцарские доспехи, из предплечий выходили яркие, горящие «кинжалы». Чувствовалось, что его физический облик очень рваный и еле существующий, однако через просветы на руках и всему остальному туловищу, было видно — внутри расположена красная сила, на вид как большое облако, которое как раз и поддерживает все эти части, собирая их в единое существо. Уже практически полностью он появился, а Курсед только и мог отходить дальше, желая избежать того, что ему уготовил великий коллекционер всего диковинного, в особенности, душ различных демонов, поэтому у него и были силы создать себе свою оболочку, изменить так, как нравится, как это пытался сделать Кир, но карма быстро настигла лжеца. Шадоу Финд был достаточно высоким, (около двух метров, но демон специально подстроился под рост собеседника), из-за чего они были бы на равных, но душевно дьявол выше, чем его жалкий пародист. Наконец, воплощение величия и адской харизмы выбралось на свободу, внизу так и осталась эта щель, откуда разносились тихие крики и звуки мук, кого поглотило такое властное существо. Тело по бокам осыпалось и небольшие куски так и падали куда-то, растворяясь в пустоте или возвращаясь к хозяину. Монстр был окружён густым дымом, поэтому и смердел, отравляя всё вокруг. На груди и спине были проплешины, которые напоминали рваные бинты чёрного цвета, а внутри был красный туман — несуществующая душа демона. Органов никогда в нём не существовало. — Чего тебе надо от меня?! — Кир всё пытался отойти дальше и дальше от возмездия, однако от «себя» не убежишь. Уже парень чуть ли не уползает, только бы его не трогали. Заберите кого угодно, но не его! Он слишком важен для мира! — Душа твоя, что же ещё? — Невермор стоял на одном месте, а внизу, под ним, всё также была та яма, из которой он выбрался, оттуда слышались крики и мольбы о том, чтобы их тоже выпустили. Такие жалкие, как то зрелище сегодня, когда Кир пришёл к Акуме, или, как самый банальный пример — сообщения из чата на стримах. — Сам отдашь или мне силой забрать? — голос демона звучал теперь спокойно, даже как-то расслаблено. Он теперь не вызывал абсолютного страха у сплита, а наоборот то, чего ему не хватило. Чего-то, что ему самому ещё не понятного. — Кхм... Кстати, могу СФ'ом звать тебя? — Курседу ничего не страшно, это же всего лишь сон! Кто вообще во сне умирает, только самые неудачники! — Дерзкий ты. Мне нравится. Как хочешь. У меня много имён, — Финд встаёт в задумчивую позу, раздумывая, а сколько человек перед ним ещё проживёт или прожил бы, если бы не их роковая встреча. Его когти неприятно стучат друг об друга, иногда осыпаясь, но существо этого даже не замечает. — Так зачем ты если по серьёзке? — Кир и сам стал доверять массивной фигуре больше, чем своему лучшему другу, поэтому не боялся подходить к нему ближе и ближе, ближе, чем может быть дозволено обычному смертному. — Это главная причина, но, ради своего жуткого интереса, — высокий демон выдержал паузу в несколько секунд и спросил, — зачем ты так поступаешь со своим другом? — этот вопрос был искренним. Именно это и покажет дальнейшую судьбу некого Курседа, на которого Финду наплевать, но этот человек интересен тем, что он слишком важным себя возомнил, позабыв о своих близких, кто помог ему и помогает до сих пор. Издалека. — Чё? Ты не шутишь? — Курс получает еле заметный положительный кивок в ответ и продолжает, — ну, наверное, потому что это мой друг, значит, я могу делать с ним что хочу. — Но люди же не игрушки, — Шадоу не тот, кто вершит судьбы людей, он тот, кто забирает их у по истине злых существ. Кир пока является одним из этого данного списка. Если этот парень считает, что он так похож на СФ'а, то пусть и станет частью его коллекции. — Ой, кто бы говорил, — сплит закатил глаза и хотел бы рассмеяться в лицо «страху», но реквием использовать может только один из них двоих, поэтому переживания за собственную жизнь всё же важнее юмора. — Вот именно. Я — не человек и не реален, а ты всё наоборот. Тебе надо бы быть проще и ценить близких, — демон понимает, что бесполезно доказывать этому человеку что-то, но даже такому существу понятно, что поступки Кира мерзкие и ему бы по-человечески относиться к людям. Хотя бы немного. — У меня их нет. Да и... Боже, я чё хочу, то и делаю, этот воробушек мне точно не указ, и похуй, что он старше и многое для меня сделал, пусть и дальше делает, хули, нравится же, — ничего не поменяется ни у одного из этих двух людей, Курс не поймёт, что он тоже бывает не прав, для него есть только своё мнение и неправильное. А слова демона просто омерзительны, тот, кто должен идти против морали человечества делает всё наоборот... — Неправильно это, Курсед, — Невермор понял, что этот человек не хочет искупать свои грехи сам, поэтому милый диалог кончился, нянчиться с ним могла только одна личность, которую, оказывается, и за друга не считают, просто так, где-то рядом ходит и ладно, как руководство в играх всплывает, и эту вкладку всегда можно закрыть. Даже демон человечнее, вроде бы, человека. — Всё, я не хочу даже про это говорить. Тупость сплошная, — Кир отворачивается и быстрым шагом идёт в пустоту, неважно уже куда, он просто терпеть не может, когда его кто-то учит как надо жить и относится к людям. Но, может, это совесть проснулась в нём в обличии Невермора? Нет, у него нет совести, она бы не посмела поучать того, кто знает всё и всех наперёд, (хороший рейтинг в Доте только об этом и кричит). — Меня не интересует, что ты хочешь, — сплитовый юноша оборачивается, ведь не понимает к чему, — хорошо, ты не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому, — теперь голос снова звучит угрожающе и насмешливо, хоть и сказано это больше грустно, чем как издевательство, но Финд применяет свои первые три способности: Z — самый ближний навык; X — среднее расстояние; C — дальняя дистанция, которая и настигает Курседа. Появляется пламя под ногами высокого юноши, участок опустошается, испепеляется, а само тело окутывает эффект от Shadowraz'a, Киру нанёся урон, он через мгновение почувствовал какое-то опустошение в себе. Курсед совсем забыл, что один из навыков СФ уменьшает броню у врагов; парень думал, что они с адским коллекционером больше союзники, чем противники. — Чё ты делаешь, пидорас?! — стесняться нечего, они друг друга знают и так лучше самих себя. Они, будто и есть часть одного целого. — Забираю твою душу, — Курсед видит, что Невермор движется к нему, точнее его яма двигается, а само туловище до сих пор держат павшие демоны, и сейчас Кир станет одним из них... Финд хочет применить ультимейт, Requiem of Souls. В момент, когда используется этот сильный навык, то выпускаются собранные души в волнах демонической энергии. Все возле СФ'а могут получить урон от нескольких волн. За каждую задетую волну на жертву накладывается замедление, снижается сопротивление (магии) и страх. Нет, Курсед не хочет услышать этот адский крик и попасть под это всё. Он не хочет умирать так. Он же столько всего хотел сделать. У него так много целей... Было. — Не переживай, будет очень больно, — здесь уже Невермор раскрылся в его полной мерзости. Этот отвратительный смех, который сменяется на громкий кашель, специально. Демон издевается над бедным парнем. А потом и станцует на его испепелённой душе, даже не вспомнив о том, кто стал его человеческой формой. Такой же неприятной и эгоистичной. — Пожалуйста, можно только не сейчас, не сегодня... — странные слова перед смертью, однако именно в таких ситуациях человек хочет сделать всё и сразу. В последний день. — Ха-ха, глупости не говори! — реквием заряжается. К туловищу прижимаются когтистые руки, разрывая центр тела, где и находятся все души — в красном тумане. Сзади уже начинают появляться огромные, рваные, чёрные крылья, которые похожи на горгульи, такие же уродливые. Курсед зажмуривается и закрывает лицо волосами, а уши — руками. Он не хочет видеть и слышать свою смерть. Такую тупую! Почему умирает он, а не Акума, который самый бесполезный человек в мире? Ноль реакции на всё! Из дома даже не выходит, не хочет! Почему такого никчёмного стримера пропустили, (снова повезло?), а Кира, как самого лучшего решили отъебать за всех! Несправедливо... Чёрный туман окружает тело и душу, которая должна была бы покинуть человека, но что-то ничего не меняется. — Я... Жив? — Курсед спросил и Невермора и самого себя, (для достоверности). Однако ответ готовился долго. Настолько, что начало казаться, что это действительно смерть и жизнь после неё. — Можешь и так считать, — СФ никогда не скажет своему маленькому «подопечному», что он реально бездушный человек. Демону пришлось приложить много сил и энергии, чтобы собственноручно собрать всё самое лучшее из своей коллекции и поместить в Курседа, который даже не заметил, что оказался в самом настоящем плену. Теперь нет Курседа или Финда. Есть только они. И, увы, только в этой темноте. Кир остался без друзей... Скорее, без друга, который будет вынужден ещё многие годы восстанавливать всего себя, чтобы оправиться от встречи с настоящим бесом, создающим хаос и несчастья. Максимум, что и остаётся сплиту так это наблюдать из недр неизвестного пространства. И только спустя тысячи лет заточения придёт осознание, что они слились не как союзники или хорошие знакомые, а как новая часть коллекции и могущественный коллекционер. Темнота — истина Курседа. Будь он человеком хотя бы немного хорошим, то было бы и разнообразие из локаций, а так... Ничего нет. Только то, что и держало Курса на Земле — люди и друг. Теперь он и следит за ним, помочь он не может ему, порадоваться за него тоже... И не хочется если так-то. Честно. А Финд каждый раз, день, месяц, год или век... Приходил к своей лучшей части коллекции и говорил ему что-то, может, даже не смешное, но всяко лучше, чем смотреть и молчать в пустоту. И каждый уход был одинаковым у Невермора, как скрипт в игре, его затаскивали души обратно в эту расщелину, а он цеплялся за низ темноты своими рассыпающимися руками, царапая «пол» и говорил, насмехаясь, с какой-то нечеловеческой, коварной возбуждённостью и неописуемым счастьем:

Теперь...

Ты со мной сердцем и душой!

Твоя душа прекрасна!