Trio of passion

      Риндо негромко вскрикивает, а старшие братья — одинаковые, как две капли воды, только по татуировке и можно различить, — отрываются от своих занятий и внимательно наблюдают за младшим Хайтани, держащим в руках тест-полоску с результатом о своём вторичном поле.       — Ну, что там, мелкий? — Рен подходит сзади и заглядывает через плечо, вдруг ощущая, как невообразимо вкусно пахнет от Риндо: лесными ягодами и молоком. Появляется желание схватить младшего за волосы и, откинув его голову в сторону, жадно вылизать смуглую шею.       — Поверить не могу, — тихий шёпот звучит, как похоронный набат, но старшие Хайтани, как по команде, замирают, потому что ощущают изменения внутри себя. Оба близнеца чувствуют, как сердце заходится галопом, а вселенная мгновенно схлопывается до одного человека, стоящего посреди их кухни. — Я — жалкая омега.       Ран встаёт с дивана и, переглянувшись с Реном, оказывается около Риндо. Их маленький брат, которому только недавно исполнилось восемнадцать, наконец-то узнаёт свой вторичный пол, а они — два крепких совершеннолетних альфы — нежданно негаданно находят своего соулмейта, что и сам не знает об этом. Риндо только что произнёс кодовую фразу, активирующую их связь.       Пока только в одностороннем порядке.       — Тебя чем омеги не устраивают, малыш? — Рен и сам не замечает, как тон и тембр его голоса меняются, когда он обращается к младшему брату. У них троих всегда были очень доверительные отношения, хотя порой младший и мог чувствовать себя третьим лишним — всё-таки связь близнецов куда глубже. Теперь же этот факт канет в небытие: желание оберегать и защищать своего соулмейта буквально раздирает обоих альф.       Ран касается лица Риндо и кладёт ладонь на смуглую щёку, чтобы брат мог взглянуть ему в глаза. Младший Хайтани же упрямится, и альфа видит только густые веера ресниц, скрывающих чудесные аметистовые омуты, в которых запросто можно утонуть. Он негромко рычит, и Риндо, надувшись, поднимает наконец-то голову.       — Почему ты расстроился? — мягко интересуется Ран, стараясь сдержать самого себя, чтобы не начать целовать младшего брата прямо сейчас. Они с Реном уже давно осознали, что больны: их тянуло к Риндо невообразимо сильно с того момента, как они узнали свой вторичный пол, но близнецы гнали от себя эти желания, понимая, что могут испугать младшего брата, а терять с ним связь казалось настоящей катастрофой. По большому счёту, именно в момент осознания своей ненормальности оба близнеца перестают так много контактировать с Риндо, стараясь унять в себе животные инстинкты, но теперь…       Рен внимательно наблюдает за Раном, на лице которого написан откровенный голод, смешанный с жаждой; близнец хмурится, выпуская феромон, и альфа сразу же понимает, что напирать сейчас — идиотская затея. Ран выдыхает и продолжает смотреть на Риндо, но уже мягко и спокойно.       — Как тут не расстроишься? — бурчит их омега. — Я и без того комплексую…       Ему на губы ложится ладонь, и Рен прижимается сзади, обдавая младшего брата пряным запахом мускуса, древесины и перца. Риндо замирает, чувствуя, как старший Хайтани обнимает его, а Ран переплетает их пальцы и нежно поглаживает.       — Тебе ли говорить о комплексах? — шепчет Рен, щекоча смуглую кожу горячим дыханием. Младший непроизвольно усмехается, а близнецы ведут его к огромному дивану и усаживают на него; сами устраиваются по обе стороны от Риндо, кладя головы ему на колени и глядя дерзкими — одинаковыми — фиолетовыми глазами так, что омеге становится жарко. — Ты самый красивый омега, который только может быть на этом свете.       — Я по телосложению вообще ни разу не хрупкая омежка, — фыркает младший Хайтани. Это действительно так, и хотя его старшие братья-альфы намного крупнее и массивнее, да и в росте Риндо им уступает, он далёк от хрупких тонких омег: его тело подтянутое и стройное, с хорошо прорисованным мышцами, он вынослив, и до этого момента полагал, что тест выдаст ожидаемый результат — альфа.       — А минусы? — усмехается Ран, нежась, как кот, облитый солнечным светом. Ему хочется задрать на Риндо футболку и коснуться губами подтянутого живота, чтобы обласкать каждый миллиметр карамельной кожи. Как же сложно им с Реном придётся до тех пор, пока не придёт время младшему Хайтани узнать о своих соулмейтах.       — А вы бы выбрали себе такого омегу? — Хайтани прикрывает глаза и не видит, как смотрят на него близнецы, буквально облизывая каждый соблазнительный изгиб желанного тела.       — Да, — заявляют они в унисон.       Риндо опускает голову вниз, глядя на две хитрые моськи, а близнецы поднимаются и нависают уже сверху, кладя ладони на грудь омеги — так и тянет сжать сильнее и поиграть с сосками, проглядывающими сквозь футболку. Дыхание отчего-то утяжеляется, и омега сглатывает, смотря на старших братьев, больше напоминающих сейчас демонов.       — Мы бы с Раном на коленях за ним ползали, — заявляет Рен с совершенно серьёзным лицом. — А ещё жутко ревновали бы…       — И трахались с ним везде, где захочется, — близнец улыбается, наблюдая, как на щеках младшего брата расцветает шикарный пудровый румянец. — Вылизывали бы без конца…       — И метили.       — А с чего вы решили, что омега у вас будет один на двоих? — интересуется Риндо, чувствуя странное волнение внизу живота. Он ханжой не был, и с братьями они часто болтали на подобные темы, тем более — близнецы пользовались бешеной популярностью, так что опыт у них богатый в этой области.       Рен и Ран хитро переглядываются, расплываясь в довольных понимающих улыбках, и младшему хочется заверещать от досады, потому что снова кажется, что они разговаривают мысленно.       — Сердце подсказывает, малыш, — сообщает наконец Рен, смотря на брата с затаённой нежностью, даже не пытаясь скрыть этого. — Когда наш омега поймёт, что мы его соулмейты, то будет самым залюбленным мальчиком на свете.       — А если это девушка? — Риндо хочется неприлично громко рассмеяться, когда он видит долю отвращения на красивых лицах близнецов, но вместе с тем внутри рождается спокойствие.       — Парень, — уверенно говорит Ран. — И если он будет так же шутить, то мне придётся отшлёпать его.       Когда слегка успокоенный младший Хайтани засыпает в своей кровати, убаюканный ласковыми поглаживаниями Рена, близнецы устраиваются в спальне и какое-то время тупо таращатся друг на друга.       — Честно, не думал, что нам так повезёт: часто ли желания совпадают с замыслом вселенной? — Ран усмехается, радуясь, что объект их тайной с братом любви оказывается ещё и их соулмейтом.       — Да, это плюс, но не забывай, что Риндо вполне может напугать факт нашего кровного родства, — замечает Рен, и близнецу хочется врезать ему по роже. — И не заводись, ты и сам думаешь об этом. К тому же, мы не знаем, когда кодовая фраза прозвучит для малыша.       — Так может до этого момента начнём действовать? — Ран распускает косы и с наслаждением чешет голову длинными пальцами. — Теперь, когда вторичный пол Риндо известен, другие альфы смогут ощутить его феромоны, а я зверею от одной только мысли о том, что на него будут пялиться!       — Ничего не говори, — Рен даже зубы сжимает, потому что сущность альфы беснуется, желая немедленно пометить омегу. — До его первой течки придётся поднапрячься и постараться влюбить в нас малыша.       — Родной, — вальяжно тянет Хайтани. — Он всё равно никуда от нас не денется, так что выбора у Риндо нет — только любить нас.       — Какая самоуверенная скотина, — смеётся Рен, хотя и соглашается с близнецом. — Что, животное, уже решил, что первым вылижешь его?       — Без вариантов, — нагло скалится Ран, испытывая огненный голод, разъедающий его тело, потому что альфе отчаянно хочется зарыться лицом между соблазнительных упругих ягодиц Риндо и хорошенько отлизать ему.       — Нахуй послан, — фыркает Рен. — Моё лицо поудобнее твоего будет.       Ран скептически приподнимает бровь, смотря на полностью идентичное своему лику лицо; им с близнецом придётся поднапрячься, чтобы суметь на этот раз не подраться между собой за маленького омегу, доставшегося им в качестве соулмейта. Альфы внутри них будут рьяно защищать своё от чужих, но и внутри этого необычного треугольника могут начаться склоки.       — Что-нибудь придумаем, — говорит Ран, понимая, что у них ещё есть время решить, кто первым попробует Риндо. Главное сейчас — влюбить в себя младшего брата так же сильно, как это делают близнецы по отношению к омеге. — А ещё надо купить кровать побольше.       — И умудриться не сломать в первую же течку Риндо, — Рен укладывается в свою кровать и вытягивается, кладя ладонь на плоский живот со стальным прессом. Фантазия отчего-то сразу же расходится, подкидываю мысль о том, как хорошо бы Риндо сейчас смотрелся сидя на нём сверху: голый и текущий, так что ароматная смазка могла обильно пачкать кожу Рена.       — Да ты скотина похотливая, — смеётся Ран, без труда улавливая в воздухе тяжёлые феромоны близнеца, сразу же дающие понять, о чём он думает. Он ложится на бок и смотрит на профиль Рена, видя, как подрагивают длинные густые ресницы. — Что представляешь?       Близнец поворачивает к брату голову, и Рана обдаёт волной жара, достающего до самых костей. Альфе кажется, что он смог залезть Рену в голову и теперь видит всё своими глазами, а дыхание утяжеляется, как и давление в паху.       — Как он сидит на мне голый, — доносится хриплый шёпот близнеца. — И я чувствую его смазку, пачкающую кожу…       Ран закрывает глаза, а на животе фантомно ощущается тяжесть желанного тела и ощущение горячей влаги, расползающейся тягучими дорожками по бокам и паху — омега течёт, и на языке появляется покалывание. Альфа сдавленно стонет, признавая очевидное: им с Реном придётся очень непросто в ближайшие недели. Их сущности жаждут больше, а видеть своего омегу, предназначенного вселенной в такой близи, но не иметь возможности заявить свои законные права — адская пытка.

***

      Со старшими братьями начинает твориться какая-то лютая дичь, и Риндо совершенно не понимает, что происходит. Возможно, на их поведение так влияет новость о том, что младший Хайтани оказывается омегой, но если и так — близнецы слишком рьяно и злобно проявляют свою заботу. Риндо теперь и шага не может сделать без их пристального взгляда.       — Да что с вами такое? — шепчет парень, когда видит своих братьев, сидящих на капоте внедорожника, припаркованного прямо перед крыльцом университета, в котором учится омега. Альфы курят, напрочь игнорируя правила общественного поведения, но Риндо не может не отметить, как круто смотрятся близнецы, расплёскивая вокруг себя уверенность и силу. Риндо уверен, что все омеги в радиусе десяти километров уже стягивают с себя трусы от уровня феромонов двух доминантных альф, и эта мысль приносит дискомфорт и раздражение.       Это его братья. И маленький омега совсем не хочет ими делиться, хотя и понимает, что если Ран и Рен встретят своего соулмейта, ему вообще не будет места в их мире. От этих размышлений хочется разреветься, и Риндо с силой закусывает губу, понимая, что он сейчас вообще не в состоянии находиться рядом с близнецами.       Их обильная забота воспринимается омегой на ура, и он начинает жадничать, понимая, что ему мало. Но что случится с младшим Хайтани, когда всё это внимание будет отдано другому?       Риндо отходит чуть назад от окна, когда видит, как альфы, потеряв терпение, спрыгивают с капота машины и направляются к массивным дверям здания, чтобы лично отыскать пропажу. Омега понимает, что прятаться от них бесполезно, поэтому идёт вперёд, чтобы спуститься на первый этаж. Младший Хайтани замирает на лестнице, когда видит, как близнецов облепляют со всех сторон другие омеги, заискивающе глядя на красивые лица альф.       — А можно пригласить вас на свидание? — смело спрашивает стоящий впереди омега: просто картинка из справочника по тому, как представители их пола должны выглядеть в идеале. Риндо закипает, даже на расстоянии чувствуя отвратительный запах сладкой ваты, исходящий от кожи Сатоши Моро. — Сразу двоих.       — А выдержишь сразу двоих? — Ран окидывает омегу оценивающим взглядом, всё больше уверяясь мыслям о том, что всем им далеко до Риндо. Альфе хочется зарыться лицом в сгиб шеи их с Реном малыша, чтобы перебить приторную вонь, окружившую парней со всех сторон.       — Я очень способный, — кокетливо шепчет Сатоши и облизывает губу, накрашенные глянцевым липким блеском с ароматом ванили.       — Твоё резюме в борделе будет первым, — обманчиво ласково отвечает Рен, а омега, так рьяно предлагающий оттрахать его первым встречным альфам, покрывается малиновыми пятнами. — Идём, Ран.       — Дешёвка, — ядовито усмехается Хайтани, и они с братом обходят омегу по широкой дуге. — Эй, малыш, привет!       Хочется начать глупо улыбаться даже от того, как меняется тембр голоса Рана, становясь ласковым и тёплым. Рен расплывается в улыбке, и близнецы в мгновение ока оказываются около младшего брата и, под изумлённые взгляды снизу, заталкивают его в открытую аудиторию, где никого нет. Альфы жадно приникают к шее Риндо, забывая, как это странно выглядит для омеги, но он молчит, позволяя близнецам насыщаться его запахом.       — Вы ведёте себя очень странно, — раздаётся голос младшего Хайтани, и близнецы поднимают головы, глядя на Риндо глазами, полными какого-то сильного чувства, и омега понимает, что братья не могут побороть его. — Что происходит?       — Тебе неуютно? — Риндо думает, что ослышался, но в голосе Рана отчётливо проскальзывает волнение, за которым скрывается страх. — Не нравится?       — Я просто хочу знать причину, — говорит омега. Поведение близнецов по отношению к нему начинает всё больше походить на то, как альфа обращается со своей омегой. У Риндо это всё умножается на два, и не то чтобы он был против — даже готов зайти дальше, но не хочется строить в голове иллюзии, чтобы потом разрушать их.       В конце концов, они же братья, и вряд ли случится такое чудо, что вселенная сделает их родственными душами.       — Она может тебя шокировать, — сразу же заявляет Рен, а Ран кивает. Омега понимает, что теперь ещё больше хочет знать правду. — Давай дома поговорим, хорошо? Здесь не место.       — Мы приготовим тебе ужин, — Ран знает, на что нажимать, чтобы расслабить младшего брата. — Так что сначала в магазин заедем.       Риндо в какой-то момент кажется, что близнецы хотят взять его за руки, и почему-то, когда этого не происходит, омега ощущает горькую досаду, саднящую за грудной клеткой. Они выходят из университета и усаживаются в машину, а когда добираются до торгового центра и заходят внутрь огромного гипермаркета, происходит ситуация, которая лично для младшего Хайтани расставляет всё по местам раньше объяснения близнецов.       Он остаётся ненадолго один, придирчиво рассматривая манго, чтобы выбрать самое спелое. Сзади раздаются тяжёлые шаги, и Риндо понимает, что за спиной кто-то стоит, слишком близко. Затылка касается горячее дыхание, а на плечи опускается тяжёлый аромат гвоздики.       — Ты здесь, кажется, скучаешь, сладкий? — на его бёдра бесцеремонно ложатся две большие ладони, и омега испытывает страх, расползающийся по телу. Он застывает, как кролик, пойманный удавом. — Не пугайся так, я не обижу тебя.       Риндо вдруг ловит взглядом лицо Рена, наполненное не просто злобой, а кипучей яростью. Такое ощущение, что альфа сейчас воспламенится, и в этом пожаре сгорит всё окружавшее их пространство. Старший без труда читает страх и ужас на лице своего омеги, и инстинкты вырываются наружу — на его пару пытаются покуситься. Однако близнец не успевает добежать до омеги, потому что бесцеремонного альфу, посмевшего начать лапать их малыша прямо в людном торговом зале, сметает другой ураган — Ран Хайтани.       Альфа вообще не церемонится, а просто бьёт наотмашь прямо в челюсть, так что слышится громкий хруст костей, и незнакомец, зарычав, отлетает назад. Он держится за лицо, пытаясь понять насколько всё плохо, а Хайтани и не думает останавливаться: следующий удар прилетает в живот парню, и тот, застонав от боли, сгибается пополам.       — Тебе кто разрешал его трогать, недоумок? — рычит Ран и наносит новый удар. Массивный ботинок врезается в лицо альфы. — Это мой омега.       — Наш, — поправляет его Рен. Вокруг них собирается толпа, в ужасе следящая за происходящим. — Ты, животное невоспитанное, всегда лапаешь омег без их согласия?       — На нём нет метки, — еле слышно говорит альфа, прикрываясь рукой от новых возможных ударов. Под его ногами растекается лужа крови.       — А тебя только её наличие останавливает? — рычит Ран. — Он принадлежит нам!       Риндо, прекрасно видя, что близнецы и не думают успокаивается, а только лишь распаляются, подходит сзади и осторожно касается их поясниц, поглаживая. Ран слегка поворачивает к нему голову, и омега захлёбывается от яркого собственничества, горящего на дне фиолетового взгляда.       На братьев так не смотрят, а вот на тех, кого любят — да.       — Не трогай, — шепчет Риндо и подходит ближе, вжимаясь лбом между лопаток альфы. Рен оказывается сзади и обнимает за талию, а на золотистом затылке ощущаются лёгкие успокаивающие поцелуи. — Поехали домой, пожалуйста, Ран.       — Живи, животное, — жёстко бросает альфа, плавясь от нежных рук, обнимающих его поперёк живота. — И не смей больше распускать свои культяпки.       В машину они садятся в гнетущем молчании, а уже около дома, когда Рен заканчивает парковать внедорожник, Риндо наконец-то говорит:       — Когда вы поняли, что мы соулмейты? — близнецы поворачиваются к нему и глядят одинаковыми фиолетовыми глазами. Омега будто шоры снимает с себя, потому что теперь отчётливо видит сдерживаемые страсть и жадность, прослеживающуюся в каждом жесте.       — Ты произнёс кодовую фразу, когда узнал свой вторичный пол, — говорит Рен. — Мы не хотели тебя пугать, малыш, прости.       — Как забавно, — Риндо подаётся вперёд, ставя локти на спинки передних сидений. Их лица оказываются в непозволительной близости, так что дыхание смешивается. — Я ведь боялся совсем другого.       — Чего? — хрипло спрашивает Ран и отстёгивает ремень безопасности, чтобы быть ещё ближе к омеге. Альфа смотрит на его губы и звереет, не контролируя свои феромоны. Младший Хайтани усмехается и касается пальцами губ старшего брата, и тот мягко целует нежные подушечки.       — Того, что стоит вам встретить свою родственную душу, и я останусь один. Без вас, — тихо говорит Риндо, озвучивая самый сильный страх.       Рен, мысленно послав Рана нахуй, выбрасывает руку вперёд и обхватывает омегу за затылок, а в следующее мгновение их губы сталкиваются, и оба стонут, даже не представляя, как горячо это выглядит со стороны. Их языки сплетаются в диком танце, лаская друг друга, а альфа рычит от наслаждения, ощущая вкус брата во рту — невероятно сладко. Он не знает, сколько целует омегу, не имея возможности насытиться, но в их единение вклинивается Ран, перехватывая Риндо и накрывая зацелованные губы своими, чтобы наконец-то узнать сладость своей родственной души.       Ран оказывается более страстным и напористым, чем Рен, и этот контраст приводит омегу в восторг, потому что его соулмейты — так похожие внешне — в отношениях ведут себя совершенно по-разному. Ран кусается и грязно ласкает языком всё, до чего может дотянуться, а Риндо чувствует, как живот наливается огнём; нижнее бельё становится влажным, и тогда омега понимает — у него течка.       — Мы наконец-то дождались.       — Чего, козлина невоспитанная? — Ран, хоть и продолжает ласково поглаживать Риндо по лицу, то и дело проходясь большим пальцем по зацелованным губам, на своего близнеца смотрит с раздражением и обидой. — Тебе кто разрешал красть первый поцелуй?       — А хули ты мнёшься, как девственник? — фыркает парень. — Я и вылижу его первым.       — Я тебе язык вырву, — рычит альфа, а омега усмехается, глядя на эту перепалку — внутри расцветает эгоизм, потому что теперь и навсегда, всё внимание близнецов принадлежит одному только Риндо. Он понятия не имеет, чего можно ожидать от своих взбалмошных альф дальше, но знает, что в любом случаем будет счастлив и любим.       За грудной клеткой появляется роскошный сад из орхидей и лотосов, и эти цветы — прекрасные и любимые — циркулируют в крови, а ещё омега чувствует — его связь с близнецами проявилась. Кажется, фраза Рена о том, что они дождались, была той самой. Риндо любуется старшими братьями и понимает, что влюблён в них безумно.       — Ты спишь отдельно, понял? — Рен смеётся, когда Ран больно пихает его в грудь. — А я лягу с Риндо!       — Вот ещё, — рычит вспыльчивый близнец. — Ты на коврике у двери поспишь.       — А кто кровать не заказал?       — А кто сказал, что не стоит так сразу пугать Риндо?       — Эй-эй, братья, — смеётся омега, и старшие Хайтани замолкают, претерпевая метаморфозы буквально на глазах: оба становятся сосредоточение ласки и внимания, направленного на Риндо. — Давайте дома с этим разберёмся, хорошо? Тем более, что я чувствую себя не очень.       Близнецы успокаиваются, как по щелчку, и вот уже они идут вместе к подъезду, а Риндо ощущает на талии две крепких руки, обнимающих его нежно и бережно. В лифте омега устало приваливается к плечу Рена, упираясь в него затылком, а Ран приподнимает голову младшего Хайтани и утягивает в медленный чувственный поцелуй, лаская Риндо так, что у того звёзды пляшут под закрытыми веками. На шее ощущается горячее дыхание, а в следующий миг кожи касается язык Рена, вылизывающий омегу.       — Ты такой сладкий, малыш, — шёпот Рена обжигает, как будто по телу расползается горячая магма. Омега задыхается, потому что концентрация желания в маленьком закрытом помещении зашкаливает, и он чувствует, как густая вязкая смазка делает его бельё мокрым, и альфы жадно вдыхают этот аромат. К Риндо с двух сторон прижимаются два крепких тела, и он распахивает широко глаза, когда ощущает твёрдые достоинства близнецов — сознание уплывает. — Не бойся, мы не сделаем ничего, что тебе бы не понравилось.       — Помнишь мои слова о том, что своего мальчика мы бы трахали везде, где захочется? — Ран отрывается от зацелованных губ, и Риндо, успев сделать вдох, оказывается в плену Рена, ласково ведущего языком по покорно расходящимся устам, чтобы альфа мог углубить поцелуй. — Доверься нам, маленький.       Младший Хайтани тонет в новых ощущениях; его со всех сторон обволакивают терпкой страстью и нежной заботой. Риндо кажется, что никто и никогда не сможет ощутить такой концентрации любви, как он. Омега ног под собой не чувствует, и Рен легко подхватывает его на руки, когда они выходят из лифта.       — Ты или я? — интересуется Ран, открывая дверь.       — Чёрт с тобой, давай ты, а я ужин закажу, — близнец осторожно ставит на ноги Риндо, а затем усаживает на банкетку, чтобы помочь снять кроссовки. — Всё хорошо, малыш? Сильно болит?       Омега закусывает губу, чувствуя, что внизу живота разрастается неприятное ощущение, а между ягодиц ощущается зуд, и Риндо хочется избавиться от него. Он прижимается лбом к плечу старшего брата и тихо стонет, а жар внутри только нарастает.       — Пока терпимо, — Рен чертыхается, а из спальни Риндо появляется Ран с чистыми вещами для омеги.       — Давай скорее, и не заигрывайся!       — Да хуй с тобой, чертила. Первый римминг твой, — милостиво сообщает близнец и обнимает Риндо за талию, чтобы помочь дойти до ванной. — Пойдём, мой маленький.       Ран закрывает за ними дверь и, усадив младшего на стиральную машинку, включает воду, чтобы набрать ванну с горой душистой пены. Пока она наполняется, альфа поворачивается к младшему брату и помогает ему раздеться, ласково скользя ладонями по идеальному телу своего соулмейта.       — Ты самый красивый на свете, — шепчет Ран и целует Риндо, заставляя сразу же захлебнуться от страсти, пропитавшей каждое слово и действие старшего брата. — Так сильно люблю тебя, если бы ты только знал.       Они, не переставая целоваться, избавляются от одежды и забираются в широкую ванну. Альфа устраивает омегу между своих ног, а тот сжимается в комок, всё ещё чувствуя отголоски боли и каплю стеснения. Ран привлекает Риндо к своей груди и нежно целует золотистый затылок, а сам выпускает феромоны, чтобы омега мог успокоиться.       — Я хочу помочь тебе, маленький, — мягко шепчет старший брат, и его руки начинают поглаживать обнажённое тело младшего Хайтани. Плечи, грудь, тонкая талия и плоский живот, роскошные бёдра, аккуратный член с розовой, как клубничный леденец, головкой, тяжелые гладкие яички, а затем… — Позволь мне?       Риндо, разомлевший от ласк альфы, раздвигает длинные ноги, и Ран, тихо рыкнув от возбуждения, касается губами смуглой шеи, покрывая её засосами — багровыми розами, распускающимися на карамельном полотне. Проворные пальцы забираются между ягодиц и гладят влажное колечко мышц. Альфа даже сейчас ощущает густую смазку, продолжающую обильно выделяться.       — Ра-а-ан, — получается хрипло, на выдохе, а старший брат впивается в губы поцелуем, гладит языком изнутри; ласкает так искусно, что Риндо кажется, будто он в раю. Кровь вскипает от накатывающего наслаждения, походящего на цунами. Омега задыхается, когда чувствует, как осторожно альфа толкается пальцем внутрь, пробуя. — Ещё!       Ран закусывает губу и прижимается к виску младшего брата, жадно вдыхая аромат ягод и молока, исходивший от кожи омеги.       — Твоя жадность с ума сводит, маленький, — альфа проталкивает палец глубже, ощущая, как горячие гладкие стенки стискивают его, и собственный член дёргается в предвкушении. Ран осторожно двигается внутри, а когда омега начинает подаваться навстречу, проталкивает в мышечное колечко второй палец, и Риндо подкидывает, потому что альфа находит нужную точку и давит на неё, заставляя теряться в удовольствие. — Вот оно, твоё заветное местечко. Смотри-ка, как глубоко!       Мочку прихватывают острые зубы и тянут, заставляя омегу застонать громче и повернуть голову к Рану, попадая в плен потемневших фиолетовых глаз. Альфа смотрит жадно, с диким голодом, и Риндо плавится от этого.       — Коснись, маленький, это теперь твоя игрушка, — омега заводит руку себе за спину и накрывает ладонью твёрдый член Рана, обжигающий ему копчик всё это время. Длина, как и толщина, впечатляют, и Риндо закусывает губу, переживая, что его зад и один-то член принять в себя не сможет. — Что, детка, боишься, что мы с Реном порвём тебя?       — Да будь у меня такая елда, я бы и сам переживал за дырку, осмелевшуюся принять подобное в себя!       — Дерзишь, да? — скалится альфа и совершает новое движение пальцами внутри тёплого податливого тела. Омега скулит и сводит ноги вместе, зажимая руку Рана между своих бёдер, потому что ему слишком хорошо. — Твоя маленькая тугая попка со всем справится, я уверен.       Риндо ощущает и стыд, и сладкую порочность от всего, что говорит ему старший брат. Эти грязные разговоры — правдивые и запретные — только сильнее подстёгивают желать большего, потому что живая фантазия омеги активно подкидывает ему картины того, как два самых сексуальных альфы будут иметь его во всех позах и на всех поверхностях.       — Ты покраснел, — говорит Ран. Он не прекращает ласкать пальцами узкую задницу брата, и тот сладко стонет. Эти звуки — очередной слуховой оргазм для альфы, отчаянно желающего больше. — Что, маленький, представил, как мы трахаемся? — другой рукой, что до этого обнимала омегу за талию, Ран накрывает грудь Риндо и зажимает между пальцев набухший сосок, мягко, но настойчиво играясь с ним. — Как глубоко входим в тебя, доставая до самого желанного места, да?       Омега, застонав, целует Рана и кончает от слишком сильной стимуляции внутри себя. Альфа рычит сквозь поцелуй, не вынимая пальцев из тугого нутра, чувствуя, как гладкие горячие стенки сжимаются вокруг фаланг — непередаваемое чувство. Движения языком становятся медленными и плавными, и старший Хайтани осторожно прижимает брата к себе, медленно гладя ладонями плоский живот.       — Полегче? — тихо спрашивает альфа, а Риндо рвёт от заботы, пропитавшей каждое слово Рана. Рядом с такими соулмейтами и в аду не страшно будет оказаться. Омега кивает и откидывает голову на широкое плечо, чтобы прийти в себя.       Старший Хайтани моет омегу, а затем заворачивает в большое мохровое полотенце и насухо вытирает, не забывая то и дело ласково касаться губами красивого лица и тела, от чего Риндо начинает улыбаться. Ран остаётся только в пижамных штанах, низко сидящих на узких бёдрах, и омеге очень хочется коснуться низа его живота, прямо над резинкой, куда уходит тёмная дорожка волос.       Альфа надевает на брата бельё и отдаёт свою футболку, понимая, что омеге сейчас на инстинктивном уровне захочется ощущать запах своей пары на себе и без прикосновений. Ран обнимает Риндо за талию и кидает взгляд в зеркало, ещё слегка запотевшее, но отлично демонстрирующее отражение омеги — слишком соблазнительного. Белая ткань боксеров обтягивает аппетитные ягодицы и крепкие бёдра, которые так и хочется обласкать.       — Пошли, Рен уже заждался, — усмехается Ран, радуясь, как ребёнок, что смог урвать хотя бы сорок минут наедине с омегой. Они выходят из ванной, и оба жадно тянут носом, ощущая запах горячей еды.       — Я тебе это припомню, братишка, — недовольно бурчит второй близнец, появившийся из их с Раном спальни. На Рене, как и на брате, надеты только штаны. Риндо сглатывает, откровенно пялясь на альфу и мечтая коснуться шикарного тела, чтобы суметь ощутить упругость мышц и тепло кожи. — Иди ко мне, малыш.       Рен, нежно улыбнувшись своему омеге, раскидывает руки в стороны, и Риндо обнимает альфу за талию, прижимаясь щекой к твёрдой груди старшего брата. Тот ласково целует золотистую макушку и вдыхает нежный аромат ягод и молока, усиливающийся за счёт течки. Возбуждение снова возвращается, и Рен, не сдержавшись, поднимает лицо младшего к себе и целует, а ладонями сжимает шикарную упругую задницу, уже представляя какая она сладкая на вкус и насколько тугая.       — Скотина нетерпеливая, — но Ран прекрасно понимает близнеца, потому что устоять против Риндо вообще невозможно. Хайтани вдруг видит, что Рен в их отсутствие успел разложить огромный диван и застелил его, чтобы они могли с комфортом развлечься втроём. — Хитрый засранец.       Близнецы переглядываются, при этом Рен продолжает целовать Риндо, а затем альфа подхватывает омегу на руки и несёт к дивану, чувствуя, как огненное желание захватывает их троих, опаляя кости чёрным жаром. Нет смысла больше тянуть с тем, чтобы стать наконец-то единым целым.       Омега, потерявший любую ориентацию в пространстве, кажется самому себе пьяным. Он чувствует, как близнецы обступают его со всех сторон, и нежный поцелуй Рена сменяется огненной страстью Рана, а второй брат становится позади и заставляет парня поднять руки вверх, чтобы стянуть с себя футболку. И пока один альфа властвует во рту Риндо, второй ласкает шею и плечи, оставляя на карамельной коже новые засосы и укусы. Омегу разрывает от наслаждения, и он чувствует, как нижнее бельё намокает от густой смазки, выделяющейся из ануса.       Оба альфы жадно принюхиваются, желая попробовать своего омегу, но, как и обещает Ран, первый римминг достаётся Рену. Тот, огладив тонкую талию младшего брата, подцепляет пальцами резинку белых боксеров и тянет ткань вниз, оголяя самую роскошную попу в мире. Ладони касаются упругих половинок и сжимают, наслаждаясь шелковистостью плоти, а сам Рен облизывается, мечтая зарыться лицом меж красивых ягодиц. Он прокладывает череду поцелуев по спине Риндо и встаёт на колени, с голодным блеском в глазах любуясь упругой попкой.       — Какой красивый, — говорит альфа и раздвигает ягодицы, облизываясь при виде розового сфинктера; он весь влажный от смазки, что стекает густой субстанцией на красивые бёдра и мошонку Риндо. — Залез туда ведь, да, чертила?       — Невъебенно узкая, — усмехается Ран, отрываясь от зацелованных сладких губ омеги, что выглядит пьяным от наслаждения. Старший брат мягко скользит ладонью по его груди и животу, чтобы накрыть ладонью вставший член и огладить головку большим пальцем. Риндо громко стонет и пытается выгнуться, но Рен крепко держит его, не позволяя этого. — Как насчёт минета и римминга одновременно, маленький, а?       — Дай старшим братьям поласкать тебя как следует, — улыбается Рен и высовывает язык, проводя широкую дорожку от яичек омеги до копчика. Риндо дёргается, чувствуя, как низ живота пронзает яркая вспышка наслаждения, но это только начало. Альфа, стоящий позади него, жадно присасывается к анусу, лаская тонкую кожу вокруг него, приникает, как пиявка, чтобы слизать как можно больше естественной смазки, терпкой сладостью с каплей кислинки оседающей на языке. — Ты как солёная карамель на вкус.       — Давай-ка и здесь тебя попробуем, а? — Ран, несильно укусив Риндо за набухший от стимулирования сосок, встаёт на колени и обводит языком головку его члена, выбивая из омеги новые стоны. — Правда, как солёная карамель.       Рен продолжает ласкать брата сзади, забираясь языком внутрь и стимулируя колечко мышц, что становится податливее и раскрывается под жарким напором. Альфу ведёт от наслаждения, и он буквально зарывается лицом между сочных ягодиц, жадно втягивая в себя густую смазку. Язык обводит по кругу, проникает внутрь и касается гладких тёплых стенок, сжимающих незванного гостя. Кажется, что Риндо в какой-то момент входит во вкус, потому что его нутро становится жаднее и не спешит отпускать язык брата. Рен усмехается и оставляет засос на упругой половинке, снова приникая губами к розовой дырке, так и умоляющей альфу трахнуть себя языком.       Спереди Ран вовсю ублажает его член, заглатывая плоть на всю длину и доставая носом до гладкого лобка. Альфа умело надавливает на фактурные вены, ласкает уздечку и половую щель, заставляя Риндо громко стонать и царапать ногтями широкие плечи брата. Такая откровенная стимуляция сразу двух чувствительных зон доставляет массу удовольствия, и омега тонет в нём. Он запрокидывает голову и слегка выгибается, а близнецы только увеличивают частоту движений, продолжая откровенные сладкие ласки.       Кажется, что весь мир перестаёт существовать, становясь ненужной декорацией за окном. Риндо хорошо настолько, что становится даже страшно. Он дрожит и стонет, а в крови распускаются прекрасные цветы, как имена его братьев. Они отпечатываются на сердце, соединяя Риндо со своими соулмейтами навсегда.       — Я люблю вас, — он не может больше молчать, уверенный в необходимости озвучить свои чувства к близнецам. Низ живота пронзает новая вспышка, потому что разгорячённых альф признание Риндо подстёгивает ещё больше, и омега думает, что они сейчас просто сожрут его, сжимая пальцы на бёдрах до фиолетовых синяков. — Блять!       Оргазм обрушивается, как сильнейшая лавина, поглощая младшего Хайтани с головой. Он цепляется за плечи Рана, потому что ноги дрожат, и близнецы поддерживают омегу, чувствуя, как он кончает. Язык Рена, всё ещё ласкающий припухшую дырку, ощущает, как она ритмично сжимается вокруг него, а Ран с готовностью принимает вязкую сперму, пытаясь выжать всё до капли.       — Вот так, маленький, держись, — альфа, сыто облизнувшись, поднимается с колен и привлекает Риндо к себе, чувствуя, как дрожит омега в крепких объятиях — всё ещё отходит от оргазма. — Давай, крошка, иди к Рену.       Второй близнец, слизав смазку с бёдер омеги, укладывается на диван, стянув с себя перед этим штаны, и Риндо седлает брата, сразу же утягиваемый в долгий нежный поцелуй, пока сзади пристраивается Ран. Он кладёт ладони на зад омеги и жадно любуется розовой опухшей дырочкой, касается её большим пальцем, лаская края, а затем проникает внутрь, дурея от горячей узости желанного тела. Риндо глухо стонет, сквозь поцелуй, а Рен обхватывает ладонью их члены и ласкает, принося дополнительные наслаждение как никогда чувствительному соулмейту.       — Я зверею от мысли, как эта красивая попка будет сжимать наши члены внутри, — Ран, не сдержавшись, сначала приникает к анусу губами, слизывая новую порцию густой смазки, а затем встаёт и касается входа головкой члена, дразня и себя, и Риндо. — Блять, как же охуенно это выглядит!       Действия альфы заставляют нервные окончания взрываться, а откровенные грязные фразочки только подстёгивают желать большего, и омега чувствует, что течёт только сильнее, а смазка ярко пахнущая ягодами и молоком, пачкает не только его кожу, но и пах Рена, растекаясь там глянцевой плёнкой.       Близнецы, снова переглянувшись, усмехаются, и Ран набирает на пальцы ароматную субстанцию, собирая ее прямо с тела Риндо. То же самое проделывает Рен, и братья осторожно прикасаются к сфинктеру младшего брата, чтобы растянуть его. Омега ощущает мягкое скольжение языка старшего брата у себя во рту, а на загривке — губы Рана, а вот шаловливые пальцы обоих близнецов порхают вокруг его ануса и в какой-то момент оказываются внутри, осторожно растягивая колечко мышц.       Рен продолжает дрочить своему омеге, вырывая из его глотки сдавленные стоны, тающие в бесконечных поцелуях, пока Ран гладит ладонью подрагивающий живот младшего брата, заставляя покрываться карамельную кожу мурашками. Близнецам нравится ласкать своего мальчика и видеть ответную реакцию: ему хорошо в их руках, и альфы готовы дать ещё больше, чтобы показать, как на самом деле относятся к Риндо.       — Я люблю тебя, — Рен смотрит в глаза, прожигая фиолетовым огнём, и омега закусывает губу, потому что кажется, что он может руками потрогать любовь старшего брата — огромную и горячую.       — Безумно тебя люблю, — уха касаются горячие губы, и Ран жарко стонет, лаская пальцами задницу Риндо. — Ты меня с ума сводишь…       — Тебе придётся потерпеть, малыш, — говорит Рен, а омега не сразу понимает, что под этими словами подразумевает альфа. — Будет хорошо, я обещаю.       Зрачок расширяется, оставляя вокруг себя только тонкую аметистовую кайму, когда Риндо ощущает, как член одного из близнецов — Рана — начинает проникать в него. Это не идёт ни в какое сравнение с пальцами — даже с четырьмя сразу. У альфы действительно огромный член, и омега закусывает губу, ощущая, как нежные мышцы раскрываются, позволяя твёрдой горячей плоти погружаться в шёлковый жар его тела.       — Твою мать, — Ран опаляет дыханием спину Риндо. — Ты так сильно меня сжимаешь, что можно запросто кончить. Расслабься, маленький, хорошо?       Рен помогает брату расслабить омегу, продолжая целовать его и ласкать истекающий смазкой член. Младший Хайтани стонет сквозь поцелуй, потому что боль и наслаждение смешиваются внутри него, и выносить эти чувства становится всё труднее. Он ощущает, что близнецы максимально сдерживаются — Ран уж точно, но понимает, что сам в течке является для них катализатором, вытаскивающим наружу хищную звериную суть, требующую немедленно подмять свою пару под себя.       — Дыши, малыш, глубже, — Рен жестом просит близнеца подняться, и тот выпрямляется, продолжая медленно — миллиметр за миллиметром — погружаться в жаркую тесноту тела своей родственной души. — Почувствуй, как Ран заполняет тебя, как давит изнутри…       — Почувствуй, как сильно я люблю тебя, — альфа опускает взгляд вниз и низко стонет, с нарастающим безумием смотря, как крепко розовые края обхватывают его член. — Блядский ты боже, я сдохнуть готов от этого вида!       Риндо выдыхает, понимая, что боль медленно отходит на второй план, потому что головка братова члена давит на комок нервов, и от него волнами расходятся электрические импульсы, рождающие наслаждение. Когда Ран входит полностью, то обнимает младшего за талию и кладёт ладонь на низ его живота, мягко поглаживая.       — Почувствуй, маленький, как глубоко я в тебе, — альфа мурчит, покрывая спину Риндо лёгкими поцелуями. У него сознание заволакивает ослепительным светом от ощущения того, как узко и мягко внутри омеги — просто идеально. — Я могу двигаться?       — Да, — отвечает Риндо, а Рен утягивает в новый поцелуй, позволяя царапать свою грудь ногтями. Первое движение выходит рваным и сильным, потому что на короткое мгновение Ран теряет контроль, но видя, что младший не протестует, альфа начинает двигаться увереннее, каждый раз с силой ударяя по чувствительному комку нервов внутри омеги.       Риндо теряется в наслаждении, как будто заплывает далеко в океан, мягко обнимающий его со всех сторон. Он чувствует каждую жадную фрикцию; как Ран с силой ударяется о его бёдра, а вокруг них разбрызгивается удовольствие, как капли игристого шампанского. Рен продолжает ласкать спереди, потирая их члены друг о друга, но омега отрывается от губ альфы и пьяно смотрит в ласковые фиолетовые глаза, подёрнутые поволокой возбуждения.       — Что, малыш? Что-то не так? — Риндо стонет от очередной фрикции, а затем прижимается лбом к шее Рена.       — Я хочу тебя внутри, — у близнеца от этих слов член дёргается, и он стискивает зубы, сразу же чувствуя, что Ран останавливается и смотрит ему в глаза.       — Давай по очереди? Так он быстрее привыкнет, — предлагает Ран и ласково целует Риндо в лопатку, снова выпрямляясь. — Главное, ритм поймать.       — Давай, — член второго альфы входит намного легче, однако всё равно ощущается иначе, и омега сладко стонет, оставляя красные царапины на груди Рена; близнец находит его губы и целует, шепча какие-то нежные глупости, но стоит только Риндо привыкнуть к заполненности, как альфы выскальзывает из него, и его место занимает Ран, входя резко и до конца.       Ритм их движений сводит с ума, но даже сейчас братья ощущаются по-разному: дикий и страстный Ран, а в противовес ему нежный и чувственный Рен, однако оба они — чередуясь внутри — ощущается невероятно хорошо. Риндо готов захлебнуться в наслаждении и горячей любви своих альф, трахающих его.       — Попробуешь сразу двоих? — мягко интересуется Ран, давая Рену возможность одному насладиться тесной узостью омеги. — Но мы не настаив…       — Д-да, — перебивает его Риндо, и альфа чувствует, как клыки касаются нижней губы — хочется поставить метку на омеге, чтобы ни одна тварь не посмела даже взгляда кинуть в его сторону. — Хочу вас обоих.       Рен замирает в нём, но снова кладёт ладонь на член брата, весь влажный от естественной смазки, а сзади Ран нежно касается опухшего розового сфинктера, сейчас растянутого вокруг плоти его близнеца. Альфа осторожно пытается просунуть внутрь свои пальцы, растягивая мышечное колечко ещё больше, а второй брат давит на простату, сглаживая боль от такой нагрузки.       Риндо медленно дышит, ощущая, как давление внутри становится сильнее, а затем чувствует, что член Рана медленно оказывается внутри него, и зажмуривается от новизны ощущений: оба альфы в нём, и они терпеливо ждут, когда омега позволит им начать двигаться, хотя Риндо кожей чувствует их жажду и голод.       Их тяжёлое дыхание звучит с обеих сторон, и омеге кажется, что по коже сейчас поползёт жидкий огонь — жар от крепких массивных тел альф настолько силён, что запросто может расплавить Риндо кости. Младший Хайтани боится даже вздохнуть глубже, потому что всё, что находится ниже пояса — немеет от шока и восторга одновременно. Кто бы мог подумать, что первый опыт омеги окажется насколько необычным?       — Ты в порядке, малыш? — Рен кладёт ладонь на щёку омеги и нежно поглаживает, чувствуя при этом, как Риндо сжимает их внутри гладкими тёплыми стенками — так и хочется начать скорее двигаться, чтобы достичь яркого финала. — Болит?       — Если тебе не нравится, мы остановимся, — Ран, слегка успокоившись, прячет клыки и целует плечи брата, хотя внутри него всё взрывается от желания продолжить начатое.       — Медленно, — просит омега, и альфы подчиняются, боясь принести лишнюю боль своему нежному храброму колокольчику. Однако течка даёт достаточно смазки, чтобы скольжение было лёгким и приятным. Через пару минут близнецы находят нужный темп, подстраиваясь друг под друга, и начинает постепенно ускоряться. Стоны Риндо, насквозь пропитанные наслаждением, становятся громче, и старшие Хайтани окончательно убеждаются, что делают всё правильно.       В какой-то момент их троих накрывает волна терпкой жгучей страсти, вытесняющей любую нежность, и тогда движения становятся быстрыми и резкими, а по просторной гостиной разлетаются рыки, стоны и грязные словечки.       — Тебе хорошо? — Ран выпрямляется и утягивает за собой Риндо, меняя угол проникновения обоих членов внутри податливого тела. Руки близнецов скользят по влажной от пота коже и гладят, сжимают, ласкают разомлевшего омегу, а он настолько поглощён удовольствием, что даже ответить толком ничего не может — только жарко стонет, чувствуя наслаждение, взрывающееся внутри тела. — Такой красивый мальчик.       — Весь наш, — глаза Рена сверкают, как драгоценные камни, а на дне жемчужных зрачков разгораются карминовые угли обоюдной страсти. — Так хорошо принимает своих альф!       — Я же говорил, маленький, — Ран проводит языком по сухим губам омеги, смачивая их слюной, — что твоя узкая попка со всем справится.       Их ладони ложатся на член Риндо и ласкают в такт движениям бёдер, так что омега совсем теряется в ощущениях, а затем вскрикивает, когда Рен резко садится, а шею с двух сторон обжигают болезненные укусы: сладкое наслаждение и боль смешиваются в одно, и омега бурно кончает, пачкая спермой пальцы близнецов. Альфы ещё какое-то время двигаются, доводя себя до финала, а затем изливаются внутрь горячего тела, наполняя Риндо своим семенем.       Близнецы осторожно ложатся на импровизированную постель, укладывая омегу между собой — теперь его место здесь. Братья ласково гладят уставшего Риндо и невесомо целуют, стараясь снова и снова показать, как сильно любят своего колокольчика.       — Тебе понравилось? — Ран слизывает остатки крови с того места, где теперь красуется его метка — шикарная картина. Омега шипит и отпихивает старшего брата от себя, но тот только смеётся и крепче обнимает Риндо за талию, не позволяя брыкаться.       — Вы укусили меня!       — Ты против? — Рен нежно улыбается, и вся бравада омеги сходит на нет, потому что — по большому счёту — он совсем не против.       — Это было неожиданно. И очень больно, — говорит младший Хайтани, а сзади Ран оставляет новый поцелуй на его затылке, жарко дыша и мурлыча.       — А два члена в очке — не страшно? — ехидно интересуется старший брат, и Риндо, рыкнув, разворачивается и пихает его в грудь.       — Будет один, — сладко улыбается омега и потирается задницей о пах Рена. — И не твой.       Глаза Рана опасно темнеют, и он набрасывается на своего омегу, впиваясь в губы жарким собственническим поцелуем.       — Кажется, малыш, в твоей попке всегда будет два члена, — усмехается Рен. — Без вариантов.